Взгляд в прошлое

© Е. Пхайко, 2020

ISBN 978-5-4498-8466-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Мир двухтысячных

Утро было серое и неприветливое. Возможно, поэтому или от разбросанных по обочине тропинки ярких оберток, пластиковых бутылок и другого мусора из растрепанных собаками и кошками пакетов, настроение было мрачное. Летом все хоть немного прикрывалось травой, но остальное время года это безобразие назойливо лезло в глаза. Как-то незаметно быстро сменилось отношение жителей к месту своего обитания. Улица сузилась из-за желания владельцев особняков присоединить себе хоть метр, полметра уличной территории. Местами уже и двум машинам не разъехаться… От превращенной в серию запруд, чередующихся с заболоченным руслом, некогда раздольной речки, теперь веет не свежестью, а гнилью болота. Замусоренные, поросшие бурьяном и низким кустарником берега, как, впрочем, и вода, казались рассадником заразы. По дорожке приходилось ступать бережно и осторожно, чтобы не вступить во что-нибудь эдакое. Можно, конечно, еще идти по дороге, но разбитая, с болотом луж она тоже не вызывала приятных ощущений. А лихие водители так и норовили обрызгать тебя илом, да еще и окуривали машинными выхлопами. Прямо наказание какое-то, а не блага цивилизации!

Ноги сами несли по хоженой годами дороге, а мысли роились в голове нестройной чередой, то вытягивая из кладовой памяти картины прошлого, то устремляясь в будущее. Да и в настоящем проблем хватало.

В вагоне электрички было переполнено и воняло взрывоопасной для обоняния смесью пыли, грязи, пота, несвежей одежды, перемешанных с резкими запахами дезодорантов. Было душно, как в хлеву. Пассажиры, преимущественно молодежь, ежедневно курсировавшая в столицу на учебу или «на поиск счастья и чинов», дремала в наушниках с навороченными мобилками в руках. Они почти не общались друг с другом и оживлялись только от разговоров о мобильных услугах, да о компьютерных играх. Сонно посапывали бабульки, ехавшие с мешками и корзинами на базар и мужчины, работающие в столице или надеявшиеся ее найти. Мест на всех не хватало и считай столько же пассажиров, сколько сидело, упирались в спины и бока друг другу в узком проходе.

– Это у вас плеер или компьютер? – вывел ее из размышление голос за спиной.

Пожилой мужчина адресовал вопрос молодому человеку, который смотрел фильм на экранчике книжного формата. Тот на секунду оторвался от просмотра:

– Плеер, – и продолжал дальше следить за сюжетом.

– Компьютеры тоже такие есть, даже еще меньше, – продолжил, готовый уже замяться разговор, стоящий слева сосед. – Я на днях видел в магазине ноутбук – «Книга мухи» называется.

– Прикольное название, – подняла голову от игры на мобилке, девушка.

– Да. Flybook по-английски. 10-ти дюймовый поворачивающийся экран, встроенная SIM-карта, работает до 3-х часов без подзарядки. Вещь отличная и стоит не многим больше 2 тысяч долларов.

– А какой вес этой мушиной книги? – раздалось с дальнего сидения.

– Вот чего вам не скажу. Я обратил внимание только на технические характеристики. А еще там была малютка, примерно как это плеер – 7 дюймов по диагонали и стоила всего $370. Правда без DVD-ROMа.

– Чему вы радуетесь? Разве вам неизвестно, что компьютеры очень вредны для человека, – подала голос, дремавшая у окошка, женщина. Все уставились на нее. – Да, да! И мобилки тоже. Вот вы носите их в карманах брюк, – кивнула она на сидящих напротив, – а эти вот «компьютеры», – она указала на плеер, – держите на коленях и не задумываетесь над тем, что не сможете иметь детей… И нечего хихикать! Уже сейчас создается Банк зародышей на такой случай. Я читала…

Тут поезд остановился, и она заспешила вслед за остальными к выходу.

