КГБ. Бывших не бывает?

История эта, чему Виктор был искренне рад, так и закончилась на юмористической ноте. В объяснительной генерал Д. написал, что КГБ и раньше предупреждал его о недопустимости подобного поведения, но «черт попутал», снова оступился… Сейчас он искренне раскаивается и, как фронтовика, просит его простить. Так и сделали. По партийной линии объявили ему «строгий выговор» и уволили из армии по-хорошему – по достижении предельного возраста.

Запомнился Виктору также случай, произошедший в день рождения Москаленко. В 1982 году ему исполнились 80 лет. Желающие поздравить стояли в приемной в очередь. Адрес от КГБ ему привезли начальник военной контрразведки генерал-полковник Душин и секретарь парткома генерал Ермолаев. Они в сопровождении Виктора вошли в кабинет маршала, поздравили его, после чего Кирилл Семенович пригласил их в другую комнату, где порученец разлил по бокалам шампанское.

После очень короткого застолья стали прощаться, но при выходе из кабинета произошел «затор». Москаленко остановился в дверях, остановился и выходивший следом за ним начальник военной контрразведки. Тут маршал неожиданно обратился к Душину:

– Николай Алексеевич! У меня в Инспекции работают одни генералы, а твой работник – майор. Дай ты ему подполковника!

Все от неожиданности замерли, но промолчали. Попрощавшись с маршалом, руководители контрразведки, ничего не говоря майору Дмитриеву по поводу произошедшего «инцидента», уехали.

Мало сказать, что такой «подарок» был для Виктора неожиданным, он был еще и очень опасным. КГБ был организацией консервативной и суровой. Случаи ходатайств руководителей Минобороны за своих оперработников были нередкими, но заканчивались они, как правило, для контрразведчиков печально. Как минимум за это следовала или проработка по партийной и служебной линии с обвинениями в нескромности и использовании служебного положения, или взыскание с последующим переводом на понижение.

Руководство КГБ отлично понимало, что в большинстве случаев такие ситуации создавались умышленно. Сотрудник органов, будучи в хороших отношениях с военачальником из Министерства обороны, обращался к нему с просьбой о переводе на другое место службы, о получении квартиры или присвоении очередного воинского звания, а те – ходатайствовали за него перед руководителями КГБ.

Такие просьбы руководство КГБ не любило, но в зависимости от того, кто обратился с этой просьбой и от репутации оперработника, результат бывал различным. Иногда просьба могла сработать и оказывалась очень эффективным средством для достижения корыстных целей.

Так как Виктор ни о чем маршала не просил, то совесть его была чиста, но его начальство об этом не знало, поэтому могло думать всё, что угодно, а его положение в этой ситуации было очень сложным.

«Не оправдываться же перед своими руководителями, пока они не предъявляют мне претензий?» – думал Виктор. Оставалось только ждать.

Как ни странно, никакой реакции на просьбу маршала со стороны руководства КГБ не последовало. Виктор не получил ни повышения в звании, ни разноса, что уже было большой удачей.

Трудно объяснить, почему Москаленко так поступил. Самое лестное для Виктора предположение, что маршал сделал это из уважения к нему и к результатам работы, проводимой органами госбезопасности в Инспекции в целом. Другой, наиболее вероятной версией можно было считать, что маршал искренне думал, что не вполне этично со стороны КГБ, когда с высокими генералами работает просто майор, что снижает авторитет его учреждения. Но, может быть, причина крылась просто в хорошем расположении маршала в день рождения и в выпитом им шампанском. Для Виктора это так и осталось загадкой.

Вскоре после этого у Виктора случилась в Главной инспекции более сложная ситуация. В то время, как у его приятеля Ткаченко и разработчиков из Второго отделения середина восьмидесятых ознаменовалась целой серией разоблачений американских шпионов, а коллеги в Первом отделении, курировавшем Генеральный штаб, продолжали вести каждодневную кропотливую работу по защите важных государственных секретов на переговорах по ОСВ и проблемы переоснащения армии на новые системы вооружения, Виктор в ГИМО в это время разбирался со своими «сигнальчиками» почти бытового характера.

