Влюбленные Романовы: драмы великих князей. Серия «Эпоха Романовых»

Царевна Екатерина Ивановна (1691—1733) — дочь царя Ивана V Алексеевича и царицы Прасковьи Федоровны Салтыковой, старшая сестра императрицы Анны Иоанновны, племянница императора Петра I, в замужестве герцогиня Мекленбург-Шверинская

Слезы струились по лицу Катюшки. Впервые за долгие месяцы герцогиня плакала от смеха, а не от горя. Ганс Вурст, а по-русски Ганс Колбаскин, скакал по сцене, сверкая желтыми шароварами, сыпал грубоватыми, но уморительными шутками, кидался в зрителей апельсинами из своего колбасного ранца, дурным голосом орал пародийные арии из опер, а под конец спрыгнул со сцены и стал притворно грозить герцогу кнутом. Эта часть Катюшке понравилась больше всего. Она хохотала до колик в животе, позабыв про все свои болезни и несчастья, коих было в последнее время слишком много.

Измайловская искорка

Катерина была самой бесшабашной племянницей Петра I. Отца своего, царя Ивана V, Катюшка почти не помнила, он скончался, когда ей было пять лет; дядя Петр стал для царевны непререкаемым авторитетом. Ослушаться его было делом немыслимым. Впрочем, к своим племянницам Петр относился по-доброму и обеспечил им поистине райскую жизнь в Измайлове, в красивой старорусской усадьбе.

Как рассказывает историк Михаил Семевский, за царевнами ухаживало множество мамушек и нянек; девочки гуляли в тенистых садах, посещали хозяйственные заведения, стеклянный завод, славный своими изделиями; молились по церквам, забавлялись на прудах, которых насчитывалось до двадцати. Царевны пускали туда щук и стерлядей с золотыми сережками и сзывали рыб на корм по колокольчику. Столы в тереме ломились от кушаний. Царица Прасковья Федоровна, вдова царя Ивана, самолично подносила гостям вино в золоченых рюмках, угощала их пивом, медом и мочеными дынями.

Одно из немногих сохранившихся зданий на территории царской усадьбы в Измайлове

Мать души не чаяла в Катюшке, средней дочери. Старшая Анна была угрюмой и необщительной, младшая Прасковья не блистала ни умом, ни внешностью, да к тому же вечно сказывалась больной. Катюшка тоже не была красавицей — маленькая, пухлая, черноглазая, — но характер! Она вечно вертелась, болтала, хохотала, танцевала, шутила остроумно и невпопад, ее звонкий смех оглашал душные покои царского терема, скрашивал темные подмосковные вечера. Катерина была утехой, другом, поверенной всех тайн старушки-матери. Царица нередко обращалась через нее со своими просьбами к государю, и Петр редко отказывал обаятельной племяннице.

Замуж за «дикого герцога»

Но в главном вопросе дядя остался непреклонен — не позволил Катюшке самой выбрать жениха, выдал ее за старого герцога Карла Леопольда Мекленбургского, дважды разведенного и до крайности неприятного. «Дикий герцог», как называли его на родине, присваивал имущество своих подданных, недовольных бросал в тюрьмы без суда и следствия, прославился характером сварливым и непредсказуемым, а однажды, поссорившись с младшим братом, поджег его замок в Грабове, от чего выгорела половина города.

Герцог Карл Леопольд Мекленбург-Шверинский (1678—1747)

Однако с политической точки зрения брак этот был просто находкой для обеих сторон. Россия размещала свои войска на севере Германии, а взамен гарантировала Карлу мощную поддержку в его конфликте с местной аристократией, возненавидевшей деспотичного правителя. Петр был готов на все ради победы в затянувшейся войне со Швецией, а потому в апреле 1716 года усадил Катюшку в дорожный экипаж и повез ее в Данциг, на свадьбу с «диким герцогом».

