Глава 1
Третье правило выживания – даже если сомневаешься, всё равно бей первым.
Анклав. 2096 год.
Просыпаюсь по внутреннему будильнику всё в том же месте, что и вчера, и позавчера.
Каждый новый день для меня хуже пытки, хуже ожидания, потому что я не знаю, что будет завтра. И всё это из-за чертова Ашера.
О’Нил так и не приехал через несколько дней, как говорил Дэни. Мне неизвестно, по какой причине, но если верить слухам, то это из-за возвращения Ашера. У О’Нила ещё остались незаконченные дела, которые не могут подождать. Теперь мужчина может быть спокоен, когда в Анклаве вновь появился Ашер.
Не знаю радоваться ли тому, что О’Нил так и не появился здесь или наоборот…
Я живу в том же доме с Зариной и остальными и молюсь о том, чтобы тот, кого здесь зовут мистером Тернером, никогда не появился на нашем пороге до момента, пока мы с Тоби не уедем отсюда. Его слова о том, что я должна буду занять место Рэйны… заставляют плохо спать каждую ночь. Но пока за прошедшие две с половиной недели ничего не изменилось. Скажу больше, даже ликтора не видела с того дня в кабинете.
Может быть, он уже и забыл на фоне всех остальных проблем? Хочется в это верить.
Зейн так и продолжает заходить раз в три дня, не нарушая традицию, и каждый раз он спрашивает, на что я согласилась. Не могу сказать ему. Не могу признаться, что я согласилась стать… шлюхой (мне даже в мыслях сложно произнести это слово). Каждый раз я увожу разговор в другое русло, рассказываю ему о произошедшем за то время, что мы были в Грёзе. Умалчиваю о поцелуе с Ашером, про который постоянно спрашивает брат. Последнему я объяснила для какой цели это было сделано, чтобы утолить его любопытство.
Неделю назад я узнала от доктора Патрика, что у Тоби возникли осложнения с ногой, а именно с пластинами, благодаря которым его кости должны правильно срастись. Именно поэтому ему потребовалось ещё одно хирургическое вмешательство и ещё минимум три недели восстановления к изначальному сроку, то есть мы не сможем покинуть Анклав на протяжении еще почти двух месяцев.
Это место отказывается отпускать нас.
Когда я узнала, то была бледнее прежнего, понимая, что ничего хорошего дальше не будет. Брат тогда сразу уловил во мне изменения, но я попыталась улыбнуться, чтобы разрядить обстановку. Помимо этого, каждый раз, когда я смотрю на него, то вижу Лойс Рид. Она снится мне. Каждый раз, когда я вижу какой-то сон. Иногда, просто стоит в стороне и наблюдает, иногда, разговаривает, хотя я не желаю этого, но чаще всего она улыбается окровавленной улыбкой. Прошло две недели, а я так и не рассказала Тоби, что сделала. Также мы не обсуждали с ним то, что он узнал о её предательстве ещё раньше меня благодаря той записке. Впрочем, сейчас это уже и неважно. Наша мать мертва.
Поворачиваюсь набок и сворачиваюсь, обнимая сама себя за коленки и смотрю на стену перед собой.
Кафоликон почти на исходе. У меня осталось лишь две капсулы, одна для меня, другая для брата. И я не знаю, что делать. Просить у Зейна… язык не повернется вновь сделать это. Пойти к Ашеру и напомнить о нашем условном договоре? Лучше я накину себе петлю на шею, хоть она и так там уже находится. Вероятно, будь я одна, то меня не так сильно волновала бы дальнейшая судьба, но я не одна. У меня есть младший брат, о котором мама велела заботиться. Ненавижу её за это ещё больше… То, что она переложила ответственность на мои плечи, а сама тогда сбежала, а после и вовсе умерла. Вернее, я убила её.
Прикрываю глаза и качаю головой.
Можно ещё долго винить себя, можно пытаться найти кучу объяснений её поступку, можно и дальше ненавидеть её, но это никак не поможет тому, в какой дерьмовой ситуации мы оказались.
Я вновь должна заставить себя оторвать задницу с постели и попытаться найти решение. Найти лекарство.
Именно это и делаю, чтобы после заправить за собой постель и одеться, завязав волосы в высокий хвост.