Метро «Вокзальная» стольного града Киева, реликт отечественного метростроения, сразу окунал приезжих в атмосферу насквозь прогнившей страны. Узкий вход, в который и зимой, и летом дважды в день еле-еле втискивалась толпа пассажиров, заканчивался таким же тесным залом, с которого двумя эскалаторами плечом к плечу спускалась она в душный зал, разбредалась по платформам и, ломая двери, втискивалась в вагоны, пестротой рекламных плакатов пытающихся закамуфлировать свою старость и убогость. Длинный переходной туннель со станции «Хрещатик» на «Независимость», с времен постройки не знавший вентиляции и капитального ремонта, наполнялся топотом сотен ног, поднимающих пыль с протертого до щебня бетонного пола. Людская река стекала со ступеней и растекалась ручьями на все четыре стороны.

Путь Александры Филипповны лежал к набережной Днепра, еще не так давно служившей местом прогулки киевлян и гостей. Сейчас же она навевала уныние и горечь утраты, как, впрочем, и весь город. Намертво пришвартованные к причалам баржи и теплоходы, превращенные в угоду Мамоне в гостиницы, рестораны, кафе и казино, зазывали прохожих красочными плакатами с обещаниями всевозможных развлечений. Их цветистость и показное великолепие составляли резкий контраст с болотного цвета безжизненной водой, устало плескавшейся о набережную в редких просветах. От пяти причалов из двух десятков деловито сновали прогулочные катера, оглушая окрестности ревом поп-музыки. Пятнами на песке противоположного берега краснела беззаботная часть населения, подставляя свои телеса ласковому утреннему солнышку, которое единственное оставалось в этом мире неизменным.

Киев уже не вызывал у нее восхищения как прежде. От Древнего Киева, которым так гордились украинцы, считай ничего не осталось. Хрещатик понемногу превращался в плохую копию Бродвея. Воспетые поэтами каштаны обсела моль, столики кофеен на тротуарах шли в разрез с ментальностью украинца, стесняющегося есть на людях. А многочисленные англоязычные надписи приводили просто в шок своей неуместностью в столице Украины: народ которой практически не знал английского. Потуги градостроителей подогнать город под европейские стандарты привели к тому, что прежний красавец Киев стал похож на престарелую куртизанку, скрывающую под дорогой косметикой свою дряхлость.

Шум шестиполосного каравана машин мешал сосредоточиться. Да, собственно, она уже и пришла. Небольшая Почтовая площадь смотрела на Днепр стареньким зданием речного вокзала, облепленного вывесками арендующих помещения компаний. Через дорогу в окружении помпезных многоэтажек стоял еще один киевский реликт – здание бывшего припортового элеватора, которое, к несчастью работающих здесь, так и не смогли подорвать во время войны. Тут и находился, как теперь стало модным говорить, ее «офис». Облупленные, с пятнами «косметического» ремонта, стены коридора, полутемная комнатка в полуподвальном помещении, смотрящая зарешетчатым оконцем в нишу тротуара, духота, сквозняк и холод в любое время года. Если заглянуть в просвет под козырьком ниши, и можно было видеть золоченые купола церкви Рождества Христового. Церкви в стране росли, словно грибы в теплом влажном осеннем лесу, но нравственности это населению не прибавляло.

Таким был мир Александры Филипповны на 25-м году «перестройки», самой масштабной аферы со времен существования этой цивилизации.

Выпив кофе, она уселась за компьютер и первым делом просмотрела почту. «Господа! Вашему вниманию предлагается азартная форумная игра „Стрельба по курицам“, – гласило сообщение с форума, где она общалась в разделе „Что нас волнует“: – Если вам надоели несушки, которые плохо несутся, и вы хотите от них избавится, если вы умеете метко стрелять и не прочь на этом заработать, если вам не чужд азарт и интуиция, то эта игра для вас!!!»

На заре своего знакомства с компьютером, а Александре Филипповне тогда было под пятьдесят, она тоже увлеклась играми, хотя юношеским романтизмом она уже не страдала. Играла подряд во все игры, какие попадались. Доигралась до того, что продолжала играть в супоплекс по кафельным квадратикам стены в метро! А потом стала, что называется, выпадать из реальности. Однажды худые костистые пальцы с длинными ногтями, опиравшиеся на стекло двери вагона, вызвали у нее безотчетную панику. Затравленно оглянувшись вокруг, она увидела нормальных людей и их обладательницу, тощую девушку болезненного вида. Разумеется, это была не Гарпия. В другой раз, выйдя на станции Хрещатик, она остановилась, как вкопанная. Место ей показалось абсолютно незнакомым. И немногочисленные, снующие взад и вперед люди, тоже. Она постояла какое-то время в недоумении и начала приходить в себя. Поняла – выпала из реальности… «Стоп! – сказала тогда она себе, – так и до помешательства недалеко». Она строго контролировала увлечение играми своих детей, а затем и внуков, потому что в них помимо азарта игры часто был задействован алгоритм игра-деньги, который погубил многих и в реальной жизни. Приучала использовать компьютер для получения знаний, обучения, рисования, создание мультипликации, музыки. Да мало ли для чего можно использовать это чудо человеческого гения, если подойти с умом.