Самое обидное, что расчеты Петра не оправдались. Карл условия свадебного договора не выполнил, при этом с новой женой обращался грубо и даже жестоко. Семейная жизнь в Ростоке, во дворце герцога, обернулась для Катерины пыткой. Рождение дочери ничуть не изменило чудовищный характер Карла. Катюшка притихла, разболелась; целыми днями только и делала, что писала жалобные письма матери.

Отдыхала душой она только на спектаклях придворного театра. Герцог, не жалея денег на развлечения, оборудовал сцену виртуозной машинерией. Море изображалось при помощи механизмов, крутивших валики с набегающими волнами. Иногда даже лилась настоящая вода. На вечерах в Ростоке выступали знаменитые артисты, в том числе австрийский комедиант Йозеф Антон Страницкий, придумавший популярный образ Ганса Вурста — обжоры и хитреца, забияки и вместе с тем труса. Балаганный шут Ганс Вурст завоевал в Германии такую же известность, как Арлекин в Италии или Джек Пудинг в Англии.

Ганс Вурст и шарлатан на рыночной площади немецкого города (худ. Ф. де Паула Ферг, до 1740)

Но спустя пару лет семейной жизни даже проделки Колбаскина не радовали герцогиню. Думала она только о том, как уйти от ненавистного мужа. К счастью, дядя Петр оказался не против развода — он полностью разочаровался в герцоге. И Катюшка, забрав маленькую дочь, в 1722 году вернулась в родное Измайлово.

Домашний театр

Оказавшись дома, Катерина сразу выздоровела, нашла себе нового возлюбленного — 20-летнего мичмана Михаила Белосельского, — и стала думать, чем себя занять. «А заведу-ка я себе такой же придворный театр, как у Карла», — решила герцогиня.

Катюшка взялась за дело чрезвычайно энергично. Набрала актеров из крепостных, приказала ремесленникам наколотить «одиннатцать рам камидианских еловых обитых холстом, выкрашены зеленою краскою». Самолично нарисовала эскизы костюмов. Парики взяла у знакомых голштинцев. А тут и любимчик Мишенька расстарался, выпросил у китайского посла, которого возил на морскую прогулку в Кронштадт, всякие интересности для театра: цветные шелка, причудливые шапки и белила с румянами.

Ох и трудно было справиться с доморощенными актерами! Один из них, выбранный на роль короля, накануне спектакля ходил по городу и собирал милостыню, за что пришлось назначить негоднику двести батогов. Зато как он играл потом, как играл! Вчерашний нищий перевоплотился в величественного монарха. Глядишь, так и до Ганса Вурста дорастет!

Катерина так гордилась своим театром, что не побоялась пригласить самых придирчивых критиков — немцев. Один из гостей, Фридрих Берхгольц, записал впечатления: «Во время представления меня забавлял подполковник Брюммер, которому спектакль решительно не нравился. Он не был еще так знаком с здешнею жизнью, как мы. В особенности его сердило, что занавес беспрестанно опускался и оставлял всех зрителей в темноте, а потому он несколько раз говорил мне на ухо: „Какая же это, черт, комедия!“ (Welch ein Hund von Comodie ist Das?), и я с большим трудом удерживался от смеха. Как в воскресенье, во время самой комедии, у меня украли из камзола табакерку, так в этот раз у господина фон Альфельда и у капитана фон Ильгена вытащили из карманов по шелковому носовому платку».

Память в Ростоке

Пока Катюшка подбирала пьесы для своего театра, ее бывший муж Карл Леопольд переживал не лучшие времена. Лишившись поддержки Петра, в 1728 году он потерял престол и прозябал в изгнании в Дёмице, где и скончался спустя девятнадцать лет. Тем временем, его брат Кристиан Людвиг, новый герцог Мекленбургский и большой любитель искусств, построил в Ростоке отдельное здание для придворного театра, где разместил портрет не только своего предшественника, но и главной поклонницы немецкой комедии — русской царевны Екатерины Ивановны.

