- -
- 100%
- +
Глава 1: «Багровый закат над бездной»
Над морем тихо спускалась ночь. Солнце медленно, как будто зацепившись за тучи, опускалось к линии горизонта. Его последние лучи раскрашивали небо, то нежным жёлтым, то пылающим оранжевым, а у самой кромки воды разливался густой, багровый оттенок. Вода быстро, как по мановению волшебной палочки, меняла цвет; стремительно темнела, поглощая последние отблески дня. Лёгкий, солоноватый бриз ласково касался кожи, принося с собой прохладу и терпкий аромат моря.
Набережная затихала, погружаясь в ночную дрёму. Санаторий, словно уставший гигант, готовился к ночи. Но на пляже ещё теплилась жизнь, здесь остались те, кто искал уединения в объятиях ночной тишины и прохлады морских волн, кто жаждал окунуться в тёмные, манящие воды.
Надя, измождённая дневными переживаниями, стояла, крепко сжимая холодное металлическое ограждение.
Ветер, словно играя, трепал её белокурые волосы, выбившиеся из-под шарфа. Она машинально поправила сползающую кофту, но взгляд был прикован к горизонту. Там, где солнце медленно тонуло в сгущающихся, почти чёрных волнах, она видела отражение своей души. Бесконечная, завораживающая музыка прибоя звучала в ушах, но не приносила утешения.
Ночь, словно бархатный плащ, медленно окутывала мир и море, отражая последние отблески угасающего дня, превращаясь в бездонную черноту. Спать не хотелось. Такой закат, такая тишина, всё вокруг кричало о красоте, о гармонии. Казалось, в такой момент на душе должно царить истинное блаженство, всепоглощающее счастье. Но нет ни блаженства, ни счастья. Вместо него лишь глухая, ноющая боль, разъедающее страдание, от которого хотелось раствориться в этой тёмной воде, уплыть далеко-далеко, на самое дно, и забыть обо всём.
– Я думаю о величии Бога, сотворившего эту неземную красоту, – прошептала Надя, не отрывая взгляда от стремительно темнеющего неба. – И о том, как мы должны быть благодарны за каждый вдох, за каждый миг жизни, за возможность видеть это чудо. Но нет ни радости, ни наслаждения, ни счастья. Ничего нет! Только бездонная пустота, такая же чёрная, как это ночное море. Доченька, родная моя, где ты? Что с тобой? Куда забросила тебя судьба, зачем разлучила нас? Как же невыносимо тяжело жить, не зная ничего о тебе. Господи, молю, только бы её нашли живой!
Надя тихо вздохнула. Слёз, чтобы плакать, уже давно не осталось. За последний год она, кажется, выплакала их все до последней капли.
Ещё немного постояв, дождавшись, когда солнце окончательно скроется за линией горизонта, не спеша, Надя направилась в санаторий.
– Ещё один день закончился, – думала она, медленно шагая по центральной аллее. – И вместе с ним, кажется, закончились все мои хлопоты. Нужно ложиться спать. Завтра приезжает Ольга.
Ветер шелестел в ветвях старых лип, что росли вдоль аллеи. Серый, низкий небосвод давил на плечи, предвещая скорый, промозглый дождь. Казалось, сама природа оплакивала ушедшие надежды, вторя тихой, но пронзительной боли, что поселилась в сердце Нади.
Глава 2: «Эхо несбывшихся грёз»
Подруги не виделись очень давно. Ольга знала о беде, случившейся с Надей, и при первой же возможности решила приехать, чтобы поддержать.
При мысли о лучшей подруге на губах Нади появилась слабая, едва заметная улыбка. Вспомнив Ольгу, она погрузилась в воспоминания о годах, проведённых вместе. Как же давно это было?! Какое лёгкое и беззаботное было время. Казалось, впереди целая вечность, полная возможностей.
Надя стояла у окна своей маленькой комнаты, вглядываясь в безликую темноту ночи, а в глазах отражалась слабая искорка радости от встречи с подругой.
– Сколько же мы мечтали, Оля, – прошептала она, обращаясь к невидимой собеседнице, к той, что когда-то была рядом. – О будущем, о семье, о той самой, настоящей любви, что греет душу и дарит крылья. Мы были так уверены, что у нас будет всё, что положено женщине! И что же теперь? Лучшая половина жизни пройдена, а ни я, ни ты, моя дорогая, так и не познали этого простого, но такого желанного женского счастья.
