Марина М. по дороге к себе

Марина Майорова отчаянно и бесповоротно влюблена в богача Андрея Нагорного. Ее любимый работает в строительной компании отца. Совещания, командировки, встречи, соблазнительные девушки и сильные мужчины. Смогут ли влюбленные перейти к серьезным отношениям? Или их историю перечеркнут проблемы и новые знакомства?

“Марина М. по дороге к себе” – это продолжение истории про неунывающую журналистку и ее подруг. Вас ждут любовь, дружба, юмор и женский взгляд на психологию жизни. Легко и романтично!

Глава 1. Порванная куртка

Счастливыми становятся не тогда,

когда находишь себя, а тогда,

когда находишь человека, с которым становишься самим собой!

Геннадий Эсса

Знаете, когда день не задался с самого начала? Когда проснулась утром, а на градуснике минус десять. Середина осени уже прошла, но я была не готова. Точнее, моя зимняя куртка была не готова. На ее рукаве вдруг оказалась дыра размером в бублик.

Когда успела испортить любимую вещь ярко-зеленого цвета – не помню. За этот год я переезжала с места на место, а также складывала и раскладывала вещи четыре раза. Сейчас я жила в своей маленькой ипотечной квартире, и больше не собиралась никуда стартовать. Даже если мне перепадет предложение руки и сердца. Только не в этом году! С меня хватит!

Я злилась. Времени до выхода на работу не оставалось. Потому что лежать, потягиваться в теплой постельке, переводить будильник на пять минуточек вперед – это святое дело. Ведь так не хочется просыпаться, когда за окном темно и холодно как в кружке остывшего кофе.

Время поджимало, и я схватилась за клей. На упаковке производители обещали моментальное склеивание. Они не лгали, мои два пальца сжигала бурная страсть адовой любви. После того как пламя страсти и огня потушила обычная вода, я поняла, что сглупила. По периметру разрыва образовалась темно-зеленая полоса от клея. Куртка испорчена, но склеена. Я вспомнила, что в швейной коробке у меня лежала бабочка, вышитая фиолетовыми нитками и розовыми пайетками. Бабочка на зеленой куртке смотрелась – вырви глаз. Но её крылышки спрятали разрыв – единственный плюс за утро.

На работу опоздала на тридцать минут. Влетела в кабинет, точно автомобиль в стеклянную витрину магазина. Моя бешеная скорость заставила коллег откинуться на спинки кресел. Главный редактор Александр Григорьевич забыл, о чем говорил, начал открывать рот как рыба, потом скрестил брови и…

– Майорова!

– Марина Николаевна, – перехватила я. – Очень просит прощения за опоздание. Случились непредвиденные обстоятельства. И… в общем…

Я посмотрела на Наташу – мою коллегу и подругу по работе. Она прикрыла рот рукой, давясь от смеха. Наверняка, думала, что опоздание связано с утренним сексом с мужчиной из мечты, ставшей месяц назад реальностью. Но нет!

– Отработаешь тридцать минут после работы, – завершил сцену редактор, подтолкнул очки к переносице и громко откашлялся. – Как уже говорилось…

Я села в свободное кресло, достала из сумки ежедневник, ручку, телефон. Открыла ежедневник и сделала вид, что пишу, а сама положила телефон на коленки, чтобы незаметно ответить на сообщение Андрею и пожелать хорошего дня.

Сегодня Андрей назвал меня “куколкой”. Это было очень мило. Каждый день новое нежное прозвище. Возможно, когда-нибудь наша переписка будет похожа на шутку из сети: “Молоко, хлеб, сосиски”. А пока я то малышка, то котенок, то сладенькая. Не счастье ли это?

Андрей писал, что безумно соскучился и заедет сегодня за мной после работы. Я улыбнулась. Знаю, что такое это “безумно” – когда сразу, сходу, практически не раздеваясь… При одном упоминании накатывало возбуждение и твердели соски.