Зато сигнальчики эти были на очень высоком уровне. Один из заместителей маршала в ходе инспектирования стал «брать» слишком много. Это могло бы не сильно беспокоить военную контрразведку, если бы в результате из актов проверок с подачи генерал-полковника «не исчезали» серьезные недостатки в боевой и мобилизационной подготовке войск. Это, мягко говоря, называлось «очковтирательством» и взятками, кроме того, такая практика способствовала моральной деградации высших должностных лиц армии.

Другой генерал-лейтенант Инспекции встал на путь диссидентства и в разговорах с коллегами беззастенчиво чернил прошлое и настоящее своей страны и политику КПСС. Однако из партии не выходил и на партийных собраниях выступал как надо.

Об этом докладывали Виктору его оперативные источники и официальные лица Инспекции. Дошло до того, что секретарь парткома ГИМО генерал-лейтенант Борисенко поставил перед Виктором вопрос ребром: куда смотрит КГБ, когда один военачальник очковтиратель и взяточник, а второй генерал антисоветчик. Несмотря на это, обоих к очередному празднику руководство Инспекции представляет к награждению орденом Октябрьской Революции.

Виктор доложил имеющуюся информацию своему руководству и получил команду – подготовить докладную записку маршалу Москаленко. Когда начальник отдела генерал Малахов визировал этот документ у начальника 3-го главка генерал-полковника Душина, он, чтобы усилить достоверность информации, неосторожно обронил фразу: «Руководство Главной инспекции об этом знает…»

Опытный начальник отдела на этот раз ошибся, он явно не ожидал мгновенной реакции на свои слова от мудрого царедворца Душина:

– Хорошо, если они знают, пусть сами и принимают решение! – философски заметил он и визировать документ не стал.

Вопрос завис. Информировать маршала не стали. Однако оказалось, что руководство ГИМО менять свои планы не собиралось и представило документы для награждения в Административный отдел ЦК КПСС. Заместитель Москаленко занимал слишком высокую должность, а генерал-антисоветчик был приближенным маршала, поэтому мнение секретаря парткома Инспекции в данной ситуации было несущественным.

Виктор доложил об этом заместителю Малахова.

Полковник Растворов в отсутствие генерала Малахова исполнял его обязанности. Он хитро прищурил глаза и выдал соломоново решение:

– Проинформируй Москаленко, но только покажи ему документ. Пусть читает, а росписи не ставит.

Виктор так и поступил. Получилось всё на удивление просто и удачно.

Когда Виктор положил документ на стол перед маршалом, тот, прочитав его, сам спросил у него, хотя раньше такой вопрос никогда не задавал и расписывался автоматически:

– Расписываться надо?

– Не надо, – скрывая радость, спокойно произнес Виктор и быстро забрал документ.

Приехав на Лубянку, он доложил полковнику Растворову о выполненном поручении, подчеркнув, что маршал по каким-то причинам сам не проявил желание ставить свою роспись. Начальник был удовлетворен таким оборотом дела, и Виктор подшил документ в дело.

Казалось бы, что справедливость восторжествовала, и информация КГБ не позволит недостойным генералам получить высокие награды. Однако дело чуть не закончилось большим скандалом.

Секретарь парткома генерал-лейтенант Борисенко был честным, но прямолинейным. Недовольный таким развитием событий, он проинформировал лично руководство Административного отдела ЦК КПСС о том, что два генерала недостойны и для подкрепления своего тезиса добавил, что военная контрразведка тоже так считает.

Утром Виктора срочно вызвал возвратившийся из командировки генерал Малахов. Он говорил с кем-то по «кремлевке» и был явно обеспокоен. Жестом подозвав Виктора к себе и прикрыв телефонную трубку ладонью, он тихо спросил его:

– Вы что, проинформировали маршала?

– Да! – ответил Виктор, и уже понял, что добром это не кончится.

– Кто разрешил? – сурово спросил он, всё так же прикрывая ладонью трубку.

– Вас не было, и Виктор Константинович решил, что можно проинформировать маршала, но чтобы он не расписывался в документе…

Малахов секунду подумал, покачал головой и, недовольно сверкнув на Виктора глазами, произнес:

– С вами я разберусь. На наше счастье, Душина нет в Москве, и из ЦК позвонили мне. Но если он узнает!!!