Надя познала счастье материнства. Яркое, всепоглощающее, оно освещало её жизнь, пока не погасло внезапно, оставив после себя лишь пепел и холод. Потеря дочери стала ударом, который разбил её сердце на осколки, и теперь Надя не знала, как собрать себя воедино. Она перестала чувствовать. Тело двигалось, выполняло привычные действия, но душа была где-то далеко, затерянная в лабиринтах боли и отчаяния.
Приходило утро, и Надя, словно робот, заставляла себя подняться с постели. Каждый шаг давался с неимоверным усилием, каждый вздох был наполнен тяжестью. Умыться, позавтракать, эти простые ритуалы превратились в изнурительную борьбу с самой собой. В дни, когда не работала, она могла часами просидеть у окна, уставившись в одну точку, словно пытаясь разглядеть там что-то, что могло бы вернуть прежнюю жизнь. Мысли путались, слова, слетающие с губ, казались чужими, а действия не принадлежащими ей. Она была здесь, но в то же время её не было.
Когда-то жизнерадостная, полная энергии женщина, теперь была лишь бледной тенью себя прежней. Улыбка исчезла с лица, а смех застыл где-то в глубине души, не в силах пробиться сквозь толщу скорби. Жизнь текла мимо, и Надя участвовала, как с каждым днём тяжесть становится невыносимей. Просыпаясь, она до боли сжимала зубы, заставляя себя шагнуть в новый, такой же серый и безрадостный день.
Но даже в этой кромешной тьме, в этом безмолвном крике души, теплился крошечный, но упрямый огонёк. Надежда. Вера. Она верила, что где-то там, в этом огромном, равнодушном мире, её дочь жива. И эта вера, эта тонкая ниточка, связывающая её с прошлым и с призрачным будущим, удерживала на этом свете. Она верила, что однажды они снова будут вместе, и тогда она снова сможет почувствовать себя живой.
За окном начал накрапывать дождь, мелкие, холодные капли стучали по стеклу, словно слёзы неба. Надя отвернулась от окна, чувствуя, как внутри всё сжимается от невыносимой тоски. Но где-то глубоко, в самом сердце, продолжал гореть тот маленький, но такой важный огонёк надежды.
Глава 3: «Грусть расставания»
Шелест листьев за окном вторил грусти, поселившейся в сердце Нади. Кажется, ещё вчера они с Ольгой сидели на подоконнике, мечтая о будущем, а сегодня… сегодня их дороги расходятся. Как же быстро летит время?!
Подруги учились в медицинском институте и были неразлучны. Их сблизила не только учёба и совместное проживание, но и удивительное сходство интересов. Они зачитывались одними и теми же книгами, восхищались одними и теми же фильмами, избегали шумных дискотек, предпочитая тишину и уединение. Казалось, их души дышали в унисон, хотя внешне девушки были совершенно разными.
Ольга, с нежной иронией, называла Надю «Златовлаской». И действительно, её светло-русые волосы искрились золотом, образуя живописные кудри. Вся она была словно соткана из света: светлые волосы, светло-зелёные, почти бирюзовые глаза. Но эта светлая палитра не делала её бесцветной. Природа щедро одарила Надю чёрными бровями с изящным изгибом и густыми, длинными ресницами. Она не красилась, лишь слегка подкрашивала полноватые, приподнятые к уголкам, губы. Эта особенность придавала её лицу вечно улыбающееся выражение. И действительно, раньше Надя всегда улыбалась, излучая веселье и жизнерадостность.
Ольга же была яркой от природы. Её тёмно-каштановые волосы казались живыми, словно их постоянно ласкает лёгкий ветерок. Большие серые глаза, обрамляли чёрными ресницы. Она хоть и уступали красоте Нади, но умело подчёркивала глаза тушью. Зато природа щедро наградила её алыми, блестящими губами.
Девушки не расставались даже на каникулах, попеременно гостя у мам друг друга. Но после окончания института судьба развела их по разным дорогам, и встречи стали редкими. Живя вдали друг от друга, они продолжали беспокоиться, поддерживать связь и помнить, что где-то есть человек, готовый прийти на помощь в трудную минуту.
После окончания института Ольга осталась в Москве, устроившись в частную стоматологическую клинику. Надя же вернулась на родину, в деревню с говорящим названием Радостная.
Как Ольга ни уговаривала, подруга была непреклонна в своём решении покинуть столицу. Она мечтала вернуться туда, где прошло её детство, к любимой бабе Кате. Надя пыталась объяснить свой выбор, но Ольга никак не могла понять и принять его.
