КГБ. Бывших не бывает?

1973. Нью-Йорк. Шевченко об агентах КГБ в ООН

Незадолго до прихода на Лубянку Ткаченко и Дмитриева, в апреле 1973 года, Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР Аркадий Шевченко был назначен на должность заместителя Генерального секретаря ООН. Вскоре он начал передавать ЦРУ секретные сведения об СССР, а в 1978-м неожиданно исчез из своей квартиры в Нью-Йорке и попросил политического убежища в США.

Впервые в послевоенной истории СССР советский дипломат такого ранга стал невозвращенцем. Его предательство повергло в шоковое состояние многих: его коллег-дипломатов, советское руководство, сотрудников КГБ, и прежде всего семью предателя.

Почему это произошло? Как стало возможным предательство и бегство советского чиновника такого ранга? С позиций сегодняшнего дня многое становится более понятным, но как это происходило в действительности тогда, в семидесятые годы?

Прикоснуться к этой тайне важно потому, что причины и обстоятельства предательства Шевченко прямо или косвенно повлияли на судьбы людей, в том числе и многих персонажей этой книги – советских и американских разведчиков и контрразведчиков. В нашем мире всё взаимосвязано, а в мире спецслужб особенно. Там обязаны знать противника в лицо, понимать цели и мотивы его деятельности, предугадывать и упреждать каждый его шаг. Но как относиться к своим? Своим принято верить, помогать и надеяться на их поддержку и помощь в трудную минуту. Даже контрразведчики не могут позволить себе подозревать всех. В жизни все сложно и запутанно…

Пользуясь своим высоким положением в советской колонии в Нью-Йорке, Аркадий Шевченко позволял себе многочисленные связи со стенографистками и машинистками, которые периодически приезжали на сессии Генассамблеи ООН. К тому же он сильно злоупотреблял спиртным. Это было то, что лежало на поверхности. В душу к нему никто заглянуть не мог.

Тем не менее друзья и коллеги неоднократно намекали ему, что он слишком много себе позволяет. На это Шевченко самоуверенно заявлял: «Пока шеф (член Политбюро, министр иностранных дел Андрей Андреевич Громыко) на месте, со мной ничего не может случиться!»

Друзья в ответ только разводили руками и восхищенно качали головой. Они желали предупредить его от необдуманных поступков, но в реальности видели, что расчет Шевченко на безусловное покровительство со стороны Громыко действует безотказно.

В 1985 году в своей книге «Разрыв с Москвой», за которую он получил миллион долларов, пытаясь объяснить и оправдать своё предательство, Шевченко напишет, что всегда ненавидел советский режим, который действовал не в интересах народа, а лишь узкой группы партийной элиты. Что он не стремился к материальному благополучию и не надеялся, что успешная карьера позволит ему сделать что-нибудь полезное для общества. Что, будучи по сути диссидентом, он не захотел дальше лицемерить. Что устал бороться за место в элите и в то же время опасался слежки КГБ.

Мог ли он сказать что-либо другое после побега, растоптав и уничтожив всё, что связывало его с Родиной? Вопрос риторический. Зато перед отъездом в Америку на должность посла СССР в ООН он подарил сыну полное собрание сочинений Ленина с надписью: «Сыну Геннадию. Живи и учись по-ленински». Чего в этом больше – цинизма или лицемерия?

В Америке Шевченко утверждал, что он по своей инициативе установил контакт с ЦРУ, организовав встречу с американской разведкой через знакомого сотрудника ООН. Вскоре после этой встречи он понял, что попал в западню, так как американцы настоятельно предложили ему не перебегать в США сразу, а поработать шпионом, что не входило в его планы. Но отступать было поздно, и он вынужден был согласиться работать с ЦРУ на их условиях.

Вероятнее всего, Шевченко пошел на сотрудничество с ЦРУ не по своей воле, а в результате удачной подставы ему женщины-агента. Банальная «медовая ловушка»…

Поводом для вербовочного подхода к Шевченко могла стать и банальная контрабанда. Есть версия, что жена Шевченко вместе с мужем незаконно вывезла в США мужской портрет работы известного фламандского художника. Кроме того, у них было немало других ценных произведений живописи и уникальных икон ХV – ХVI веков.