Я ненавижу это место. Однако, оно всё же лучше, чем Грёза.
Спускаюсь вниз, где уже вижу Зарину, такую же раннюю пташку, как и я сама.
– Доброе утро, Эйви.
– Привет, – выдаю на автомате улыбку, и женщина протягивает мне чашку с чаем. – Спасибо.
– Ты не обращалась к врачу?
– Нет.
Она замолкает, как и я. Иногда по ночам я кричу, из-за чего бужу всех в этом доме. Это происходит, когда я вижу маму.
Несколько дней назад Зарина посоветовала обратиться к врачу, на что я сказала, что нужно подумать. Возможно, и правда стоит это сделать, потому что продолжаться так дальше не может. Я не только сама не высыпаюсь, но и другим мешаю.
– На сегодня есть какая-нибудь работа для меня? – спрашиваю у неё и делаю глоток чая, отказавшись сегодня от завтрака.
– Пока нет. Ты и так переделала всё, что можно, – она улыбается мне. – Поэтому отдыхай. Если хочешь, сходи к детям, они будут рады тебе.
Выдаю кивок, и Зарина уходит на работу, оставляя меня на кухне в одиночестве.
Я сижу так некоторое время, смотря в окно напротив и наблюдаю за спокойной обстановкой снаружи. Людей практически нет в этой части, как и было до этого, деревьев тоже нет, лишь небольшие кустарники с уже опавшей листвой. Ветер гуляет свободно, не встречая преград, поднимая мелкую пыль, которая оседает на редких кустах, придавая им сероватый оттенок.
Я слышу шаги за спиной, поэтому оглядываюсь и вижу, как спускается Рэйна.
Мы переглядываемся с девушкой, но не говорим друг другу ни слова. Она злится на меня, но я не пойму из-за чего именно. Хотя… предположение всё же есть. Винит меня в том, что ей не выделили отдельный дом, в отличие от Макс, которая съехала ещё до моего возвращения.
Рэйна наливает стакан воды и уходит обратно, когда я решаю выйти, чтобы немного пройтись.
На улице всё также холодно, поэтому до конца застегиваю кофту и иду вдоль домов. К детям зайду на обратном пути, так как они ещё спят.
Я не хожу в центр, чтобы случайно не наткнуться на Ашера или на ликторов из его окружения, которые могут напомнить ему о моем существование.
За последнее время я изучила эту часть Анклава лучше всего, кажется, до такой степени, что могу здесь сориентироваться с закрытыми глазами.
Отсюда можно пройти к воротам, которые располагаются ближе к центру, но встретить наименьшее количество людей, чем в том же центре.
Помимо склада с оружием, я также выяснила и значение других зданий, расположенных относительно поблизости. Например, по левую сторону находится помещение со многими запасами еды, но не думаю, что оно такое в Анклаве одно. По правую сторону – то, где ликторы получают свою форму, если со старой что-то случается. Заметила я это случайно, когда стала наблюдать, как туда заходят в одной одежде – потрепанной, а выходят в другой – новой.
Иду дальше до тех пор, пока не добираюсь до места тренировок ликторов. Вернее, одного из мест. Здесь я всегда останавливаюсь и смотрю на то, как юных мальчиков, ровесников моего брата, каждое утро заставляют бегать независимо от погодных условий.
Они пробегают ровно двадцать пять кругов на специально отведенной площадке, которая находится уже ближе к центру. Их тренируют такие же ликторы, только взрослые. В их число иногда входит и Дэни, которого я также стараюсь избегать. Пока парень ни разу не замечал меня, а возможно ему просто нет дела.
Когда один из ликторов падает, то никто не останавливается, чтобы помочь. Мальчик, едва старше Тоби, тяжело дышит и качает головой, когда ему громко что-то говорит взрослый ликтор. Он заставляет его подняться, что и делает мальчик. Я вижу усталость во многих глазах, но всем всё равно. Их тренируют, растят, заставляют организмы работать на максимум, чтобы создать лучших солдат. И это лишь малая часть их тренировок, потому что основная проходит в здании в центре, куда я не суюсь.
Иду дальше, потому что ничего нового тут более не увижу.
