Византия. Христианская империя. Жизнь после смерти

Глава 3

Семя христианства. Время гонений

110 год нашей эры. В провинцию Вифиния, на южный берег Черного моря, прибыл новый проконсул из Рима. Его назначили, чтобы искоренить коррупцию и навести порядок в судебных делах. Плиний Младший считался одним из лучших юристов империи, и к тому же он был личным другом императора Траяна. Но в Малой Азии он столкнулся с неожиданной проблемой. Едва он прибыл, как начали поступать доносы на последователей недавно возникшей секты, а с такими делами Плиний в своей практике еще не сталкивался.

Столицей Вифинии была древняя Никомедия, но сегодня, спустя две тысячи лет, об этом уже ничего не свидетельствует, за исключением, может быть, руин. Когда Плиний прибывает к месту своей службы, он пишет императору письмо о том, что местные жители очень остро нуждаются в чистой питьевой воде, так как в городе не было акведука. Некогда деньги на это были выделены, и деньги немалые – но они растворились, и проект не был завершен. Император повелевает своему наместнику разобраться с этим вопросом, выяснить, в чьих карманах осели средства, и завершить строительство. Неизвестно, чем закончилась эта история, нашли ли растратчиков, но акведук достроили.

Все, что мы знаем о жизни ранней Церкви, мы черпаем из христианских источников. Письма Плиния Младшего – это первое свидетельство, так сказать, со стороны, и свидетельство очень интересное. Плиний пишет, что почти во всей Вифинии языческие храмы стояли пустыми, и на базарах никто не покупает идоложертвенных животных – они просто никому не нужны, – и повсюду можно встретить христиан, даже в самых глухих деревнях.

И вот Плинию начинают поступать доносы от местных язычников. Что делать с этими обвинениями? Он советуется с императором: наказывать ли христиан лишь за то, что они называют себя христианами или, пишет Плиний, за преступления, связанные с культом? Что это были за преступления – загадка для специалистов. Ответа на этот вопрос в письмах Плиния нет, можно только предполагать на основе текстов более поздних авторов.

Христиан обвиняли во всех самых страшных общественных преступлениях – тот же Тертуллиан пишет, что, по мнению язычников, христиане якобы поедают своих собственных детей; их обвиняли и во всевозможных свальных грехах… В общем, если смотреть на то, какие именно обвинения бросали в адрес христиан из толпы, – это были обвинения самые ужасные, самые жесткие, какие только можно себе представить…

Судя по всему, эти домыслы были построены на обрывках рассказов самих христиан, ведь те говорили, что причащаются плотью и кровью Сына Человеческого, что все христиане, даже те, что состоят в браке – братья и сестры друг другу. Но главное, что пугало язычников, привыкших к тому, что жертвоприношения совершаются открыто, на площадях перед храмами – это тайна, окружающая христианские богослужения.

Христиане не пускали на свои собрания чужих. Значит, возникал вопрос в толпе: а что они там делают? Думали, что они занимаются чем-то интимным. А если чем-то интимным – дальше фантазия у любого человека в этом направлении работает очень быстро и остановить ее сложно, особенно если это человек Древнего мира, у которого, в общем-то, и кругозор, и уровень образования все-таки не такой уж широкий…

К своим вопросам императору Плиний прилагает результаты собственного расследования о том, кто такие христиане и чем они занимаются, и вот что он пишет: «Они в установленный день собирались до рассвета, воспевали, чередуясь, Христа как Бога, и клятвенно обязывались не преступления совершать, а воздерживаться от воровства, грабежа, прелюбодеяния, нарушения слова, отказа выдать доверенное. После этого они обычно расходились и сходились опять для принятия пищи обычной и невинной». Плиний не уточняет, где именно проходили эти собрания, но из других источников мы знаем, что христиане предпочитали собираться подальше от глаз, за городской чертой, на кладбищах, совершая свои богослужения на могилах древних мучеников. В Никомедии по сей день сохранилось древнее кладбище, древний некрополь II века – это как раз то самое время, и вполне возможно, что именно на нем совершали свои первые литургии древние христиане.

