Записки министра госбезопастности. ДНР, как все начиналось

Глава 1

Восхождение

– Ты смотри, на вид приличный мужчина, а террорист!

Мелкий сухощавый ополченец лет сорока, щурясь редкозубой усмешкой, смотрел на будущего первого вице-премьера Донецкой Народной Республики Владимира Антюфеева, в сумраке летнего вечера поправляющего автомат, съехавший с плеча безупречного пиджака на бегу от туалета придорожной заправки к одной из машин.

В обычной жизни Владимир Юрьевич гордился тем, что не берет в руки оружие, туманно намекая на некие обстоятельства прошлого, но вероятность засады противника или прямого боестолкновения быстро избавляла от старых привычек. Колонна отъезжала, следовало поторапливаться.

Встречающих на границе было много, но еще больше приехавших с нами с базы добровольцев. В дороге все мы снаряжали магазины, крепили автоматные ремни, снаряжались.

К Донецку нас сопровождали Равиль с прокурорскими, Захарченко с оплотовцами и Ходаковский. Было несколько командиров поменьше. Все они, каждый со своим хвостом подчиненных, ждали Александра Бородая, с которым мы и приехали. Нас никто не представлял. Какие-то москвичи, и ладно. В итоге машин не хватало, так как те, на которых прибыли, должны были вернуться назад, в Россию, а мы пересаживались к местным.

Суетящихся бойцов рассовывали в салоны по четыре человека на задние сиденья и даже в багажники. Ополченец, разбирающийся в приличных людях, поправляя съезжающую каску и постоянно перекладывая из руки в руку старый калаш, комментировал происходящее, сидя рядом с флегматичным пожилым водителем.

– Чего они там возятся? Копать окопы их отправить!

От него впервые была услышана эта веселая фраза, которая в то время имела угрожающе-многозначительный оттенок – «копать окопы». Это было универсальное наказание. Провинившихся и нарушителей отправляли на передовую, собственно, копать окопы. Мероприятие это сулило его участникам яркий, но не всегда длительный жизненный опыт.

Первые три ночи в Донецке, пока не переехали в гостиницу «Столичная» на пересечении центральных улиц Артема и Богдана Хмельницкого, спать пришлось в большом частном доме, который Кофман арендовал у каких-то местных коммерсантов. До войны в доме располагался дорогой бордель, поэтому некоторым посетителям из нынешнего правительства ДНР и парламента Новороссии адрес был хорошо знаком. Дом был величав и неудобен для походного размещения боевых подразделений. С мужчинами здесь раньше работали индивидуально.

К моменту нашего приезда туда же прибыл и Олег Царев. С учетом того, что Царев в то время числился председателем парламента Новороссии, а Кофман – его первым заместителем, то и ранжир был определен. С ними в доме жила и свита, поэтому спальных мест не хватало.

Так как мы еще не были официально назначены на свои должности и воспринимались как очередные московские туристы, приехавшие поглазеть на борьбу за Русский мир (а таких зевак, потом дома живо рассказывающих, как они побывали и якобы поучаствовали, всегда много в таких событиях), то Антюфеева, имеющего все внешние признаки большого начальника, уложили в комнату повыше. Нам с товарищем пришлось спать в сауне на старом узком диванчике и бильярдном столе. Вполне оказалось комфортно. Решение о том, кто где спит, было принято с помощью вытягивания спички.

Время, когда сон, хоть в душной и неудобной, но находящейся в подвале сауне был более спокойным, чем в большой комнате под крышей, только наступало. Постоянных массированных артобстрелов города еще не было.

На четвертый день нахождения в Донецке я пошел в храм. Свято-Преображенский собор, расположенный напротив гостиницы «Столичная», ставшей на долгое время резиденцией сначала Бородая, а потом и Александра Захарченко, был одной из изюминок Донецка. Красивое и строгое здание, украшенное внутри величественным иконостасом, являлось гордостью города. В дальнейшем я проведу здесь много времени, прогуливаясь в парке вокруг и беседуя с кандидатами на службу в Министерство госбезопасности Донецкой Народной Республики.

