- -
- 100%
- +
Проверкой, а затем и разработкой Пеньковского занялся Первый отдел Третьего управления КГБ, которое тогда входило в состав контрразведки страны (Второе главное управление). Многие бывшие и действующие сотрудники отдела принимали участие в этом деле, учились на его примере и применяли полученные знания и навыки в последующих контрразведывательных операциях.
Им противостояли разведка Великобритании СИС и ЦРУ США. Со стороны англичан прикрывали преступную деятельность Пеньковского (агент «Янг») большая группа разведчиков: Рауссел, Кауэлл с женой, Чизхолм с женой, Варлей, Стюарт, Дэвисон, Монтгомери, Карлсон, Джекоб и Джонс. Против них работала группа контрразведчиков Первого отдела, в том числе генерал-майор И.А. Ермолаев совместно с сотрудниками ВГУ и наружного наблюдения.
Деятельность очень опасного шпиона была пресечена в короткий срок. Пеньковский был приговорен к высшей мере наказания – расстрелу, а английский шпион Винн – к 8 годам лишения свободы.
Суд и органы власти СССР, совершив правосудие в отношении Пеньковского, проявили небывалую (странную по тем временам?!) гуманность по отношению к семье шпиона. Им помогли сменить фамилию и место жительства. Старшая дочь шпиона Пеньковского даже продолжила работать в аналитическом подразделении КГБ.
Возможно, это и другие обстоятельства позволили впоследствии некоторым аналитикам выдвинуть версию, что шпионская деятельность Пеньковского прикрывала стратегическую дезинформацию советской разведки, которая помогла предотвратить третью мировую войну, а сам Пеньковский не был расстрелян.
После этого Первым отделом были разоблачены еще несколько матерых американских шпионов. После прихода в отдел капитанов Ткаченко, Перцева, Цветкова, Филимонова, Михайлова (фамилии изменены) им пришлось участвовать в других не менее сложных контрразведывательных операциях. При этом контрразведчики учились на опыте работы по разоблачению Пеньковского и других разработок Первого отдела, но жизнь постоянно подбрасывала им все новые ситуации. Разведки противника непрерывно совершенствовали формы и методы шпионской деятельности, поэтому ситуация менялась каждый день.
Зато какая это была школа для молодых сотрудников, к которым опытные контрразведчики относились заботливо, но вместе с тем очень внимательно и критически оценивали результаты их практической деятельности.
РетроспективаЧто действительно думают по поводу обстоятельств предательства Пеньковского российские спецслужбы, остается тайной. Хотя молчание тоже может говорить о многом. Но западные аналитики, журналисты и спецслужбы распространили на эту тему немало версий. Неожиданных, но имеющих свою логику и тем интересных.
Олег Пеньковский был фронтовиком, орденоносцем, сделал хорошую карьеру в армии, имел связи на самом верху. Чего ему не хватало? И вдруг, находясь в 1955 году в командировке по линии ГРУ в Турции, он в грустном одиночестве посещает сомнительные забегаловки, где изрядно выпивает, а на приемах навязчиво предлагает свои услуги иностранным дипломатам.
Могло такое поведение Пеньковского насторожить КГБ? Не только могло, но должно было. Хотя, вполне возможно, что его героическое военное прошлое и высокие связи до поры до времени препятствовали возникновению серьезных подозрений или пресекали их в самом зародыше…
Существует также версия о том, что выдал Пеньковского и его связника англичанина Винна сотрудник австрийских спецслужб в благодарность за то, что во время ВОВ он, будучи солдатом вермахта, был взят в плен белорусскими партизанами, которые отнеслись к нему очень гуманно и не только не расстреляли, но кормили и лечили. Пеньковский был арестован в Москве, а Винн – не в Москве, а в Будапеште.
Как бы то ни было, Пеньковский продолжает эту явно провокационную линию поведения и в Москве, являясь сотрудником ГИУ ГКС, и в 1961 году, наконец, устанавливает контакт с агентом английской разведки СИС Винном. После короткой проверки спецслужб он становится агентом двух разведок – Великобритании и США и выдает им огромное количество стратегической военной информации.
Попадал ли Пеньковский тогда в поле зрения советской контрразведки? Несомненно, но в это время он сам был военным разведчиком, и в его обязанности входили контакты с иностранцами, представляющими интерес для ГРУ, что позволяло усомниться в его враждебной деятельности. В подтверждение этой версии советской контрразведке нужны были серьезные конкретные улики. И оперативники Первого отдела в короткий срок их добыли.
Что было в действительности? По версии КГБ, Пеньковский был опаснейшим иностранным шпионом, который был разоблачен, осужден и по приговору суда расстрелян. И никто в этом не сомневался, пока со временем не стали известны многие факты, ставящие под сомнения некоторые события прошлого. Как ушел из жизни Сталин? Как делили власть после его смерти Хрущев, Маленков и Берия? Как арестовывали Берию Жуков и Москаленко? И был ли он расстрелян по приговору суда или был убит во время задержания в своем особняке? Ко многим из этих событий имели отношение руководство армии и КГБ, и сотрудники Первого отдела в том числе.