Я думаю о кафоликоне, о том, где у ликторов находится склад. То, что он тут есть, в этом более чем уверена. Но даже если бы я и узнала, то… не сунулась бы туда. Думаю, меня подстрелили бы еще раньше, чем я успела бы дойти до входа.
Чёрт. И каким мне ещё способом найти лекарство? Приходит только кража в голову.
В размышлениях не замечаю, как ухожу дальше, чем планировала.
Люди в Анклаве просыпаются также рано, как и в Архейнхоле.
Останавливаюсь, когда вижу ворота, через которые мы недавно возвращались с ликтором. Стоит об этом подумать и вижу, как они открываются, впуская лишь одну машину.
Окровавленной капот, куски плоти на стрелах возле колес и кровавое лобовое стекло свидетельствует о том, что кто-то вернулся из самой гущи событий. Ещё я замечаю странный дым, исходящий из-под капота, и то, как автомобиль начинает трясти, когда они заезжают внутрь. Им удается проехать совсем немного, когда машина глохнет, и я смотрю, как из неё выходят двое. А именно ликтор, имя которого мне неизвестно и Лизи.
Когда смотрю на девушку, то замираю, а всё внутри напрягается из-за того, что я замечаю улыбку на её лице. Она что-то говорит ликтору, который кивает и открывает капот. К ним подходят люди, вероятно, спрашивая, что случилось. Я же продолжаю смотреть.
Это впервые, когда вижу её с момента возвращения. Я полагала, что все негативные чувства во мне утихли, но поняла, что ошиблась, как только ещё раз увидела её.
Ненависть, словно ядовитый плющ, продолжила обвивать мое сердце, отравляя каждую мысль, каждое воспоминание о недавних событиях.
Эта её улыбка, лицемерная и фальшивая, кажется насмешкой над моей болью.
Жажда мести продолжает сжигать меня изнутри. Мечтаю о том, чтобы она почувствовала хотя бы малую часть той боли, что испытала тогда я.
Лизи будто чувствует мой взгляд и точно смотрит на меня. Сначала слегка щурится, а после выдает улыбку и кивает, когда я лишь бессильно сжимаю кулаки.
Разворачиваюсь и ухожу обратно. Как мне надоело чувствовать себя беспомощной и слабой, как надоело, что моя и жизнь брата зависит от кого-то другого. Но даже если я и попрошу кого-то (например, Зейна) обучить меня драться, то до Лизи мне ещё далеко. За две недели я не научусь тому, на что у неё ушло половину жизни. Поэтому единственное, что могу сейчас лишь продолжать копить в себе всю ненависть и боль.
Когда возвращаюсь, то останавливаюсь перед домом детей, чтобы выдохнуть и натянуть на себя привычное расслабленное выражение лица, сделать вид, что всё в порядке, хотя это не так.
Стучу и жду, пока Мики откроет мне.
Она здоровается со мной и пропускает внутрь, где в мою сторону бросаются дети и стискивают в стальных объятиях.
Сейчас улыбаюсь искренне, видя, что на диване сидит Тоби и вновь о чем-то спорит с Амандой, качает головой. Девочка закатывает глаза и активно жестикулирует рукой, когда брат наоборот хмурится.
Я прохожу вперед, когда меня отпускают.
– Эйви, наконец-то ты пришла! Твой брат просто невыносим! – говорит Аманда. – Он не поймет элементарных вещей.
– Всё я понимаю, – тут же отзывается Тоби.
Я не влезаю в их спор, лишь беру книгу, которую уже протягивает Джаред.
– Как думаешь, когда они уже поцелуются? – тихо задает мне вопрос Джаред, и я не сдерживаю собственный смех.
Аманда и Тоби всё равно слышат эту фразу, поэтому с широко раскрытыми глазами смотрят на него.
– ЧТО?! – Аманда тут же вскакивает на ноги. – Ты совсем дурной, Джаред!!! Я и… Тоби?! Серьезно?
Я правда пытаюсь сдержать улыбку, но удается с трудом, когда брат лишь открывает и закрывает рот, испытывая схожее возмущение с девочкой.
Аманда качает головой, скрещивая руки на груди, и принципиально отсаживается от моего брата, когда Джаред продолжает ухмыляться.
Брат недобро смотрит на мальчика, с которым успел сдружиться за то время, что находиться здесь.
