Письма подруге

***

Уже неделю байкеры зажигают в Скарборо. Зависают в барах, колесят по окрестностям. Через несколько дней собираются идти на яхте. Та девица, что хихикала надо мной, Сидни, при виде меня каждый раз скрипит зубами. Когда я дежурю в офисе, она часто звонит и просит принести то шампунь, то чистые полотенца. С Эдом демонстративно флиртует, но только при мне. Он не отвечает ей, сохраняя свою деловую учтивость.

      Эти ребята действительно не доставляют проблем. Некоторые даже иногда помогают донести что-то тяжелое. Ведут себя вежливо, приходят поболтать. Эду, конечно, это не очень нравится, но разговоры носят только характер веселой болтовни.

Только Ноа держится на расстоянии. За все время я видела его лишь во время регистрации, а еще мы случайно столкнулись возле номеров. Он поздоровался, даже не взглянув на меня. Странно, но это было обидно, потому что у меня в свою очередь от волнения перехватило дыхание.

Но сегодня, Подруга, он зашел в офис и склонился над стойкой. Я заполняла бумаги, поэтому не сразу заметила его.

– Мне кое-что нужно.

Голос Ноа эхом пробежал по моему позвоночнику.

– Что же?

– Работа. Может, вам нужна здесь лишняя пара рук? Я как-то подрабатывал в отеле в Канзас-Сити, кое-какой опыт у меня есть.

«Да, твои руки мне явно бы пригодились», – подумала я, представляя отнюдь не уборку.

– Думаю, занятие для тебя найдется. Наш помощник сейчас занят экзаменами. Я думала, вы здесь отдыхаете. Яхты почти готовы.

– У меня морская болезнь, – сказал он сухо. – Если я скажу тебе кое-что, ты не разболтаешь?

Я приподняла одну бровь и покачала головой.

– Не хочу ехать с Сидни. Ненавижу прилипал.

– Их никто не любит. Скажи ей прямо.

– У таких, как она, выборочная глухота. Они слышат только то, что хотят.

– Мне это знакомо. Ладно, когда ты сможешь начать? Грязной работы не боишься?

– Нет, мэм. Готов приступить с этой самой секунды.

Я дала ему пару простых заданий и вернулась к бумагам. Ноа вел себя спокойно, никаких намеков на флирт, но, клянусь тебе, между нами трещало электричество.

***

– И зачем ты наняла этого охламона?

Эдвард был жутко недоволен.

– Вовсе он не охламон. Нормальный парень, умеет работать. И пока вполне неплохо справляется. Джейку нужно заниматься учебой, а я привыкла, что кто-то всегда на подхвате.

– Ты ведь не поставишь его в офис?

– В этом нет необходимости.

– Он странно смотрит на тебя.

Я искренне удивилась. Не замечала со стороны Ноа взглядов, в особенности каких-нибудь необычных.

– В каком смысле?

– Не знаю. Сложно передать. Это не похоть, но что-то более… Я не знаю, Джесс. Он смотрит так, словно знает тебя. Словно знает, что тебе нужно.

– Глупости, только ты знаешь, что мне нужно.

Я произнесла это издевательски-равнодушно, выпалила на автомате. Муж насупился.

– Что это за тон?

– Обычный тон. Прекрати выдумывать всякую ерунду.

– Он тебе нравится?

Эд выжидающе смотрел. Я закатила глаза почти до самого затылка и встала из-за стола.

– Даже отвечать на этот бред не буду. И завязывай с этими отеческими нотками, ладно? Ты мне не папочка.

– Именно. Я твой муж. Ни одному мужу не понравится, что вокруг его жены ошивается взбалмошный юнец.

– Ему двадцать четыре. Когда мне было столько же, я уже была замужем за тобой.

– Когда я был в его возрасте, то жил в офисе.

– И к чему тебя это привело?

– К той жизни, которую я хочу.

– А он живет ей уже сейчас. И это здорово. Твой образ жизни не единственно правильный.

Я вышла из дома и решительно направилась к маяку. Это непроизвольная привычка, с самого детства. Нести свою грусть и злость туда и сбрасывать со скалы, отдавать на растерзание порывам ветра и ударам волн, испепелять в лучах солнца. Только на самом краю я осознала, как сильно меня трясет. Слова Эда больно ткнулись под ребра. Я задыхалась от обиды. «Я живу той жизнью, какой хочу». Та невыраженная агрессия, что я подавляла месяцами, годами, теперь опасно бурлила во мне, грозясь выплеснуться. Я чувствовала, что должна совладать с собой, но это было невероятно сложно.