С мужчиной моей мечты, то есть Андреем, мы познакомились случайно. Я переходила дорогу в одном из дворов, начинался дождь, решила достать зонт из сумочки, и, как назло, всё стало падать из рук. А тут Андрей на машине ехал и как посигналил, что я перепугалась и упала на грязный асфальт. Мы ещё долго ходили вокруг да около, пока не решили все проблемы с его бывшей девушкой, покупкой моей квартиры и нашей любовью. А ещё Андрей был богат. Не знаю о счетах в банках, но его семья владела огромной строительной компанией “МирДОМ”, которая строила дома во всех уголках Москвы и Подмосковья. Андрей не сидел в кабинетах замов, а был всего лишь управляющим проектами. Его отец решил, а может это обоюдное решение – что добиваться нужно всего с самых низов, чтобы в будущем точно знать, как управлять огромной компанией. Что до меня, мне было всё равно, сколько у него за душой денег. Я долго разбиралась и искала доказательства, что наша любовь не эквивалентна его шикарной жизни и возможностям, которые он мне может дать. Кстати говоря, квартиру я купила у фирмы “МирДОМ”, но оплачивала кредит своими кровно заработанными. В общем, всё это уж не так важно, главное, что мы вместе, и я безумно счастлива.

Пока главный редактор вещал, надвинув очки к самой переносице, я строчила ещё одно письмо любимому о том, что придется задержаться после работы на тридцать минут. Андрей тут же спросил: “Что случилось?”

“Ничего страшного, просто куртку порвала, пришлось немного подлатать. Вот и задержалась”, – успела ответить, потому что в следующий момент:

– Майорова! О чем мы говорили только что? – громче обычного сказал редактор.

– Я, мы, вы… говорили о наших целях и…

– Телефон, – постучал пальцем по столу редактор, – выкладывай.

Все смотрели на меня. Стало страшно неудобно. Словно в институте поймали за списыванием со шпаргалки и теперь просят вывернуть карманы наизнанку. Я встала, обошла стол и вложила телефон в руку редактору.

– Кто-то ещё хочет проверить свои социальные сети? – обвел он взглядом коллег. Кто прокашлялся, кто поерзал на стуле, остальные создали мертвую тишину. – То-то же! Майорова, отсидишь ещё пятнадцать минут.

– Добавочное время, – пошутил дизайнер Дима. Я стрельнула в него убийственным, как мне казалось, взглядом.

– Итак, повторю в двух словах для вас, Марина Николаевна, нам нужен новый формат. Социальные сети для этого отлично подходят. Мы провели мониторинг и выяснили, что читатели хотят видеть людей такими, какими они есть. Без купюр.

– Всех сейчас интересует жиза, – опять вклинился Дмитрий.

– Поясните, – Элла Эдуардовна – наш выпускающий редактор в свои пятьдесят с хвостиком была отличным работником, которая следила за всеми этапами работы как коршун на охоте. Без её ведома не пробежало пока ни одной ошибки в журнале. Но с чем она не дружила – так это с новшествами во всех сферах жизни. А ещё женщина всегда следила за внешностью и имела отменный вкус. К примеру, сегодня на ней было спокойное бордовое платье с длинным рукавом, а на шее красовалась новая подвеска с ярко-зеленым камнем и такими же сережками. Потрясающе!

– Всем уже надоели причесанные истории, идеальные люди, идеальные отношения, – жестикулировал Дима, он был на удивление словоохотлив, в другие дни из него слова не вытянешь. – Я не говорю, что нужно писать, как муж избивает жену или как девушку изнасиловали в подворотне. На это есть криминальные хроники. Но можно рассказывать с юмором, что иногда яичница подгорает, автобусы ломаются…

– Куртки рвутся, – добавила я себе под нос, но получилось громко, и все посмотрели на меня. – Что? У меня куртка порвалась прямо перед выходом, пришлось подлатать. Вот и опоздала.

– Я понял, – кивнул редактор. – Но наказания это не отменяет.

– Можно писать на мамские темы. Очень актуально, – предложила Наташа, с ней согласилась Оля – наш редактор. У девушек были мужья и дети, у Ольги даже двое детей. Она часто брала работу домой и нередко в обеденный час рассказывала, какие фишки отмачивают её пацаны. Честно, только под эти рассказы можно было целый раздел отдать.

