- -
- 100%
- +
Сгустившаяся кровь бродила в его жилах, то и дело вскипая в возбуждённом, взвинченном, до предела напряжённом теле. Он испытывал сумасшествие, которое неизбежно рождается в сильном порыве сладострастия. В таком состоянии, наверное, легче выскочить из собственной кожи, чем избавиться от чувств, которые будто бы держат твоё тело в тисках.
Созваниваясь по сто раз на дню, они долго говорили обо всём и ни о чём, лишь бы только услышать в трубке долгожданный голос. Темы для разговоров были самые разные, слова текли неостановимым потоком. Их телефоны постоянно тренькали от полученных сообщений, которые электрическими импульсами будоражили сознание. Каждый из них получал ни с чем не сравнимое наслаждение, похожее на глоток свежего воздуха. В предвкушении обещанной встречи чувства достигали наивысшего пика, вплоть до нервной дрожи. Ждать момента, когда они вновь увидятся наяву, не в мечтах, пришлось почти неделю, шесть долгих дней. А ведь известно, что в трепетном ожидании встречи даже часы ожидания невыносимы, как мучительное отбывание срока в тюремной камере.
И вот наконец долгожданные выходные… Пришла пора выплеснуть переполняющие душу эмоции, успокоить разыгравшиеся нервы.
Проснувшись утром, Вильмонт запихнул какие-то вещи в маленький чемоданчик, положил в чехол гитару и положил в красивый пакет подарок, когда-то купленный им в Париже для девушки, с которой давно расстался. Украсив пакет ленточкой и окрылённый возбуждением, Вильмонт выдвинулся в путь.
За день до этого он условился встретиться со Стефанией в полдень на прежнем месте, в Сан-Диего, в ресторане «Броктон». Выехав из Лос-Анджелеса, он написал ей сообщение. Ответ долго не приходил, и он забеспокоился. Каждые две минуты он в нетерпении поглядывал на молчавший мобильник, и всё-таки вздрогнул от неожиданности, услышав сигнал пришедшей эсэмэски.
«Привет, милый! Извини, обстоятельства поменялись. Сегодня очень занята. Возникли проблемы в универе, когда освобожусь, не знаю. Я».
Он прочёл сообщение один раз, второй, но смысл написанного до него никак не доходил. Остановил машину на обочине. От роя нахлынувших мыслей ехать дальше он не мог.
«Что за бред? Как такое может быть? Она ведь знает, что я еду к ней. Мы же договорились, всю неделю говорили об этом. Бред какой-то, несусветный бред! Ааааа! У неё, наверное, кто-то есть. Ну конечно! Тот тип, который звонил ей, когда мы ехали в машине. Как только я, идиот, сразу не догадался… Такая девушка не останется без внимания мужчин… Вот они какие, женщины…»
Вильмонт, как мог, успокаивал себя:
«Да к чёрту всё… В конце концов, забыть, забыть её, как страшный сон. Иначе точно сойду с ума. Это роковая женщина, раз меня так тянет к ней, что не могу с этим справиться. Всё, Вильмонт, с тебя хватит, никаких больше влюблённостей! Не будь идиотом. Любовь – это или красивая сказка, или тяжёлая болезнь, и все женщины в этом плане в принципе одинаковы. Всё, всё, к чёрту! А ещё спрашивала – в чём для меня счастье… Ну, хватит разводить нюни, надо возвращаться…»
Запутавшись в паутине навязчивых мыслей, он нервно швырнул телефон на заднее сиденье, вышел из машины и уселся на камень под раскидистым деревом у дороги. Измученный происходящим, Вильмонт вытянул из пачки сигарету, зажёг её и сделал несколько глубоких затяжек, чувствуя головокружение от хорошей дозы никотина.
