КГБ. Бывших не бывает?

– Хорошо, напишите рапорт на мое имя и представьте обоснованную смету расходов. Минимальную! Если мы отпугнем большой цифрой, то нам сразу же откажут и больше разговаривать не станут! Если дела пойдут успешно, потом будем просить еще. Жду доклада! – напутствовал его полковник.

Сметанин покидал кабинет полковника с чувством ликования. Его тайные планы по установлению контакта с сотрудниками американского посольства стали осуществляться, причем при содействии собственного руководства. Он подумал о том, не поделиться ли этой новостью с женой, но решил, что еще рано.

Сметанин слишком дорожил достигнутым на поприще карьеры, чтобы размениваться на мелочи. Пока его карьера в военной разведке при содействии генерала шла успешно, даже слишком. За короткий срок он побывал уже в двух зарубежных командировках, причем в странах главного противника.

Дальше неизбежно будет большой перерыв, отсидка на тупиковых должностях в аппарате ГРУ, и как сложится дальнейшая карьера, непредсказуемо. Ведь генерал скоро уйдет в отставку, и коллеги, которые его недолюбливают, как только его связи вверху ослабнут, обязательно сведут с ним счеты.

Следовательно, на родине ему искать нечего. Его будущее и перспективы могут быть только на Западе. Там, в «свободной мире», с его способностями он легко сможет добиться настоящего успеха, денег и славы.

Но при этом Сметанин понимал, что на Западе даром ему никто ничего не даст, для этого он должен добыть и принести сотрудниками иностранных спецслужб ценную разведывательную информацию.

Такой информацией он обладал, теперь надо было её подготовить и классифицировать, затем установить контакт с сотрудниками американской или английской резидентуры, а потом дозированно передавать им собранную информацию, чтобы не продешевить. Он знает себе цену – минимум миллион долларов, а для начала – несколько сот тысяч…

Получив разрешение от руководителя аппарата военного атташе, Сметанин приступил к реализации своего плана. Первым делом он вместе с женой записался на курсы английского языка. Язык давался им легко, и через четыре месяца они свободно могли общаться с англоговорящими иностранцами.

Теперь Сметанин приступил к осуществлению намеченного плана. Первым делом он стал членом элитного теннисного клуба. Приняли его без особых проволочек. Он стал там первым советским дипломатом, поэтому вскоре познакомился с несколькими членами клуба. К сожалению, среди этих знакомых не было представителей посольств США и Великобритании. Несмотря на это, Сметанин продолжал настойчиво посещать не только матчевые игры, но и тренировки. Сам он играл неважно, но это его не смущало. Зато он активно болел и изображал из себя знатока тенниса.

Вскоре ему удалось выяснить, что из американцев часто посещают клуб военный атташе полковник Джон Нортон и его помощник капитан Скот Хьюз. В резидентуре было досье на многих сотрудников иностранных посольств. Хьюз, похоже, был технарём и занимался электронным шпионажем, а вот Нортон слыл «крутым» вербовщиком. Сметанин чувствовал, что объект его устремлений не только азартно и результативно играет в теннис, но и лично участвует в шпионских акциях. По крайней мере, его послужной список включал в себя работу в нескольких странах и явно успешную.

Не заметить Нортона было невозможно. В теннис он играл отменно, на хорошем профессиональном уровне и часто выигрывал клубные турниры. Около него всегда были коллеги и болельщики, поэтому повод для знакомства Сметанин искал долго. Наконец, однажды, когда Нортон после очередной победы возвращался в раздевалку, Сметанин решился – сейчас или никогда! – и подошел к нему.

Он заранее заготовил для такого случая нужные слова, предвидя, что времени для длительного разговора, скорее всего, может не быть. Поэтому его монолог был краток, хотя и излишне эмоционален.

