Гавриил. Только ветер

– Я не из «ваших», но меня интересуют только женщины, как… женщины. Глупая строчка какая-то.

– Строчка? Ты книгу пишешь? Если я там буду, то у тебя получится самая заурядная история на свете.

– Я не пишу книг, ты в моей истории ты будешь. Так ты хотел ту первую. Хочешь, я всё устрою, и твоя семья не узнает, что их папка курит другие сигареты. – И тут я его немного испугался, откуда он знает это выражение, я никому не говорил его. Хотя я же не уникален и всякое может случиться, на этом я и успокоился.

– Так ты сутенёр что ли? Это какое надо иметь терпение, чтобы вот так искать подход к клиентам.

– Нет, я не сутенёр, я её даже не знаю, но я могу отвлечь твою семью, пока ты развлекаешься с той милашкой. – Это какую наглость надо иметь.

– Это что ещё за нахрен? Семью мою захотел? Да я..

– Да ты… Да я… Да ты не кричи, утро всё-таки. Я знаю, что ты хочешь развлечься, я знаю, что ты не выгонишь меня из своей жизни, пока я не помогу тебе. Я лишь помочь хочу и только. – странный он всё-таки.

– Николай, да? – ответил я уже спокойным тоном – Послушай, зачем тебе это? Кто ты вообще такой?

– Я что-то вроде экспериментатора. Мне скучно. Вот и провожу такие эксперименты. СКУЧНО – повторил он басом – СКУЧНО. Понимаешь, твоё похождение займёт меня, ты займёшься ею. – да что за ерунда тут происходит.

– Тебя займёт? Ты записать всё на камеру хочешь? Ты извращенец что ли? Не подходи к моей семье.

– Успокойся – как-то резко опрокинул он меня – Не нужна мне твоя семья – (ага, как же) – мне нужно, чтобы человеку как индивидууму было хорошо, и не важно, что скажет на это общество. Я что-то вроде добродетели для души.

– Сводить людей в постель – больше похоже на сутенёрство, чем на эксперимент. Мне кажется, что ты просто больной.

– Нет. – почему он всё ещё говорил спокойно? Другой выбесился бы уже – Я вполне себе здоровый, хватит тратить время на разговоры, пора тебе в постель к своей женщине.

– Какой заботливый, – говнюк какой-то, – на этом закрыли тему. – он уже уходил, но мне хотелось разговаривать с ним, зачем, не знаю, но просто хотелось говорить всякий бред ему в уши.

– Я в номере «249», что на восьмом этаже – какого хрена – подумал я, выше четвёртого идут трёхсотые номера.

– Не пойти ли бы тебе?

– Пойду, как надумаешь развлечься с той малышкой, приходи ко мне, я всё устрою.

Персонал гостиницы уже был на ногах и я боялся, что кто-то услышит это, поэтому ответил, что это хорошая шутка.

Когда я проснулся, я чувствовал себя очень бодро, несмотря на то, что слишком уж долгий сон вредит здоровью, но удивительно, голова не болела и усталости не было. Может, всему виной стало знакомство и разговор с незнакомым человеком, ведь дома я иногда только перекидываюсь парой слов с коллегами, а с друзьями у меня как-то не вяжется (не вязалось тогда, не вяжется и сейчас). Жены рядом не было, не мудрено – был ровно полдень. Мне жутко хотелось в туалет, но лень было вставать, или лень встречаться с семьей и желать им доброго утра. Всегда ненавидел эту показушную любовь: «Доброе утро, Кеша, доброе утро Валя…». Кеша так и норовил забрать квартиру, Валя так и норовила нарушить какое-нибудь «правило-нашего-времени» и я уверен, что уже тогда она уже не была девчонкой. Не самое лучшее время для России, но были и похуже, всё было тогда в пыли дорог, грязи, поту. После того, как мой друг Ваня отказался агитировать в своих картинах добросовестность и порядочность Советов, я его больше не видел, а художник был достойный, правда человеком он был не самым лучшим.

Но кого я по правде любил в этой семье, так это Майю… До сих пор люблю.