Вот этого объяснять было не надо. О том, что сделает с ними Душин, лучше было не думать. В первую очередь достанется стрелочнику, которым был Виктор…

Тем временем Малахов делано равнодушно уже говорил в трубку:

– Мы этими генералами не занимаемся. А что на них есть? Да так, кое-какая информация у нас была, так для учета в работе… Что именно? Да вот… – и генерал зачитал полностью весь текст информации, которую докладывал маршалу Москаленко Виктор.

Откуда копия докладной оказалась в этот момент перед генералом, Виктор так и не понял. Очевидно, что начальниками в КГБ так просто не становятся. Опыт, знание оперативной обстановки, интуиция…

Генерал закончил разговор, печально посмотрел на Виктора и произнес:

– К нам едет куратор КГБ из Адмотдела ЦК генерал Горчаков. Вас вызовут к нему со всеми материалами по инспекции. Докладывайте ему результаты своей работы и доказывайте свою правоту. Учить вас не надо. Раз вы такие умные, что без санкции информируете руководство Министерства обороны.

Через несколько часов Виктор входил в кабинет заместителя Душина, который освободили по такому случаю для куратора КГБ.

Генерал доброжелательно пригласил Виктора за стол напротив себя и сказал:

– Показывайте, что вы наработали по Главной инспекции.

Виктор положил перед генералом несколько справок, и тот внимательно стал их изучать. Минут через двадцать Виктор заметил, что на лице генерал иногда проскальзывает улыбка. Но вот он отложил документы в сторону, стал строгим и стукнул кулаком по столу.

Все, подумал Виктор, сейчас я услышу приговор.

– Давно обслуживаете Главную инспекцию? Раньше, насколько я знаю, её никто не обслуживал, как и ГлавПУр и Главное управление кадров…

– Четыре года…

– Прилично! И агентура есть?

– Есть. Около десяти…

– И среди генералов?

– Генералов – шесть. Один – утвержден руководством КГБ, как ценный агент.

Генерал из ЦК слегка приподнял бровь и удобнее устроился в кресле напротив.

– Знаешь, что я скажу. Правильно работаешь. Этих генералов я знаю лично. Заместитель Москаленко приезжал к нам в Чехословакию, где инспектировал Центральную группу войск. Негодяй! Он и взятки брал, и пил, а в гарнизоне, где я был начальником особого отдела дивизии, он изнасиловал жену офицера, которая работала заведующей гостиницей. Почему по материалам не заводите дело проверки?

– Это решаю не я… – пожал плечами Виктор.

– Хорошо, я скажу об этом Душину. Все, вы свободны. Работайте. Желаю успеха…

Виктор выскочил из кабинета с радостным ощущением, что, похоже, «пронесло», и поспешил доложить начальнику отдела о содержании разговора с проверяющим. Тот никак не прокомментировал его доклад и сказал:

– Ждите результатов.

Результаты были. О чем говорил ответственный сотрудник Адмотдела ЦК с Душиным, неизвестно, но дел на генералов никто заводить не стал. Тем не менее вскоре они были уволены из Главной инспекции по возрасту. Как говорится, дело сделано, но генерал генералу глаз не выклюнет… Виктор продолжил работать в той же должности, но вскоре получил звание «подполковник» на ступень выше, что в КГБ происходило реже, чем награждение орденом.

В 1985 году Москаленко умер в возрасте 83 лет. Маршал Советского Союза. Дважды Герой Советского Союза. Герой Чехославакии. Он был действительно выдающимся военачальником, исторической личностью. На посту заместителя министра обороны его сменил генерал армии Владимир Леонидович Говоров. Еще некоторое время Виктор проработал в контакте с ним.

Генерал армии Говоров был сыном одного из самых прославленных военачальников Великой Отечественной войны, Героя Советского Союза маршала Л.А. Говорова. По роду службы Виктору пришлось повидать немало автобиографий военнослужащих, в том числе выдающихся военачальников, но лишь один из них – Говоров В.Л. – мог написать о себе: «Я генерал армии Говоров Владимир Леонидович… являюсь заместителем министра обороны. Мой отец – Маршал Советского Союза Говоров, заместитель министра обороны. Мой тесть – Маршал Советского Союза Неделин, заместитель министра обороны». Жена Говорова была дочерью маршала артиллерии Неделина.