Что касается Пеньковского, то для КГБ в тот период было принципиально важно не только разоблачить его преступную деятельность, но и вызволить из тюрьмы арестованного англичанами разведчика-нелегала Конона Молодого («Лонсдейла»). Фактом остается то, что арест английского шпиона Винна позволил КГБ успешно обменять его на Молодого.
Другая версия состоит в том, что Пеньковский (зная об этом или используемый КГБ «в тёмную») поставлял на Запад стратегическую дезинформацию о неспособности СССР победить США в ядерной войне и о борьбе различных сил в кремлевском руководстве (Козлов и Серов?), что способствовало урегулированию Карибского кризиса и предотвращению ядерной войны.
Действительно, он «случайно» передал американцам данные о слабости советского ядерного щита и о том, что стратегические ракеты на Кубе будут готовы к запуску только через год-полтора, именно в дни Карибского кризиса, когда президент США Кеннеди готов был начать ядерную войну. И официальное сообщение КГБ о разоблачении и аресте Пеньковского за день до принятия этого решения окончательно убедило американское руководство в том, что информация, полученная от Пеньковского, является подлинной.
Мотивы предательства Пеньковского также вызывают сомнения. Версию о том, что он ненавидел Хрущева, не подтверждает его жена. Месть за гибель отца, воевавшего в белогвардейской армии в годы Гражданской войны, маловероятна, так как его отец был насильно мобилизован белогвардейцами и погиб, когда Пеньковскому было всего четыре месяца, что никак не повлияло на его военную карьеру. Моральное разложение, тщеславие и недовольство продвижением по службе – вот основные доводы, объясняющие его предательство.
По совокупности получается огромное количество причин, но, как говорится, избыток фактов есть признак неуверенности…
Имеется немало другой информации, связанной с делом Пеньковского, которая проливает свет на детали противоборства советских и зарубежных спецслужб. Так, в марте 1961 года во Франции инициативно предложил свои услуги советской разведке и стал агентом ГРУ сотрудник военного министерства Х. При посещении советского посольства в Париже он представился сотруднику военного атташе Ильину генералом французской армии и предложил за миллион франков секретный документ о планах нанесения Францией ядерных ударов по 60 городам СССР в случае войны.
В августе 1961 года он сообщил, что в ГРУ есть предатель, а в конце сентября назвал его имя – Пеньковский. Однако руководитель военного атташата посчитал эту информацию недостоверной и приказал не упоминать о ней в отчете.
О чем писали в мемуарах
В январе 1963 года на посту начальника ГРУ генерала армии Серова сменил генерал армии Ивашутин. Причиной снятия Серова послужило разоблачение и арест агента американской и британской разведок полковника ГРУ Пеньковского, которому многие годы откровенно покровительствовал Серов.
Пеньковский передал иностранным спецслужбам огромное количество совершенно секретных материалов, чем нанес неоценимый ущерб обороноспособности СССР.
Однако ранее был разоблачен другой американский шпион, Петр Попов, которому также покровительствовал Серов. В годы войны американский шпион Попов был офицером снабжения, в конце войны – порученцем генерал-полковника Серова, который после Победы стал заместителем Главноначальствующего советской военной администрации в Германии, сохранив должность заместителя наркома НКВД СССР.
По указанию своего начальника Попов участвовал в деликатных мероприятиях по отбору и вывозу в Москву трофейных ценностей – изделий из золота, картин, фарфора, мебели и антиквариата, которые Иван Серов использовал для личного обогащения, что среди военачальников и сотрудников госбезопасности было не редким.
Попов в этой ситуации сумел использовать высокое положение шефа и близость к нему с большой выгодой для себя. Кроме личного обогащения, он успешно делал военную карьеру. После того как Серов стал первым заместителем МВД СССР, Попов по его протекции в возрасте 28 лет заканчивает Военно-дипломатическую академию и по линии ГРУ командируется за границу в Вену на должность под прикрытием советской части Союзнической комиссии по Австрии.
Для работы с ним в ЦРУ было создано спецподразделение SR–9, руководимое Джорджем Кайзвальтером, которое щедро оплачивало услуги подполковника. В свою очередь тот выдал всех известных ему агентов в Австрии, систему подготовки кадров для КГБ и ГРУ и структуру этих ведомств, ценные сведения о советском вооружении и военной доктрине, а также отчёт о проведении в 1954 году на Тоцком полигоне первых военных учений с использованием ядерного оружия.
Арестованный в 1958 году, Попов сумел сообщить об аресте американцам. По приговору суда он был расстрелян в 1960 году, однако на карьеру Серова это в тот момент никак не повлияло. Есть версия, что это была оперативная игра контрразведки КГБ или ГРУ.
Как бы то ни было, подполковник Попов в течение полугода активно работал на американскую разведку под контролем КГБ. Когда российские спецслужбы посчитали, что дальнейшее продолжение игры нецелесообразно и агент выполнил поставленную перед ним задачу, его арестовали, судили и по приговору суда расстреляли.
