Смертельный танец металлической моли
- -
- 100%
- +
Пока Кир переодевался наверху в спальне, «открыв окна», то есть сделав прозрачной изнутри одну из стен, внизу внутреннее освещение стало немного сильнее. Это с приходом вечера включились фонари во дворе, выделив ротанговые стол и кресла на лужайке, на некотором удалении от спокойного прудика. На крыше сами собой закрылись жалюзи комплекса солнечных панелей, спрятавшись до утра, а вокруг дома поднялся невидимый электромагнитный занавес от чужих.
Когда он менял одежду, в стенах проявились шкафы со своими полочками и дверями, а как только он закончил, вся мебель «исчезла», «растворилась», не оставив ни намека на ее присутствие. Кир «закрыл окно», сделав его непрозрачным, и вышел.
Еще никто не пришел домой, и он послонялся у пруда, прошелся босиком вдоль берега по теплой мягкой траве, потом, неуклюже вставив ноги в домашние сандалии, сел в кресло и бегло просмотрел отчетность «умного дома»: что лежит в холодильнике, меню на завтра, сделал пометку поднять яркость комнатных светильников и снова задумался о работе.
Когда начались эти вспышки и энергетические прилеты, он с удивлением понял, что они почти не влияют на него. Настоящая аномалия! Ведь он видел, что все, абсолютно все вокруг, корчатся от головной боли или сразу падают ничком без сознания. Немного повременив и все обдумав, он рассказал об этом заведующему своим отделением, и они начали исследовать организм Кира в поисках чего-то такого, что отличает его от других переселенцев. Постепенно к этому эксперименту подключились специалисты центра, где работали Андрей и Мишка, в надежде, что скоро найдется лекарство или биологический механизм, блокирующий воздействие. Огромные отчеты отражали результаты ежедневных анализов Кира, работу его внутренних органов и систем, сердечную и мозговую деятельность, его реакции после удара. Для этого он постоянно носил с собой мини-биосканер, фиксирующий все, что с ним происходит во время прихода волны. Но сведения ничем не отличались от тех, которые демонстрирует обычный среднестатистический человек при отсутствии всякого влияния. Так что пока все было безрезультатно.
Кир с опаской согласился на подобные манипуляции, понимая, что придется отдать свою спокойную и комфортную жизнь на растерзание ученым-экспериментаторам, но в нем поселилась вина за то, что впервые столкнувшись с этим явлением на улице, он не помог никому. Конечно, повлияли испуг, неожиданность, потрясение, но он клял себя за это, часто видя в кошмарах ту женщину…
Так что теперь он был полностью во власти исследований. С него взяли расписку о неразглашении информации о том, что он обладает непонятными способностями, и о том, что вообще что-то изучается в этой области. В его личной области.
А сейчас он сидел в кресле, немного покачиваясь туда-сюда. Оно было маловато для его длинноногой фигуры. Это был худощавый человек, совсем не атлетичный, всегда со взъерошенными волосами и рассеянным взглядом. Одежду он предпочитал простую, без межгалактических блестяшек и выкрутасов, на которые была очень падка современная молодёжь.
Кир любил бумажные книги. Пожалуй, он один во всем городе заказывал их с Земли и расставлял в настоящей библиотеке в мансарде. Недавно он тоже познакомился с магическими сулеями и заказал один набор попробовать. Они красовались за стеклом, на полках между шелковыми обложками старинных фолиантов и новенькими, лаконичными в оформлении, современными томами. Это было модно. Еще на полках поуже расположилась его коллекция неврологических молоточков. Там был один совсем антикварный – XX столетия. Кир для него выделил отдельное место на некотором расстоянии от обычных. Он любил уникальные вещи.
Из мыслей его вывел дверной звонок, провозгласивший приход Айны, дочки. Она легко влетела к нему на свежий воздух, не услышав ни привычного «Добрый вечер, Айна Кирилловна!», ни анонсирования вечерних блюд, ни пожелания «умного дома» в следующий раз не забывать включать защитный занавес после ее ухода из дома последней.
Плюхнувшись в ротанговое кресло, услышав слабое поскрипывание отдельных его ветвей от резко принимаемого веса человека и раскачавшись так, что ее макушка почти касалась травы сзади, она бодро поинтересовалась:
– Ну как прошел день?