Прошел час. Вильмонт, не дождавшись ни одного звонка, в убитом настроении влез в машину. Проверил телефон – ничего. Со злости он зашвырнул аппарат обратно на заднее сиденье. Минут через десять он всё же решился его ещё раз проверить, долго шарил по сиденью и в конце концов нашёл между кресел. От удара телефон выключился. Он быстро надавил кнопку включения и ждал несколько долгих секунд, пока экран засветится. Прошло ещё немного времени. Никаких уведомлений о пропущенных звонках или сообщениях. Это окончательно взбесило его.
«Что за хрень! Это такой розыгрыш, что ли? Да пошло оно всё!»
Дико возбуждённый, потерев доставлявшее ему проблемы место, он резко завёл мотор, развернул машину и стал ждать момента, чтобы вклиниться в поток машин, следовавших к Лос-Анджелесу.
Неожиданно телефон проснулся: сообщения посыпались градом одно за другим. Быстро листая их, Вильмонт искал одно, самое важное для него в эту минуту, – от Стефании. И вдруг – вот оно! И не одно, а… раз, два, три… целых шесть!
Он резко заглушил двигатель, полностью погрузившись в чтение.
«Извини, Вильмонт, села трубка, не могла тебе написать.»
«Милый, мне очень жаль! Получилось так, что освобождаюсь только к вечеру. Даже нет возможности поговорить, чёртова батарейка снова садится. Найду зарядку и сразу позвоню!».
«Пожалуйста, не дуйся на меня! Поезжай сразу ко мне домой, адрес – Коронадо, Авеню 474 Г. Располагайся там. Я тебе доверяю и надеюсь, что не ошибаюсь!»
«Только смотри не ройся там в моём белье! Знаю-знаю, мужчины это обожают (Смайлик)».
«Ключи достань из почтового ящика, через отверстие внизу.»
«Пока-пока! Убегаю, до вечера, соскучилась по тебе!»
Ошеломлённый, Вильмонт сначала даже не сообразил, что происходит. «О ччёррт! И надо же было держать меня в таком напряжении, чтобы потом взять и пригласить к себе домой!»
Постепенно он пришёл в себя, открыл бутылочку воды, отпил, собираясь с мыслями. Завёл машину и двинулся в сторону Сан-Диего.
Взбудораженный, потрясённый неожиданным поворотом событий, он в конце концов удовлетворённо хмыкнул. Никогда мир не казался ему таким прекрасным. Её сюрприз превзошёл все ожидания. Желание снова достигло высшей точки. И снова в своих фантазиях он видел её, похожую на таинственную королеву с большим сердцем и огромным сияющим солнцем внутри. Его тело буквально трясло от приближения рвущейся изнутри волны необузданной страсти, которая то вздымала его ввысь, то низвергала в бездну. Теперь осталось заполучить её в свои объятия, и он обязательно приведёт её в исступлённый, безумный восторг. Будучи в душе поэтом и романтиком, он решил, что настал удобный случай проявить и свои кулинарные способности, воплотить свои навыки в тонкой игре прихотливых вкусов.
Глава 7
Сонное блаженство позднего лета пронизывало всё вокруг. Вильмонт быстро доехал до острова Коронадо – удивительного, утопающего в зелени островка любви и мечтаний. У него захватило дух от счастья, когда перед глазами открылся потрясающий вид на бескрайнюю водную гладь и даунтаун Сан-Диего. Выехав на центральную улицу, он замедлил ход, высунулся в окно, чтобы свериться с табличкой, прочёл название – Оранж Авеню – и двинулся дальше. Найти нужную улицу не составило труда. Выбрав правильное направление, он вскоре подъехал к Авеню 474 Г.
Выйдя из машины, он взял свой скромный багаж и шагнул навстречу волнующему приключению. Вспомнив про ключи, подошёл к стоящему у тротуара почтовому ящику. Гибкими пальцами гитариста нащупал в узком отверстии ящика ключи от дома и, осмотревшись вокруг, нет ли кого на улице, аккуратно вынул их.