Казалось бы, сам Плиний пишет о том, что в христианстве нет ничего противозаконного и даже плохого – и тем не менее, не дожидаясь ответа императора, Плиний начинает казни христиан. Почему же империя не смогла принять христиан? Почему начались гонения? И что сами христиане вынесли из опыта этих гонений?

Римская империя была языческой, а это значит, что она была веротерпимой, ведь язычество – это не религия в нашем смысле слова, это множество разнообразных культов, ни один из которых не претендует на исключительность. Римляне верили не в конкретных богов, а в богов вообще, и охотно перенимали их у других народов. Но эта религиозная всеядность не отменяла для них участия в собственных древних ритуалах.

Это было нечто похожее на современные государственные праздники и церемонии, которые существуют во всем мире – скажем, есть День Независимости почти во всех странах, есть какие-то государственные праздники, День Победы, например. Очевидно, что в Риме было то же самое. У них тоже были большие победы, великие победы, которые они праздновали…

Во время этих церемоний совершались жертвоприношения. С I века к статуям Юпитера, Юноны и Минервы стали прибавлять статую императора. Она символизировала божественную личность действующего монарха, а позднее – и саму идею римского государства.

Христиане выступают против всего этого, они выступают против других богов, что само по себе, конечно, античного человека ставило в тупик. Как это ты против богов? Но христиане говорят: нет, есть только один Бог, а все остальное – это, в общем, ваши демоны. Это как-то неприятно, согласитесь: наших богов назвали демонами. Это нехорошо.

Но важнее всего было то, что в глазах римлян отказ от участия в этих ритуалах был вовсе не религиозным вопросом. Это был вопрос политический, вопрос лояльности империи, и поэтому Плиний пишет Траяну, что всех, кто согласился принести жертву перед статуями богов и императора, он освобождает, а упорствующих отправляет на казнь.

С юридической точки зрения христианство оказалось в положении religio illicita, то есть в положении недозволенной религии, и христианское богослужение, весь христианский обряд подпадал под категорию незаконных собраний, collegio illicita. Отказ от участия в языческих культах мог считаться святотатством, по-латыни sacrilegium, по-гречески atheotis – отсюда, собственно, и атеизм.

При этом гонения, как правило, носят демонстративный характер, то есть речь не идет об уничтожении общин в целом. Их нужно только дезорганизовать. Страдает клир, епископы, имена которых нам частично известны – это Игнатий Богоносец, Поликарп, – и страдают какие-то видные представители этих общин, которым оказалось невозможно спрятаться.

Антиохийский епископ Игнатий Богоносец был осужден на казнь около 106 года. Его должны были бросить на растерзание диким зверям, но не в Антиохии, а в Риме, поэтому вели под конвоем через всю Малую Азию, чтобы посадить на корабль до столицы.

Древний город Смирна был одной из остановок Игнатия по пути в Рим. Смирна – это одна из семи церквей Апокалипсиса. Здесь в начале II века епископом служил Поликарп Смирнский. Он вышел навстречу Игнатию со всей своей паствой. Можно ли представить себе всю смешанность чувств этих людей? Скорее всего, встреча состоялась где-то в центре города, на месте, где была древняя агора. Ведь они прекрасно понимали, чем закончится этот путь. Конечно, они были рады видеть великого антиохийского епископа, прямого ученика Иоанна Богослова – но они видели его в цепях, израненного, избитого, полуживого, и эта радость наверняка соединялась с какой-то внутренней горькой грустью. А Игнатий, когда уже отправлялся из Малой Азии дальше, по этапу, в Грецию, напишет одно из последних своих писем сюда, Поликарпу и его общине, и паче ока он просит хранить мир церковный.