– В работе, – устало потер переносицу Кир.
– А мы с ребятами на биологии летали на экскурсию в долину Большого озера. Прикольно! В киберочках, в этих…, КиберОптиках, сразу появляются названия всех трав, которые видишь перед собой. Там было растение, такое податливое, тянется к тебе, как будто разумное. Название не помню. Прям потрогать тебя хочет, – это она отозвалась о высокой траве, способной распознавать приближающийся объект, изучать его, улавливая слабые вибрации организма, и при отсутствии опасности протягивать навстречу свои длинные листовые пластины, похожие на осоку.
Он с любовью улыбнулся, видя задор молодости и неподдельное удивление всем сущим.
Айна родилась здесь и стала одной из первых настоящих сомнианцев! Сначала их очень оберегали доктора, следили за всеми изменениями в организме еще во время беременности матерей, думая, что они хоть и будут рождены от земных родителей, но среда должна отразиться. С годами все поняли, что отклонения микроскопичны. Природа сделала свое, и незначительная разница в силе тяжести и составе воздуха вызвала естественное генетическое улучшение.
Сейчас Айна уже превратилась в высокую, темноволосую, красивую девушку с карими, приветливыми и улыбающимися глазами, в которых постоянно танцевали бесовские огоньки. Взгляд у нее был пристальный и испытывающий. Она носила распущенные волосы без всяких причуд. Ее макияж был неярким, но заметным. Линия губ изящно подчеркивалась ягодным косметическим карандашом, что делало их немного полнее. Стрелки от глаз уходили немного наверх, придавая образу чуть азиатские черты.
Ей все время хотелось скакать, прыгать и, конечно, летать на отцовском флайере. Друзья просто не успевали за ее энергией. Она часто каталась с ними наперегонки, высовываясь прямо в окошко, ища их глазами где-то сзади и весело хохоча. И в тон ее неистовому настроению встречный ветер нещадно мотал ее волосы, превращая прическу в гнездо.
Ростом она доставала до самых высоких мальчишек и постоянно задирала их добрыми шутками. В общем, не подросток, а межгалактическая юла, вращающаяся почти со скоростью света.
Она много взяла от отца внешне. Но он был спокойнее и рассудительнее, ему нравились созерцание и размышление. А она характером пошла в бабушку, которая осталась на Земле, и они болтали по космосвязи раза два-три в неделю.
Как и отцу, эти кресла ей были, что называется, не по размеру. Но ее ничего не смущало. Вот и сейчас она раскачалась так, что ее голова отчаянно болталась в ответ на порывистые движения тела, создавая мультяшное впечатление, что вот-вот отвалится.
Чего уж там говорить, девчонка была – вихрь!
Мода современных подростков на межгалактические прибамбасы у Айны выразилась в невероятно высокой платформе тяжелых ботинок, нелепо смотрящихся на ее тонких ножках, а также мерцающей ткани кожаных брюк, открывающих изящные щиколотки. При ходьбе на этих брюках отражалась географическая локация их обладателя в городе, на Сомни, и, наконец, в этой части Вселенной. Толстовка, здоровенная для худышки, отражала взаимное расположение Земли и Сомни.
Айна то и дело щебетала и срывалась на серебристый смех. Они поболтали о школе. Но Айна не рассказала о годовых оценках, которые благополучно выставили на прошлой неделе. Вот как раз бабушка все знала про несданные зачеты. Ее Айна не боялась. Во-первых, бабушка далеко, во-вторых, она не нажалуется маме. Это проверено.
Совсем скоро пришла мама – Мирра Мирославовна.
Мирра работала на космодроме. У нее была очень ответственная, требующая постоянной сосредоточенности, но рутинная работа – принимать и посылать в другие миры ракеты, грузовые челноки и многочисленные частные космофлайеры всех моделей – «пегасы», «световые ветры», «млечные экспрессы»… К вечеру она сильно уставала и чувствовала себя выжатой как лимон. Конечно, она не знала, что Айна прячет оценки.
Мирра еще давно добровольно стала генно-модифицированной. Для работы ей нужно было значительно улучшить память и внимание. А здесь она прошла еще через несколько новаций, как практически все жители Сомни.