У прочитавших эти строки может закрасться подозрение, что вот она, пресловутая семейственность, когда сыну известных родителей была предрешена успешная военная карьера. Но с генералом армии Говоровым все было наоборот. Несомненно, что имя отца играло роль в его военной карьере, но и сам он был образцовым офицером и генералом. В службе он прошел абсолютно все должности, сохранив при этом удивительную скромность, интеллигентность и чуткость, не говоря уже о выдающихся военных знаниях и способностях.

Вскоре после назначения на должность Главного инспектора у Говорова был юбилей – 60-летие. За это время Говоров встречался с подполковником Дмитриевым нечасто. Первый раз – при знакомстве, и еще дважды для обсуждения незначительных проблем. На этот раз повторилась ситуация, аналогичной той, когда поздравляли маршала Москаленко.

К Говорову зашли с поздравлениями генерал-полковник Душин, секретарь парткома КГБ и Виктор. Душин с Говоровым расцеловались, чувствовалось, что отношения у них были прекрасные, были сказаны все подобающие случаю теплые слова.

Секретарь парткома и Виктор стояли рядом, наблюдали и улыбались. Затем Душин повернулся к ним и представил секретаря парткома и Виктора. Когда Душин представил Виктора, Говоров, ни на минуту не задумавшись, ответил ему: «Ну, что вы, Николай Алексеевич. Мы с вашим работником знакомы, часто встречаемся и решаем все вопросы!»

Это был высший пилотаж аппаратного поведения, когда, в общем-то, банальная фраза приобретает глубокий подтекст. Несмотря на то, что Говоров и контрразведчик, оперативно обслуживающий Инспекцию, были едва знакомы, он преподнес это так, будто они знакомы давно и работают в самом тесном контакте.

Ему ничего не стоил этот комплимент в адрес Виктора, но тем самым он подчеркивал свое доброе отношение к КГБ в целом и привязывал Виктора к себе обязательным для всякого порядочного человека чувством благодарности. Есть чему поучиться!

В другой раз после инспекторской поездки на Север он вызвал Виктора и после долгого и, как тому показалось, мучительного для Говорова вступления, наконец, спросил, есть ли у КГБ какая-либо информация о поведении на Севере своего первого заместителя генерал-полковника Круглова.

Тут необходимо некоторое отступление. Генерал-полковник Круглов до назначения на эту должность длительное время служил командующим Закавказским военным округом. А ЗакВО – это три великих кавказских республики – Азербайджан, Армения и Грузия, руководителями которых являлись два члена и один кандидат в члены Политбюро. К ним надо прибавить всю многочисленную партийно-хозяйственную элиту республик, с которыми командующий округом просто обязан был регулярно встречаться и поддерживать наилучшие отношения. Отсюда следует, что, по законам кавказского гостеприимства, он должен был участвовать с ними в бесконечных застольях, достойно реагируя на вопрос-требование местных вождей и тамады: «Ты нас уважаешь?!»

Известно, что мера уважения на Кавказе, как и в России, определяется количеством выпитого совместно вина. Поэтому, несмотря на крепкое здоровье, длительное пребывание на Кавказе не прошло для генерала Короткова бесследно. Поэтому иногда случалось, что во время служебных командировок в войска он неожиданно пропадал на несколько дней, а потом появлялся с неважным самочувствием.

Это всем было известно, но из уважения к нему все, в том числе и вышестоящие начальники, старались не замечать неприятных эксцессов в поведении генерала. А уважать его было за что. Это был не просто грамотный генерал и опытный военачальник. Он обладал выдающимся умом, аналитическими способностями и тем, что отличало его от других генералов его ранга – он не утратил с годами и должностями способности лично писать служебные документы и генерировать идеи. Более того, он любил эту работу.

Естественно, что Виктор стремился к общению с таким человеком. Вместе они неоднократно обсуждали с ним серьезные проблемы боеготовности армии, принципы и методику инспектирования, возможные варианты переподчинения Инспекции аппарату ЦК КПСС, чтобы в меньшей степени инспектора зависели от собственного ведомства, и многое другое.

