- -
- 100%
- +
Схватив коробки, девушка рванула на второй этаж, в спальню. Упав на кровать, она принялась с детским восторгом распаковывать подарки. Но стоило чуть-чуть приподнять крышку от самой большой коробки, как ее голову осенила неприятная мысль:
– Тот чудик сказал часы химеры? Сегодня?! – Девушка испуганно оттолкнула от себя подарки и отползла к изголовью. – Они что, совсем с ума сошли! Как я это сделаю?! Я морально не готова.
Уткнувшись носом в подушку, Окуни закричала. Когда же воздуха стало не хватать, она с шумным вдохом подскочила и села на кровати. Восстановив нормальное дыхание, прислушалась к себе – напряжение и нервозность немного прошли, но руки все равно слегка дрожали. Девушка спрятала их между бедрами и глубоко вздохнула.
«Нельзя давать волю чувствам – теряется контроль над телом, из-за чего можно сделать очень много глупых вещей. Голова всегда должна быть холодна, а действия и их последствия подвержены анализу». Да, именно так и говорил в прошлом учитель по фехтованию. Как же быстро летит время…
– Ничего особенного не случиться, – прошептала Окуни. – Я с блеском выполню работу и забуду о ней навсегда. Да, так и будет.
Самовнушение помогло – руки перестали дрожать. Но спустя несколько минут разум вновь охватила паника. Навязчивое, грызущее чувство опасности не оставляло ни на секунду.
Окуни спустилась в офис и, вместо того, чтобы открыть дверь, повесила на нее табличку «ЗАКРЫТО». Да, так будет только лучше, все равно сил работать больше нет. Только окончательно испортить то, что и так уже испорчено. Девушка прошла в гостиную комнату и упала на диван. На стене тихо тикали часы, и беззвучно раскачивался маятник в виде еловых шишек. Время уходило слишком быстро, оставляя до означенного часа совсем немного. Прикрыв глаза и положив на них ладони тыльной стороной, Окуни погрузилась в мысли и не заметила, как уснула.
Нарастающий с каждой секундой шум ворвался в сон, заставив девушку приоткрыть один глаз. Взгляд уперся в темно-серый потолок и хрустальные украшения люстры, поблескивающие в свете уличных фонарей. Ночь вступала в свои права, а стук все не прекращался. Окуни открыла второй глаз и приподнялась на локтях.
– Да кому неймется забивать гвозди?! – прошипела она и встала.
Воспоминание о предстоящем вечером приеме всплыло слишком неожиданно. Окуни встала посреди гостиной как вкопанная и прикрыла рот ладонью. Она уснула. Она уснула! Она уснула вместо того, чтобы готовиться к делу! Девушка бросила испуганный взгляд на часы. Часы химеры настали уже как пару минут назад.
– Госпожа Эмма! – послышался незнакомый мужской голос из-за входной двери.
– Я быстро! – крикнула она в ответ и рванула в спальню, на ходу сбрасывая с себя платье и распуская хвост.
О том, чтобы принять душ, не могло быть и речи. Отыскав в самом дальнем углу шкафа запечатанный флакон с духами, подаренный на шестнадцатый день рождения мадам Голд, Окуни нанесла несколько капель на шею и запястья и принялась натягивать платье. Запутавшись в струящейся ярко-зеленой юбке, девушка чуть не упала на кровать, но смогла извернуться и застегнуть молнию. В туфлях, украшенных изумрудами, она проковыляла к туалетному столику и принялась колдовать над прической. Сделать что-то изысканное времени не осталось, да она и не умела, поэтому пришлось наворотить на голове приличный пучок и закрепить жемчужными шпильками. Осмотрев себя в зеркале, Окуни пришла к выводу, что выглядит неплохо – никто не заподозрит собравшуюся за пять минут девушку. Схватив коробку с украшениями и шерстяное белое пончо, она спустилась на первый этаж и вышла на улицу.
Холодный ночной воздух заставил поежиться, и девушка быстрым движением закуталась в накидку. Перед дверью ждала карета, запряженная двойкой вороных лошадей. Темно-коричневый корпус в свете фонарей казался обсидианово-черным, а на чуть приоткрытой дверце красовался нарисованный золотой краской герб семьи Барма.
– Барон? – неуверенно произнесла Окуни.
Дверца распахнулась изнутри, осветив неровную булыжную мостовую искусственным светом ламп, и из нее показалась пухлая мужская рука, затянутая в белую перчатку. Девушка приняла ее и села в карету. Перед ней возник довольно улыбающийся барон, занимавший почти весь диванчик напротив.