Здание Придворного театра в Ростоке немного обветшало, но в целом смотрится симпатично

В зале проводятся концерты, небольшие спектакли и показы мод

Потрет Екатерины Ивановны и сегодня украшает Придворный театр в Ростоке

Анна Петровна (1708—1728) — старшая дочь Петра I и Екатерины I, супруга Карла Фридриха Гольштейн-Готторпского, герцогиня Голштинская

Старшая дочь Петра I прожила на свете всего двадцать лет, но за это короткое время успела испытать такую бурю эмоций, что другим и за целый век не видать. У Анны Петровны было очень странное детство, необычная помолвка, а однажды она чуть не стала российской императрицей.

«Привенчанные» принцессы

Появление Анны на свет сопровождалось пересудами и горячими сплетнями. Девочка родилась 27 января 1708 года у служанки Марты Скавронской, которую Петр несколько лет назад вывез из Прибалтики и поселил в Преображенском. Все знали, что Марта — фаворитка государя, но все же он был женат на другой…

Впрочем, Петра ничто не могло смутить, и еще через два года Марта родила царю вторую дочь, которую назвали Елизаветой. В 1712 году государь решил раз и навсегда покончить с пустыми перешептываниями за спиной и обвенчался со своей возлюбленной. Марта стала Екатериной Алексеевной и переехала в Петербург. Отныне ее дочери жили во дворце и назывались принцессами. Однако росли девочки в нервной и противоречивой атмосфере.

Петр твердо решил дать им европейское воспитание и образование, которого был лишен сам. Для этого к детям были приглашены:

• гречанка Лавра Паликала — «дохтурица», ответственная за их здоровое физическое развитие;

• итальянка графиня Марианна Манияни — воспитательница;

• француженка виконтесса Латур-Лануа — гувернантка;

• немец пастор Иоганн Эрнст Глюк — наставник по общим вопросам;

• француз Стефан Рамбург — танцмейстер-виртуоз, обучавший принцесс хореографии;

• шведские няньки и мамки.

Таким образом, к подростковому возрасту Анна с Лизеттой свободно говорили на шести-семи языках, читали исторические книги и превосходно танцевали. Наиболее способной была старшая дочь. В восемь лет она сочиняла родителям длинные письма на немецком, подписываясь «Принцесса Анна», что бесконечно умиляло взрослых. Неграмотная мать диктовала своему секретарю ответ для дочери: «За прилежное учение высылаю тебе два алмазных перстня. Возьми какой больше понравится, а другой отдай сестре».

Обратная сторона жизни во дворце

При этом дети постоянно видели дикие картины придворных застолий и иногда попадали отцу под горячую руку.

Большой маскарад в 1722 году на улицах Москвы с участием Петра I и князя-кесаря И. Ф. Ромодановского (худ. В. Суриков, 1900)

Вот как описывает типичный царский обед камер-юнкер Берхгольц, прибывший в Петербург из Парижа: «Из ковша величиною в большой стакан, который подносит один из рядовых, должно пить хлебное вино за здоровье царя… Не помогают ни просьбы, ни мольбы: надобно пить во что бы то ни стало. Даже самые нежные дамы не изъяты от этой обязанности, потому что сама царица иногда берет немного вина и пьет… Находясь в постоянном страхе попасть в руки господ майоров, я боялся всех встречавшихся мне и всякую минуту думал, что меня уж хватают. Поэтому я бродил по саду как заблудившийся, пока наконец не очутился опять у рощицы близ царского летнего дворца… Воздух был там сильно заражен винными испарениями, очень развеселившими духовенство, так что я чуть сам не заболел одною с ними болезнью. Тут стоял один до того полный, что, казалось, тотчас же лопнет; там другой, который почти расставался с легкими и печенью; от некоторых шагов за сто несло редькой и луком; те же, которые были покрепче других, превесело продолжали пировать. Одним словом, самые пьяные из гостей были духовные, что очень удивляло нашего придворного проповедника Ремариуса, который никак не воображал, что это делается так грубо и открыто. Узнав, что в открытой галерее сада, стоящей у воды, танцуют, я отправился туда и имел наконец счастье видеть танцы обеих принцесс, в которых они очень искусны».