Я полежал ещё где-то полчаса до того, как зашла жена проведать меня (она постоянно бегала за мной), тогда я пошёл справлять-свои-дела. Повернув кран, я услышал шёпот, странно как-то, вроде немного выпил, сумев разобрать слова понял: «Уезжай, уезжай, уезжай». Странно, странно, странно. То был голос подростка, в будущем этот голос стал для меня и родным и чужим одновременно. Закрыл кран, голос исчез, открыл – опять заговорили (не надо было всё-таки столько спать). Слышу стук в дверь. « Миша, к тебе твой новый друг пришёл» – кричала жена. Сколько говорил ей, что не принято стучать в туалет, если знаешь, что занято и уж тем более не принято кричать туда, поэтому я ничего и не ответил.

– Михаил, привет, друг, как твои дела? Ты какой-то помятый! – вот же жизнерадостный идиот, и это был конечно же Николай – неприятный тип из кафе.

– Доброе утро тебе. Долгий сон всему виной, – ненавижу держать тон терпиливого слюнтяя, – Что привело тебя сюда в такой ранний час? – какой ранний час, сейчас же обед.

– Ранний? Да я просто зашел узнать, как ты, а то ты такой нервный вчера был, – неужели он и вправду проговорился бы про встречу на пляже? Но нет, не проговорился.

– Миш, вы так хорошо вчера познакомились? – спросила Варя, вроде бы не удивившись (взбрело же этому болвану кричать на весь номер) – Я отходила на пару минут и т..

– Просто наши интересы совпадают, леди, вот мы так быстро и подружили-и-ись, – этот тип оборвал мою жену на полуслове, я и сам не против, чтобы она молчала всю жизнь, но она ему не принадлежит, как он может?

– Хочешь чаю? – предложил я ему, – моя жена не британка, но чай пить можно – не знаю, к чему этот идиотский юмор, тем не менее я старался держаться любезным.

– Да, с удовольствием. Добрый день, Валентина, Иннокентий. Добрый день, Амайя. – поприветствовал этот-тип моих детей.

– Николай, вы знакомы с нашими детьми? – она задала первым делом вопрос какому-то незнакомцу, а не детям! – откуда вы знае…

– Это долгая история – ответил этот тип

– Здравствуйте, дядя Николай! – самый приятный голос на свете прозвучал, голос Майи – а мы сегодня будем играть в волейбол? Это интересно.

– Если к нам присоединяться твои папа с мамой, да – ответил тип.

– Эмм, объясни-ка – нахмурился я, любезность уходила.

– Вчера эти трое сорванцов кидали мяч на пляже, я проходил мимо, мне стало интересно, ну и мы разговорились – объяснил тип.

– Что ж, давайте сядем за стол – предложила жена.

Пока все усаживались, Николай подошел ко мне, мы пожали друг другу руки и он шепнул: « А не плохая у тебя зарплата, чтобы снимать трехместный номер с кухней». Я ничего не ответил, но немного испугался, подумал, что он какой-то мафиози (идиотское предположение, знаю). Говорили мы о всякой ерунде, скорее даже болтали. Сдружились, однако. И он мне не казался таким уж странным, каким сначала показался.

На следующий день мы уже загорали вместе на пляже. Моя семья восприняла Николая, как друга семьи. Но жена не очень-то его жаловала. И после трех проведенных дней с ним почти вместе, почти не разлучаясь, она завела об этом разговор.

– Миш, тебе не кажется он каким-то подозрительным? Мне – да. – говорила она. – Где он работает, он хоть говорил? А?

– Нет, не говорил, но это не делает его плохим человеком. – и тут я вспомнил, что он не сказал мне, кем работает и не только это. Он вообще почти ничего не говорил о себе.

– Ты всерьез думаешь завести с ним дружбу?

– Кажется, уже завел, ничего не попишешь. – ответил я Варе.

– Мне он не нравится. Очень. – но на этом наш разговор закончился и я ее успокоил.