– Пойми, я маме обещала, – с лёгкой досадой повторяла Надя.
– Ты совершаешь огромную ошибку. Кем ты там собираешься работать? – Ольга, не соглашаясь с таким решением.
– Врачом, конечно!
– Но ты же говорила, что твои родители переехали из Снежинска в деревню!
– Ну и что?
– Как «что»? Ты едешь в деревню?!
– Да, Оля, в самую настоящую деревню.
– Разве там будет нормальная работа? – растерянно спросила Ольга, не желая расставаться.
– Во-первых, я соскучилась и хочу домой, – Надя снова и снова пыталась объяснить своё желание, видя полное непонимание в глазах подруги. – Во-вторых, у нас в деревне большая больница, и для меня уже есть работа. Мама писала, что Семён Григорьевич, наш главный врач, подал заявку на стоматологическое оборудование. У меня будет свой кабинет, так что не переживай, у меня будет своя стоматологическая клиника!
– Ну, не смеши меня, пожалуйста, «стоматологическая клиника»! – голос Оли дрогнул, в нём звучала горькая ирония. – Мне кажется, что ты, когда всем вылечишь зубы, будешь работать там обычным фельдшером, не более.
Надя, сидевшая рядом на кровати, мягко улыбнулась, пытаясь развеять мрачные мысли подруги. Её глаза, обычно полные озорства, сейчас светились теплотой и нежностью.
– И что? Мы теперь будем только переписываться? – с досадой проговорила Ольга, сжав губы в тонкую ниточку. – А как же наша дружба? Как я без тебя?!
За годы, проведённые вместе, девушки так сблизились, что стали словно единым целым, как сиамские близнецы. Их души переплелись, и мысль о предстоящей разлуке казалась невыносимой, вызывая щемящую тоску, от которой хотелось плакать.
– Оля, мы будем не только переписываться, мы будем ездить друг к другу в гости! – Надя обняла подругу. – Пойми, меня ждут дома! Я одна из сестёр не замужем, свободная, не привязанная к семье. Вот на меня и надеются родители. Кроме того, бабушка у нас уже старенькая, помощи требует. Ей трудно одной содержать большой дом и хозяйство. Поэтому родители перебрались к ней, чтобы быть рядом.
– Всё равно не могу понять почему? Почему именно ты должна возвращаться и, вообще, зачем? С бабушкой сейчас родители, они ей и помогут. Тебе-то, зачем туда ехать, что за самопожертвование?! – в голосе Ольги звучало недоумение и лёгкое возмущение.
– Никакое это не самопожертвование! Ты же знаешь, как там красиво, а главное, тихо и спокойно. Там совсем другая жизнь, другой ритм.
– Видела, знаю. Мне и в самом деле понравилось, но это было на каникулах, когда мы отдыхали, когда все заботы были далеко. А чтобы постоянно там жить, нет, ни за что! – Ольга покачала головой, но убеждения не подействовали.
– Оля, бабушка с нетерпением ждёт, чтобы я приехала. Она столько лет прожила одна, хотя всю жизнь мечтала о большой семье под одной крышей. Устала она от одиночества, от пустоты в доме. Я хорошо её понимаю и счастлива, что могу порадовать таким малым, принести в её жизнь немного тепла и заботы.
– Надя, многие старики живут одни, и это нормально! – возразила Ольга, пытаясь найти хоть какое-то утешение в логике.
В этом разговоре, казалось, не было места тревогам и сомнениям, но в душе Ольги бушевала настоящая буря. Надя сидела напротив своей лучшей подруги, и слова, слетавшие с губ, звучали как нечто необратимое.
– Оля, подруженька, моя дорогая, ты только вдумайся, что в этом может быть нормального?! – голос Нади дрожал от переполнявших эмоций. – Живёт семья, в которой есть всё, что только можно пожелать, а главное – дети! И вдруг в одночасье, всё рушится! Дети вырастают, у каждого своя дорога, своя семья, свои заботы. И вся та безграничная родительская любовь, вся та опека и забота, которая была так важна, вдруг теряет всякий смысл, потому что не о ком больше заботиться, некого оберегать. Дети разъезжаются, и родители остаются одни. Ты только представь, как это тяжело?! Было всё, и вдруг ничего не осталось. Пока с бабушкой жил сын, мой дядя, родители не знали особых тревог, но он уехал в Крым, и она осталась одна. В жизни любого пожилого человека наступает такой момент, когда он, подобно маленькому ребёнку, уже просто не справляется с, казалось бы, самыми привычными, ежедневными делами. Баба Катя и так прожила невероятно долгую жизнь в одиночестве, никого собой не обременяя, но сейчас ей просто необходима наша помощь, наша поддержка!