– Так вот, мониторинг выявил наиболее актуальные темы, которыми интересуются пользователи в сети, – взял слово редактор. – Наблюдается интересная тенденция. Первое место занимают беременные женщины и мамы. Проблемы с детьми, проблемы с депрессией и выгоранием, – редактор показал карандашом на Диму, Наташу и Олю. – Вы оказались правы. На втором месте юмор. Длинные анекдоты – скучны, большинство отдает предпочтение подписи и картинке в тему или коротким видео. Третье место занимает сторителлинг или истории из жизни как проникновенные, так и с юмором. Ироничные тексты…

Я искренне была удивлена тому, о чем мы говорили на плановом собрании. Зачем вся эта перестановка в журнале? Ведь глобальные перемены у нас случились месяц назад. Благодаря одной залетной фифочке, Лизе Голубкиной, и денежкам её отца, мы чуть не скатились в пропасть и не продали журнал богатому семейству. Я лично вложила в это дело все свои силы, неделю не спала, нервничала, поссорилась с коллегами и Андреем, потом, конечно, успешно помирилась. А теперь, оказалось, что наш мозговой штурм месяц назад не формат. И журнал планировали перекроить ещё раз.

Я ничего не понимала. И после практически двухчасовой планерки творческого коллектива я подсела к Наташе с кофе за разъяснениями. Действовать надо было быстро, пока Элла Эдуардовна ушла в отдел сбыта и не могла прочитать мораль про то, как на работу крайне нежелательно опаздывать… и слушать надо, что говорят, и в телефон не следует заглядывать без надобности. В общем, та ещё наставница. Не зря её за глаза мы называли Эллочка Людоедочка.

– И почему ты сегодня опоздала? – спросила Наташа, прикрываясь чашкой свежего кофе.

– Уже сказала. Куртку где-то порвала.

– Я бы с таким мужчиной куртки каждый день рвала и не только по утрам.

– Опять ты туда же, – закатила я глаза. – Вот, посмотри, – показала ей облезлые пальцы, – сожгла, пока клеила.

– А зачем клеем? Не проще нитками было зашить?

– Думала, что быстрей клеем. А получилось, как получилось. Ладно уже, – отмахнулась и раскрыла ежедневник там, где записывала всё, что пытался донести до нас Александр Григорьевич. – Наташ, скажи, так зачем это всё? Разве мы плохо постарались в прошлом месяце? Мы столько работы провернули, а тут…

– Понимаю твое разочарование. Но сейчас мало кто покупает печатные журналы. Киоски с газетами чаще убирают. Может, кто-то и захочет купить книжечку на перроне, пока ждет электричку. Но в основном все читают в телефонах и планшетах. Поэтому нам нужна не просто электронная версия, нам нужны социальные сети. Мы должны быть не просто: “Посмотрите, наш журнал имеет свой сайт”, – скривила Наташа приторную улыбку. – У нас должно быть подписчиков как у Софи Лорен поклонников в молодости. Тогда мы будем не просто на коне, а… скажем, твоя ипотека закроется намного быстрей и не придется искать выходы на другие издательства.

– А что такое возможно? – у меня взрывался мозг.

– Чего бы нет? Голубкину же выгнать и не продать журнал получилось? И сейчас сможем, – Наташа подвинулась чуть ближе и перешла на шепот. – Говорят, будет новый сотрудник, тот, который понимает все тонкости социальных сетей. А ещё из бухгалтерии просочился слушок, что главный наш собирается брать кредит. Не зря совещание с финансовым отделом продолжается.

– А зачем ему кредит? Новый сотрудник много стоит? Клетка же Голубкиной освободилась. Или опять всё плохо?

– Да нет же, – Наташа допила кофе, а собравшиеся крошки от кунжутного печенья ловко смахнула рукой на пол. – Без рекламы в соцсетях сейчас нечего делать, нужно продвижение и не слабое.

– Аааа… понятно, – протянула я, и честное слово, захотела обратно к себе в постельку. Где тепло и уютно, где мир нежный, добрый и воздушный. А не вот это всё!

Я не любила перемен. И не любила новшеств. Конечно, не так, как Элла Эдуардовна, но мысль, что придется работать как-то по-новому. А главное мысль “как-то” приводила в смятение. Потому что отлаженная за несколько лет работа в офисе – подготовить статьи/сдать статьи – дала сбой.

Хорошим нововведением стало то, что нам открыли доступ к социальным сетям. До этого на каждом компьютере стояла специальная блокировка, чтобы никто не тратил рабочее время почем зря. Но сделали это не просто так. Теперь моей задачей было: найти крутых блогеров, собрать о них информацию, посмотреть какой контент заходит лучше. Понять, что мы можем предложить своим читателям в интернете. И вообще, разобраться, как всё это работает.