– Мы с тобой потом наедине поговорим, Джаред.
– Ладно, – Джаред спокойно пожимает плечами, и все внимание переключается на меня.
Я начинаю читать, и пространство вокруг погружается в тишину. У нас сложилось негласное правило, что на чтении присутствуют все и никто между собой не спорит, оставляя все возражения на потом.
То, что брат поговорит с Джаредом – в этом не сомневаюсь. Но мы с мальчиком со стороны видим больше, чем Аманда и Тоби. Эти двое нравятся друг другу, хоть пока и не понимают.
Признаюсь, я рада, что пока их ничего не связывает. Не хочу, чтобы Тоби привязался, потому что когда мы уедем, то будет больнее.
Мне удается прочесть не так много, когда я слышу стук в дверь, который отвлекает. Мики ушла и не стала бы стучаться, поэтому, кто это может быть?
Я отложила книгу в сторону и направилась открывать дверь с дурным предчувствием. Последний раз, когда я открыла дверь в Анклаве, то за ней оказался Ашер. Теперь даже Зейн заходит без стука, просто ждет меня внизу.
Остановилась напротив и взглянула в глазок, чтобы увидеть по ту сторону Лизи.
– Что тебе нужно? – тут же спросила я, открывая дверь.
Девушка усмехнулась и попыталась заглянуть мне за спину, когда я сложила руки на груди.
Она ещё даже не переоделась. Часть одежды у неё в крови.
– Так вот значит, где ты обитаешь большую часть времени, – задумчиво произносит она и обходит меня, когда я стискиваю зубы и оборачиваюсь, смотря уже ей в след.
Лизи неспешно оглядывается и натыкается взглядом на детей, а я смотрю на окровавленную рукоятку ножа за её спиной.
– Уходи отсюда, Лизи, – говорю ей, не желая, чтобы она здесь находилась.
Дети глядят на неё во все глаза, замечая кровь и грязь. Все мы стараемся не показываться им в таком виде, чтобы не напоминать лишний раз о мире за пределами Анклава.
Я подхожу к ней и останавливаясь рядом, а Тоби единственный встает с дивана и прихрамывая движется в нашу сторону.
Взгляд девушки фокусируется на нем.
– Так, так, а ты значит, брат Эйвери.
– Откуда ты меня знаешь?
Тоби задает ей вопрос, когда я встаю прямо перед девушкой и сквозь зубы шиплю ей:
– Даже не смей с ним говорить.
Я не рассказывала брату о ней, просто не смогла бы, но Тоби точно слышал, что вместе со мной вернулся не только ликтор, но и девушка. Вероятно, он сложит два плюс два.
Лизи усмехается и выглядывает из-за меня, вновь обращаясь к Тоби.
– Слышала, ты повредил ногу. Поправляйся.
Она разворачивается и уходит, и я двигаюсь следом, выходя из дома, чувствуя взгляд Тобиаса.
– Что это было? – обращаюсь к ней, когда мы отходим на безопасное расстояние, где нас не смогут услышать.
– Что именно? Я всего лишь захотела увидеть детей не ликторов, – она пожала плечами, вновь улыбнувшись странной улыбкой, – ну и твоего брата тоже. Он больше похож на мать, чем ты.
Я кидаюсь в её сторону слишком резко, желая ударить так, чтобы она упала и больше никогда не встала.
– Не смей говорить о ней! – всё также шиплю я, чувствуя раздирающую внутри боль и тыча пальцем ей в грудь. – И не смей здесь появляться.
– Ты смешная, – она действительно смеется, но после перехватывает мой палец и выворачивает его, а я пытаюсь сдержать крик боли. – Но, Эйви, ты не можешь мне что-то запретить. Точно не здесь. Мне не нравится твой взгляд. Перестань так смотреть, и я больше не появлюсь здесь. Поняла меня?
Я не выдавила ни слова, лишь крепко зажмурилась, а Лизи отпустила и усмехнулась во второй раз.
– Сейчас я слишком устала и хочу помыться, поэтому поговорю с тобой об этом позже, если ничего не изменится. Хватит. Твоя мать мертва, её не вернуть. Живи уже дальше.
Она взмахивает рукой, будто ей надоедает данный разговор и уходит.