Он распоряжается своим временем так, как хочет. Почему я доживаю свой короткий век там, откуда всегда мечтала сбежать? Я хочу, чтобы все было иначе. Мысли метались в голове, словно обезумевший рой. Сколько мне осталось? Месяц, два? Полгода? Сколько времени займет собрать сумку и уехать? Полчаса, не больше. Через день, максимум два, я буду уже там, где давным-давно живет мое сердце. А потом я могу двинуться на запад, буду ехать и ехать, идти, если нужно.

Мэтт. Мне нужен Мэтт. Он предлагал увезти меня. Если я поговорю с ним, он согласится, в этом нет сомнений. Если я попрошу, он не даст мне отступить.

Небо хмурилось. Волны начинали бушевать. Передавали шторм, и он приближался. Точно так же поднималась и буря в моей душе. Надо мной раздался чуть хриплый голос.

– Можно присоединиться?

Я коротко кивнула. Не испугалась, не обрадовалась и не удивилась появлению Ноа, слишком глубоко погрузилась в себя.

– Я заметил, ты часто сюда приходишь.

– Это мое любимое место. Иллюзия свободы.

– Давно здесь живешь?

– Всю жизнь.

Он удивился.

– Серьезно? Ты не похожа на провинциалку.

По моему лицу сбежала слезинка. Я молчала, понимая – одно слово, и меня прорвет. Я почувствовала некую близость между нами. Посмотрела в серые глаза и увидела, как за серебристой радужкой ангелочки водили хоровод с дьяволятами.

– Если тебе нужно поговорить, я отличный слушатель.

Говорят, довериться незнакомцу порой проще, чем кому-то родному. Быстрее, чем успею передумать, я схватила парня за руку и повела за собой.

Мы обошли мотель и спустились по пологому склону к воде. Затем приблизились к монолитной скале, являющейся границей пляжа. Ее не обойти. Если не знать, как.

– И что мы здесь делаем? – наконец подал он голос.

– Идем на секретный пляж.

– Ого.

Я нашла расщелину в скале и увлекла байкера за собой в узкий ход. Через пару минут мы оказались там, где никто не мог нас увидеть. Секретный пляж.

Единицы знают про это место. Эд в курсе – если меня нет у маяка, то я здесь. А значит, трогать меня не стоит. Крайне редко прихожу сюда. Второе мое любимое место, оно наглухо отрезано от внешнего мира, несмотря на близость. Если на скале я наслаждаюсь той свободой, что так и не смогла обрести, то пляж служит мне для того, чтобы упиваться заточением.

Я замерла и уставилась на океан, бушующий все сильнее. Он рокотал и вздымался, волны уже были высотой с половину моего роста.

Ноа крепче сжал мою руку, напомнив о себе. Я подняла на него взгляд. Парень был заворожен красотой пробуждающейся первобытной стихии. Вода била по ногам, ледяными объятиями окутывала лодыжки.

– Охренеть, – выдохнул он. – Никогда не видел ничего подобного.

Он снял куртку и накинул мне на плечи. Меня окутали тепло и запах его тела.

– Так ты хочешь поговорить?

– Уже и не знаю.

– Расскажи, что тебя так беспокоит. Твои глаза постоянно грустят, даже когда ты смеешься.

– И как можно разглядеть это в постороннем человеке?

– Легко. Не понимаю, почему твой муж этого не видит.

– Ты такой странный.

– Не страннее тебя.

Чертовски обаятельная ухмылка.

Джинн сплел наши пальцы и повел меня к каменной стене нашего убежища. Поднял на руки, до чего легко ему это далось, уселся спиной к скале и усадил меня на колени.

– Я могу сесть рядом.

– На земле холодно. Так ведь теплее?

Его тон звучал необыкновенно обыденно. Словно не происходило ничего из ряда вон. Это действовало на меня успокаивающе, я полностью доверяла ему.

– Джессика, люди с такими прекрасными синими глазами не должны плакать. Поговори со мной.

– Зачем тебе это?

– Не знаю. Я так хочу. И вижу, что ты тоже этого хочешь.

Теплые пальцы сжали мое предплечье, кристально-серые глаза, отражающее темное небо, впились в самую душу и вытащили наружу все то, что я пыталась закопать. Я расплакалась и начала говорить. Говорила и говорила, рассказывала всю историю с самого начала и до самого конца. Ноа в самом деле оказался прекрасным слушателем. Разговоры с Эдом летят в пустоту, а Мэттью стремится во всем обвинить Эда. Но оказывается, вот что мне было нужно. Просто говорить и видеть, что меня слышат.