Ольга внимательно слушала, а лицо выражало смесь удивления и непонимания.
– Ладно, родители – это я понимаю и полностью поддерживаю их желание быть рядом. Пошли на пенсию, переехали в деревню. Им, может быть, на свежем воздухе, среди природы будет лучше, спокойнее. Но тебе-то, зачем туда ехать? Молодой, красивой, в самом расцвете сил, с дипломом в руках, зачем тебе закапывать себя в этой глуши?!
Надя перевела взгляд на быстро бегущие по небу облака, словно ища в них ответы. – Я не собираюсь себя там «закапывать», Оля, я собираюсь там жить и работать! – её голос стал твёрже, увереннее. – Ты знаешь, я хорошо помню рассказы бабушки о том, как её мучила тоска, страшная, всепоглощающая тоска. Чувство ненужности и одиночества просто съедало изнутри, оставляя лишь пустоту.
– Всё равно не понимаю! – выдохнула Ольга, качая головой.
– Оля, я удивляюсь твоему отношению к родителям, к семье, – Надя говорила мягко, но с настойчивостью. – Я не хочу тебя обидеть, но моя семья для меня – всё, это мой мир, и жить в Москве мне совсем не хочется! Я так устала от большого города, от постоянного гула транспорта, уж про воздух я и говорить не буду, он здесь просто удушающий. А дома меня ждут. Я соскучилась, ты не поверишь, как сильно я хочу домой!
Закончив, Надя погрузилась в свои мысли, словно вновь переживая моменты, которые вели её к этому решению.
За окном мелькали стремительные облака, словно отражая бурю эмоций, бушевавшую в душе Ольги. Она смотрела на подругу, а в сердце поселилась грусть.
– Я всё равно не соглашусь с твоим выбором! – Ольга посмотрела на подругу, с глубокой печалью.
Она поняла, что отговорить Надю бесполезно. Её сердце уже давно принадлежало дому, семье, тому, что ждало там, на родной земле. Ольга вздохнула, понимая, что слова бессильны против такой глубокой привязанности.
– Я искренне надеялась, что столичная жизнь тебе понравится, и Москва станет твоим новым домом, и ты передумаешь?! – произнесла Ольга, и в голосе звучала неподдельная печаль. – Я думала, что ты останешься здесь, со мной, среди новых возможностей и ярких впечатлений.
– Нет, Оленька, я всегда знала, что вернусь домой, – ответила Надя, с решимостью. – Пойми, там моя семья, это мама, папа, бабушка, сестра с мужем и сыном. Там растёт мой племянник, которого я видела последний раз совсем малышом. Мы семья, и мы должны быть вместе. Я не могу иначе!
В её словах звучала такая непоколебимая уверенность, что Ольга почувствовала, как надежда тает, словно снежинка на ладони.
– А я, как ни странно, могу, – с лёгкой горечью произнесла она. – Могу и не хочу возвращаться. Что я там увижу? Серые дома, опустевшие улицы, где остались лишь старики. Молодёжи почти нет. Пусть это и городок, а не глухая деревня, как у тебя, но всё же это провинция. Я хочу остаться в Москве, хочу здесь жить, работать, строить своё будущее. А к маме буду ездить в гости, когда будет возможность.
– В этом нет ничего удивительного, – мягко ответила Надя, пытаясь смягчить боль подруги. – Каждый выбирает свой путь, по нему и идёт. Может быть, это и есть судьба?
– Но ведь эту судьбу ты можешь изменить, оставшись в Москве! – с отчаянием воскликнула Ольга.
– Не хочу я ничего менять!
– Ты же там никого не знаешь?! – Ольга цеплялась за последнюю соломинку.
– Почему ты так думаешь? – удивилась Надя. – Я до поступления в институт каждое лето гостила у бабушки, проводила там все каникулы. Мы с Любашей больше всех в семье любили деревню. У нас там осталось много друзей и знакомых. У меня была близкая подруга – Зойка. Мы были неразлучны, до сих пор переписываемся.
– Да знаю я, – буркнула Ольга, чувствуя, как растёт обида.