В действительности Шевченко был достаточно честолюбивым человеком и мечтал о блестящей карьере. Но для того чтобы стать дипломатом высшего ранга, нужно было иметь высоких покровителей, войти к ним в доверие, делать подарки. Он закончил престижный МГИМО с красным дипломом, но этого было недостаточно…

Однако осуществить свои карьерные устремления он смог во многом благодаря жене. После Шевченко болезненно переживал, что назначением в ООН он обязан жене Лине, которая близко сошлась с супругой Громыко Лидией Дмитриевной и подарила ей брошь с 56 бриллиантами.

Для многих сотрудников МИД и КГБ не было секретом, что жена Громыко многие годы имела реальное влияние на расстановку дипломатических кадров в Министерстве иностранных дел, особенно в вопросах их выезда за границу. Она охотно принимала различного рода подношения, особенно при поездках за границу, что, впрочем, в те годы уже становилось нормой у советской партийной элиты.

К сожалению, она была патологически меркантильной. Сотрудники ПГУ, которым приходилось улаживать недипломатические инциденты Лидии Дмитриевны, рассказывали, что дело доходило до того, что после её выезда из зарубежных отелей в номерах пропадало немало предметов вплоть до постельного белья. Впрочем, это мелочи.

Зато размеры ущерба, нанесенного побегом Шевченко государству и его собственной семье, трудно преувеличить. Он имел доступ к совершенно секретным сведениям о подготовке советского руководства к ведению переговоров с США по всему кругу вопросов.

Он знал из первоисточников, в том числе от Громыко и сотрудников КГБ, о расстановке сил и интригах в Политбюро и о многом другом. (В том числе о разногласиях между Брежневым и Косыгиным по поводу отношений СССР и США; о том, до каких пределов Советский Союз может уступить США на переговорах; совершенно секретные сведения о советской экономике; о быстром сокращении запасов нефти…)

Ему были известны многие сотрудники КГБ и ГРУ, работавшие в США и в аппарате ООН под дипломатической «крышей», деятельность которых после его побега пришлось срочно свернуть. Он выдал США всех агентов КГБ за рубежом, каких он знал.

Жену Шевченко из Нью-Йорка и сына Геннадия из Швейцарии пришлось срочно эвакуировать на родину. Жену вели до трапа самолета лично послы Трояновский и Добрынин. А сына – Геннадия Шевченко неожиданно для него отправили в качестве дипкурьера в Москву.

Предатель-невозвращенец майор ГРУ Резун, находившийся в Диппредставительстве в качестве третьего секретаря, после своего бегства в Англию заявит:

– Сын заместителя Генерального секретаря ООН Аркадия Шевченко является моим лучшим другом! Я сопровождал его во время вывоза в СССР.

Зачем ему понадобилась эта мелкая ложь, непонятно. Всем сотрудникам советской резидентуры в Женеве было известно, что сопровождал сына Шевченко резидент КГБ во Франции, специально для этого прилетевший в Швейцарию. Возможно, Резун сказал это, чтобы запутать коллег из КГБ в обстоятельствах своего бегства. А обстоятельства его бегства и без того были нелепыми и анекдотическими.

Накануне резидент ставил задачу своему заместителю, как организовать срочную отправку в Москву одного из провинившихся сотрудников Миссии ООН. Проходивший мимо этого кабинета Резун, услышав разговор, со страху подумал, что речь идет лично о нем, и немедленно сбежал в соседний город на заранее подготовленную англичанами конспиративную квартиру.

Однако сотрудники резидентуры СИС попытались отговорить Резуна от бегства, убеждая его в том, что его никто не подозревает. У них в Диппредставительстве был другой агент, который сообщил, что Резуна никто не ищет.

По их настойчивому требованию Резун позвонил дежурному по посольству:

– Это Резун. Не знаешь, кто меня ищет?

– В каком смысле? – не понял вопрос дежурный.