В утро второго понедельника, проведенного на отдыхе, я проснулся ни свет, ни заря. В четыре часа я выскочил из постели и решил окунуться в холодное море. Старался не разбудить жену. Не разбудил, взял полотенце и халат. Я впервые в жизни взял халат на берег, ведь утро было холодным. Как и всякое раннее утро. Я решил не надевать обувь, накинул халат поверх трусов и побрел к пляжу. Вдруг вспомнил о Володе Иванове. Мой друг из соседнего дома. Он все мне твердил о том, что хочет завести сына, что ему надоело это одиночество с женой. Он говорил, что это, конечно же, хорошо, но со временем это надоедает и хочется чего-то нового. Разнообразия. Он часто со мной говорил о подобном, каждую субботу бы выпивали, его жена не была против, а моя и не могла. Хоть он и был на семнадцать лет младше меня, но все-таки был хорошим другом. Лично я никогда не понимал, причем тут возраст. Ведь дружба возьмет и не спросит. И сведет.

Сказать, что вода была холодной – ничего не сказать. Она была просто ледяной, но я подумал, если искупаться, то можно быстро уснуть. И проспать до обеда. Что может быть лучше? Я начал было выходить на берег, как увидел, что ко мне направился высокий силуэт. Я думал, мне привиделось, но присмотрелся и понял, что он в одним трусах. О, как же я ему завидовал, что он сухой. Он подошел ближе и я увидел на его руке браслет. За всю прошедшую неделю я еще ни разу не видел этот браслет. Теперь я одно понял точно: где бы он не работал, прибыль была хорошей, ведь на его руке красовался толстый и золотой браслет, украшенный какими-то непонятными мне символами. Итак, его статус я для себя выяснил.

– Михаи-и-ил! – протянул он. – Добрых дней тебе, мой друг.

– И тебе доброе утро. – ответил я. – Скажи честно, ты следишь за мной? Это уже второй раз, когда ты выходишь на берег, когда я нахожусь тут.

– Нет, не слежу, просто так совпадает… – ага как же, поверил я, но виду не подал, что это звучит подозрительно. – Я шел искупаться. Не мог уснуть. Понимаешь, вся эта суета с работой?

– Понимаю. А кстати, где ты работаешь? И вообще, можешь рассказать подробнее о себе, чем… чем ничего? – предложил я.

– Хм, о себе рассказать. Как-нибудь потом, а работаю я с детьми. Такая вот сфера. Ну знаешь, тому учителей, того в спорт… – ответил он.

– А-а, понятно. Ну, купайся, вперед! А я пошел в номер.

– Подожди, – он схватил меня за плечо, не сильно, но все же неприятно. – за неделю ты так ничего и не ответил на мое предложение. Так что ты надумал?

– Надумал, что хватить шутки шутить. – тут он вновь вызвал у меня подозрения. – Ты же сутенер, верно?

– Сутенеры разве бегают за клиентами? – ответил Николай.

– Ну-у, если те богатые…

– А ты богат? – спросил он в лоб.

– Если ты из налоговой, то нет. – я прищурился, наигранно, конечно, – но ты ведь не из налоговой верно?

– Не беспокойся, к деньгам я уж точно не лежу. – он увидел, как я наигранно кивнул на его браслет, – Ах это… Это бонус за мои заслуги.

– Бонус, значит… Может ты все-таки откроешь, кто ты, а то кроме веселого времяпровождения ты мне ничего не дал.

– Так что тебе нужно? Моя биография? Избавиться от семьи? Больше денег? – он все ходил вокруг меня. – Или ты хочешь ту милашку?

– Очень смешно, как маньяк из дерьмовых фильмов. – ответил я. – Ладно, мне пора идти, меня клонит в сон и… и скоро мне вставать, – ну, тут я соврал, не собирался я просыпаться в ближайшие восемь часов, если, конечно, Варя не закажет в номер пиццу. Но не заказала, и я проспал до обеда. И я тронулся в путь.

– Приятных снов тебе, Михаил. – крикнул он мне вслед, я обернулся, кивнул, пожелал ему того же и на этом вернулся в номер.

Вернувшись, я обнаружил, что Майя не спала. Она сидела за столом и лопала хлопья с молоком.

– Чего это наша маленькая принцеска не спит? – спросил я, уже не боясь кого-либо разбудить.