Уже тогда среди христиан возникали разнообразные споры. К примеру, в Риме праздновали Пасху, как мы сегодня, в воскресенье, а в Малой Азии – тогда же, когда свою пасху отмечали иудеи, 14 нисана, на какой бы день недели ни пришлась эта дата. Разница традиций чуть было не привела к разрыву между церквями, но после того как Поликарп Смирнский посетил Рим, где лично общался с папой Аникетом, было решено, что обе традиции допустимы. Для христиан, окруженных язычниками, борющихся с разнообразными ересями, вопрос единства Церкви, несмотря на частные расхождения в обрядах, был вопросом сохранения собственной идентичности.

Святой Поликарп Смирнский тоже закончил свои дни как мученик. Он был уже стариком, глубоко за восемьдесят, когда его вели в амфитеатр, где собирались жестоким образом казнить. Его должны были сжечь заживо. А по дороге римляне размышляли, не стоит ли его гвоздями приколотить, чтобы он не сбежал случайно во время этой страшной казни, и Поликарп отвечает: «Оставьте меня так, ибо Тот, кто дает мне силы терпеть огонь, подаст и без ваших гвоздей быть на костре неподвижным».

О смерти Поликарпа христианская община Смирны оповестила другие церкви Малой Азии специальным окружным посланием, и это самый древний пример того, как распространялось почитание мучеников в древней Церкви. Христиане тщательно фиксировали поведение своих собратьев во время судебных процессов, иногда используя даже официальные протоколы допросов, и если казненные вели себя безукоризненно, распространяли весть об их подвиге по всем соседним общинам.

Некоторые полагают, что со второго века и до времени императора Константина длился период непрерывных гонений и мученичества, но это не совсем так. Периоды гонений сменялись периодом спокойствия, и многие императоры совершенно не собирались искоренять христианство всеми доступными способами. Те же самые Траян и Плиний Младший хоть и считали христиан преступниками, но не собирались их специально преследовать или реагировать на анонимные доносы против них. Суду подлежали только конкретные обвинения. Поэтому многие христиане могли прожить совершенно спокойно целую жизнь без необходимости исповедовать свою веру перед императором.

Однако это не значит, что в то время, когда официальных гонений на христиан не объявляли, их жизнь была в полной безопасности. Гораздо чаще, чем римские власти, христиан преследовали их собственные соседи – язычники.

Уже даже в Книге Деяний апостолов это встречается, когда жители Иконии вытаскивают Павла и пытаются побить его камнями, но не до конца. Причем это тоже очень важный момент: если бы они его побили до смерти, то это уже была бы уголовная ответственность и это могло бы привлечь внимание римских властей. А они его просто очень хорошо поколотили и очень хорошо запугали. И поэтому надо учитывать, что вот такие локальные вспышки недовольства могли возникнуть в любой момент.

Около 250 года император Деций издал эдикт, согласно которому каждый житель империи был обязан совершить публичное жертвоприношение римским богам и получить об этом специальный документ. Наказанием за отказ исполнять этот закон была смертная казнь.

В связи с этим в христианской традиции Дециево гонение, или Декиево гонение, считается одним из самых кровавых. Но, правда, Декиево гонение, к счастью для христиан и к счастью для римлян, продлилось крайне недолго, около двух лет, а после его гибели оно довольно быстро пошло на спад.

А как сами христиане относились к Римской империи? Ведь им приходилось ежедневно жить в обществе, в котором все было пропитано язычеством. В Апокалипсисе, например, Римская империя предстает в образе блудницы, сидящей на звере, где семь голов этого зверя – это, очевидно, семь холмов Рима. И вот, согласно этому взгляду, империя – абсолютное зло, царство антихриста, где христианам ничего хорошего не светит и диалог с которым выстраивать нельзя. Но была и другая традиция, не менее древняя. Она восходила к апостолу Павлу. Павел все время говорил, что он – римский гражданин, требовал для себя римского правосудия и называл римский порядок таинственным словом «удерживающий» – «удерживающий антихриста» в Послании к Фессалоникийцам. И следующее поколение христиан унаследовало эту традицию. Апологеты уже старались построить какой-то диалог с Римской империей, объяснить властям, философам да и простым гражданам, что христиан оболгали, что все гонения несправедливы. Это была первая попытка бороться с «фейками» о Церкви ради доброго имени Церкви в Римской империи.