– Я кадровый сотрудник ГРУ капитан Сметанин. Хочу порвать с тоталитарной советской системой и бороться с ней в контакте с американской разведкой. Я восхищаюсь Америкой и мечтаю о жизни в свободной стране. Для этого хочу получить политическое убежище в США и достойное вознаграждение… – от волнения голос его прервался, на лбу выступила испарина, он отвел взгляд и замолчал.

На мгновение Нортон даже растерялся от неожиданности. «Провокация! – мелькнуло у него в голове. Но в следующий момент опыт матерого разведчика подсказал: – Не похоже. Слишком этот русский искренне волнуется, такое трудно сыграть. Потом, что я теряю? Провокатора легко изобличить при проверке. Зато в случае, если Сметанин не лжет и сам идет на контакт, завербовать советского разведчика – такая большая удача выпадает раз в жизни».

Он еще раз внимательно посмотрел на собеседника и произнес традиционное:

– О'кей! Встретимся завтра, – назвал адрес одной из своих конспиративных квартир, отвернулся от Сметанина и непринужденно размахивая ракеткой, зашагал в раздевалку.

Нортон быстро привел себя в порядок после игры и через двадцать минут был в своем офисе в посольстве. Никому не сообщив о полученном предложении, он решил немедленно собрать как можно больше информации на Сметанина. Оказалось, что в базе данных резидентуры ЦРУ в Португалии на этого капитана была только официальная информация. За полгода работы в Аппарате военного атташе он ничем себя не проявил, поэтому и не привлек к себе повышенного внимания.

Промелькнула, правда, недавно информация о том, что атташе светского посольства с женой посещают курсы английского языка. Агент «Иден», преподававшая на курсах, сообщала, что Сметанины очень заинтересованы в изучении английского языка, стараются и имеют явные успехи. Она отметила также, что Сметанин скуп в расходовании денег, но жена очень следит за своей внешностью, считая себя красавицей, и, втайне от мужа, покупает дорогие украшения. Это было уже что-то.

Нортон сел писать шифровку в Лэнгли, в которой сообщил о предложении Сметанина, об имеющейся на него информации и о целесообразности немедленно приступить к активной разработке русского разведчика, считая данный контакт очень перспективным.

Ответ пришел немедленно. К нему вылетает куратор и группа прикрытия для проведения активных мероприятий по Сметанину.

После разговора с Нортоном по пути на службу Сметанин неоднократно проверялся, но слежки не обнаружил. В кабинете он лихорадочно перебирал документы, словно искал что-то. Потом взял себя в руки и принял решение: «Надо вести себя так, будто ничего не было. Все нормально! Работаю по плану, но постепенно надо собирать материал для передачи первой части информации “новым знакомым” и подумать о сумме вознаграждения. Главное, не продешевить!»

Сметанин знал себе цену. Его амбиции были безграничны – он считал, что для обеспечения безбедной жизни на Западе он должен получить от новых хозяев не менее миллиона долларов. О риске он почти не задумывался – верил в свою счастливую звезду, ведь пока ему всегда и во всем везло…

Однако ночью он долго не мог заснуть. Мучили кошмары. То полковник Климов вызывал его для доклада и ничего не говорил, только смотрел и укоризненно качал головой. То на теннисном корте мяч медленно летел прямо ему в лоб. Сметанин видел, как мяч неуклонно приближается, но не мог пошевелиться, чтобы уклониться от удара.

В тревожном сне он думал о предстоящей встрече с Нортоном, о том, как лучше объяснить, почему ему нужна сразу такая большая сумма денег. На ум пришло, что обычно люди проигрывают такие деньги в карты, в казино, тратят их на любовниц. Лучшего предлога для того, чтобы положить начало будущему богатству, он так и не придумал.

Наутро, придя на работу, Сметанин старался всё делать, как обычно. Зашел к секретарю начальника, и, зная, что тот до конца дня не вернется из загородной поездки, поинтересовался:

– Людмила Петровна, хотел доложиться о вечерней встрече. Можно ли побеспокоить начальство?