Петр страдал неконтролируемыми приступами ярости. Как-то раз, узнав об измене жены Екатерины, царь в бешенстве ворвался в комнату, где над книгами сидела дочь Анна, и метнул в портрет неверной супруги перочинный нож, с которым никогда не расставался. Лезвие мелькнуло над самой головой Анны. Девушка взвизгнула и укрылась от удара за столом. Император молча вытащил из стены нож, развернулся и вышел из комнаты, с силой захлопнув дверь.

Петр Великий (худ. С. Кириллов, 1984)

Но такие случаи были редки. Петр любил дочерей, гордился ими, и они отвечали ему взаимностью. Анна говорила сестре: «Если бы был у меня жених такой, как батюшка, уехала бы я с ним хоть в Гольштинию, хоть на край света!»

Две сестры — веселушка и умница

Сестры выросли очень разными. Младшая Елизавета была непослушной блондинкой, темпераментной и не слишком способной. Больше всего на свете ее интересовали платья, украшения и танцы. Анна же унаследовала темные кудри отца, его высокий рост и феноменальную сообразительность… Но не взрывной характер.

Голштинский министр Бассевич так отзывался о ней: «Анна Петровна походила лицом и характером на своего августейшего родителя, но природа и воспитание все смягчили в ней… Взгляд и улыбка ее были грациозны и нежны. Она имела черные волосы и брови, цвет лица ослепительной белизны и румянец свежий и нежный, какого никогда не может достигнуть никакая искусственность… К всему этому присоединялись проницательный ум, неподдельная простота и добродушие; щедрость, снисходительность, отличное образование и превосходное знание языков».

Прусский посланник фон Мардефельд отмечал, что цесаревна экономна и начитанна, а «обращение ее чуждо всякого жеманства, во всякое время ровное и более серьезное, чем веселое… Я не думаю, чтобы в Европе нашлась в настоящее время принцесса, которая могла бы поспорить с ней в красоте, а именно в величественной красоте».

Иностранные дипломаты все чаще упоминали Анну в своих донесениях как наиболее вероятную наследницу престола. К 1724 году в выборе Петра не сомневался никто… Кроме самого царя. Отец не сразу разглядел способности принцессы. А когда разглядел, было уже поздно.

Почти императрица

Поначалу Петр вообще не рассматривал дочерей в качестве преемниц. Царь был одержим идеей выдать их замуж за каких-нибудь иностранных принцев и тем самым породниться с настоящей европейской аристократией. До сих пор никому из Романовых это не удавалось, хотя попытки такие были.

А тут к Петру сам пожаловал племянник шведского короля — молодой немецкий герцог Карл Фридрих, у которого датчане отняли его богатый Шлезвиг. Карл надеялся, что русский царь поможет ему получить Шлезвиг обратно, а Петр подумал, что было бы неплохо сблизиться со шведским королем ради налаживания дипломатических отношений после долгой войны. Словом, династический союз был выгоден всем — и, как ни странно, жених даже понравился Анне.

Герцог Карл Фридрих Гольштейн-Готторпский (1700—1739) — племянник шведского короля Карла XII, отец Петра III, родоначальник всех последующих российских императоров

Во многих источниках упоминается, что Карл не представлял собой ничего особенного. Был он слабохарактерным, любил дорогие напитки и светские развлечения. Но при этом жених вел себя просто очаровательно: отпускал комплименты будущей теще, слушался царя во всем и красиво ухаживал за Анной. Герцог подплывал к окнам принцессы на лодке под аккомпанемент валторны, танцевал с невестой менуэты на знаменитых петровских ассамблеях, запускал фейерверки в ее честь. Принцесса быстро привыкла к жениху и, видимо, решила, что бывают мужья и похуже.