Я же потираю палец и чувствую, как слезы вот-вот скатятся по щекам, но не позволяю себе этого. Точно не сейчас.
Слышу шаги за собой и понимаю, что это идет брат, поступь которого теперь различу среди множества других.
Я несколько раз моргаю и стараюсь сделать вид, что всё нормально.
– Всё в порядке, сестра?
– Да.
– Кто это был? Та, кто вернулась с тобой и Ашером? – киваю, когда смотрю уже на него. – Что ей было нужно?
– Просто пришла поздороваться.
– Мне так не кажется. Она… странная.
Ты даже не представляешь насколько, Тоби.
Его взгляд прямой и задумчивый, будто пытается понять, что я скрываю от него.
– Давай вернемся в дом, – предлагаю я, и вскоре мы возвращаемся, садясь на диван, где продолжаю читать, хоть мыслями и далеко нахожусь отсюда.
Глава 2
Эту ночь практически не сплю. Стоит прикрыть глаза и это происходит снова.
Я вижу, как втыкаю нож в живот матери, как он слишком легко заходит в её тело.
Теперь это мой ночной кошмар.
Встаю с кровати и накидываю одежду, чтобы выйти и подышать свежим прохладным воздухом.
Не знаю, какая сейчас температура, но облачко пара вырывается изо рта и рассеивается в темноте.
Тишина вокруг обманчива. Она наполнена еле уловимым шорохом ветра в голых кустарниках.
Сначала иду вдоль домов, не понимая, куда именно движусь, стараясь просто отвлечься от собственных мыслей.
Людей практически нет, встречаю лишь пару дежурных, которые обходят территорию, но не обращают на меня никакого внимания. После возвращения, то большинство знают меня в лицо. До них дошли слухи, что я пыталась сделать с Ашером.
Холод пробирается под одежду. Ощущение, будто тысячи ледяных иголок впиваются в кожу. Позже чувствую, как каждый шаг отзывается ноющей болью в окоченевших пальцах.
Останавливаюсь лишь в тот момент, когда понимаю, что немного отклонилась от привычной траектории.
Мой взгляд фокусируется на здании, которое выглядит, как большой двухэтажный дом. Там горит свет, и я вижу силуэты людей. А ещё крики и даже стоны. По последнему понимаю, где именно оказалась.
Хоть я и стою в нескольких футах, но такое ощущение, будто нахожусь там внутри.
Мне неприятно это, однако, я по неизвестной причине всё ещё не ухожу. Мой взгляд блуждает от окна к окну, а внутри всё замирает, когда я вижу, как оттуда иногда появляются довольные ликторы.
Меня тошнит.
– В детстве не учили, что бродить ночью опасно? – раздается тихий голос сзади, и я вздрагиваю от неожиданности, разворачиваясь и смотря на Дэни.
Он стоит, куря сигарету, и смотрит на меня.
– Случайно зашла не туда, – тут же оправдываюсь и обхожу его, желая вернуться обратно.
Он ничего не говорит более, как и не пытается остановить, поэтому я быстро скрываюсь из вида, мысленно ругаясь на себя, что вообще сунулась сюда.
***
Утром иду стирать то немногое грязное белье, что успело накопиться с моей последней стирки два дня назад.
Я всё также делаю все обязанности по дому, не зная, чем себя занять. Кажется, без работы схожу понемногу с ума.
К обеду полностью освобождаюсь и ем, гипнотизируя взглядом тарелку.
Мой день проходит всё также, как и последние две недели.
Вечером встречаюсь с Зейном, и мы идем гулять по Анклаву, если это можно назвать прогулкой.
– Кошмары всё продолжаются? – спрашивает он.
– Да.
Я рассказала ему. Поделилась почти всеми событиями, произошедшими в Грёзе. Мне захотелось сделать это, излить душу хоть кому-то.
Он замолкает, о чем-то размышляя, и я кидаю в его сторону изучающий взгляд.
Новая форма означает лишь одно, что за прошедшие два дня парень выбирался за пределы Анклава.
– У меня есть идея, как помочь, но тебе придется переночевать в другом месте.
– Где?
– У меня.
Я приподнимаю брови в знак удивления и чувствую, как кровь приливает к щекам.