Неожиданно он поймал на себе чей-то взгляд. На него смотрела из дома напротив молодая девушка, чуть смущённо улыбаясь. Вильмонт отвёл взгляд и направился к калитке. Вставив ключ в замочную скважину, он из любопытства ещё раз оглянулся. Девушка всё так же стояла на пороге и смотрела на него так, будто видела уже не впервые. Потом, словно испугавшись, отвела взгляд своих чёрных глаз и скрылась, взбежав на крыльцо. Вильмонт удивлённо хмыкнул, открыл калитку и решительно шагнул во двор.
От увиденного его глаза непроизвольно зажмурились, вбирая в себя всю яркую красоту необычайно милого дворика. Пересекая изумрудную, с россыпью красных цветков бразильского жасмина лужайку, сквозь высокие пальмы вилась тропинка, которая вела к одноэтажному дому. В знойном воздухе пронёсся легкий ветерок, подхватив пару опавших листьев, и так же внезапно стих, не тронув крону высокого дерева, отбрасывающую спасительную тень.
Ключ, вставленный в замок входной двери, проскрежетал, и дверь легко отворилась. Вильмонт нерешительно встал на пороге, словно опасаясь, что дом окажется для него ненадёжным пристанищем. Потом немного успокоился, оглядел интерьер и оценил тонкий вкус его оформителя.
Судя по тому, как свежо выглядел интерьер и какой современной мебелью был обставлен дом, тут недавно сделали ремонт. Ничего лишнего, сплошные простор и лёгкость, вызывающие ощущение парения. Убранство комнат было выдержано в мягких, светлых тонах, местами оттенённых пятнами лимонного цвета. В центре многоуровневого потолка лениво вращался вентилятор в форме огромной бабочки. Гостиную застилал мохнатый бордовый ковёр. В углу располагался мягкий комфортный диван, по бокам – два кресла, заваленные грудой плюшевых подушек. В другом углу виднелся белый фальш-камин с двумя светильниками на полке. Окна выходили на передний двор и заливали комнату мягким светом. Раздвижные белые двери вели из гостиной в кухню и дальше – на задний двор.
Он заглянул ещё в одну дверь, за которой оказалась спальня. Там царственно возвышалась широкая кровать, рядом с которой на пол было небрежно скинуто тонкое одеяло, расшитое бабочками. С подоконника из белого вазона свешивались тёмно-зелёные зубчатые листья большой агавы.
Зеркало напротив кровати отразило его в полный рост. Вильмонт долго смотрел на всё это великолепие, понимая, что в этом райском уголке его скоро ожидают любовные утехи. В голове уже стали роиться нескромные постельные фантазии, и пришлось приложить усилие, чтобы продолжить осмотр.
Как и в любом доме, где живёт незамужняя молодая девушка, тут повсюду царил лёгкий творческий беспорядок. Его взгляд упал на чуть выдвинутый ящик прикроватного комода. Он осторожно приоткрыл его. Взгляду предстал целый ворох белых носков и разноцветных стрингов. «Ого, и эти штучки все её?» Вообще-то он всегда думал, что женское бельё – это святое, и оно заслуживает своего пространства, скрытого от посторонних глаз. Его сразу одолели навязчивые мысли, выходящие за некие границы, а возникшее желание было настолько острым, что он ощутил покалывание в кончиках пальцев. Он решительно задвинул ящик и направился в кухню, чтобы заняться приготовлением торжественного ужина.
На кухне ему потребовалось совсем немного времени, чтобы разобраться, где и что лежит. Из пустого холодильника на него грустно смотрели пакет молока и бутылка апельсинового сока. Быстро сориентировавшись, Вильмонт сбегал в ближайший маркет и купил продукты для ужина.
Едва перешагнув порог и поставив на пол пакет с покупками, Вильмонт услышал стук в дверь. Обрадованный, он кинулся к двери, решив, что это пораньше вернулась Стефания, но, открыв дверь, увидел ту самую девушку из соседнего дома. Она удивлённо уставилась на него и, очевидно, не найдя, что сказать, подула на рыжие кудряшки, спадавшие на воротник клетчатой блузы, похожей на мужскую рубашку.