Аналитики отмечают, что, так называемые, экономические онлайн-стратегии в последнее время стали одним из самых быстрорастущих бизнес-рынков в мире. Этому в значительной мере способствовал экономический кризис, прокатившийся снежным комом по долларозависимым странам. Многие остались без работы, а взявшие кредиты в одночасье, в полном смысле слова, осталась без штанов. Фирмы, как создающие игры, так и эксплуатирующие, сориентировались сразу. Появились игры, в которых аватары игроков могли зарабатывать деньги тем или иным способом, а затем переводить их через банки в реальные. Построенные на принципах сетевого маркетинга, они вовлекали в себя все большее и большее количество людей, обещая хороший заработок внутри игры. Многие покупались на это. И это были уже не дети и подростки, играющие в фэнтезийные приключенческие игры, а вполне сформировавшиеся личности, и даже специалисты. Многие считали, «А почему бы и не попробовать!», и увязали по уши, обрастая долгами и обязательствами.

– Александра Филипповна, у вас что, новое увлечение, – заглядывая из-за ее спины на монитор, спросил Олег.

Ее коллега находился в том чудесном возрасте, когда пытливый ум начинал искать ответы на вопросы о земном бытие и своем месте в нем. Рабочий день он начинал с политинформации, выплескивая на Александру Филипповну поток информации, почерпнутой за ночь. Направлением его «исканий» было переустройство мира и общества. И плевать ему было на то, что на этой, старой как мир, теме обломились многие умы, до которых ему расти и расти. Он заглатывал без разбору политические и исторические словоизлияния, философские абстракции и иллюзии социологов, маразмы новоиспеченных мессий, которыми теперь полнился не только книжный рынок, но и Интернет. Ей приходилось постоянно охлаждать его чрезмерный пыл и эйфорию по поводу моделей идеального общества. Переустройство мира – цель, безусловно, хорошая, но среднего образования и профессии программиста для ее осуществления явно маловато, пыталась она направить его в русло образования и духовного роста. Но недаром же существует устойчивое словосочетание: «юношеский максимализм»! Сейчас он был всецело захвачен темой манипуляции сознанием и ему требовался слушатель.

– Да нет, Олежек. Слушай, а ты, случайно, не геймер?

– Нет. Так понемногу поигрываю, а чтобы фанатеть – нет.

– А чего так?

– Игры какие-то все на одно лицо. – Он уселся на свое место и застрекотал клавишами.

– А что ты и твои друзья думаете насчет заработка в играх?

– Да ничего. Никто из знакомых этим не балуется.

– А в «Одноклассниках» тусуешься? Нет?! А я вот ввязалась… Знаешь, попались интересные собеседники…

– Это в форуме-то?! И о чем же вы беседуете?

– Да в том-то и интерес, что обо всем и ни о чем… – Она отправила сообщение и посмотрела на него. – Это игра такая: ты – мысль, тебе – ответную. Ты – идею, ее поддерживают, или отвергают. Так и рождается истина!

– Так уж и истина… Я вот однажды обратился на форумы по железу, хотел получить совет, какой конфигурации машину нужно купить, чтобы делать игры и тридешки. Так через пару дней взмолился к админу, чтобы закрыл тему и удалил аккаунт.

– Что так?

– Столько пустословия в жизни не встречал!.. – Олег опять застучал клавишами. – А вы знаете, что форумы не так уж и безобидны? Читали «Другие действия», повесть Олега Дивова? – Александра Филипповна вопрошающе посмотрела на него. – Это о форумах. Я щас брошу вам ссылочку.

Александра Филипповна тоже принялась за работу. День пролетел быстро и незаметно. Скупившись в маркете она поехала домой.