– Но почему тогда говоришь, что там никого не осталось?
– Мне просто досадно, что ты уезжаешь, – призналась Ольга.
– Оля, тебя мне никто не заменит, и я всегда буду тебе писать. А по возможности обязательно приеду в гости, – заверила Надя, пытаясь успокоить подругу.
– Надя, мне так не хочется с тобой расставаться! – с тоской произнесла та, в глазах заблестели слёзы.
Загрустив, Ольга снова уселась у окна, наблюдая за стремительно несущимися облаками. В душе поселилась тихая печаль. Предстоящая разлука казалась неизбежной, такой же естественной, как смена времён года. Подруга уезжала, и теперь их встречи будут редкими. В то же время она понимала, что каждый человек идёт по выбранной им дорожке и как бы она ни мечтала, но Надя уедет. Уедет туда, где живёт её семья, где провела детство, где остались друзья, о которых она тоже вспоминала и грустила, особенно первые годы обучения.
Глава 4: «Мечты под весенним солнцем»
Весеннее солнце ласково пробивалось сквозь занавески, освещая комнату. Ольга с грустью смотрела на подругу, а Надя, собирая вещи, вспоминала – Зою. Свою давнюю подругу, ту, с кем дружила до поступления в институт. В воздухе витал едва уловимый аромат цветущей сирени, напоминая о беззаботных школьных годах, когда будущее казалось бескрайним океаном возможностей.
Готовясь к выпускным экзаменам, они с Зоей строили грандиозные планы, делясь самыми сокровенными мечтами. Для Нади выбор профессии никогда не был проблемой. С самого детства она видела себя в роли спасителя, играя в доктора. Сначала её пациентами были плюшевые игрушки и куклы, которым она с усердием лечила раны. Повзрослев, Надя стала приносить домой раненных птичек, котят и щенят, стремясь помочь каждому живому существу. Её дом всегда был полон четвероногих и пернатых пациентов, но мама никогда не упрекала дочь, а с любовью поддерживала благородное стремление. В последние годы увлечение Нади переросло в настоящую страсть к стоматологии. Куклы отошли на второй план, зато теперь её жертвами стали подруги, родители и младшая сестра, чьи зубы Надя с завидным упорством проверяла, оттачивая свои навыки.
Зоя же с детства грезила о сцене, о блистательной карьере актрисы. Однако, несмотря на пылкие мечты, она обладала удивительной самокритичностью. Её внешность: скромный рост, огненно-рыжие волосы, словно языки пламени, и курносый, вздёрнутый носик, усыпанный веснушками, независимо от времени года, казалась, не совсем подходящей для мира большого кино и театра.
– Ну и что, что я рыжая, – часто приговаривала Зоя, сидя перед зеркалом и тщательно подводя серые глаза чёрным карандашом. – В любом случае я совсем не страшная, а даже очень симпатичная и интересная девушка. Такой яркий цвет волос, как раз то, что нужно, чтобы выделиться из толпы. Может быть, именно это и привлечёт внимание приёмной комиссии?
До последнего момента Зоя металась, не в силах определиться с выбором учебного заведения. Мама настаивала на более земной и надёжной профессии, но Зоя никак не могла отказаться от своей мечты.
– Зоя, доченька, посмотри на свою подружку, – говорила мама, ставя Надю в пример. – Она станет врачом. Это такая благородная профессия, и зарплата хорошая, и люди уважают.
– Мама, я люблю театр! – отвечала та, с непоколебимой решимостью.
– Зоя, дочка, ради Бога, подумай! Ты уже взрослая, должна понимать, что из тебя никогда не получится настоящая артистка.
– Мама, я думала об этом. Но каждый раз, когда смотрю кино, моё сердце снова наполняется желанием стать актрисой. Ты ошибаешься, думая, что я не подхожу по внешним данным. Именно поэтому ты меня отговариваешь, верно? Мама, но ведь в кино нужны самые разные люди: и красивые, и не очень. Главное – талант! Так что, пожалуйста, не сердись, я всё-таки попробую.
С досадой глядя на дочь, мама понимала, что, когда мечты рухнут, ей будет очень больно. Она знала, насколько ранима дочь, и хотела уберечь её от горьких разочарований.
– Зря ты, Зоя, всё это затеяла, ох зря, – в очередной раз пыталась отговорить её мама. – Потом будешь переживать и расстраиваться. Подумай хорошенько, а если всё-таки не поступишь? Целый год потеряешь?!