– Наряд вам очень идет, – прогнусавил мужчина и смачно чихнул в платок.
Окуни поморщилась и выдавила:
– Благодарю. У вас превосходный вкус.
Барон не поблагодарил в ответ. Он вытер нос, спрятал платок во внутренний карман и, постучав тростью по стенке за Окуни, приказал:
– Отправляемся.
Карета, слегка пошатываясь на неровных камнях, тронулась. Девушка оглядела внутреннее убранство: бархатные сидения, отделанные шелком стенки и маленькие светильники по углам, издающие еле слышный скрип. Ничего особенного, кроме дорогой ткани отделки.
– Вы не надели украшения, – заметил барон, пристально смотря на грудь Окуни.
Девушка улыбнулась. Не признаваться же, что заснула от волнения.
– Я решила, что будет лучше, если именно вы застегнете на мне колье.
Мужчина покраснел и запыхтел. Его пухлые руки, выглядевшие еще толще в белых перчатках, побарабанили по бедрам. Да уж, его мысли как на ладони! Окуни хотелось закричать, а еще лучше вымыть руки с мылом и немедленно оказаться дома. Но она ослепительно улыбнулась и открыла коробку с украшениями. Вдев серьги в уши, девушка протянула колье барону и села вполоборота. Мужчина ласково провел подушечками пальцев по драгоценным камням и, перекинув колье через голову Окуни, защелкнул на шее замок. Девушка повернулась и вновь улыбнулась.
– Благодарю вас, – шепнула она.
Барон покивал, соглашаясь с собой, и произнес:
– Оставьте все себе. Вам очень идет.
У Окуни дернулась бровь. Он что, собирался заставить вернуть наряд обратно?! Все хорошие мысли о бароне, которые девушка старательно нагоняла за все время с первой встречи, мгновенно улетучились. Мерзкий аристократишка оказался не только вором, втянувшим законопослушных граждан в темные делишки, но еще и жмотом! Как же противно! Окуни уже не только хотелось вымыть руки, но и хорошенько потереть себя мочалкой.
– Благодарю вас, – выдавила из себя девушка и, слегка отодвинув плотную штору, закрывающую окно, выглянула наружу.
Карета покинула столицу и сейчас ехала по пожелтевшим полям. На темном небе не было ни единого облачка, и далекие звезды сияли, соревнуясь в яркости. А вот два серебристых полумесяца убывающих лун не виднелись на этой части небосвода. Наверное, они сейчас находились за противоположным окном, и все также яростно смотрели друг на друга, пытаясь решить, кто же главный. Окуни всегда забавляли эти мысли, словно луны были живыми. Она отодвинулась от окна, и штора закрыла ночной пейзаж.
– Барон, – нарушила девушка уютную тишину кареты. Разговаривать со спутником, испытав на себе его бестактность, не особенно хотелось, но выяснить некоторые моменты до начала операции нужно. – Вы так и не сказали, к кому мы направляемся на прием?
Мужчина почмокал губами и, сложив руки на груди, ответил:
– Вы правы. Это величайшее сокровище на данный момент находится у господина Сильвера.
Господин Сильвер? Господин Сильвер! Почему чудиком, держащим в своей коллекции несчастную раковину улитки, оказался именно он?! Окуни хотелось взвыть. Нет, ей хотелось немедленно остановить карету, выйти в поле и завыть на серебряные месяцы, словно волк. Надо же так вляпаться!
– П-по-оче…
Но барон не слышал стонов девушки. Он продолжал свою вдохновляющую речь, яростно жестикулируя:
– Скорее всего, он держит ракушку в своем кабинете. Там я видел ее в последний раз, и там вам нужно будет искать ее в первую очередь. Вы отлучитесь с приема, направившись в дамскую комнату, а сами пойдете в его кабинет и принесете мне ракушку. После этого мы с вами можем уходить.
Слова барона доносились до слуха Окуни словно через толстое пуховое одеяло. Сама же девушка в отчаянии прислонила голову к стене кареты и пустым взглядом смотрела на порозовевшее лицо мужчины. Эмоции на нем сменялись с такой же быстротой, как молнии сверкали в грозовом небе.