Сейчас, скинув свою служебную форму темно-стального цвета, она переоделась в домашний струящийся летний сарафан до пят и посмотрелась в зеркало, снова превратившись из офицера в высокую голубоглазую блондинку с нежными чертами овального доброжелательного лица и смешливыми ямочками на щеках. Покрасовавшись немного, она спустилась вниз.
Наконец-то собравшись все вместе, они тихо провели вечер у пруда, скушали утку, наболтались-посмеялись и разошлись по своим спальням.
Уже закрывая глаза у себя в постели, когда дом погасил весь свет, Айна включила экран своего онфона и написала отцу, зная, что мама построже: «Пап, давай заведем марсианского котика! Я видела у Лары, такой огненно-рыжий, пушистый, с белыми лапками и шейкой, настоящий франт! Ну, давай-давай-давай!»
Он улыбнулся, прочитав это, и решил согласовать утром с женой. Потом привычным движением оставил онфон в воздухе левитировать над зарядкой, повернулся на другой бок и захрапел.
В городе Амититос никто и никогда не позволял онфонам разрядиться…
Глава 4
Начало борьбы
После первых же сильных солнечных ударов люди поняли, что с потерей памяти надо бороться, иначе это приводит к страшным трагедиям. Амитчане, так жители города Амититоса называли себя, разработали никогда не выключающуюся систему оповещения от личного до общегородского уровня. В нее интегрировали персональные онфоны, интерактивные панели на домах и общественных зданиях, больницах, пожарных депо и даже на правительственном здании; личные и рабочие компьютеры. Одним словом, все, что может транслировать информацию, чтобы при следующем ударе пришедшие в сознание люди могли сразу прочитать, кто они, понять, как далеко им до работы или до дома, вызвать экстренные службы. Эта система активировалась одновременно везде при изменении показателей электромагнитного поля планеты.
Онфоны привезли с собой с Земли, они представляли собой телефоны с большим покрытием. Можно было позвонить даже на космолет, но в пределах планетарной системы. Ровно так же на Земле с онфона можно звонить на Марс. Это изобретение оказалось очень практичным. Онфон, как браслет, надевался на запястье и имел маленький экранчик-кнопку. При нажатии на нее появлялся парящий в воздухе второй экран, побольше первого физического. На нем отражалось всё: кнопки, звонки, иконки программ и приложений, а при разговоре – лицо звонящего. Изобретая это устройство, люди хотели максимально все упростить и не тратить силы на удержание телефона рукой во время разговора или пересылки сообщения. Их так и назвали от английского слова onphone – телефон на руке. Он был совсем как наручные часы.
В онфоны ввели дополнительную функцию по мониторингу двигательной активности человека и его положения в пространстве. Если он долго и неподвижно лежал, то на уровне запястья включался маленький экран, высвечивающий имя, возраст, дату рождения, домашний и рабочий адрес, школу или детский сад, а также имена родных. А навигатор сообщал, что из этих мест ближе и в каком направлении надо идти. Можно позвонить, вызвать скорую помощь, хотя бы роботизированную, пока люди не пришли в себя. Они старались сделать все, чтобы никто больше не терялся и не поддавался панике.
Для детей эту информационную страничку разработали в мультяшном стиле, с аватарками мам и пап, учителей и воспитателей, приветливыми лицами врачей и полицейских, чтобы не пугать.
Решение располагать ключевые сведения на плитках и щитах поначалу вызвало несогласие среди некоторых, называвших это признаками сумасшедшего дома. Но здравый смысл взял свое сразу же после первой апробации. Гипнос не собирался сдаваться, все могло затянуться на многие годы, надо было избежать смертей и потери здоровья.
Так что теперь на всех стенах зданий появились светящиеся красноватым светом дисплеи разных размеров: с ладонь и расположенные невысоко – для детей, и большие на фасадах зданий – для всех смотрящих снизу, сверху и издалека. Они содержали названия здания и организаций в нем. На личных домах приводились имена жильцов. Внутри перед дверями все дублировалось. Это было удобно, поскольку никто не жил в многоквартирных домах, и только в центре города стояли небоскребы с офисами.
Людям постоянно напоминали о правилах поведения в экстремальной ситуации, чтобы в нужный момент они автоматически об этом вспомнили.