Я никогда не задавалась вопросом: “Что там, по ту сторону блогерских баррикад?” У меня была работа автора, я выдавала в месяц столько контента, сколько блогерам не снилось. Правда, часто мои тексты были переписаны с других текстов – чистый копирайтинг без души. Но всё же! В остальном социальные сети служили для развлечения, а не продвижения. И сейчас меня заставляли влезть туда, куда лезть-то особо не хотелось. Учиться новому никогда не поздно. Но когда нейронные связи в мозгу привыкли делать одно и то же дело на работе, новые задания выбивают из зоны комфорта.

В обед мы обычной компанией нашего творческого отдела столпились на мини-кухне возле высокого барного стола. Все уже доели обед и спокойно пили кто кофе, кто чай. Элла Эдуардовна не удостоила нас своим присутствием, поэтому говорили мы открыто и даже поспорили.

– Вам не кажется, что этим должен заниматься кто-то другой? – спросила я.

– А кто должен заниматься? – ответил Дима, отхлебывая из кружки кофе.

– Не знаю. Какие-нибудь IT-специалисты или специалисты по продвижению, которые разбираются во всей этой ерунде в сети.

– Ты не поняла, Марин. Скоро не только ты, но и все будут не журналистами или авторами колонок, а переквалифицируются в SMM-менеджеров. Примерно те же обязанности, только в сети придется плавать как пиранья.

– Нет, – закатила я показательно глаза. – Можно всё оставить как есть?

– Нет, – ответила менеджер Галя. – Подозреваю, что журнал ждет серьезная реорганизация. Нам придется быть не пираньями, а акулами того же пера только электронного.

Я очень хотела, чтобы мои коллеги, наш слаженный коллектив поддержал меня. Сказал, что сейчас мы тебя, Мариночка, напоим мятным чаем с вкусной конфеткой, завернем в пушистое одеяло, и всё вернется на круги своя. Но все были уверены в одном – как прежде уже не будет. Комфортный шар лопнул. Привыкай, Марина!

Все тридцать минут, которые обещала отработать, я потратила на красоту: привела себя в порядок, освежила макияж. Без зазрения совести выключила компьютер, погасила свет и побежала на парковку.

Андрей меня уже ждал. Мой мужчина был восхитителен – серые глаза, в которых я тонула каждый раз, копна каштановых волос и прекрасное подтянутое тело. А ещё он чаще всего был при костюме, в свежей рубашке – дресскод его работы. Что касается меня – чем ближе зима, тем толще становились колготки под джинсами. Удобство на первом месте. Ну и безумной красавицей я себя не считала, хотя темно-русые волосы и бледное личико, голубой цвет глаз, хорошая фигура от природы и исключительная самоирония – делали меня достаточно привлекательной. А что? Любить себя тоже надо!

Как только я оказалась на пассажирском сидении, я будто впорхнула в маленькую обитель, где пахло любимыми мужскими духами и моим мужчиной. Так прекрасно, что сводило внизу живота. Особенно от его поцелуя. Выбивает мозг напрочь!

– Как дела? – спросил Андрей, после того как мы смогли остановиться, отдышаться и начать думать нормально.

– Это просто ужас!

– Твоя куртка ужас? – он указал на рукав.

– Согласна, бабочка тут ни к селу, ни к городу, – покрутила я рукавом. – Но зато она закрыла всё, что надо закрыть. Я не про куртку. На работе творится черт, знает что… – и я начала вываливать на Андрея эмоции, накопившиеся за день. Он же просто слушал, просто кивал, просто вел машину.

Я была занята рассказами о работе и не заметила, как мы оказались на парковке. Мы с ним даже не обговорили, куда направляемся. Слишком много болтаю. Слишком!

– А куда мы приехали?

– Приехали покупать тебе куртку.

– Хорошее решение, – у меня было отличное настроение, несмотря на все перестройки на работе. Поэтому я стала импровизировать, поглаживать рукав и нежненько приговаривать. – Милая моя бабочка, не обижайся. Благодаря тебе на курточке не видны пятна клея. Практически, но всё же… Придется принять реальность. Ты, моя дорогая, выглядишь нелепо.