Господин Сильвер. Господин Сильвер… Это имя не выходило из головы девушки, повторяясь непрекращающимся эхом. Господин Сильвер – тот человек… Тот человек, от свадьбы с которым она сбежала два года назад! Ладно бы он был красавчиком, так нет! Господин Сильвер – старик! По слухам, у него даже внуки есть. Так как контракторы, носящие в Гильдии звание Стража, предпочитали не раскрывать общественности состав семьи, считая это личным делом, людям приходилось довольствоваться слухами.
Окуни передернуло.
И вот сейчас она ехала прямо к нему в руки. Бери – не хочу.
– Госпожа Эмма, вы слушаете? – обеспокоенно спросил барон, заметив отрешенный вид девушки.
Она встрепенулась и ляпнула первое, что пришло в голову:
– Все будет в лучшем виде.
– Приятно слышать, – неуверенно произнес мужчина и продолжил: – Когда все будет сделано, я отвезу вас домой и отдам деньги. После этого ни вы, ни я друг друга не знаем и никогда не видели.
– Само собой, – выдавила Окуни. Она не собиралась позориться, рассказывая ни первому встречному, ни, тем более, Кайлу об этом вечере. Панцирь улитки, надо же!
– Вот, – вытащив из внутреннего кармана пиджака гифографию ракушки, барон протянул ее девушке, – чтобы вы абсолютно точно знали, что искать.
– Конечно, – быстро ответила Окуни и, сложив гифографию несколько раз, спрятала в лиф платья.
Беспрестанное повторение известной каждому фразы – «клиент всегда прав» – не помогало. У Окуни было четкое ощущение, что она не просто по доброй воле едет к бывшему жениху… А бывшему ли?.. Но ее еще и за дуру держат! Неприятное чувство. Гифографию хотелось выкинуть в окно. На память девушка никогда не жаловалась: форму и завитушки этой несчастной ракушки она запомнила еще в первое посещение барона.
Карета остановилась. Сердце Окуни затрепыхалось в груди, словно зайчик, попавший в капкан. Нет, даже хуже: как русалка, попавшая в сети рыбаков. Хоть девушка ни разу не видела живых полудев-полурыб, но в этом мире, в отличие от ее родного, они существовали. Только разумными не были.
Прогнать волнение оказалось очень сложно, да и единственный вопрос, заполнивший все мысли, не давал сосредоточиться даже на подъеме по лестнице. Барон, схвативший Окуни под локоть, чуть ли не волок ее по ступенькам, что-то шепча. Звуки отказывались складываться в буквы, а те – в слова и предложения.
Если господин Сильвер был так близко к столице, то почему не попытался отыскать Окуни? Возможно, ее страхи напрасны? Именно мадам Голд давила на него? Свадьба с молодой девушкой ему ни к чему?
Если у этих вопросов окажутся положительные ответы, то огромный груз упадет с плеч Окуни. Ах, как бы этого хотелось!
Девушка почувствовала, что ее кто-то трясет, и пришла в себя.
– Госпожа Эмма, вы в порядке?! – кричал напуганный барон. Его лицо побледнело, а руки дрожали.
– Д-да, – прошептала она. – Просто слишком сильно погрузилась в мысли.
– Попридержите их до дома, – недовольно буркнул Барма. – Вы обещали мне идеальное дело.
– Да.
– Придите в себя, и мы войдем в бальный зал.
Барон показал слуге приглашение и, дождавшись одобряющего кивка, потянул Окуни внутрь. Они оказались в огромном, отделанном золотом и хрусталем холле, где уже находилось достаточно людей, рассредоточившихся небольшими группкам по два-четыре человека. Множество тихих голосов складывались в непонятный гомон, иногда рассеиваемый вспышками смеха.
Высший свет. Сливки аристократии. Окуни хотелось рассмеяться им в лицо. На самом деле лишь маленький процент этого напыщенного общества представлял из себя хоть что-то. И этот процент был на стороне наследного принца. Девушка никогда не встречалась с ним лично, но по слухам, невольно проскальзывающим на чаепитиях мадам Голд, многие его ненавидели. Но вот за что? Ответа она не знала. Да и не пыталась узнать. Кто она, а кто принц! Жить в мечтах будет только дура.
Барон помог Окуни снять пончо и, отдав верхнюю одежду подошедшему слуге, повел в зал. Людей здесь оказалось намного больше. Хрустальные люстры соревновались в блеске с драгоценностями дам, а пышные платья на радость своим хозяйкам так и норовили попасть под ноги какому-нибудь неженатому лорду. Ведь это прекрасный повод для знакомства!