– Да был какой-то звонок, якобы меня искал военный атташе… – соврал Резун.

– Я тебе еще раз повторяю, никто тебя не ищет, хочешь, позвони начальству сам. Проявишь рвение в службе… – съязвил дежурный.

– Да пошел ты… – обозлился Резун, которого не устраивал вариант возвращения в посольство. Ведь его отсутствие теперь никак не могло остаться незамеченным, и контрразведка могла начать копать глубже. Ведь еще совсем недавно он с трудом смог опровергнуть подозрения в нетрадиционной ориентации.

Об этом он заявил английским разведчикам, но они были несговорчивы:

– Не паникуй, никто тебя не ищет. Надо вернуться. Через месяц твое возвращение в Москву. Тебя ждут новая должность в Генштабе и существенное повышение гонорара в швейцарском банке от нас…

– Не паникуй?! Слушайте! – Резун снова набрал телефон дежурного в резидентуре и истерически прокричал: – Я Резун, кто меня ищет, в чем меня подозревают!?

После этого в резидентуре действительно начались поиски беглеца, и у англичан не было другого выхода, как срочно вывезти его в Великобританию.

Только по прилете в Москву сыну Шевченко Геннадию сообщили, что его отец остался в США. По указанию начальника Второго главка КГБ генерала Григоренко Геннадия под чужой фамилией устроили в Институт государства и права.

Что касается Аркадия Шевченко, то в КГБ уже в 1975–1976 годах почувствовали, что в составе советской колонии в Нью-Йорке есть предатель. В первую тройку тех, на кого пало подозрение, входили постоянный представитель СССР при ООН Трояновский, посол в США Добрынин и заместитель Генерального секретаря ООН Шевченко (!).

Данные о подозрениях в отношении Шевченко сотрудники КГБ неоднократно направляли в Управление внешней контрразведки (Олегу Калугину), где их принимали весьма неохотно. На это были веские причины. Громыко, получив информацию из КГБ, был категоричен и вынес вердикт: «Шевченко вне всяких подозрений!»

Мало того, через Брежнева он ввел для Шевченко специальную должность – заместитель министра по вопросам разоружения. Сын Шевченко впоследствии предал гласности пикантные подробности: в 1976 году, когда его отец уже год официально работал на ЦРУ, жена Шевченко водила жену Громыко по магазинам Нью-Йорка и на деньги мужа покупала ей дорогие подарки.

После побега Шевченко Андрей Андреевич Громыко на вопрос Андропова не мог вспомнить, был ли у него помощник по фамилии Шевченко, хотя тот во время работы в МИДе был его доверенным советником, в том числе по связям с КГБ. Очевидно, что Громыко не тронули, потому что он был козырной картой Брежнева в борьбе за власть в Политбюро, сначала против Хрущева, а затем против Косыгина и набирающего силу Андропова.

Жена Шевченко вскоре свела счеты с жизнью на даче в подмосковном поселке Валентиновка, где её обнаружили в углу большого шкафа среди многочисленных шуб и дубленок сын Геннадий и приехавшие с ним сотрудники КГБ. По просьбе Громыко её похоронили на Ново-Кунцевском кладбище (филиал Новодевичьего) под звуки Гимна Советского Союза.

Американцы дорого оценили предательство Шевченко. В 1991 году он имел в США три больших дома. Самый большой, обставленный дорогой антикварной мебелью, стоящий около 1 млн долларов, был подарен ему ЦРУ. На Канарских островах у него была четырехкомнатная квартира.

На родине Шевченко судили заочно. Суд приговорил его к высшей мере наказания.

В 1992 году Шевченко женился на советской гражданке, которая была моложе его на 23 года. Она прожила с ним 4 года и за это время сумела полностью его разорить. Вскоре после развода с ней, 28 февраля 1998 года, Шевченко умер от цирроза печени в полупустой съемной однокомнатной квартире. Его похоронили в Вашингтоне на территории церковного прихода отца Виктора Потапова.