– Я захотела кушать. И я не маленькая. – ответила дочь. – А ты тоже не спишь, между прочим.

– Я купался, малышка. А мама не просыпалась?

– Ы-ы. – она помотала головой мол «Нет».

– Ты же не скажешь ей, что я просыпался? – она повторила тот же жест. – Тогда доедай и ложись спать. Я подожду.

Долго ждать не пришлось, она быстро дохлебала и побежала в комнатку, где расположились Валя и Кеша. Майя легла в постель, я сел рядом, поцеловал ее в лоб и пожелал сладких снов, направился было к двери, но тут она меня остановила голосом.

– Пап, я не могу уснуть. Я хочу сказку! – потребовала она.

– Но, милая, я не знаю сказок, – я на это подошел к ней. – ты уж прости…

– Не-а, папа, не отвертишься, ты знаешь много сказок. Мне мама говорила. – ох уж эта мама. Да и сказок я знал большое количество. Что уж скрывать.

– Ну ладно, уговорила. – Вообще-то я и с самого начала был согласен, но поупираться для виду – не мешает никогда. Я сел и начал рассказывать. – Давным-давно в тысячах километрах от России, в тысячах километрах от каких бы то ни было земель существовал Остров Молнии…

Давным-давно в тысячах километрах от России, в тысячах километрах от каких бы то ни было земель существовал Остров Молнии, на этом острове расположилась Страна Ветров, но бывали случаи, когда ее называли Эффилией. Государством этим правили сыны и дочери великого рода Калли. И так уж вышло, что в том время королем был великий и могучий ган Карри. И было у того мужа два старших сына и две дочери, да все были от разных женщин. Ведь женщинам Калли запрещалось иметь больше одного ребенка, но не мужчинам. И славилась та земля своими богатыми урожаями, золотом и серебром. В этой далекой стране в то далекое время было много-много мрамора, из которого скульпторы возделывали великие и тонкие произведения, за которые люди из Внешнего мира могли отдать по полцарства с казны. А жителей той страны называли Эффилийцы.

Еще раньше, чем во времена правления Великого гана Карри, за много-много веков до этого остров разорял злой подводный монстр Эллипс. Он не давал кораблям ввозить и вывозить товар и людей, а эту страну желали посетить все, кто о ней слышал. Говорят, что в Стране Ветров могли вылечить любую болезнь и прогнать любой недуг. Но Эллипс был голоден и зол, поэтому он разрушал все, до чего мог доплыть. Но однажды жителям надоело сие существо и его длинные лапы, похожие на клешни, режущие корабли и парусники. Они решили послать всех своих самых храбрых мужей, чтобы те убили злосчастного Эллипса, но у воинов тех ничего не вышло, ибо с топором на каменный дом идут только дураки. Но сын молочницы вовсе не был дураком, хоть был и храбрым. Он не вышел в назначенный час и день из дому, он был умен и хитер, под стать огромному монстру. И тогда Эффилас вызвался помочь добрым людям. Он построил избушку из леса, которым была богата та страна, на берегу Южного берега, ведь это было излюбленное место чудовища, а как раз этим путем деревянные суда добирались до великого Острова Молнии. Монстр не замечал его дом семь дней и семь ночей, но потом все же стал мало-помалу тянуть к нему свои щупальца, но ничего у Эллипса не выходило. Монстру было досадно, что над ним насмехаются, его водят за нос, он видит еду, но не может до нее дотянуться. За семь дней и ночей он перестал терроризировать берега, сельчане уже могли выходить на парусниках, чтобы ловить рыбу. И рыба та начала плодится в три раза больше. Эллипс все голодал и забыл про сон, ему нужен был только статный и могущественный парень, который насмехается над ним. И когда Эффилас решил, что пора поговорить с монстром, он вышел на берег и предложил ему себя взамен на спокойствие, тогда монстр тот не согласился. И храбрый парень предложил монстру перебраться на северный берег и больше никогда не приплывать на какой-либо другой. Тогда Эллипс завыл пуще прежнего и злость в нем разыгралась, но ему все же удалось усмирить свой гнев и он понял, что человек этот действительно храбрый и начал мало-помалу его уважать, но на договор не согласился. Тогда Эффилас ушел в деревню к церкви и попросил священного писания, долго упрашивал священников отдать его ему, но все же отдали и были раздосадованы этим – ведь священное писание у них было запечатано в единственном экземпляре, а повторить его на других холстах они не могли. Они умели читать и считать, но никто из них не мог писать.