Барма, увидев знакомых, тут же бросил Окуни и ринулся к ним. Девушку это не оскорбило, все-таки отношения у них деловые, а представить ее без вреда для репутации барона можно только как любовницу. Как ни крути, но это никак не нравилось им обоим.
Окуни подошла к окну и, прислонившись к шторе, выглянула наружу. Ночной сад освещали редкие фонари. На одной из скамеечек, закутавшись в теплый плед, с исходящей паром чашкой чая в руке, удобно примостился молодой человек, читавший толстую книгу. Разглядеть его лицо было сложно, и девушка, хмыкнув под нос, вернулась к гостям. Ей нет дела до отлынивающих слуг, пусть хозяева с ними разбираются.
Осмотревшись, Окуни заметила, что бальный зал оказался не очень большим – гости толпились слишком близко друг к другу. А если припомнить, то и в вестибюле тоже. В этом плане девушка была солидарна с господином Сильвером – огромные холодные коридоры поместья мадам Голд совершенно не создавали уюта. На язык так и напрашивалось сравнение особняка господина Сильвера с деревянным сарайчиком в зарослях крапивы. Окуни невольно улыбнулась. Тревога, душившая ее все это время, мигом испарилась, а, может, все из-за подсунутого бароном бокала шампанского? Кстати, как долго он стоит рядом?
– Прием скоро начнется, – шепнул он на ухо Окуни. – Скоро должен появиться господин Сильвер.
– Откуда вы…
Но не успела девушка задать вопрос, как двери с противоположной от входа стороны распахнулись. Все взоры устремились туда, где на верхней ступеньке лестницы стоял мужчина. Как Окуни и думала, он оказался стариком. Господин Сильвер, опираясь всем весом на массивную деревянную трость, прохромал к гостям. Несмотря на возраст, у него была мощная фигура, лицо скрывалось за толстыми стеклами круглых очков, средней длины седыми волосами и пышной бородой.
– Приветствую вас, дамы и господа, на моем вечере! – разнесся мощный голос господина Сильвера по залу. – Надеюсь, вы насладитесь закусками, танцами и общением. За прекрасный вечер! – он поднял бокал с шампанским, поднесенный слугой.
– За прекрасный вечер! – ответил ему нестройный хор голосов и зал оглушил звон хрусталя.
Сделав несколько глотков за здоровье хозяина, гости вновь разбрелись по залу маленькими группками и продолжили беседы. Заиграла музыка, и в опустевший центр вышли первые пары.
– Нам с вами тоже нужно потанцевать, – прошептал барон на ухо Окуни и с усмешкой добавил: – Не сразу же вам бежать в дамскую комнату.
Окуни очень хотелось возразить. Чем быстрее они покончат с делом, тем быстрее она исчезнет из этого дома. Пусть господин Сильвер ни разу не посмотрел в ее сторону, но находиться в одном помещении с женихом… Какое же противное это слово – жених! А становиться оно особенно противным, когда его применяют к старику!
Отогнав непрошеные мысли, Окуни с улыбкой произнесла:
– Как вам будет угодно.
Что может быть хуже: танец с бароном Бармой или свадьба с господином Сильвером? Все-таки, свадьба. Танец, стиснув до скрежета зубы, можно пережить. Можно… Да разве?! Этот огромный живот, бьющий Окуни по бедрам, точно оставит на утро синяки. А сбившееся дыхание, опаляющее своим жаром декольте, порозовевшие от близости к груди молодой девушки щеки… Как же это мерзко!
Когда музыка прекратилась, Окуни вырвалась из объятий барона и, буркнув что-то о дамской комнате, под аплодисменты кинулась прочь из зала. Остановившись в дверях, девушка взглянула на Барму: он нисколько не был ошарашен поведением спутницы, наоборот, его окружила толпа девиц наперебой кричащих, что следующий танец должен принадлежать им. Окуни не могла выдавить из себя даже писк, ошеломленная поведением дам. Как этот поросенок в метр пятьдесят, да еще и с памятником погибшему другу мог так привлекать женщин?! Это должно быть какая-то шутка.
– Вы куда-то направляетесь? – раздался заинтересованный голос над ухом.
Окуни резко развернулась и уперлась носом в твердую мужскую грудь. Отступив на шаг, девушка оглядела незнакомца. Он был высок, на целую голову выше ее. Плечи накрывал клетчатый плед, в руке он держал книгу. Слегка длинноватые взъерошенные волосы цвета воронова крыла спадали на лицо, закрывая всю правую половину. Оставшийся на виду левый глаз отражал в серебристой радужке испуганную Окуни.