Аркадий Шевченко в свои 67 лет был бодрым цветущим мужчиной, он недавно женился в третий раз на молодой женщине… и скоропостижно умер.

Есть версия, что умереть Шевченко помогли накануне выхода в печать новой книги с его разоблачениями. Очевидно, что содержание книги своевременно стало известно не только издателю, но и лицам, не заинтересованным в её появлении на свет. Фактом остается то, что через четыре дня после передачи книги издателю Шевченко нашли мёртвым.

В рукописи шла речь о том, как КГБ и СВР использовали ООН не только для ведения разведки, но и в корыстных целях, в том числе назывались фамилии действующих российских чиновников и сотрудников спецслужб, которые сумели с использованием служебного положения сколотить огромные личные состояния. Огласка этих данных была нежелательна не только этим лицам, но и американским спецслужбам, так как давала КГБ возможность шантажировать их и использовать в своих целях.

Разведка – дело тайное, где-то даже мистическое. В деятельности спецслужб часто происходят такие коллизии и метаморфозы, что Шекспир отдыхает. Тут возникают не абстрактные тени отца Гамлета, а вполне реальные темные пятна и черные дыры. Предательство и измена одних сотрудников спецслужб немедленно или со временем ломает судьбы других разведчиков – своих и чужих. Но рано или поздно наступает возмездие за предательство – реальное или моральное. И неизвестно, что хуже.

Советским контрразведчикам тогда еще только предстояло разгадать многие из этих загадок. Сотрудникам Первого отдела свои – о шпионах в ГРУ, а КГБ в стране в целом – о других предателях: во внешней разведке, и не только.

Шевченко умер в бедности и одиночестве на чужбине. По случайному совпадению судьбы многих перебежчиков оказались столь же печальными, а иногда трагическими.

Разоблачение спецслужбами США группы российских разведчиков, работавших под крышей в ООН, ряд аналитиков связывает также с гибелью в США бывшего сотрудника СВР Сергея Третьякова, изменившего Родине 10 лет назад. Существует и другая версия его смерти – это разоблачение им финансовых махинаций, якобы проводившихся российскими дипломатами под «крышей» ООН.

С 1995 по 2000 год Третьяков был заместителем руководителя группы разведчиков СВР, работавших под «крышей» ООН. Когда в 2000-м СВР начал проверку своих сотрудников, он, почувствовав угрозу разоблачения, вместе с женой и дочерью попросил в США убежища, официально заявив: «Моё бегство не нанесёт ущерба интересам страны».

Он приобрел дом во Флориде за полмиллиона долларов и жил в нём, не таясь. Долгие годы особого интереса к нему никто не проявлял. Неприятности у Третьякова начались после того, как Пит Эрли написал о нём книгу.

Согласно официальной версии, Третьяков случайно подавился куском мяса, обедая у себя дома. Как знать, возможно, шпион был бы жив до сих пор, если бы не рискнул выступить с сенсационным разоблачением.

Якобы по программе ООН «Нефть в обмен на продовольствие» завербованные им сотрудники международной организации помогли представителям России похитить около 500 млн долларов из фонда программы, а также что он лично руководил операцией, позволившей Саддаму Хусейну манипулировать ценами на нефть, а Москве – извлекать из этого прибыль. Третьяков называл фамилии чиновников, в том числе в правительстве России, а также замглаву Госдепа США Строуба Тэлботта, замешанных в этом скандале.

Возможно, его откровения связаны с тем, что в 2008 году другой перебежчик на Запад, Торопов, консультировал канадские спецслужбы о деятельности СВР в странах Запада и рассказал об «агентах влияния» России в ООН и о том, что Третьяков лично руководил 60 такими агентами. Торопов также попросил убежища вместе с женой и ребёнком.

Торопов, работавший в Управлении внешней контрразведки СВР, представлял огромную ценность для западных спецслужб. Он и его семья бесследно исчезли, бросив всё своё имущество в Оттаве, квартиру в Москве, где у них были найдены сотни тысяч долларов. Политическое убежище ему было предоставлено, однако Торопов, который, как и Третьяков, работавший в СВР и курировавший вопросы, связанные с ООН, погиб не менее таинственно. Он якобы принимал ванну и случайно схватился рукой за какой-то электроприбор.