– Ззздравствуйте… Простите, не хотела вас беспокоить. – румянец залил её щёки. – Вы, наверное, заметили, что я за вами шпионила. А причиной всему моё дурацкое любопытство. – Она засунула пальцы в карманы широких джинсов. – Понимаете, это было так неожиданно – увидеть незнакомого мужчину в доме соседки, это… нечто из ряда вон… – Она застенчиво улыбнулась, слегка показав чересчур крупные передние зубы.
– Да, понимаю вас. Ничего, всё в порядке, – подбодрил её Вильмонт.
– Вы знаете, мои родители купили здесь дом, чтобы наслаждаться пляжем и тишиной круглый год. И мне сначала было скучно одной, иногда даже уши закладывало от невыносимой тишины. А с тех пор, как тут поселилась Стефания, жить стало чуть повеселей. И, помолчав, продолжила: – А… э… она дома?
– К сожалению, её нет, обещала только к вечеру вернуться.
– А, вот почему я звоню ей с утра и никак не могу дозвониться! Какая досада, – она щёлкнула языком и покачала головой.
– У вас что-то срочное? Может, я могу чем-то помочь?
– Да нет, спасибо. Просто… завтра утром я улетаю в Лондон, хотела увидеться с ней перед отъездом.
Она протянула ему узкую ладонь:
– Кстати, я Лайла.
– Вильмонт, очень приятно!
– А, вы, наверное, родственник Стефании? – новая знакомая продолжала бесцеремонно разглядывать его прищуренным взглядом.
– Да… в некотором роде, – улыбнулся Вильмонт.
– Ну что же, круто. Надеюсь, вам будет весело. Извините, пора идти. Если что, я тут напротив, – зачем-то добавила она и направилась к выходу.
Вильмонт оценивающе посмотрел ей вслед. Рыжеволосая, с тёмно-карими глазами, которые издалека показались ему чёрными, худощавая девушка. Её тощая фигура была совсем не в его вкусе. Он так и не понял, зачем она вообще приходила, и тут же переключил своё внимание на приготовление ужина. Когда всё было готово, он прилёг на диван в уголке и мгновенно отключился.
Потянувшись, он протёр глаза и взглянул на часы. Было без четверти девять вечера. Услышав звонок в дверь, Вильмонт очнулся от сладкой полудрёмы и рывком уселся на постели. Со сна он не сразу сообразил, где находится. Чтобы привести себя в чувство, похлопал по щекам. Это помогло, и он бегом кинулся открывать дверь. Перед ним стояла его обворожительная Стефания. По её пылающим щекам было видно, что она в чудесном настроении. Каждое движение девушки наполняло воздух сладким ароматом.
– Ну наконец-то! Приветствую тебя, мой рыцарь! – проворковала она.
– Привет, красавица! – восторженно отозвался Вильмонт, касаясь её уха лёгким дыханием. Взгляды встретились, его руки взметнулись ей на плечи. Повинуясь сильному порыву, он тут же притянул её к себе и приник губами к её мягким, зовущим губам. Земля словно ушла у девушки из-под ног, она выронила сумочку на пол. Какие-то бессвязные слова слетали с её губ.
– Дорогой мой… если бы ты знал, как я по тебе соскучилась, – расслышал Вильмонт.
От волнения, пробуждённого нежными поцелуями, их сердца колотились, а кровь в венах просто закипала. Страсть затуманила им обоим головы, а непреодолимое желание, усиленное недельным ожиданием, охватило их без остатка. Это было не какое-то проверенное временем чувство, а внезапный сумасшедший порыв, жаркий дурман, непреодолимое вожделение.