– В-в… – глубоко вдохнув, она выпалила: – В дамскую комнату.
Мужчина улыбнулся и махнул в сторону коридора:
– Первый поворот налево и третья дверь справа.
Девушка благодарственно кивнула и побежала в указанную сторону.
***
Выйдя из дамской комнаты, Окуни, следуя инструкциям барона, полученным во время танца, направилась в кабинет господина Сильвера. Искать его долго не пришлось – указания оказались очень точны и прекрасно отложились в памяти после пяти лихорадочных повторений Бармы. И вот, стоя перед непримечательной деревянной дверью, девушка задумчиво рассматривала замок. Сев на колени, она заглянула в скважину и увидела стол, заваленный бумагами. Засунув туда шпильку и покрутив-повертев ее в различных направлениях, Окуни не услышала такого знакомого щелчка открываемого замка. Тяжело вздохнув и вернув шпильку в пучок, девушка прислонилась лбом к двери. Да уж, взломщик из нее никудышный! Перебрав другие варианты проникновения, она остановилась на алхимии. Пусть на замке и останутся следы преобразования, но выбора-то другого нет! Только девушка немного привстала, собираясь вызвать из сережки-хранилища, взятой с собой, сферы с различными ингредиентами и эликсирами, как шею прошила острая боль – ожерелье зацепилось за ручку. Сдавленно пискнув, Окуни попыталась сесть обратно на пол, но туфля зацепилась за подол платья, и ее лицо стало стремительно приближаться к двери.
Девушка подставила руки, чтобы хоть как-то смягчить удар о дверь, но, вместо столкновения с деревом, почувствовала под ладонями мягкий ворс ковра. Поняв, что лежит на полу, Окуни села и принялась ощупывать шею. Но не только она – колени тоже нещадно болели, словно их кололи множеством иголок. Девушка поморщилась и стала растирать ноющие места.
Когда боль немного утихла, Окуни встала и пробежала быстрым взглядом по помещению, куда попала таким простым способом. Всего лишь нужно было повернуть ручку!
– Ой, ду-ур-ра… – протянула девушка и, заметив упавшее рядом с дверью колье, подобрала его. Звенья, соединяющие массивные части ожерелья, раскололись на мелкие части, а кое-где даже просыпались серебряной пылью. – Придется ремонтировать. Ну да ладно, у меня сейчас другие дела.
Спрятав украшение в маленькую сумочку в виде большого банта на бедре, Окуни огляделась: возле окна стоял массивный стол из красного дерева, два канделябра по его углам, диван, комод и книжные полки, заставленные книгами. А также застекленный шкаф, в котором находилась куча различных «артефактов» в виде окаменелостей, камушков, зубов и других, абсолютно бесполезных вещей.
– Еще один сумасшедший коллекционер бесполезного мусора, – заметила девушка себе под нос.
Помня о первом печальном опыте, Окуни дернула за ручку шкафа, и стеклянная створка плавно отворилась. Девушка выдавила мучительный стон и принялась перебирать артефакты. Нет, ну кто в здравом уме будет держать не только кабинет, но и коллекцию хлама незапертыми?! Господин Сильвер – вот кто! Окуни никак не могла решить, кто он: дурак или просто наивный человек. Скорее всего, и то, и другое.
Поставив последнюю окаменелость в виде зубов неизвестного существа, девушка уперла руки в бока. Ракушки здесь не было. Окуни нахмурилась и достала из лифа гифографию. Осмотр во второй раз снова не дал результатов. В шкафу находилась несколько раковин, но нужной не оказалось.
Девушка взяла в руки первую попавшуюся ракушку и повертела ее в руке.
– Бывают же психи, что сходят с ума по раковинам речных улиток, – пробормотала она себе под нос.
– Вы считаете меня психом? А эта ракушка действительно редкая, госпожа Эмма. Так что будьте осторожны с ней, – насмешливый голос раздался от двери.
Девушка вздрогнула и выронила окаменелость. Она со звонким стуком упала на паркет, но, слава Норнам, не разбилась. Повернув голову, Окуни оглядела стоявшего в дверях мужчину. Внимание сразу же привлекли круглые очки, пышная борода и трость.
Господин Сильвер.