А вот с флайерами и личными мобильными капсулами оказалось проще. Люди не попадали в аварии в бессознательном состоянии, ведь они не управляли машиной вручную. Она прекрасно долетала до пункта назначения, парковалась и послушно ждала, когда ее пассажир «проснется».
Все это, конечно, угнетало. Как первоочередная мера, это годилось, но для серьезной борьбы надо было что-то придумать. И этим занимались, но пока результаты предварительных обсуждений не выносили за пределы кабинетов.
Люди продолжали вести повседневную жизнь с оглядкой, куда и когда отправили детей, где их встретят вечером.
Глава 5
Кругом секреты
Следующим, на удивление, солнечным утром Айна втихомолку отправилась пересдавать физику планетарных систем. Отец поехал, как всегда, на работу, заниматься больными и подвергать себя очередной порции исследований, а Мирра – на космодром, сводить прилеты и вылеты. Начался обычный, ничем не примечательный рабочий день.
Айна опять забыла включить защитный занавес, уходя последней, на что «умный дом» посетовал, но его никто не услышал.
Школы на Сомни имели два корпуса из традиционных, прозрачных в зависимости от времени суток, биоматериалов. Начинаясь у земли как огромный цилиндр, каждый корпус заканчивался куполом. Они стояли довольно близко друг к другу. В одном располагались классы для малышни, в другом – старшая школа. Эти здания объединяла замысловатая архитектурная линия. Как будто лента в руках маститой гимнастки, она приобрела причудливый рисунок в форме незамкнутой восьмерки. Второй, дальний корпус был полностью ею объят, а кольцо вокруг первого оставалось открытым, приглашая людей к главному входу. Эта «ленточная» конструкция являлась крышей малоприметного, невысокого, охватывающего все по периметру школы третьего корпуса. Он вмещал столовые, личные кабинеты учителей, парковки, медицинскую часть. По вечерам включалось завораживающее голубоватое мерцание «ленты». А основания зданий, вход и этажи сияли внутренним теплым золотистым светом. Дорожки вокруг школы изобиловали зелеными островками, которые формировали запутанный извилистый ландшафт, освещаемый уличными фонарями.
В старшей школе не было ни классов, ни парт. Все помещения представляли собой тренажерные пространства. В одном и том же пустом зале на первом уроке мог появиться знакомый сектор галактики, на втором – соседний лес с озером, на третьем – ученики могли оказаться внутри огромной человеческой ДНК. Все зависело от того, что они изучают. Никто не писал лекций в тетрадки, все занятия шли внутри интерактивной виртуальной сферы, где во время теории все, включая учителя, висели где-то посередине пейзажа, замысловатого химического жидкого состава или космоса. А во время тренингов учителя потихоньку, после первой «пристрелки» выключали своих аватаров и наблюдали за самостоятельными действиями учеников.
Чего там только не происходило! Звездные катаклизмы, рождение новых растений из скрещенных ДНК, управление атмосферными фронтами, взрывы, грохотания и извержения!
Но ничего не меняло натуру учеников. Как и двести лет назад они шумно носились по коридорам, взрывались хохотом, разбивались по группкам или шатались всем классом, постоянно что-то выкрикивая и активно жестикулируя. Ничто не меняло задор юности.
Сегодня школа притихла. Все разъехались на каникулы. Только малыши топтались на парковочной зоне флайеров, так и не улетев на дополнительные занятия по метеорологии на озеро Альтум[12]. Видимо, решивший передохнуть брейннет (местный интернет) не вызвал для них аэроавтобус. Айна пропустила их, разочарованно выходивших из главных ворот.
Придя в школу через главный арочный вход, она сразу направилась в тренинг-класс. Там ее уже ждал высокий, строгий, очкастый блондин с взъерошенными волосами. В этом году она осталась одна из «хвостатых» учеников.
Каждый раз сталкиваясь с этим учителем, она молча удивлялась, почему ж нельзя вылечить зрение! Каменный век какой-то, но вслух не спрашивала.
Уже третий раз она приходила получить этот злосчастный зачет. Понурив голову, кивком поздоровавшись и подняв ладонь в приветственном жесте, она подошла к неподкупному и неприступному школьному роботу, выдающему билеты с задачками.