Возможно, что оба просто слишком много знали.

Но еще больше знал сбежавший в США в 2001 году заместитель начальника 4-го отдела Управления «С» СВР полковник Потеев, знавший обо всех российских разведчиках на Американском континенте. За десять лет до побега он вернулся в Россию из служебной командировки в США, где также работал в представительстве ООН. Нетрудно предположить, что именно тогда он и был завербован. Но об этом потом…

Шпионы в ГРУ. Легенды военных контрразведчиков

Первое, о чем рассказывали ветераны Первого отдела каждому вновь прибывающему оперативнику, это то, что именно сотрудники их отдела разоблачили всех известных иностранных шпионов, основная масса которых являлась разведчиками ГРУ. При этом называли фамилии неизвестных героев, разоблачивших изменников Родины. Это были бывшие сотрудники, ставшие генералами и занимавшие теперь руководящие должности в системе военной контрразведки, а также действующие оперативники, работающие во Втором отделении, курирующем ГРУ.

При этом, невзирая на официальный запрет интересоваться служебной деятельностью коллег без санкции руководства, информация о деталях операций по разоблачению шпионов ГРУ в Первом отделе циркулировала. Несмотря на то, что об этих громких разоблачениях многократно сообщалось в отечественных и зарубежных СМИ, а также все сотрудники КГБ изучали соответствующие специальные дисциплины (СД) в Высшей школе КГБ, существовало немало другой закрытой информации, раскрывающей формы, методы и средства, применяемые в КГБ для поимки шпионов.

У КГБ были свои «скелеты в шкафу». Это собственные ошибки и провалы, о которых не надо было знать широкой общественности, а вражеским спецслужбам – тем более.

Но оперативный состав, который продолжал заниматься аналогичной деятельностью сейчас, должен был знать гораздо больше. Во Втором отделении Первого отдела об этом говорилось достаточно открыто. Доверительно посвящали в детали реализованных оперативных разработок и оперативников из других отделений отдела, которых включали в опергруппы, создаваемые для разработки конкретных шпионов.

Особенно много критических, опасных ситуаций возникало при проведении оперативно-технических мероприятий. Проблема заключалась в том, что любые «острые» чекистские мероприятия проводились исключительно с санкции руководства КГБ и прокуратуры, поэтому тут не допускалось ни малейших отклонений от утвержденного плана, тем более расконспирации. Но, как известно, ни одно мероприятие в разведке или контрразведке не проходит строго по плану. Порой жизнь преподносит такие сюрпризы…

Об этом оперативники любили рассказывать во время чекистской учебы.

– Серега, – чаще всего с такими расспросами обращались к майору Цветкову, – расскажи, как ты переодевался в сантехника, когда мы не успевали поставить технику в квартире Филатова, а его жена неожиданно возвратилась с работы…

Серега, смеясь, рассказывал, как он срочно нашел в шкафу у соседа рваную телогрейку, переоделся в нее и изображал пьяного придурка. Кстати, вполне правдоподобно.

В другой раз такую операцию разрабатывали вместе с сотрудниками «наружки». Те, кто страховал на улице, были переодеты в спецодежду и копались у раскрытого люка на проезжей части, несколько человек сидели в спецмашине у подъезда. Но разве могли они предусмотреть, что у кого-то из жильцов в этом доме действительно произойдет ЧП и он срочно вызовет авариные службы. Как назло, они приехали на место аварии сразу за контрразведчиками.

От расшифровки чекистов спасло то, что их экипировка и поведение сотрудников «наружки» были настолько правдоподобными, что настоящие специалисты им поверили и ретировались, заявив с обидой:

– Зачем нас вызывали, если другая служба уже работает на месте?

«Коллеги» потом долго шутили, что в случае чего, у него есть другие вполне прозаические профессии. Хотя в тот момент никому не было смешно.