Случайное знакомство

Опустевшим перроном грузно шла женщина с сумочкой и по полиэтиленовому пакету в руках. Внимание Александры Филипповны привлекло несоответствие ее добротного костюма красивого розового цвета и этих не первой свежести пакетов. Нелепый макияж, туфли с высоченными каблуками и капроновыми бантами на пятках, юбка претенциозного покроя с блестками, вызвали у нее. Женщине явно было тяжело идти на каблуках, но она, сжав зубы, держалась. Заинтригованная Александра Филипповна пошла следом, села за ней в маршрутку, хоть та шла несколько в стороне от ее дома. Женщина сидела, гордо выпрямившись, как бы отрешенная от окружения. Первое, что приходило в голову: пациентка психбольницы. Только вот почему одежда для театра? Или это жена новоиспеченного богача, каких теперь развелось много. Тогда, почему не в машине ехала, а электричкой? Любопытство разыгрывалось все больше и больше. А так как делать ей было не чего, она решила проехаться с ней до конца.

Женщина вышла в районе бывшего детского санатория, теперь заполненного особняками с вывертами, и остановилась возле одного такого «замка». Нажала кнопку звонка и стала ждать. Никакого движения по ту сторону трехметровой ограды. Может, дома никого нет? Но, скорее всего, камера наблюдения показала нежеланную гостю и никто не выйдет. Александра неспешно прошла мимо, не показывать же свое любопытство, и завернув за угол, стала наблюдать. Даже собака не загавкала. Может, и в самом деле никого нет? Мало ли дворцов тут понастроили, и никто не живет. Женщина наконец-то сняла туфли и стала массировать ступни и лодыжки. Постояв еще какое-то время, прошла и позвонила в соседский дом. Тут подняла лай собака и кто-то вышел. Беседы Александра не могла расслышать, но приглядевшись к вышедшей, узнала в ней бывшую коллегу по дому отдыха Валентину. Не мешкая, она подошла.

– Здорово, Валюша! Ты то что здесь делаешь?

– Да работаю я здесь. Домработницей.

– А…

– Но, что же мне теперь делать, – повернулась, собравшаяся было уходить женщина.

– Я не знаю…

Понурив голову, женщина поплелась к своей калитке.

– Представляешь, – доверительно зашептала Валентина. – Этот старый козел, новоиспеченный олигарх, привел себе молоденькую модель, а жену запихнул в психушку…

– А где они сейчас?

– Укатили на моря.

– Но женщине же нужно как-то помочь… Может у нее есть кто-то из родственников, подруг?

– Не знаю. Я не расспрашивала. Она сказала, что ее выписали из больницы, но муж не приехал за ней, и ей довелось добираться самой электричкой…

Женщина постояла какое-то время у калитки, тщетно нажимая кнопку звонка и, словно лунатик, побрела прочь. Туфли, сумочка и пакеты так и остались лежать у калитки.

– Слушай, я ее подзадержу, а ты найди и набери номер больницы и скажи, чтобы прислали сюда скорую, дескать, тут их пациентке стало плохо. Отправим ее обратно, а потом я посмотрю, что можно сделать, чтобы прищемить хвост этому… подонку.

Александра подхватила пакеты и туфли и поспешила вдогонку.

– Женщина! Женщина! Подождите! Вы свои вещи забыли!

Но та ничего не слышала и брела вперед как потерянная. Асфальт резко сворачивал вправо, а впереди крутая тропинка спускалась к озеру, такому безмятежно-прекрасному в лучах осеннего солнца. Догнав незнакомку почти у обрыва, Александра Филипповна, взяла ее за локоть и силком усадила на бревно.

– Вы забыли свои вещи…

Та машинально взяла их, долго рассматривала туфли, потом с трудом обула их и попыталась встать. Александра настойчиво усадила ее обратно.

– Куда вы? Посидите, отдохните… Куда спешить. Меня зовут Александра Филипповна. Я знакомая Валентины Михайловны, с которой вы сейчас разговаривали.

Женщина подняла голову и остановила взгляд на все еще стоящей в калитке Валентине.

– Как вас зовут? – Женщина никак не реагировала. – У вас какие-то проблемы? Может я вам смогу чем помочь?