– Эллипс, повелитель морей и океанов, прошу тебя об одолжении: оставь сей святой остров в покое, иначе я обрушу на тебя гнев божий, что содержится в этом писании. – твердил Эффилас. – Но также я могу открыть тебе секрет вечной жизни, здесь есть все. Если согласишься на условия, то будешь жить вечно. Но ты будешь обязан охранять наши земли! – Монстр взвыл пуще прежнего…

Монстр взвыл пуще прежнего, но все же согласился. И тогда храбрый Эффилас зачитал сие писание. Но прежде чем монстр стал вечным, Эффилас заключил письменный договор, который должны были чтить все сыны и дочери злосчастного Эллипса. Монстр взвыл пуще прежнего, но все же согласился. Мужчина тот вернулся к матери-молочнице и попрощался, а так же вернул священное писание и вручил своему младшему брату договор. Однако на берег в тот вечер вышли все сельчане и горько рыдали. Особенно его младший брат. Эффилас зашел в воду по колено, монстр высунул из воды свою огромную голову, когда Эффилас вновь зачитал писание по памяти, то раскинул руки, но монстр его не тронул. И тогда Эффилас и Эллипс превратились в серый песок, затем их унесло ветром, море съело их останки.

Когда младший брат стал взрослым, то воздвигнул вокруг той избушки на берегу дом. Он нашел договор, который вручил ему брат и положил его в основу всех законов. Тогда люди из Внешнего мира начали вновь приезжать, а также привозить туда работников, которые построили помогали строить город Элли, затем вокруг этого города рассыпались другие города и деревни, а страну ту стали называть Страной ветров. И первым правителем этой страны стал младший брат Эффиласа – Экон Калли.

Через много-много лет после воздвижения города Элли Великий король Карри ган правий Островом Молнии. Сюда съезжались со всех уголков мира. Торговля велась со всеми и все были довольны, кроме одной страны.

Люди из той страны носили зеленые плащи и были жадными до продукции и денег. Но пуще их был жаден самый старший сын короля – Эфей, у него бывали стычки даже с самыми влиятельными людьми из внешнего мира, за это отец его недолюбливал. Другой сын, Лит, был падок на женщин и ложился в свое ложе с новой дамой каждые семь дней, за это отец его недолюбливал. Старшая дочь, Аллисон, была пристрастна к хмельным напиткам, каждые семь дней она ложилась в свое ложе с новой бутылей, за это отец ее недолюбливал. Младшая дочь, Скайфорт, любила чистоту и порядок, каждые семь дней она сама чистила комнаты Королевского замка, за это отец ее любил, но недолюбливал за то, что она все время противилась его приказам.