«Лишь бы легкий вариант! Лишь бы легкий вариант!» – шептала она себе под нос, ожидая, пока Мизантроп, так назвали ученики робота, не пролистает весь ворох тестов и не выберет самое запутанное…
Учитель, не слишком старше ее, без интереса наблюдал, что ей достанется. Он вообще не понимал, чего здесь делает. Мизантроп сам мог выдать задание, пронаблюдать его выполнение и выставить оценку. Но в случае долгих пересдач, согласно заведенному порядку, должен приходить человек-учитель. Наверное, чтобы подсказать несмышлёному балбесу…
В первый раз она провалила тест на управление спутником в условиях приливного захвата, потом – по структуре и составу атмосфер системы Умо Сидус, что было очень легким вопросом, а сейчас вытянула искусственное изменение траектории полета астероида, угрожающего населенной планете.
Вздохнув, надев тоненькие, светящиеся полосочкой у самых глаз, очки виртуальной реальности, она начала примеряться к задаче и моделировать маневр увода астероида от планеты. Мизантроп и преподаватель тоже одели свои пары очков.
Первым делом надо было привести начальные расчетные условия: массу, скорость, траекторию объектов и пр. С этим она справилась и начала постепенно изменять полет астероида выстрелом из гравитационной пушки, тем самым оттягивая его от планеты. И тут она вдруг заметила, что цифры, как будто невидимой рукой, поправляются. Это учитель помог ей с ошибками, подсказал. Видимо, он совсем устал встречать её здесь на летних каникулах. После его правок запустился процесс отталкивания смертоносного булыжника. Им осталось только наблюдать, как небесные тела движутся в разные стороны, и порадоваться, что на этот раз все сложилось удачно. Космический камень умудрился не врезаться ни во что по соседству, так что не пришлось думать, как нейтрализовать метеорные горящие осколки и предотвратить метеоритный дождь. Все выжили. Зазвучали радостные вопли жителей спасенной воображаемой планеты, возник мультяшный салют в ее атмосфере. Так программа оповестила об успешно сданном зачете.
Со вздохом облегчения она сняла очки и вопросительно посмотрела на учителя, мысленно адресуя ему фразу «Это ты мне помог?». Он не отреагировал, но вздохнул с облегчением. У него тоже камень спал с души:
– Наконец-то, сдала! Идите, Айна Кирилловна, встретимся в новом учебном году!
Она покосилась на Мизантропа, но он почему-то вошёл в спящий режим… Айна заговорщицки подмигнула преподавателю и пулей вылетела из тренинг-класса, пока тот не передумал.
Счастливая и свободная от всех школьных обязательств хоть на месяц, она направилась домой! Теперь можно не увиливать от расспросов отца про годовые оценки.
Так в школе проходили все зачеты, экзамены и обычные уроки. Ученики после теоретических объяснений погружались в виртуальную или дополненную реальность, оказываясь меж звезд и планет, и все свои задачки решали в таком кинематографическом виде. Это было очень наглядно и способствовало успеваемости. Особенно тогда, когда нерадивому ученику из-за своих неправильных расчетов самому приходилось искать укрытие от взрывных волн или разлета горящих частей космолетов. Взрывы астероидов и небесных тел передавались настолько реалистично и громко, что повторять ошибок не хотелось. Материал запоминался хорошо, что и требовалось.
По дороге домой, ещё мысленно находясь в школе, Айна порадовалась, что сама вспомнила про гравитационную пушку, а не стала взрывать астероид или накрывать его энергетическим одеялом, выбрасываемым, как лассо, с околопланетных станций. Тогда она совсем замучилась бы с расчетами.
****Кирилл проводил этот день менее весело. Его ждала рутинная работа в центральной больнице.
Хоть к началу XXII века многие болезни удалось победить, но постоянно приходила новая простуда или новый штамм гриппа. С этим воевали терапевты. Не удалось изжить рак, но люди научились задолго до того, как он разовьется в смертельного спрута, находить и убивать раковые клетки. Боль как таковая, конечно, никуда не исчезла. Но ведь боль – не всегда плохо. С развитием медицины поменялись и ее проявления, и методы лечения.