Женщина перевела на нее усталый взгляд и заговорила:

– Понимаете, меня выписали из больницы, а муж не приехал… А теперь его еще и дома не оказалось… Соседка сказала, что он уехал на море… Я его подожду… – И она опять замкнулась. – Понимаете… Я даже не помню, почему и как я очутилась в больнице… Мы были в театре… Дорогой домой поссорились из-за… из-за его пассии, которая бессовестно лезла к нему на моих глазах… А очнулась я уже в больнице. Врач сказал, что у меня сильный нервный срыв и мне надо подлечиться. Я и в самом деле была больна… А вот теперь меня выписали…

Александра вспомнила, что у нее в сумке картошка фри, которую купила для внуков. Она вытащила ее и, положив на колени, стала есть.

– Не хотите присоединиться ко мне, – спросила она, так и не назвавшуюся, женщину.

Та машинально взяла длинный брусочек, заучено макнула в кетчуп и отправила в рот. Так они и сидели молча, пока возле Валентины не остановилась скорая. Поговорив с Валентиной, врач скинул халат, бросил его на сидение машины и направился к ним.

– Здравствуйте, Наталья Борисовна, – обратился он к женщине. – Здравствуйте, – отвесил поклон Александре, которая делала ему знаки, чтобы он отошел и поговорил с ней. Она хотела попросить его отвезти женщину назад в больницу и сказать, что если нужно, она заплатит. Но тот оказался настоящим профессионалом. Переговорив с Валентиной и поняв ситуацию, он тактично начал свою игру. – Уважаемая Наталия Борисовна, ваш муж позвонил нам, извинился, что не сможет вас забрать и попросил, чтобы вы побыли у нас, пока он не вернется.

Глаза женщины вспыхнули надеждой и она, подав руку врачу, заспешила к машине. Александра Филипповна пошла следом, прихватив пакеты и сумку.

– Разрешите мне поехать с вами, – обратилась она к врачу.

– Хорошо. Садитесь. Ваша помощь может оказаться как нельзя кстати в данной ситуации.

– Ну пока, Валюша, – и шепотом добавила: – Разузнай, что сможешь, об этом козле. А я подключу общественность… Второй раз на ее пути может не оказаться таких как мы с тобой, – она похлопала ее по спине и села в машину.

Наталия Борисовна сразу же погрузилась в беспокойный сон.

…Она снова бежала через золотой туман, бежала и кричала. Спустя много лет, а может, через минуту она услышала слабый далекий голос, называющий ее имя. Она откликнулась, но больше не услышала его. Затем она увидела величественный замок, маячивший сквозь туман. Такие постройки часто встречались в окрестностях города, но эта была куда больше любого замка варварских королей и возведена из малинового драгоценного камня, похожего на тот, что называют «драконьей кровью». Ступени золотой лестницы вели к огромной, массивной двери у которой стояли двое рослых воинов в усыпанных самоцветами доспехах. Они повели ее по фантастическим коридорам, по полам, инкрустированным жемчугом, хрусталем и драгоценными металлами. Вдоль стен стояли открытые сундуки, наполненные всеми сокровищами, какие только мог вообразить варварский мозг. Бесшумно скользили слуги, выполняя приказы, воздух был тяжелым от благоухания пряностей.

Ее привели в огромную комнату, где пировало множество людей. Там были музыканты, певцы, танцовщицы и танцоры. Над криками и шумным весельем восседал мужчина. Его высокий трон был сделан в виде серебряного дракона с распростертыми крыльями и украшен драгоценными камнями. Он пил вино из золотой чаши и следил за пирующими. Одетую как королева, Наталию Борисовну подвели к трону и усадили рядом.

Сквозь шум пира к Александре Филипповне пробился крик ее новой знакомой. Муж вскочил на ноги.

– Ты хочешь остаться здесь? – спросила она Наталью Борисовну, и все головы повернулись к женщине, стоящей у двери

– Я хочу сейчас же уйти отсюда. Если нет – я хочу умереть.

Она поднялась с трона. Лицо мужа потемнело от ярости. Он схватил Наталью Борисовну своими громадными ручищами и зарычал:

– Ты останешься со мной. А ты, – он свирепым жестом указал на женщину, – убирайся с глаз моих! Или я убью вас обоих!

Наталья Борисовна увидела, что стражники, прислуга и пирующие с горящими ненавистью глазами приближаются тесной толпой к Александре Филипповне. Черный страх наполнил ее существо, и она, вырвавшись, кинулась к женщине.