– Милый, не торопись, мы ещё успеем… – шептала она, отвечая на его поцелуи так же естественно, как дышала. Потом неясно пробормотала что-то насчёт ванной, чуть отстранилась от Вильмонта, подняла с пола сумочку и присела на стул.
– Ты прости, милый, у меня голова закружилась…. А ты тут задремал, как я вижу?
– Да, вчера вообще не выспался, всю ночь думал о тебе…
– Милый, милый, как я рада! Это правда? Ради меня ты приехал в такую даль!
– Да что ты, не в такую уж и даль… А вот то, что у тебя был выключен телефон, заставило меня поволноваться. Не меньше, чем твои сообщения.
Она громко рассмеялась.
– О да, представляю, каково тебе было! Глупо получилось, правда. Извини пожалуйста. Я тоже вчера легла поздно, ко мне зашла соседка Лайла, стюардесса.
Вильмонт поперхнулся и, пока откашливался, не разобрал, о чём говорила Стефания.
– Что с тобой, милый? У тебя всё в порядке?
– Извини, в горле что-то застряло…
– Так вот, милый, мы с ней так заболтались, что я не уследила за временем, не говоря уже о том, чтобы поставить телефон на зарядку. А утром всё в спешке… Надо будет обязательно вас познакомить, прикольная девчонка.
– Кажется, мы уже с ней знакомы…
– Ого! Когда вы успели?
– Я только подъехал, вышел из машины, а она странно как-то стала за мной подглядывать. Потом зачем-то зашла, тебя спрашивала. Сказала, не может до тебя дозвониться, хотя, думаю, это был просто повод зайти.
– Всё может быть, она такая. Ну и как она тебе?
– Совсем обыкновенная, такая рыженькая кучеряшка, – криво улыбнулся он.
– Надеюсь, ты не запал на неё?
– Да что ты, я к таким абсолютно равнодушен!
Стефания, немного помолчав, вдруг сменила тему:
– Дорогой, ты не представляешь, как я проголодалась! У меня сегодня был ужасный день.
Она нагнулась, чтобы расстегнуть обувь. Вильмонт заметил, как узкая юбка полезла по её бедру вверх.
– Вильмонт! Ну куда ты смотришь? – с шутливой укоризной произнесла Стефания, заметив его взгляд. – Ты сейчас там дырку проглядишь… Ох, какие вы всё-таки, мужчины! – шаловливо погрозила она ему. – Ты бы лучше о другом побеспокоился. Я так спешила домой, думала, меня ждёт ужин при свечах… Думала, если мужчина – поэт и романтик, то наверняка у него и кулинарный талант! Хотя… мне кажется, или тут пахнет чем-то вкусным?
– А, это я тут… ел чипсы…
– Обжора! А обо мне ты подумал? Ладно, скажи, как тебе мой дом?
– Это просто сказка. Он и вправду замечательный. Здесь очень красиво, так тихо и спокойно. Как только я зашёл во двор, все мои проблемы остались далеко позади, в Лос-Анджелесе.
– Да, это так, мне самой здесь очень нравится. Но, к сожалению, я только снимаю этот дом. Надеюсь когда-то купить и свой собственный. А сейчас вот пустила тебя сюда, сама не знаю зачем… Ведь я о тебе почти ничего не знаю… А знаешь, мне ведь тоже интересно узнать, где ты живёшь. Может, как-то пригласишь в гости, а? Если, конечно, ты не против…
– О чём ты говоришь, в любой момент! Только я живу не один…
Стефания настороженно взглянула на него, но он опередил её невысказанный вопрос:
– Нет-нет, я не женат… Если именно это ты хотела спросить!
На её лице сразу отразилось облегчение.
– Так вот, у нас дом в Пасадене. Со мной живут мать Эвелин и младшая сестра Николь. Так что дело за тобой, приезжай, как только захочешь, или как-нибудь съездим вместе.