– Можно было бы остаться и в том доме, но боюсь, что другие девушки не оценят, если среди них будет ночевать ликтор, – тут же поясняет Зейн, и я смотрю на дорогу перед собой, надеясь, что он не заметил румянец на щеках, а если и заметил, то подумал, что это всё из-за холода.
– Я… думаю, что смогу, да. Что за способ такой?
– Когда один человек контролирует сон другого и успевает предотвратить начавшуюся панику. Сначала перед кошмаром твое тело может начать слегка подрагивать, – спокойно поясняет ликтор, – поэтому важно, чтобы кто-то был рядом. Этому учат многих ликторов с детства, а позже и самостоятельно справляться со своими кошмарами. Со временем они проходят.
Я выдаю кивок, будто понимаю, о чем речь.
– Ты был на задании? – спросила я спустя несколько минут.
– Да.
– И как…?
– Всё также. Одни пожиратели и лишь немного людей, – Зейн осматривается. Теперь он так делает всегда, видимо, предполагает, что кто-то может наблюдать.
С момента, как я вернулась, то заметила в нем изменения. Зейн стал более задумчивым и очень немногословным. Да, я и до этого его не очень хорошо знала, возможно, он просто такой на самом деле, но… что-то не так.
Я пытаюсь понять его. Узнать, что означает его взгляд, который иногда заставляет моё сердце стучать быстрее.
Не могу точно сказать, просто кажется, что Зейн многое не договаривает.
Но он так поступает не один. Я тоже.
Так как уже вечер, то мы возвращаемся к дому вместе, и он ждет меня внизу, пока я беру несколько вещей с собой, чтобы сменить сегодня место ночевки.
Смотрю прежде, чем спуститься с лестницы, на собственное отражение и думаю… не поступаю ли безрассудно? Ночевать в одной комнате с ликтором? На базе ликторов. Эллиот бы не понял такого, как и прошлая я.
Если я не решусь на это сегодня, то и не соглашусь позже, поэтому, пока не передумала, спустилась и сообщила, что готова.
Тоби не стала сообщать, что сегодня буду ночевать в другом месте, чтобы лишний раз не заставлять брата волноваться, лишь предупредила Зарину, попросив более никому ничего не говорить.
До места, где живет Зейн, мы дошли за пятнадцать минут, и оно находится ближе к центру.
Небольшой дом с одним единственным этажом, точно такой же, как и множество других здесь.
Отличие лишь в том, как сильно краска облупилась с бетонных стен.
Он открыл передо мной дверь и пропустил вперед.
Внутри оказалось весьма пусто. Лишь немногочисленная мебель и всё самое необходимое для жизни, включая посуду, рассчитанную на одного человека. Никаких фотографий или вырезок из старых книг на стенах, ни надписей, ни чего-то ещё. Здесь… одиноко.
Даже в Архейнхоле мы с Тоби и мамой пытались как-то обставить наше небольшое жилище, чтобы оно выглядело уютно. Чтобы туда хотелось возвращаться. А тут… словно если Зейн внезапно исчезнет, то его дом просто достанется кому-то другому.
Я останавливаюсь в коридоре и оглядываюсь, смотря на ликтора в форме, который наблюдает в ответ.
Между нами воцаряется тишина. Я чувствую, как мое сердце начинает биться чаще, словно пытаясь вырваться из груди. И эта тишина не неловкая, а скорее наполненная каким-то особым напряжением.
Нервно сглатываю и отвожу взгляд, задавая вопрос:
– Каждому ликтору выделяют отдельное жилье?
– Нет. За определенные заслуги.
– Какие, например? Убить тысячу пожирателей?
– Вроде того, – его губы складываются в тонкую линию улыбки.
Зейн обходит меня, после открывает дверь, за которой я замечаю спальню.
Когда смотрю на кровать, то в мыслях тут же возникает вопрос, а как я собираюсь и, самое главное, где спать?
Видимо, мой вопрос так и читается в глазах, потому что Зейн поясняет следом:
– Поспишь на кровати, а у меня есть запасной матрас. Постелю его рядом на полу.
– Хорошо.
– Я отлучусь ненадолго, можешь чувствовать себя, как дома, Эйви.
Выдаю очередной медленный кивок, когда ликтор бросает в мою сторону настороженный взгляд, а после уходит, оставляя в доме одну.