И тут… Стены замка зашатались, потекли, как красная вода. Взмокшее от пота лицо ее мужа и лица пирующих начали медленно таять, точно восковые фигурки над огнем, и вскоре превратились в бесформенное облако, колышущееся перед глазами Наталии Борисовны. Видение рассыпалось и исчезло…

За окном проплывали, уже начавшие золотиться, шары придорожных деревьев и покрытая разнотравьем обочина. «Как быстро летит время, – думала Александра Филипповна, – вот и осень уже наступает на пятки. Опять будет виден весь придорожный мусор… А может убрали, – успокаивала она себя, – деревья же ухоженные». Последнее время угар перестроечной эйфории стал понемногу рассеиваться, и многие стали понимать, что хоть бытие и определяет сознание, первично все же сознание. Именно оно определяет бытие, которое затем только выпячивает его скрытые предпочтения. Сознание – бытие – сознание. Да, несомненно… У некоторых уровень исходного сознания настолько низкий, что полностью нивелируется бытием. Особенно у мутантов с отсутствием категории «совесть»… Но они же, не все человечество! И хоть страна продолжает скатываться в бездну нищеты и безграмотности, многие уже отстранились от политической трескотни и занялись делом. Поняли, что все начинается с уровня сознания каждого отдельного индивида, которые затем объединяются с себе подобными. За границей к этому пониманию стали приходить давно. Правда, не без издержек и перегибов. Что поделаешь… Сейчас время мутантов помещичье-советской закваски, но, глядишь, они все повыведутся и настанет время людей чести и совести. Да, трудно, конечно, в это поверить, но надежда умирает только вместе с человеком… За окном показались постройки, так называемого, дачного поселка. «Так называемым» он стал после того, как появились тут двух и трех этажные «замки» всех форм и стилей, какие только могло представить воспаленное даровым богатством воображение. «Да! – с горечью констатировала она, – Воистину, век, устремленный в прошлое!.. Как же живуча, оказалось, в людях ностальгия за барско-помещичьей роскошью. А ведь видели-то они ее только в фильмах». Из созерцательного раздумья ее вывел звонок.

– Привет Шура! Это Валя…

– Привет!

– Представляешь, – с ходу затараторила та, – Пришла ко мне Наталья Борисовна, ну та, помнишь? И попросила пригласить тебя в гости на воскресенье. Меня тоже пригласила.

– А где же она остановилась?

– Да дома! У нее, оказывается, есть ключи! Совсем другая женщина… Ну, придешь, увидишь. Потом поболтаем, хозяева приехали, – и она отключилась, не дав вставить и слова.

«Вот и чудненько». За своими вечными проблемами Александра Филипповна стала как-то даже забывать о случайном знакомстве. Определив Наталью Борисовну в неврологическое отделение городской больницы, она наведывала ее сначала каждый выходной. Когда та стала поправляться и к ней зачастили то ли родственники, то ли друзья, она решила не мозолить глаза и приходила реже, справляясь у Евдокии Гавриловны, лечащего врача, о состоянии пациентки. Тогда же она подключила к заботе о Наташе, как та, придя в себя, велела ее называть, знакомого психолога и юриста.

Не очень хотелось идти на эту встречу. Начнет, похоже, оплачивать «заботу» и возвращать материальные издержки по покупке медикаментов… Но и не пойти, как-то неприлично… Можно, конечно, придумать веский повод… Нет, надо пойти, а там «будем посмотреть», как говаривал в детстве ее сын.

В назначенный час с лучшим тортом в руках, Александра Филипповна нажала кнопку звонка. Калитку открыла сама Надежда Борисовна и сразу же заключила ее в свои объятия:

– Здравствуйте, Саша, я так рада, что вы пришли! Проходите, проходите! – обняв ее за плечи, подтолкнула вперед.

Приятной наружности домработница взяла у нее торт, а хозяйка провела в гостиную, где уже сидели на диванах и креслах несколько мужчин и женщин. Хозяйка представила ее и она, поздоровавшись и отвесив общий поклон, подошла и села возле Валентины, не став отвлекать от беседы с незнакомыми ей людьми Катерину Сидоровну, психолога и Алекса Чернова, адвоката. Тут же находилась и лечащий врач, Евдокия Гавриловна.