В разговорах с Виктором генерал был всегда откровенен, но держался не на равных, ясно давая понять, что считает свою точку зрения исключительно верной. На реплики Виктора реагировал остро, стараясь непременно отстоять собственное мнение, которое в большинстве случаев было обоснованным. Он знал о своих незаурядных способностях, в связи с чем для него невозможно было явно выражать согласие с чужим мнением, даже если оно было верным.

До этого в большинстве случаев Виктору удавалось устанавливать с высшими руководителями видимость равных отношений, но с генералом Коротковым этого не произошло. Тем не менее Виктор очень дорожил общением с ним – генерал давал ценную для военной контрразведки информацию и расширял его кругозор по военной проблематике. Словом, с ним Виктора связывали довольно тесные служебные отношения.

Вот в какой ситуации Говоров задал Виктору свой непростой вопрос. По тому, как неуверенно вопрос был задан, чувствовалось, что разговор на эту тему ему неприятен и инициатива явно исходила сверху, возможно, из Административного отдела ЦК КПСС.

Отвечать на вопрос Говорова о его заместителе Виктору было вдвойне неудобно. Не из соображений субординации, она для контрразведчиков как бы выводилась за скобки, а из-за личной симпатии к генералу и потому, что по опыту придворных интриг он точно знал, что любые конфиденциальные разговоры на такую тему рано или поздно становятся известными именно тем лицам, которым о них знать нежелательно.

Поэтому он спросил: «А у вас есть какая-нибудь информация?»

Говоров ответил, что ему известны только слухи об отсутствии генерала на службе во время командировок в войска в течение нескольких дней. Виктору тоже пришлось сказать: «У нас есть только такая же неперепроверенная информация». На этом неприятная тема была исчерпана.

В тот период Говоров был одним из первых претендентов на должности министра обороны или начальника Генштаба. У него были для этого все объективные данные – возраст, здоровье, знания и прекрасный послужной список. И он знал об этом, что, возможно, и сыграло с ним злую шутку.

При составлении планов инспектирования войск и в ходе самих поездок он стал интересоваться вопросами, выходящими за рамки плановых проверок, что могло быть расценено как начало им подготовки к занятию более высокой должности. И это не осталось незамеченным в «верхах».

Как раз в это время произошла трагедия на Чернобыльской АЭС. В стране, в высшем ее руководстве царила паника, и в связи с происшествием активно обсуждался вопрос о повышении роли Гражданской обороны (нынешнее МЧС), чтобы застраховать себя на случай возникновения подобных чрезвычайных ситуаций или уменьшить их опасные последствия в будущем.

Высказывалось предположение о том, что для усиления роли Гражданской обороны необходимо, чтобы ее возглавил серьезный военачальник в ранге первого заместителя председателя Совмина. Естественно, что на эту должность руководство Министерства обороны предложило Говорова, и он не смог отказаться. Этим руководство Минобороны решало одновременно две задачи – и кандидата на ответственную должность предложили достойного, и от возможного конкурента на высшие должности в Министерстве обороны избавились.

На посту начальника Гражданской обороны генерал армии Говоров прослужил до августа 1991 года, когда произошла массовая смена старых руководящих кадров в Минобороны. В начале 1992 года он был уволен в запас по состоянию здоровья. После этого он много лет возглавлял Комитет по делам ветеранов и сделал очень много полезного в деле социальной защиты военнослужащих, ветеранов военной службы и военных пенсионеров.

Всего с выдающимся коллективом генералов и офицеров Главной инспекции Виктору довелось проработать около десяти лет, чем он гордился, так как многое от них узнал, многое понял и многому научился.

Вскоре после событий 1991 года Главная инспекция была ликвидирована, так же как и Главное политуправление СА и ВМФ. Но через несколько лет возродилась снова. За эти годы армией руководили слишком много министров, комиссаров и инспекторов: от генерала Кобеца до старшего лейтенанта… и пресловутой советницы министра Грачева Агаповой. Результаты их деятельности известны. Только спустя двадцать лет армия стала приходить в себя после перманентных «реформ-сокращений» и сердюковской тотальной коррупции. Ее боеготовность и боеспособность растут, постепенно по мере возрождения патриотизма растет и авторитет военной службы.

Военная контрразведка, как важное направление деятельности ФСБ, играет в этом процессе заметную роль. Но об этом позже…