Я прохожусь по комнате неспешным шагом, провожу двумя пальцами по кровати, внешне осматриваю тумбу, стоящую рядом, но не открываю её. После выхожу отсюда и изучаю оставшийся дом, где находится ещё ванная с туалетом, а кухня и гостиная объединены.
Пока Зейна нет, то я переодеваюсь, сменяя уличную одежду. Свою аккуратно складываю стопкой на одиноко стоящий стул.
Сейчас мне всё больше кажется, что это глупо.
Чувствую себя странно.
Надо было захватить какую-нибудь книгу, чтобы отвлечься, потому что я даже нормально сидеть на его кровати не могу, будто Зейн меня загнал в ловушку.
Паника накрывает меня с головой, и я отхожу к стене, по которой сползаю, начав беспокойно оглядываться.
Серый, фиолетовый, черный, коричневый…
Я хватаюсь за грудь, не понимая, откуда взялась эта паника.
Мой метод перечисления цветов работает и позже я восстанавливаю дыхание. Кажется, это всё из-за новой обстановки. После Грёзы меня пугают замкнутые помещения и даже начинаются панические атаки, а так как комната слишком маленькая, то именно это и случилось. Ещё одна небольшая проблема в копилку остальных.
Полностью открываю дверь, которую перед этим закрыла, теперь уже жалея о своем решении.
Зейн возвращается довольно скоро, когда я сижу уже с краю кровати, надеясь, что он не заметит следы паники.
– Всё нормально?
– Да.
Кажется, его такой ответ не удовлетворяет, потому что парень проходит и останавливается в нескольких шагах от меня, чтобы присесть на корточки и посмотреть снизу-вверх.
– Я знаю и отчасти могу представить, что с тобой сейчас происходит, Эйвери, – тихо и спокойно начинает говорить он. – Это нормальная, защитная реакция организма с учетом того, в какой ещё ты обстановке находишься… Ты боишься ликторов, боишься Ашера и боишься за своего брата, поэтому это только усугубляет ситуацию. Поэтому пока меня вновь не отправят на очередное задание, то я буду стараться помочь тебе. – Зейн едва касается своей рукой в перчатке моей.
Я не спрашиваю, как он собирается это делать, просто поджимаю губы и смотрю на наши руки.
Его – значительно больше моей, и этот контраст пугает и завораживает одновременно. Я чувствую тепло, исходящее от его ладони, даже через кожу перчатки, тепло, которое, кажется, проникает в самую глубь меня.
Мы сидим в тишине несколько минут, и позже Зейн встает, чтобы скрыться на кухне.
Возвращается с чашкой чая, которую протягивает мне, за что я его благодарю и делаю глоток, чувствуя, как тело и разум понемногу расслабляются.
Я уже хочу спросить у него, будет ли он спать также в костюме ликтора, но вижу, как парень достает из шкафа обычные штаны и футболку и уходит, чтобы вернуться в таком одеянии.
Мой взгляд скользит по его новому и непривычному образу по тому, что он похож на обычного человека.
– Непривычно, да?
– Да, – отвечаю на его вопрос, – я думала, что ликторы даже спят в своих этих плащах.
Последние слова заставляют его улыбнуться, когда Зейн достает всё из того же шкафа свернутый запасной матрас, который разворачивает и кладет на пол.
– Возможно, кто-то так и делает, но я предпочитаю не забывать носить и обычную одежду.
– То есть кто-то правда может спать в плаще?
– Да.
– Но это же неудобно… наверное, – произношу, оставляя чашку с недопитым пока чаем на тумбе. – Я слышала, что ваша одежда сделана из какой-то специальной ткани, позволяющая не ощущать холод и сохранять тепло, а также не перегреваться в жару, но чтобы спать… Это новая информация.
– Да, форма ликторов выполнена из специального волокна, которая ощущается будто вторая кожа. Поэтому мы не замечаем разницы в температуре воздуха, находясь в любой точке мира.
– Жаль, что это волокно используется только в вашей одежде. Обычным людям тоже пригодилось бы нечто подобное.
– Мне известно, что некоторые люди снимают с трупов ликторов одежду и переделывают её для себя.