– Думаешь, только в бабочке дело?

– А чем плоха моя крутка?

– Цветом.

– Что ты имеешь против зеленого? Это цвет “Гринписа”.

– А ещё Гринча, который украл рождество.

Я не выдержала и залилась смехом. Андрей смотрел на меня и улыбался, в глазах его светились искорки, а в моих – проступили слезы.

– Вообще-то, к этой куртке еще идет шарф широкой вязки и шапка золотистого цвета. Правда, не нашла, куда их положила.

– Тогда ты – ёлка.

– Точно. Пойдем, купим мне гирлянду вместо куртки!

Мы вышли из машины. Андрей обнял меня ещё раз, с его лица не сходила улыбка. Он поцеловал меня и тихо прошептал на ушко: “Люблю, когда ты такая”.

Я хотела ответить что-то типа: “А кто ж не любит хорошего настроения!” Но только ещё раз подставила губы для поцелуя. Иногда заткнуться в нужный момент – лучшее решение из всех возможных.

Подземные парковки все одинаковые, но вот сами торговые центры отличаются. И в первую очередь – это наличие магазинов. Андрей привез меня туда, где посмотрев на цену, очень хочется покрутить у виска: “Вы, ребят, тут совсем спятили?”.

Но я молчала. Подруге Розе, которая выкидывала на брендовые туфли большие суммы денег – я могла в два счёта прочистить мозги. Но только не Андрею. Ему не могла сказать и даже свести ситуацию к шутке не получалось. Часть меня понимала, что для Андрея эти ценники – норма жизни. Он так видит жизнь: не считая зарплаты, не думая о неоплаченных счетах, голодающих детях Центральной Африки. А самое главное, он видит меня частью своего мира.

Андрей настаивал на шикарной легкой дубленке. Черная матовая кожа, белая опушка, меховой воротник. Я в ней чувствовала себя Моникой Белуччи в фильме “Малена”. Вот буду идти по площади, а закадровые голоса мне вслед: “Смотрите, кто идет. Какая женщина. Да, хороша! Второй такой нет” И как только я сяду и закурю, десяток мужчин готовы будут поделиться огоньком.

Всё это казалось прекрасным, но ценники! Ценники!

Я улыбалась продавцам. Каждый раз пыталась найти какой-то изъян – текстура кожи не та, фасон не подходит, короче, длинней, слишком широко, слишком вычурно. Я врала и отнекивалась. Хорошее настроение как рукой сняло и у меня, и у Андрея.

Мы вышли из очередного бутика и остановились отдохнуть на втором этаже торгового центра, оперлись на перила и смотрели, как внизу красиво поднимались и опускались струйки большого фонтана. Я молчала.

– Что не так, Марин? – развел руками Андрей. – Последний вариант был отличным. Я не тороплю. Знаю, что девушки любят ходить по магазинам, часами примерять вещи. Но если вещь подходит… Я не понимаю. Тебе правда ничего не понравилось? Может быть, хоть что-то? Хоть немного есть прогресс?

Я замялась. Не знала, как сказать, сжала перила пальцами изо всех сил. Не хотелось его обидеть, а потом решилась.

– Зимняя одежда красивая и модная. Есть что выбрать, но… Стоимость последней куртки равна моей ипотечной выплате за год. Год! Это много.

– Хорошая вещь – дорого стоит.

– Согласна, но в таких пределах. Я не на том уровне и не зарабатываю столько. Не могу себе позволить шубу даже из искусственного меха за двести тысяч рублей.

– Зато я могу!

– Андрей, ты привык жить в роскоши. Я езжу на метро, а не с личным водителем. И могу порвать, испортить, обтереть вещь, а потом жалеть потраченных денег. Для половины населения нашей страны двести тысяч – это цена подержанной машины, но не куртки.

– Будешь ездить с личным водителем?

– Нет! – резко ответила я.

Андрей хмурился, смотрел мне в глаза, о чем-то думал, но вслух так ничего не сказал. Резко развернулся и пошел прочь. Я испугалась. Подумала, что сейчас он пойдет в первый попавшийся бутик и купит любое зимнее пальто.

– Андрей, ты куда? – догнала мужчину и поравнялась с ним шагом.

– Устал. Очень есть хочу. Поужинаем?

– Да, это можно, – попыталась изобразить веселье на лице.