– Да нет, Вильмонт, наверное, мы ещё не так чтобы знакомы, чтобы представлять меня родным. И я сейчас очень занята. Извини, это я так спросила… А сейчас… я больше всего на свете хотела бы съесть сэндвич с жареной картошкой, ммм!!!
Она даже закатила глаза в предвкушении, словно вкуснее еды на свете нет.
– Серьёзно? В чём тогда задержка? Здесь поблизости наверняка есть хороший ресторанчик.
– Конечно, их тут полно. Только сначала заскочу в душ.
Она резко поднялась и направилась в спальню, не закрыв за собой полностью дверь. Вильмонт примерно так себе и представлял раньше ту картину, которую, стараясь быть незамеченным, сейчас наблюдал из-за неплотно прикрытой двери.
Сначала Стефания металась по комнате, порывисто выдвигая и обратно задвигая ящики комода, словно сама не знала, что ищет. Наконец она вытащила и накинула на плечо пушистое белое полотенце, по пути подобрала с пола одеяло и кое-как расправила его на кровати. Потом медленно стащила через голову белый топ и кинула на кровать. Бретельки бюстгальтера легко соскользнули с плеч, и его чашечки распахнулись, обнажив упруго торчащие соски, похожие на два туго свёрнутых розовых бутона. Лёгким движением, как бы в забытьи она дотронулась до одного из них. Вильмонт представил, как это сделал бы он… Потом, поёрзав бёдрами, сбросила на пол скомканную юбку.
В неясном свете торшера её бархатная кожа отливала лёгким, ровным загаром, как это бывает у женщин, которые много времени проводят под палящим солнцем.
Вдруг она поймала на себе взгляд подглядывающего Вильмонта, но не смутилась, а повернулась к нему спиной и медленно стащила вниз последнюю деталь туалета – туго натянутые белые стринги сеточкой, которые были не чем иным, как простой условностью, ничуть не скрывающей её роскошные ягодицы. Стефания тряхнула волнистыми завитками волос и резко повернулась к нему лицом. От неожиданности в горле у Вильмонта словно застыл рвущийся наружу комок. Оказавшись во власти вожделения, он смотрел на неё горящим взглядом. Ему казалось, что он стоит в картинной галерее и восхищается запечатлённым на полотне изображением обнажённой красавицы. Своими идеальными очертаниями и изяществом её тело напоминало мраморную статую. Вдруг «статуя» пошевелилась, и свет торшера мягко обрисовал прелестный изящный холмик между бёдер с плавными очертаниями… Больше всего на свете в этот миг Вильмонт желал изучить каждый его таинственный штришок, прикоснуться к нему, нежно погладить, даже уткнуться в него носом… В конце концов, сколько же можно восхищаться этой идеальной картиной издалека?!
Он и так уже оттягивал пик наслаждения слишком долго и больше не мог терпеть ни минуты. Его охватила необузданная страсть, и он совсем уже было решил перейти от наблюдений к действию. Но Стефания медленной походкой направилась в ванную.
Глава 8
Красота обнажённой возлюбленной держала его, не отпуская, в напряжении. Вильмонт не находил себе места: немного посидел в кресле, вышел на улицу, выкурил сигарету, снова вошёл в дом, вынул из чемоданчика пакет с подарком, положил на комод, взял гитару и стал тихонько наигрывать.
Наконец дверь ванной распахнулась. Он мельком увидел сиявшие свежестью розовые щёки Стефании. Укутанная в полотенце, она нащупала ногой у двери комнатные шлёпанцы, обула их и закружилась перед зеркалом. Послышалось жужжание фена, под его тёплым дуновением мокрые пряди, прилипшие ко лбу и щекам, постепенно распушались и падали красивыми волнами на округлые плечи. Девушка выдвинула из прикроватной тумбочки ящичек с косметикой, выбрала помаду и отточенным движением ловко накрасила губы, придав им роскошный и манящий вид. Сбросив полотенце на кровать, надела тонкий лиловый халатик и направилась к двери. Лёгкая ткань волнообразно взметнулась, следуя за каждым её движением шлейфом, похожим на клубящийся вечерний туман. Влюблённость Вильмонта неотвратимо возносилась в область заоблачных откровений.