Петр заключил брачный договор с герцогом, согласно которому Карл не имел прав на российский престол, а вместе с ним отрекалась от власти и Анна. «Однако если в этом браке родится сын, — заявил царь, — он станет моим наследником».

Но государь не дожил даже до свадьбы дочери, не то что до рождения внука. Он скончался в день рождения Анны. По мнению некоторых исследователей, в последний момент Петр решил назначить императрицей именно старшую дочь — но просто не успел этого сделать. Как сообщает историк Евгений Анисимов, «смерть отца потрясла Анну так, что во время панихиды она чуть не сгорела: девушка так низко склонилась в молитве, что от стоявшей перед ней свечи загорелся ее траурный головной убор, который окружающим удалось тотчас сорвать с ее головы».

Почти счастлива в семейной жизни

Трон получила мать Анны, Екатерина I. Не теряя времени даром, императрица устроила старшей дочери долгожданную свадьбу.

Теща, души не чаявшая в герцоге, допустила его к решению важных государственных вопросов. Анна также получила заметное влияние при дворе — мать-императрица доверяла ее уму и знаниям.

Но уже через пару лет императрица Екатерина скончалась, трон перешел Петру II, малолетнему племяннику Анны (внуку Петра I от старшего сына Алексея), а герцога с герцогиней выдворили из страны, чтобы не мешали новой власти. А вот младшая сестра, блондинка Елизавета, осталась в России; она была слишком легкомысленна, чтобы представлять опасность для юного государя Петра II.

Жизнь Анны в немецком Киле сложилась печально. Герцог, оказавшись на родине, забросил все дела, забыл про жену и пустился в различные увеселения и забавы вроде катания на санях с придворными дамами. Анна же готовилась к рождению сына. Появление на свет наследника стало для герцога поводом устроить еще более грандиозные торжества. Он писал: «Я был вне себя от восторга и приказал возвестить об этом счастливом событии городу с его окрестностями звуками труб и литавр, колокольным звоном и пушечною пальбою».

Открытка с видом на гавань Киля (1906)

Тем временем, герцогиня никак не могла оправиться после родов. Да еще и сильно простудилась, любуясь у окна фейерверком в честь рождения сына. Через месяц принцессы Анны не стало. Только тут Карл опомнился. Как пишет историк Алексей Морохин, «сам герцог с горя заболел и покинул Киль, отправившись в один из своих замков, и впоследствии никогда не мог вспоминать без слез умершую супругу».

Через 13 лет в результате дворцового переворота императрицей — неожиданно для всех — стала веселая блондинка Елизавета Петровна. А еще через 21 год на российский трон взошел сын Анны — Карл Петер Ульрих, он же — император Петр III. Именно его потомки правили Россией до самой революции 1917 года.

Будущий император Петр III Федорович вырос без матери, а в 11 лет потерял и отца

Великая княжна Наталья Алексеевна (1714—1728) — дочь царевича Алексея Петровича и Шарлотты-Софии Брауншвейгской, сестра императора Петра II

Сестра императора Петра II была «дурна лицом», но ее мудрый взгляд завораживал. Увы — в женихи Наталье достался избалованный княжич, не способный оценить ее истинную красоту. А когда юноша прозрел — его невесты уже не было на свете… Великая княжна, добрая и рассудительная, была достойна трона гораздо больше, чем ее младший брат Петр. Но несправедливая судьба не дала Наталье ни власти, ни семьи, ни здоровья.

Тяжелое детство

Несчастны были в браке родители Наташи и Пети — царевич Алексей, нелюбимый сын Петра Великого, и принцесса Шарлотта Брауншвейг-Вольфенбюттельская, эмоциональная и впечатлительная племянница польского короля. Их союз был выгоден для большой политики — но для молодых супругов представлял собой одну большую катастрофу.