Свято-Преображенский собор Донецка. Город после очередного украинского артобстрела

Перед входом в храм висело уже привычное тогда объявление «С оружием вход воспрещен».

Прошла информация о том, что в одном из оставленных Стрелковым населенных пунктов националисты расстреляли молящихся в храме ополченцев, что создавало нервозность вокруг церковных обрядов, но здесь было хорошо и спокойно.

Начались лихорадочные будни, когда день длится как месяц по насыщенности и яркости. Суета на одиннадцатом этаже Донецкой облгосадминистрации прямо увязывалась с неровным графиком Бородая. Попасть туда можно было либо на общем лифте, который ехал до десятого, после чего еще нужно было идти по лестнице, либо на отдельном, «блатном» лифте, магнитные ключи от которого были у членов кабинета министров и нескольких особо доверенных. Свой ключ я получу через неделю после прибытия. Он до сих пор хранится в память об этих днях.

У входа в здание в то время всегда дежурило много активистов. Люди демонстрировали решительный настрой. Постоянно были расставлены шатры, в которых велась запись в разные подразделения ополчения. Заметно выделялась палатка Союза ветеранов Донбасса «Беркут» (СВД «Беркут»), состоящего преимущественно из пенсионеров и работников местных органов внутренних дел. Вскоре данная структура будет распущена, так как самостоятельные милицейские подразделения в условиях войны оказались малоэффективными и потерпели поражение в первых же столкновениях.

Каждый вечер вокруг облгосадминистрации проходил крестный ход.

Обладминистрация Донецка после захвата восставшими дончанами

Практически все помещения внутри носили разрушительные следы штурмов, борьбы и многодневных дежурств большого количества народа. Некоторые этажи жили обособленной от других жизнью со своими командирами, активом и интересами. Наиболее целым и респектабельным был блок, закрепленный за Олегом Царевым.

Чтобы попасть в отдельные коридоры и кабинеты, приходилось преодолевать завалы мусора, мебели, наспех сваренных металлических перекрытий и укреплений, баррикады, хаотично сформированные на всех этажах за время удержания здания восставшими дончанами.

Первое, что сделал Владимир Антюфеев, это выделил общего коменданта здания, назначил команду по разбору «авгиевых конюшен» и разблокированию расположенного в подвальной зоне бомбоубежища. Буквально через несколько дней появился повод его проверить.

Я находился в большом зале для совещаний, одна из дверей которого вела в приемную Бородая. Здесь был большой овальный стол, за которым проводились заседания кабмина и пресс-конференции. Пока зал пустовал, мы использовали его, чтобы беседовать с интересующими нас людьми.

В какой-то момент дверь из приемной резко распахнулась, и в помещение резвым шагом почти вбежал Антюфеев. Он схватил свой пиджак, висевший на спинке стула, и выскочил, уже на выходе что-то быстро сказав нам. Я не расслышал слов и спросил сидящего рядом товарища, что это было, на что тот ответил, что вроде нас сейчас «Точкой» бомбить будут. Как выяснилось впоследствии, из командного пункта в Краснодоне пришла информация, что по зданию госадминистрации сейчас будет нанесен удар «Точкой-У».

На выходе из зала предстала разношерстная суетящаяся толпа народа, неторопливо спускавшаяся по лестничным маршам. Мы замкнули колонну, поторапливая отстающих, на каждом из этажей заскакивая в коридоры и несколько ближайших кабинетов, громко требуя спуститься в бомбоубежище. Весь этот табор довольно медленно тянулся вниз, и было понятно, что в случае прилета ракеты шансов остаться в живых не было бы.

В подвале бомбоубежища. Облгосадминистрация Донецка. 10 июня 2014 года

Дойдя до третьего этажа, мы увидели, что толпа остановилась. Тут уже можно было пробиваться вперед. Но там выяснилось, что так заботливо разобранный проход упирался в массивную дверь бомбоубежища, закрытую на ключ ушедшим на обед комендантом. Постояли минут пятнадцать, пока искали коменданта, обедавшего неподалеку, затем вошли в убежище. Посидели, разошлись. Продолжаем работу.