Осовец Атака Мертвецов

Первое прикосновение иглы заставило его сжать зубы. Но он не закричал. Он думал о том, что она сейчас здесь, рядом, и что их молчаливый диалог продолжается. Просто теперь они говорили не через записки и не через взгляды.

Теперь они говорили через боль и исцеление. Через шов за швом. Через каждое её прикосновение, которое было жестким и нежным одновременно.

«Я здесь», — говорил он своей неподвижностью, своим терпением.

«Я вижу», — отвечала она каждым стежком.

И этого было достаточно.

Боль шла по кругу — от плеча к шее, от шеи к затылку, от затылка обратно в плечо. Кирилл стиснул зубы так, что желваки заходили под скулами. Он не закричал — он вообще старался не издавать ни звука, потому что знал: здесь, в этом лазарете, его боль была одной из тысячи, и не имела права на отдельный голос.