Багровый узор

— Лон, это неслыханно! Девушка… она…

— Она обладает специализированными знаниями, которые отсутствуют у нас, — холодно парировал Лон Шаорань, уже вернувшись к осмотру руки покойного. — И она уже… загрязнила место преступления. Лучше, чтобы она была под контролем, чем болталась на свободе и делилась своими догадками с первым встречным репортером.

Он наконец бросил взгляд на Ван Ся.

— Официально — она задержана за нарушение кордона. Неофициально… сейчас она сдаст экзамен.

Он жестом подозвал одного из стражников.

— Осмотрите левую руку покойного. Аккуратно. Используйте пинцет.

Солдат, нервно кивнув, выполнил приказ. Через мгновение он извлек из между пальцев Эдварда Лоуэлла короткую, не более двух дюймов, красную шелковую нить. Она блестела в луче света, словно капля крови.

Лон Шаорань взял пинцет с уликой и поднес к глазам. Его взгляд стал еще более пристальным.

— Итак, мисс Ван Ся, — произнес он, не глядя на нее. — Вы утверждаете, что этот конкретный тип нити используется исключительно в мастерских Южного Пекина для церемониальных вееров. Что еще вы можете сказать? Ваша оценка. Быстро.

Он проверял ее. Не только на знание, но и на способность к дедукции.

Ван Ся сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь в коленях. Она чувствовала на себе тяжелые взгляды Инспектора Ли и стражников.

Но это был ее шанс.

— Такой цвет и качество… Это не товар широкого потребления. Это заказ. Очень дорогой. Веер, для которого используется такая нить, — не просто безделушка. Это символ статуса. Его могли себе позволить лишь очень богатые или знатные особы. Возможно… члены императорского двора или иностранные дипломаты высшего ранга, желающие подчеркнуть свое уважение к нашим традициям.

Лон Шаорань медленно кивнул.

— Следовательно, — продолжил он ее мысль, — наш покойный дипломат, Эдвард Лоуэлл, перед смертью контактировал с человеком, обладающим таким веером. Или, по крайней мере, с его фрагментом. Этот человек был достаточно близко, чтобы Лоуэлл успел выдернуть эту нить и зажать ее в руке. Это не было случайностью. Это была попытка оставить улику.

Он повернулся к Инспектору Ли.

— Отбросьте теорию о случайном грабителе или слепой мести. Это было целенаправленное убийство. И убийца — не бедный ремесленник. Он принадлежит к высшим слоям общества.

Лон Шаорань наконец повернулся к Ван Ся. Его глаза изучали ее с безжалостной объективностью.

— Ваша информация… не лишена ценности, — произнес он, и в его тоне не было ни грана похвалы, лишь констатация. — Но ваши методы — варварство. Один неверный шаг — и вы стираете единственную улику, которая могла бы привести нас к убийце. Вы понимаете это?

Ван Ся встретила его взгляд, не опуская глаз.

— Понимаю. Но без моего «варварства» вы бы искали эту нить еще час. Если бы вообще нашли.

Уголок рта Лон Шаораня дрогнул. Возможно, это была почти незаметная улыбка. Возможно, гримаса раздражения.

Он вернул нить в пробирку и протянул Ли.

— Инспектор, — сказал он. — Отведите мисс Ван в участок. Я допрошу ее там. И пока она находится под стражей, я полагаю, будет благоразумно предоставить ей доступ к архивам по делам, связанным с кражей церемониальных артефактов и… мастерскими Южного Пекина. Для начала.

Это не было прощением. Это было новое задание. Испытание продолжалось.

Но для Ван Ся, которую двое стражников уже вели к выходу, это звучало как самая сладкая музыка.

Она не просто увидела место преступления. Она стала его частью.

И ее летняя надежда, столкнувшись с багровой реальностью, не погасла. Она закалилась, как сталь.