Весеннее солнце, робко пробиваясь в окна, ласкало веснушчатое лицо Зои, делая его ещё более рыжим. Но её сердце было полно не радостью от пробуждения природы, а горького недоумения.
Мама, качая головой, смотрела на дочь с печалью.
– Если поступишь в артистки, то уже никогда не вернёшься! – произнесла она с горькой уверенностью.
Но Зоя, словно не слышала предостережения, её лицо озарилось лучезарной улыбкой.
– Спасибо, что всё-таки веришь в меня! – воскликнула она.
– Доченька, ты хотя бы подумай заранее, что будешь делать, если не поступишь в артистки?! – отчаявшись, мама попыталась найти хоть какую-то зацепку, хоть малейший шанс на компромисс.
– Есть у меня одна мысль, так что не переживай, – та старалась говорить спокойно, хотя внутри всё трепетало. – Если не поступлю в артистки, то пойду в Культпросветучилище.
– Кем ты будешь, когда отучишься? – вопрос мамы звучал как приговор, словно она уже предвидела разочарование.
– Окончу училище и смогу работать директором клуба! – с энтузиазмом заявила Зоя, рисуя в воображении яркие картины.
– Сразу директором? – мама не могла поверить своим ушам.
– Ну не сразу, конечно, – Зоя немного сбавила обороты, но глаза по-прежнему горели. – Смогу вести театральный кружок, и сама участвовать в спектаклях.
– Дак у нас и клуба нет, сколько лет, как закрыли? – мама была искренне удивлена, взгляд был полон недоумения. – Где ж ты будешь работать?
– Потом буду думать над этим вопросом, нужно сначала отучиться, – Зоя старалась не поддаваться на уговоры, её мечта была сильнее страха перед неизвестностью.
– Ой, Зоя, Зоя, нет, чтобы пойти куда-нибудь, получить нормальную профессию и работать на хорошей должности, а клуб – это баловство, – мама причитала, а сердце сжималось от боли за дочь. – Когда наиграешься, что будешь делать?
Но у подруг уже всё было решено, и что-то менять они не хотели. Хотя и профессии выбрали совершенно разные. Всё-таки характер очень влияет на выбор! Спокойная, рассудительная Надя решила посвятить себя медицине, хотя в семье врачей не было никогда. А задорная и энергичная Зоя и в будущем не хотела останавливаться, всё неслась куда-то. Поэтому её выбор и был связан с театральными подмостками, с миром, где можно было воплотить самые смелые фантазии.
Весенний ветерок, приносящий с собой ароматы просыпающей природы, ласково трепал волосы, словно вторя их внутреннему смятению. Девушки стояли на пороге взрослой жизни, и перед ними открывались два совершенно разные пути. Один – проторённый, предсказуемый, ведущий к стабильности и спокойствию. Другой – манящий, полный неизвестности.
Глава 5: «Разные пути, одна весна»
Зоя и Надя, с блеском преодолев школьные испытания, отправились покорять Москву. Город встретил их суетой и огнями, а скромная по столичным меркам гостиница стала их первым пристанищем. На следующий же день, полные надежд и волнения, они направились в свои будущие учебные заведения.
Надя, с сердцем, полным предвкушения, подала документы в престижный Московский государственный медико-стоматологический университет. Удача улыбнулась! Заветное место было получено, а вместе с ним и комната в общежитии, открывающая двери в бурную студенческую жизнь.
Зоя же столкнулась с суровой реальностью первого вступительного испытания. Неудача, словно холодный душ, обрушилась на неё, вызвав бурю обиды и разочарования. В порыве эмоций она решила попытать счастья в Культпросветучилище. И к удивлению её приняли! Однако радость от поступления омрачилась неожиданным поворотом: приёмная комиссия находилась в Москве, а само училище, вместе с общежитием, располагалось в тихом пригороде. Зоя никак не ожидала, что её студенческие годы пройдут вдали от столичной суеты, в небольшом, пусть и уютном, городке.
Первое время подруги старались не терять связи. Каждые выходные Зоя летела в Москву на электричке, и девушки, забыв обо всём, погружались в свои разговоры и прогулки. Но время неумолимо шло вперёд, и эти встречи становились реже. У Зои появились новые друзья, общие интересы, которые сближали её с новым кругом общения. А Надя, полностью поглощённая учёбой, всё меньше времени могла уделять подруге. Когда Зоя приезжала, их встречи становились короткими, наспех.