– Мы в отъезде, если начальник будет звонить, я ему сообщу о вас, – секретарь военного атташе имела привычку отождествлять себя с начальником и всегда говорила о нем во множественном числе – «Нас нет», «Мы пока заняты»…

– Спасибо! Что бы я без вас делал! – предельно искренне польстил ей Сметанин.

Затем он зашел к седовласому капитану второго ранга Амелько и, чего за ним не наблюдалось ранее, предложил свои услуги:

– Нужна моя скромная помощь в организации воскресного пикника?

Морской офицер был серьезен и сосредоточен – он осваивал компьютер, играя в тетрис и морской бой, поэтому ответил не сразу:

– Мне не до пикников. Агентура сообщает, что натовцы затевают учения в Северном море, где собираются гонять наши атомные подлодки. Готовлю обстоятельный доклад в центр.

– Тогда семь футов под килем тебе!

– И тебя туда же, под киль… – пробурчал Амелько, не отвлекаясь от игры.

Сметанину с утра еда не лезла в рот, зато он жадно пил «колу».

«Надо бы выпить граммов двести виски, – тревожно думал он, – но нельзя, приходится сохранять голову трезвой, чтобы контролировать ситуацию».

За час до встречи с Нортоном Сметанин вышел из здания посольства и долго бродил по заранее отработанным маршрутам, пытаясь обнаружить возможную слежку. Он ни разу не повторил свой маршрут, чтобы не дать возможность собственной контрразведке обвинить его в сомнительном уходе от слежки.

Наконец он подошел к месту назначения – это был неприметный особняк за высоким каменным забором. Под пристальным взором скрытых камер наблюдения он вошел в калитку.

Нортон, как гостеприимный хозяин, тут же появился на пороге дома. На самом деле он нервничал не меньше своего визави. Переживал, вдруг Сметанин передумает, или встреча отменится по какой-то независящей от него причине. Однако при встрече оба не подавали виду, скрывая свое волнение. Нортону это удавалось лучше.

– Привет, Геннадий! Как настроение? Как здоровье? – традиционная ковбойская улыбка не сходила с его лица.

– Всё о'кей, – сдержанно произнес Геннадий.

– О'кей так о'кей, – охотно согласился Нортон, – тогда приступим…

Он подробно расспросил Геннадия о его обязанностях в аппарате военного атташе, о резидентуре ГРУ, о сотрудниках посольства. Сметанина удивило, насколько хорошо американцы осведомлены о работе советской разведки в Португалии.

Когда в процессе разговора, точнее разведывательного опроса, Сметанин заикнулся о том, что у него проблема с карточным долгом в размере 265 тысяч долларов, то Нортон решительно уклонился от обсуждения финансовой стороны дела.

– Сначала – товар, потом – деньги! – решительно отмел он притязания Сметанина. – Я жду вас здесь же ровно через неделю. Приготовьте материалы по интересующим нас вопросам, тогда поговорим об интересующих вас деталях сотрудничества.

На следующей встрече Сметанин выложил очередную порцию материалов о деятельности резидентуры ГРУ, но далеко не всё, чем располагал. Он ждал и надеялся, когда наконец американцы отреагируют на его завуалированные требования об оплате услуг.

Однако у циничных америкосов были свои планы. Они играли в шпионские игры по своему многократно отработанному сценарию. После второго непродолжительного опроса Нортон пригласил его в соседнюю комнату. Там находились два специалиста с аппаратурой. ЦРУ перестраховывалось, организовав для Сметанина проверку на полиграфе, так как считало подставу со стороны советской разведки вполне вероятной.

«Полиграф», – понял Сметанин. Он подозревал, что его хозяева могут придумать какой-то фокус с проверкой, но не ожидал, что испытание на пресловутом «детекторе лжи» ему придется проходить именно сегодня.

– Не возражаете, если мы уточним некоторые ваши ответы с помощью этого чуда техники? Наши специалисты знают свое дело. Они работают быстро и точно. Как все в Америке, – всё с той же приклеенной голливудской улыбкой предложил Нортон.