Вильмонт пожирал проходящую перед ним красавицу горящими глазами. Он знал, каковы на вкус её обворожительные губы, каков пьянящий аромат её кожи, но не знал, как высечь палящий огонь из её кремня! Одному богу известно, как сильно за последние дни он мечтал об этом. В порыве всепоглощающей страсти он готов был броситься к её ногам, упиваться благоуханным телом, целовать и целовать, не переставая, каждую клеточку и любить её множество раз, прежде чем наступит утро…
Вильмонт с нетерпением ждал, когда она наконец приблизится к нему, чувствуя, что всё, о чём он мечтает, вот-вот случится. Но неожиданно Стефания свернула на кухню. Когда Вильмонт тихонько прокрался туда вслед за ней, она разглядывала стоящее на кухонном столике – островке света в полумраке кухни, освещённом двумя свечами, – блюдо с приготовленным им ужином.
– Оооо! Невероятно! Боже, Вильмонт, здорово же ты меня разыграл! Это лучшее, что ты мог придумать! Милый, ты устроил мне просто чудесный вечер! Если честно, именно сегодня мне не хотелось никуда выходить, – призналась она и тут же устроилась на высоком стуле, подтянув повыше полы халатика и зажав их между коленей. Вильмонт присоединился к ней и уселся напротив.
В центре столика на большом блюде красовалась живописная гора даров моря: мидии величиной с детскую ладошку, королевские креветки и морские гребешки. Всё это Вильмонт щедро полил сверху пикантным соусом собственного приготовления. Это великолепие оттеняли классический салат «Вальдорф» и свежие булочки с кунжутом. Выглядело всё это и впрямь заманчиво, источая дразнящий аромат. Рядом в ведёрке со льдом охлаждалась бутылка белого испанского вина. Довершали сервировку стола два больших фужера тонкого стекла на высоких ножках, тарелки и столовые приборы.
Стефания наслаждалась каждым кусочком сочных, солоноватых и пряных даров моря, потягивая прохладное вино под тихий аккомпанемент композиции «Бетховен Сайленс», фоном доносившейся из динамиков проигрывателя и чарующей даже на минимальной громкости. Доев последнюю креветку, разгорячённая вином Стефания оторвала половину булочки, аккуратно подобрала мякишем соус с тарелки и с наслаждением отправила в рот. Потянувшись, она поставила свои длинные ноги на подножку стула Вильмонта и опёрлась одним локтем о столик. Чуть откинувшись назад, она оглядывала Вильмонта с довольной улыбкой на лице, красиво изгибавшей её чувственные губы. Вильмонт улыбнулся ей в ответ и тоже подчистил корочкой свою тарелку.
– Это было восхитительно, милый! Твой сюрприз удался на все сто!
– Рад слышать это, радость моя. Но скажу по секрету – это единственное, что я умею готовить.
– О, я уверена, ты ещё и не на такое способен, – загадочно улыбнулась она и, взяв бутылку с вином, до краёв наполнила его бокал.
– Дорогой, давай с тобой выпьем за то… ммм… за то, чтобы в процессе соблазнения твоя стыдливость не пострадала! – она громко рассмеялась и залпом допила оставшееся в бокале вино. Потом дотянулась вилкой до тарелки Вильмонта и искусно увела у него недоеденный морской гребешок, оставив на столе россыпь тёмных капель соуса.
– Ээ-хмм, поддерживаю твой тост! И позволь мне поднять этот бокал за тебя, поблагодарить тебя за чудесный приём… и за то, как элегантно ты стащила у меня из тарелки последний кусок! – рассмеялся он, принимая условия игры, отпил из бокала, поставил его обратно на стол и потянулся за своей гитарой.