По утрам он бегло просматривал и прослушивал жалобы обычных пациентов, находящихся у себя дома. Их чат-боты добросовестно собирали ежедневную картину через опросники. Люди совсем не изменились. Как и раньше, живому врачу, сидящему напротив, а сейчас приложению, они рассказывали все, что их беспокоило до мельчайших подробностей, включая старые истории про знакомых и детей. Одновременно с этим Киру приходили результаты их анализов и показатели жизнедеятельности от встроенного в «умный» дом медицинского приложения. Биодатчики теперь стали неотъемлемой частью домов. Их ставили везде: в комнатах, в ванных, в туалетах. Поэтому Кир располагал всей информацией о своих подопечных.
Выделив основное из этих отчетов, он направлял по домам роботизированных медсестер, чтобы дать дополнительные лекарства, объяснить, как их принимать, и уложить непоседливых в постель.
Еще он обследовал пациентов, пострадавших от агрессивной деятельности Гипноса. Их лечение стало для него главной задачей.
Такой человек приходил к нему в больницу, ложился на сверкающую белизной кушетку, автоматически подстраивающуюся под его тело, и тут же, как облако, над ним возникал едва заметный серебристый диагностический экран, выдававший все, что происходит в организме, и прогноз восстановления. После этого начинались быстрые когнитивные тесты.
У Кира постепенно накапливалась неутешительная статистика. В первую очередь, от таких вспышек страдал головной мозг. Выявлялись нарушения во взаимодействии нейромедиаторов, систем выработки гормонов и распространения электрических сигналов по нервной системе, ухудшались когнитивные функции. А при повторяющихся ударах все усугублялось.
Во второй половине дня он сам становился испытуемым. И это держалось в строгом секрете от родных, друзей и знакомых. Врачи искали механизм, который есть в организме Кира, тот, что можно использовать для защиты населения. Его жизненные функции уже протестировали и не нашли никаких отличий от других людей. Вопрос оставался открытым – почему он не реагирует на эти энергетические вспышки. Он постоянно носил с собой мини-биосканер. Среди медперсонала нашли добровольца, дали ему такой же сканер, фиксирующий его показатели до того, как тот «хлопнется» в обморок. Тогда можно будет подробно сравнить показатели Кирилла и обычных людей во время шока.
Все, кто был вовлечен в эту работу, относились к таким экспериментам с терпением. Они понимали, что удар их все-равно настигнет, придет период трехдневных страданий, но зато появится ясность. На карту был поставлен вопрос выживания. А покидать Сомни никто не хотел. Это не в привычке естествоиспытателей. Надо просто найти способ обходить эти удары, как лечение для болезни.
Кирилл аккуратно все собирал и готовил большой отчет для Андрея, Миши и земных специалистов, которые, как обмолвился Андрей, скоро подключатся.
****Мирра, как всегда, утром пришла в планетарный астронавигационный блок космических перелетов. Она в шутку называла его астродиспетчерская. Она и была диспетчером. Работа таких операторов сопровождалась гуманоидными робопомощниками. Здесь использовали только самых современных роботов с высоким уровнем развития, поскольку аварий нельзя было допускать.
Она зашла на центральный пульт управления, который возвышался над огромным помещением, где во всю стену красовались экраны, показывающие разные параметры, графики, видео челноков и пассажирских судов, стояли стойки, где роботы контролировали каждый сектор космоса. Сейчас началась пересменка. Одни роботы заменялись другими, а старенькие, отработавшие месяц, уезжали на профилактику. Из-за этого происходила небольшая суматоха. Постепенно все закончилось, новенькие заняли места, и все пошло, как обычно, – слаженно и быстро.
Периодически при встрече грузовика отдавался приказ на прием посылок, и тогда этажом ниже быстро формировалась команда роботов-носильщиков, направляющихся к определенному слоту на межгалактической парковке. Все действовало, как часы. Всю работу координировал искусственный интеллект. И только изредка в дело вступала смена людей-операторов, на случай путешествия важного чиновника, доставки очень дорогого или опасного оборудования, а также непредвиденных аварийных ситуаций. Последних, к счастью, становилось все меньше. Тем не менее, каждый работник астродиспетчерской неукоснительно имел вживленный чип памяти, а внимательность и спокойствие были сильно улучшены.