– Не возражаю, – Сметанин был слегка оскорблен, что после того, как он выдал им кучу конфиденциальной информации о работе резидентуры ГРУ в Португалии, американцы, тем не менее, еще проверяют его, но отступать было поздно, и он изобразил на лице бесшабашную готовность ко всему. Кроме того, он всё еще считал себя самым умным и везучим, следовательно, и на этот раз ему повезет, он пройдет проверку на «полиграфе» без сучка, без задоринки.

Два серьезных специалиста-психолога из ЦРУ молча прикрепили к нему кучу проводков и попеременно стали задавать дурацкие однообразные вопросы. Длилось это более часа. Специалисты очень старались, один даже вспотел и часто вытирал со лба пот.

Сметанин вначале слегка нервничал и отвечал на вопросы с иронической ухмылкой, потом просто физически и морально устал. Ему надоело монотонное занудство проверяющих, но от этого он только успокоился и результат проверки стал для него безразличен.

Нортон, с интересом наблюдавший за реакцией испытуемого, был слегка раздражен и удивлен его реакцией. Обычно подопытные вели себя более нервно.

Наконец проверка была завершена. Сметанин сдал этот экзамен на отлично. Тесты не выявили лжи даже в его ответах на вопросы об игорном долге. В качестве награды за это Нортон вручил Сметанину большой пакет, в котором находилось 265 тысяч долларов.

– Мы выполняем вашу просьбу о денежной помощи в вашем затруднительном финансовом положении…

Нортон произнес это с долей иронии, он до конца не верил в сказку о долге и считал, что Сметанин просто дорого оценивает свое предательство. Впрочем, это не имело значения по сравнению с тем, что ЦРУ приобрело ценный источник информации в советской разведке и уже получило от него значительный объем секретной информации.

Сметанин заглянул в пакет. Там лежали пачки новеньких зеленых купюр, от которых исходил дурманящий запах богатства.

– Не сомневайтесь. Здесь именно та сумма, о которой вы просили, – заметил Нортон, – теперь необходимо написать расписку…

Он положил перед Сметаниным ручку и бумагу и стал диктовать. Тот, стараясь не задумываться о содержании и последствиях своих действий, быстро написал:

«Я, Сметанин Геннадий Александрович, получил от американского правительства 265 тысяч долларов, в чем расписываюсь и обещаю ему помогать».

Так началась карьера агента американской разведки с псевдонимом «Миллион». Это произошло 1 марта 1984 года. В это время в СССР вовсю набирала силу горбачевская перестройка. В какой-то мере предательство Сметанина символически вписывалось в процесс деформации социализма и развала Советского Союза.

Сметанин не помнил, как он дошел до дома. Ноги несли его сами, но перед глазами маячили Нортон и его помощники, которые окручивали его проводами и без конца задавали свои навязчивые вопросы. Дома, в отсутствие жены, он с нескрываемым удовольствием несколько раз пересчитал свои 265 тысяч сребреников и стал думать, куда надежнее спрятать это богатство. Но впопыхах не нашел ничего лучшего, чем платяной шкаф.

Это было его ошибкой, но не роковой. Надо знать русских женщин, особенно жен военных, которые считают своей первейшей обязанностью знать во всех подробностях, чем занимается муж на работе, вне службы, сколько и чего лежит у него в карманах. Хотя Сметанина была послушна мужу во всем, и он приучил её не вмешиваться в его дела, но уж платяной шкаф точно относился к сфере её компетенции.

Через несколько дней, придя с работы, он застал жену, недоуменно рассматривающую на столе конверт с пачками долларов. Он не растерялся и, приложив палец к губам, отвел жену в ванную комнату. Там он открыл краны с водой и тихо сказал ей:

– Это я заработал. Заработал своей головой. Эти деньги позволят нам в будущем обеспечить себе безбедную жизнь… – пояснил он.