И однажды принц Эфей сам вызвался расплачиваться с Зелеными людьми. Тогда продавцы дали товару меньше, чем полагается, а золота требовали больше, чем полагается. В то время, как старший принц желал дать меньше золота и больше товару. И эта стычка закончилась кулачным боем между Мишелем, главным той баржи Зеленых людей, и принцем Эфеем. Тогда ган Карри, узнав об это, разгневался и потребовал извинений от Мишеля к Эфею, и от Эфея к Мишелю, и они попросили друг у друга прощения. Тогда в честь этого ган Карри устроил пир на весь остров и гостей. Все пили и ели, все были праздны и счастливы и разошлись миром. Но через семь дней и ночей, когда Мишель Дюва пришел на корабле забрать обещанный ему бюст своей сестры, то просил встречи с ганом Карри у принца Эфея. И тем же вечером Мишель попросил руки и сердца младшей дочери короля у гана Карри. Великий и могучий ган Карри будучи в праздном настроении велел привести свою дочь в покои отца. Но, узнав, что ей предложил отец, тут же отказалась и ничем ган Карри не мог ее заставить выйти замуж за Мишеля, повелителя зеленых. Он был низкий, толстый и глуповатый, а принцесса Скайфорт бы ни за что не выбрала себе такого в мужья. Да и не нужен ей был сын от такого человека. Тогда отец разгневался пуще прежнего и изгнал дочь из города в первую деревню. И тогда раздосадованный Мишель вернулся в свою страну и рассказал обо всем своему отцу. И тот собрал против Острова Молнии войско. И случилась битва между двумя могучими державами. Но воины Калли были сильнее всех воинов во вселенной. Но не потому, что у них были латы из святого железа. Не потому, что их мечи, луки и копья возделывали самые искусные мастера. А потому они были самыми сильными, что были рождены для защиты и хранения Острова Молнии. На передовую вышли также Эфей, Лит, Аллис и Скайфорт. Война длилась сто дней и сто ночей. И зеленые воины пали. Тогда умирающий Мишель решил захватить с собой даму, которая ему отказала, и он выстрелил из лука. Но старшая сестра успела заметить ту стрелу и закрыла своей грудью младшую сестру. Тогда принц Эфей разгневался и убил Мишеля Дюва, хоть отец приказал бросить того в темницу. Через три дня и три ночи тело Аллис похоронили, а на похоронах тех было много народу, все, кто смог влезть на Земли Павших. Но не было там одного важного для Аллис человека – ее брата принца Эфея. А потому что тот уплыл прочь в страну Зеленых, поскольку им овладела жажда мести.

Он убивал всех воинов, которые стояли у него на пути, затем начал убивать и мирных мужей и женщин, а затем и детей. Тогда король ган Карри простил принцессу Скайфорт и отдал приказ ей и Литу уехать в далекую страну Зеленых и разыскать Эфея. Но, прежде чем они двинулись в путь, он приказал своему самому искусному кузнецу выковать золотой браслет и вывести на нем символы святых. И вручил ган Карри сей браслет Скайфорт, ибо она должна была надеть его на брата, а Лит должен был держать его. В итоге так все и случилось: Эфея разыскали, надели на него браслет. Тогда гонец передал им известие, что принцесса и принцы должны стереть о себе память. Никто не должен о них помнить, ведь сын Великого Рода Калли опозорил Страну Ветров. И Скайфорт с Литом выполнили свой долг, но разрешили посещать свою страну только мирным. Зеленых воинов ждала пасть Эллипса.

Но Ган сам не мог вернуться домой, ибо пятый закон договора Эффиласа гласил:

«Сынам или дочерям рода Калли, предавшим свой род, возвращение домой запрещается».

И Скайфорт не могла оставить своего брата одного скитаться по чужим землям, поэтому осталась здесь, среди незнакомой и в некотором враждебной стороны. И в Страну Ветров вернулся один лишь принц Лит. И потомки его приведут страну сию в запущение и люди в Зеленом вернуться вновь, но это совсем другая история.

– Хм, а интересная история, пап, – сказал сонным голосом Иннокентий, – только жаль, что я начала не слышал.

– Ой, ты извини, что разбудил, просто я усыплял Ма… – ответил сыну я, – …йю. Ну ладно, хоть уснула.

– А мне ты никогда не рассказывал эту притчу. – вставая сказал мне сын.

– Вообще-то это сказка. И мне ее рассказал давным-давно дедушка. А не рассказывал потому что ты никогда не был десятилетней милой девочкой.

– И я тебя пап, – сказал удаляющийся голос сына, – и я тебя. – с этим дверь туалета захлопнулась.

А я сидел и молча слушал тишину в полутемной комнате. Меня вдруг встревожило, а чего это я, собственно, не рассказывал ему сказку Калли? Но было уже шесть часов и меня клонило в сон, так что я тем утром больше ни о чем не размышлял и пошел спать. Жена до сих пор дрыхла, и это порадовало меня вдвойне. Тот день закончился для меня утром, а следующий начался для меня тремя часами пополудни.

Глава 2: Как найти друзей и прижиться в новом месте.