К сожалению, в реальной жизни подобные ситуации повторялись подозрительно часто, словно кто-то устраивал контрразведчикам тест на профпригодность. Однажды, когда «технари» сверлили отверстие в потолке квартиры объекта, от потолка неожиданно отвалился кусок бетона, и оперативникам пришлось срочно переквалифицироваться в штукатуров и краснодеревщиков, или когда объект по пьянке менялся с приятелем часами, в которые был вмонтирован «жучок»…

Так теоретически познавались тонкости оперативных разработок иностранных шпионов и «инициативников». Но главное – опыт, который рождался только в процессе личного участия в делах оперативной разработки (ДОП и ДОР). К этому привлекались только самые проверенные и подготовленные сотрудники.

Кроме того, опытные контрразведчики чутко улавливали интересующие их детали чекистской работы в ходе проводимых в Отделе оперативных совещаний, на которых руководители заслушивали отчеты о проделанной работе и давали оценку каждому сотруднику. Многое можно было понять и на партийных собраниях, где речь шла также в основном об оперативно-служебной деятельности.

С годами завеса секретности становилась более прозрачной, и интересующиеся оперы открывали для себя немало интересного и поучительного…

ГРУ – Главное разведывательное управление Генерального штаба Вооруженных сил. Легендарная организация, не уступающая по своей остроте и эффективности внешней разведке КГБ, знаменитая подвигами Рихарда Зорге, Шандора Радо, Судоплатова и секретными операциями, о которых мир узнает нескоро, к сожалению, была не менее известна и предателями в своих рядах, чего, впрочем, не избежали даже самые изощренные спецслужбы Израиля и Великобритании.

Военная контрразведка КГБ разоблачила целый ряд таких предателей в ГРУ: от агента американской и британской разведок полковника Пеньковского, названного на Западе «драгоценным камнем в короне американской разведки», до генерала Полякова, полковников Васильева, Баранова, Скрипаля и Сыпачева, подполковника Сметанина и его жены, майора Филатова, капитана Резуна (Суворова) и старшего лейтенанта Иванова.

Тайная война не знает перемирий. Всё более эффективными и изощренными в арсенале деятельности спецслужб становятся техническая разведка с использованием новейших научных достижений, разведка с легальных позиций и через «агентов влияния». Но самым острым оружием в этой борьбе является вербовка агентуры и самым опасным – перевербовка разведчика противником.

Шпионами не рождаются. Причиной предательства разведчика служит комплекс причин, зачастую взаимосвязанных и противоречивых. Это алчность, стяжательство и изощренные провокации вражеских спецслужб, обида и зависть, карьеризм и страх наказания за ошибки в работе, а также неразборчивость в связях – пресловутые «медовые ловушки».

В последнее время СССР и впоследствии Россия потеряли преимущество в идейном противоборстве с Западом. Кризис моральных и духовных ценностей породил такое позорное явление, как добровольный переход сотрудников спецслужб на сторону врага – появление «инициативников». Главным средством в борьбе с этим позорным явлением должен стать патриотизм.

Однако знание прошлого дает контрразведчикам неоценимый опыт, позволяет понять закономерности, обратить внимание на особенности и предвидеть алгоритм развития ситуации…

Обычно визитной карточкой Первого отдела в деле практического разоблачения шпионов принято считать дело Пеньковского.

Олег Пеньковский, в 1945 году поступивший в Военную академию им. Фрунзе, был в то время одним из самых молодых полковников в вооруженных силах. За участие в боевых действиях в годы ВОВ имел несколько боевых орденов. Кроме того, ему протежировали начальник ГРУ генерал армии Серов и главный маршал артиллерии Варенцов.

Пеньковский являлся агентом двух разведок – американского ЦРУ и британской МИ–6 и выдал противнику важнейшие сведения о создании Ракетных войск стратегического назначения и войск ПВО страны. Когда контакт Пеньковского с женой английского дипломата Анной Чизхолм случайно был зафиксирован службой наружного наблюдения, руководство контрразведки вначале не поверило, что такой уважаемый и проверенный разведчик ГРУ может иметь отношение к шпионской деятельности.