Я поморщилась, хоть и понимаю, что это весьма разумно. Также должно очень повезти, чтобы наткнуться на труп ликтора. За всё время, что я провела за пределами квадранта, то не встречала мертвого ликтора. Да, Зейн был на грани, но… мне бы не пришла мысль в голову снять с него одежду, в случае его смерти.
Зейн выключает свет и ложится на матрас, а я опускаю голову на подушку, понимая, как тут непривычно тихо. В комнате, где я жила до этого, то постоянно слышала чужое дыхание женщин, а тут… будто парень вовсе не дышит.
– Как думаешь, Ашер мог позабыть о моем существование? – задаю вопрос спустя время, но очень тихо на случай, если он уснул.
Сначала ответом мне служит тишина и даже кажется, что Зейн и правду уснул.
– Это вряд ли, Эйви.
Я поджимаю губы, когда он озвучивает то, что уже давно крутится в моих мыслях.
– На что ты согласилась тогда? – вот он и задает вновь этот вопрос.
– Я… не могу сказать.
– Я попытаюсь помочь, если буду знать, что это, Эйви, – его голос тихий и спокойный, но также твердый, вселяющий уверенность. – Ты не рассказываешь всего, что было в Грёзе, я понимаю это. Но я всё равно буду ждать, когда ты будешь готова, чтобы рассказать всё.
Мои губы дергаются в подобии улыбки, потому что мне приятны эти его слова. Они где-то теплом отражаются в груди.
– Если вернется О’Нил и мы расскажем ему, что Ашер что-то задумал, то… мужчина может сделать ему что-то?
– Как я и говорил ранее, то Ашер любимчик О’Нила, но… – Зейн замолкает на доли секунд. Слышу, как он переворачивается, – но если мы достанем доказательства того, что Ашер что-то замышляет, то его отстранят в лучшем случае.
– А в худшем?
– Убьют.
Я ничего не почувствовала, когда Зейн произнес последнее слово вслух.
Я ненавижу этого ликтора. И я бы соврала, если бы сказала, что не желаю ему смерти. Нет… Именно этого и желаю, но держу все эти чувства внутри себя.
– О’Нил прислушивается ко мне, хоть всегда и видел больший потенциал в Ашере, – вдруг произносит Зейн, – именно О’Нил с самого детства воспитывал меня, как только меня забрали к ликторам. В какой-то степени… он заменил мне отца.
– Я не знала, Зейн…
– Ашер, как я и говорил, является мне братом, как и другие. Все те, кого воспитал О’Нил, таких не так много… на данный момент осталось около десяти человек. В детстве все мальчики попадают к определенным наставникам, которые и занимаются их воспитанием, их дальнейшим обучением. Ашер попал к нам через пять лет после меня.
– Ты считаешь их семьей? – я тоже повернулась набок и посмотрела на парня сверху вниз.
– Отчасти.
Снова пространство вокруг погрузилось в тишину, и каждый из нас задумался о своем.
Несмотря на то, что Зейн практически вырос с Ашером, он всё равно может пойти против него. Мне неизвестно, что задумал ликтор, как и Зейну, но в скором времени попытаюсь это выяснить. Это единственный шанс тогда избавиться от него… Не знаю, правда ли О’Нил в таком случае убьет Ашера, но надеюсь, что он прислушается к Зейну. Если, конечно, О’Нил вернется до нашего с Тоби отбытия отсюда и до того, как Ашер вспомнит обо мне.
– Спокойной ночи, Зейн.
– Спокойной ночи, Эйви.
Я прикрыла глаза и не сразу, но уснула.
Снилось что-то смутное, ускользающее, как дым. Обрывки фраз, лица, которые я никак не могла вспомнить, откуда знаю. Но это всё до момента, как среди всех этих лиц я увидела одно знакомое – Лойс Рид.
Паника начала захлестывать меня, захотелось тут же проснуться, но организм отказался это делать.
Тело будто приклеилось к кровати, веки налились свинцом.
Вокруг начинали сгущаться тени. Сначала едва заметные, они крались по углам комнаты, где я оказалась, робко выглядывая из-за шкафа и комода. Потом стали смелее, плотнее, и вот уже почти осязаемые фигуры начали формироваться в полумраке, окружая меня и мою мать.