Окуни покраснела, а затем позеленела, посинела и побледнела. Она стала отступать к столу и, упершись в него, остановилась. Уперев испуганный взгляд на хозяина особняка, девушка попыталась что-то выдавить из себя, но получалось только непонятное бульканье. Мужчина наклонил голову, внимательно рассматривая Окуни сквозь толстые стекла круглых очков. Прочесть его настроение у нее не получалось: обильная растительность на лице и спадающие на лоб седые волосы закрывали обзор.
Девушка чувствовала, как цепкий и, возможно, злой взгляд изучает каждую мельчайшую деталь ее внешности. По спине Окуни пробежал холодок.
– Не смотрите на меня так испуганно, – насмешливо произнес господин Сильвер. – Я ведь даже не поймал вас на месте преступления.
– Что за чушь вы несете? – холодно произнесла девушка.
Мужчина потер подбородок и крутанул тростью. Окуни попыталась отшатнуться, но только еще сильнее прижалась к столу.
– Смотрите: вы приехали вместе с бароном Бармой и отлучились по делам, но вас, как и любую девушку, взяло любопытство, и вы пошли осматривать мой дом. Кабинет был открыт, вы не могли не зайти.
С его слов все так чудесно получалось! И ведь действительно, Окуни ничего не украла, просто рассматривала ракушку. Только она собиралась с облегчением выдохнуть, как господин Сильвер продолжил:
– Но я знаю, зачем вы здесь, – он достал из внутреннего кармана маленький сверток и развернул его. На кружевной салфетке лежала ракушка. Та самая, о которой так разглагольствовал барон Барма! – Неужели мадам Голд не учила вас, что красть нехорошо?
Окуни с шумом втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Господин Сильвер улыбнулся.
– Так значит, барон Барма все же не устоял, – задумчиво произнес он, – но благодаря ему мы встретились.
– Как вы узнали меня? – холодно спросила девушка.
– Разве я могу не узнать свою невесту? – ответил мужчина вопросом на вопрос.
– И что мы теперь будем делать? – Окуни сверлила его взглядом, а он ее. – Собираетесь поймать меня и запереть в какой-нибудь комнате, а сами побежите быстренько готовить свадьбу?
Господин Сильвер громко рассмеялся.
– Ваш напор очарователен! – воскликнул он.
Девушка нахмурилась еще больше.
– Как бы то ни было – я сдаюсь, – усмехнувшись, она подняла руки.
– Вот так сразу? – удивился мужчина.
– А вы намерены были устроить охоту на сбежавшую невесту?
– Это образцовое поведение леди или принцессы, не желающей замуж без любви.
– Но я не леди и не принцесса. И в моем случае нет всепрощающего папочки, только бы кровинушка вернулась домой.
– У вас явно проблемы с чувством юмора, – покачал головой господин Сильвер.
– Скорее, у вас. Ну так, когда же устроим торжество? – спросила Окуни и, оторвавшись от стола, по-хозяйски прошлась по кабинету.
– Никогда, – отрезал мужчина.
– Что? Как так? – в притворном ужасе воскликнула девушка. – Вы поймали сбежавшую невесту и теперь отказываетесь от нее?
– Да, – четко ответил господин Сильвер. – Вы мне больше не нужны.
– Нашли себе другую? – радостно выпалила она.
– Нет. Ловите… – мужчина кинул ракушку. Она сделала красивую дугу через комнату и упала прямо в раскрытые ладони девушки. – Забирайте. Но в обмен…
Окуни удивленно посмотрела на хозяина особняка. Он ухмыльнулся и закричал:
– Охрана! Тут вор!
– Что?! – испуганно прошипела в ответ девушка.
– Если не хотите, чтобы я сдал вас моим охранникам и полиции, примите к себе на работу моего племянника.
Лукаво улыбнувшись напоследок, господин Сильвер прохромал в коридор навстречу дружному топоту охраны и, посмеиваясь, пояснил, что проверял их бдительность. Окуни, придя в себя от шока, выбежала следом за ним, но мужчины, как и охраны, уже и след простыл.
– Что за сумасшедший спектакль тут только что был? – шокировано пробормотала она себе под нос. – И сколько этот племянник должен продержаться на работе?
Хотя… Окуни, быстро взяв чувства под контроль, хищно улыбнулась. Все складывалось просто наилучшим образом: жених отказался жениться, отдал несчастную ракушку и не сдал полиции. Правда, навязал какого-то племянника, но это не важно. Он и дня не выдержит на работе! Окуни и Кайл об этом позаботятся…