– А что мы будем с ними делать? Это ведь такие деньги! – не столько удивилась, сколько обрадовалась она.

– Я думаю, что со временем мы будем жить на Западе. В самом скором времени. Тебе ведь очень нравилась наша жизнь во Франции. Сейчас мы временно живем в Португалии. Но скоро… Посмотришь, у нас всё будет прекрасно! Я со своими способностями на Западе непременно выбьюсь в люди. Не сомневайся! Я уже начал собирать материал для книги, которая станет такой сенсацией, что мы сразу станем знаменитыми и заработаем целое состояние… – уверенно произнес он.

– Я тебе верю! Но что делать с этими деньгами? – деловито уточнила она.

– Подумай, куда можно их спрятать понадежнее. Пока…

– Я подумаю. Только ты будь осторожнее…

Раз дело приняло такой оборот, практичная Наташа проявляла разумную осторожность и считала своим долгом напомнить мужу о мерах безопасности…

– А ты мне помогай во всем. Вместе мы сможем гораздо больше, – воодушевился пониманием и одобрением его поступка со стороны жены Сметанин.

– Я согласна. Ты меня только научи…

Вскоре они успокоились и деловито обсудили все детали совместной работы. Жена охотно согласилась помогать Сметанину во всем, в том числе и в его шпионских делах.

Воодушевленный успешным началом своей тайной деятельности, Сметанин решил сыграть по-крупному. На следующую встречу с Нортоном он без предупреждения привел и свою жену.

– Знакомьтесь, это моя супруга – Наташа, – решительно отрекомендовал Сметанин слегка робевшую начинающую шпионку.

Нортон был шокирован. Немало лет проработав вербовщиком, он сталкивался с различными ситуациями, сам любил удивлять контрагентов, ставить их перед выбором, но такого от советского разведчика никак не ожидал, потому что давно усвоил основополагающий принцип разведки – бойся неожиданностей, они с большой вероятностью ведут к провалу. Однако другой принцип гласил – любую неожиданность надо уметь обращать себе на пользу. Он это умел.

Контрразведка в противостоянии с иностранными шпионами и предателями в рядах собственных спецслужб всегда имеет свой интерес. Это не просто защита государственной безопасности и секретов, не просто разоблачение иностранных шпионов, предателей, но также самоутверждение, постоянное поддержание рейтинга контрразведки в глазах правительства, завоевание авторитета и уважения в народе и победы в противоборстве с иностранными спецслужбами – таковы цели, задачи и неписаный кодекс поведения любой спецслужбы.

Иногда контрразведке необходимо вызвать у противника страх, и это тоже оправданно, особенно в условиях войны. Так, не случайно, что в первые же месяцы Великой Отечественной войны военную контрразведку назвали «Смерш» – смерть шпионам. Не зря в середине восьмидесятых годов в СССР было расстреляно около десяти разоблаченных иностранных шпионов. Даже то, что перебежавший к англичанам бывший майор ГРУ Резун озвучил версию, будто пойманных шпионов сжигают в печи на территории здания ГРУ на «Полежаевской», несомненно, должно рождать страх у потенциальных изменников. (Браво, сукин сын Резун!)

Но для контрразведки всегда остается важным понять, что конкретно или какой комплекс причин привел к тому, что противник смог завербовать нашего гражданина, что привело к тому, что он встал на путь измены и почему не был своевременно выявлен и разоблачен?

Бесспорным можно считать тезис, что шпионами не рождаются. Также факты свидетельствуют, что шпионы до момента предательства нередко бывают самыми обыкновенными людьми, а зачастую даже выделяются своими способностями и амбициями. А потом раз… и: жил нормальный человек, вдруг неожиданно оступился, и готово – шпион? Ясно, что так не бывает. А как бывает? Об этом существует тысяча и одна история предательства. Перефразируя классика, можно сказать, что предателями становятся разные люди и приходят они к этому по-своему, а суть у них одинакова – они предатели.