– Только ресторан выберу я. Не против? Или ты предпочитаешь…

Я не хотела слышать, что предпочитаю. Сама могла догадаться – забегаловку или фаст-фуд по типу “Макдональдса”. Поэтому опередила его:

– Полностью соглашусь с твоим выбором!

Мы поднялись на этаж выше и зашли в небольшой мясной ресторан “Эль Гаучито” Андрей сказал, что как-то пользовался их доставкой, понравилось. Я ничего не имела против.

Обстановка ресторана оказалась приятной. Светлые деревянные полы, черно-белые тона как самих стен, так и мебели. Здесь не было нагромождений вычурного декора, особенной лепнины или блеска обязательной позолоты, как в других богатых ресторанах. Всё лаконично, элегантно и глаз не уставал.

Нас посадили в глубине зала, недалеко от барной стойки. Людей присутствовало не слишком много. Но большинство из них выбрали места на балконах с панорамными окнами, где открывался вид на Кутузовский проспект и Поклонную гору. Правда, давно стемнело и разглядеть, что происходит по ту сторону окон можно, только хорошо приглядевшись.

– Добрый вечер, меня зовут Алена! Сегодня я буду вас обслуживать, – девушка протянула нам папки с меню и винную карту.

– У вас даже меню в черно-белый принт, – я погладила обложку и улыбнулась официантке. Я не хотела заводить с ней разговор, но внутри росло напряжение, которому необходим выход.

– Этот принт называется “гусиная лапка”, – подсказала Алена. – Его использовали в своих костюмах Коко Шанель и Кристиан Диор.

– Точно, а я всё вспомнить не могла. Андрей, это же “гусиная лапка”! – Андрей кивнул, он был непробиваем, листал меню и не хотел вступать в разговор.

– Работать в таком месте просто замечательно, так ведь? – продолжала я.

– Согласна, у нас отличный коллектив, очень дружный и внимательный к гостям.

– Я рада! Значит, мы хорошо проведем время.

Чем старательней я пыталась придушить пробежавшую между нами с Андреем кошку, тем больше у меня ничего не выходило. Ссориться не хотела. Знать, что причина плохого настроения Андрея во мне – тоже.

В чем был несомненный плюс, так это в нашей официантке, которая после короткого разговора расцвела и посоветовала выбрать изумительное сезонное блюдо от шеф-повара. Обещала, что он приготовит его для нас лично. Также мы взяли по паре салатов и на десерт их “миль-фей” – тот же торт “Наполеон” только с фруктами и по цене от Коко Шанель.

Как только официантка ушла, Андрей спросил:

– Зачем ты это сделала?

Я была в замешательстве. Что именно? Разбила ему сердце тем, что отказалась шубу покупать?

– Что я сделала?

– Зачем располагала к себе официантку?

– Что?

Неужели он думает, что я лесбиянка или бисексуальна? Этого только не хватало!

– Есть такая стратегия в бизнесе, когда ты намеренно задаешь вопросы другому человеку, чтобы собрать про него всю нужную информацию и использовать для своей выгоды.

– Андрей, а ты не думал, что есть такая стратегия – любезность называется. Знаешь?

Он ничего не ответил. Нашу закипавшую баталию спас звонок его телефона.

Но я пребывала в шоке. Мы встречались совсем недавно. Отношения держались пока на уровне химии, когда бабочки в животе, когда от долгих поцелуев губы болят, когда в голове вместо мыслей зажигается лампочка – он, он, он.

Говорят, когда любишь, принимаешь человека полностью. А ещё понимаешь, что через какой-то промежуток розовая дымка разлетится, и ты начинаешь видеть четче, мыслить ясно. Кем был мой Андрей? Достаточно ли я много знала о его жизни и о нем самом? И надо ли мне об этом знать?

Пока Андрей решал рабочие вопросы, нам принесли салаты. Мой овощной гриль-салат оказался вкусным и низкокалорийным – мечта каждой худеющей девушки. Затем принесли прожаренное мясо на отдельных стационарных мангалах на углях, на них стояли металлические блюда с ручкой, напоминавшее сковородку. А вместо тарелок подали деревянные доски с соусниками.

– Я думаю, ты могла бы работать у нас, – Андрей принялся разрезать на маленькие кусочки мясо.