РетроспективаПосле смерти Сталина служба генерала Судоплатова, занимавшаяся розыском и ликвидацией предателей за границей, была ликвидирована, но часть этих функций выполнял с 1972 года отдел внешней разведки во главе с Михаилом Докучаевым. Если предателей Попова и Пеньковского чекисты смогли вовремя арестовать и по приговору суда они были расстреляны, то приговор в отношении других предателей ждал своего времени.
Одних предстояло просто найти, чтобы выяснить обстоятельства их бегства за границу, количество и значимость выданных ими противнику государственных секретов. Так был разыскан в США генерал Орлов, в результате чего ему было предложено вернуться в СССР с сохранением всех привилегий по службе, но Петрова, выдавшего около 600 агентов-нелегалов, и Лялина, выдавшего в Англии и странах Западной Европы около 100 советских разведчиков, ждал исполнения приговор о высшей мере наказания. Оба они были разысканы, но вывезти их в СССР, чтобы приговор привести в исполнение, не успели – оба скончались.
Сейчас предателей стало больше, их в России уже не расстреливают, а на Западе обеспечивают госзащитой и приличными пенсиями. Другие времена, другие шпионы, контрразведчики и судьи… Еще Андропов на посту председателя КГБ о некоторых престарелых предателях отзывался: «Ну что с них теперь взять?»
Только 7 марта 1963 года Президиум ЦК КПСС принял постановление «О работе ГРУ» и 12 марта «за потерю политической бдительности и недостойные поступки» Серов был лишен звания Героя Советского Союза и назначен помощником командующего сначала Туркестанским, а затем Приволжским военным округом по учебным заведениям.
В 1965 году он был уволен в запас по болезни. Неоднократно обращался к руководству страны с просьбой о восстановлении воинского звания и звания Героя, но получил отказ от всех – от Брежнева, Андропова и Горбачева. Более того, вместо восстановления был исключен из партии.
Серов, подобно Хрущеву и Жукову, пытался писать мемуары, заявляя, что знал значительно больше, чем они. Его намерения были пресечены по указанию Андропова успешно, и не без участия военной контрразведки. Нет сомнений, что его рукопись не пропала даром и хранится или в архивах КГБ, или на Западе. Нет сомнений и в том, что он знал кремлевских и лубянских секретов больше, чем другие. Серов умер 1 июля 1990 года, накануне развала СССР и ликвидации КГБ, и унес в могилу множество тайн.
Неисповедимы пути твои, Господи. Метаморфозы, произошедшие с тремя авторами мемуаров – Хрущевым, Жуковым и Серовым, выдающимися личностями в истории СССР, носят поистине мистический характер.
Все трое долгие годы были ближайшими соратниками вождя всех народов Иосифа Сталина. Хрущев был его ближайшим сподвижником в ЦК десятки лет и после смерти стал преемником власти. Жуков – в годы Великой Отечественной войны – любимым военачальником, которому Сталин доверял осуществлять самые сложные и судьбоносные военные операции.
Оба они после войны тяготились тем, что постоянно были придавлены тяжелой дланью сталинской власти, но терпеливо ждали своего часа. Жуков, не без участия Хрущева, пал жертвой интриг и потерял доверие Сталина.
Хрущев прошел этот путь до конца: от нетерпеливого ожидания смерти вождя, последовавшей за этим кровавой схватки за власть с Берией, в которой победу ему обеспечили не столько интриги, сколько авторитет Жукова, до иезуитских репрессий против своего ближайшего окружения – Молотова, Маленкова, Кагановича, Шепилова и даже Жукова.
Хрущев думал, что отомстил Сталину за унижение, которое перенес, ползая перед ним на коленях и умоляя не расстреливать своего сына, попавшего в плен к немцам и ставшего предателем. Сталин приказал Леонида Хрущева расстрелять, за это Никита Сергеевич на ХХ съезде КПСС развенчал культ личности Сталина, приписав ему вину за все репрессии и преступления. Судьба вернула Хрущеву сторицей. Его сняли с должности главы государства и развенчали его собственный культ личности.
Великое можно измерить только великим! По этому поводу Черчилль, главный союзник и враг СССР в годы ВОВ, сказал: «Хрущев начал борьбу с мертвым Сталиным и вышел из неё побежденным».
С Серовым, который также был на особом положении при Сталине, особенно в послевоенные годы, Хрущева связывало многое, в частности помощь в борьбе за власть с Берией, который являлся непосредственным начальником Серова.
Кроме того Серов, став в 1953 году первым председателем КГБ, уничтожил более 6 миллионов архивных дел с грифом «Хранить вечно», в которых содержались данные об участии партийной номенклатуры, в первую очередь Хрущева, в репрессиях 30-х годов. За этим логично последовало запрещение КГБ вербовать агентуру и расследовать преступления партийных, советских и хозяйственных руководителей. Слишком много знавшего Серова Хрущев просто лишил званий Героя и генерала армии и отправил на незначительную должность подальше от Москвы.
Все трое в годы опалы решили написать мемуары с целью отмести необоснованные обвинения и доказать свою правоту. Жуков после многочисленных правок цензуры в 1969 году смог издать в издательстве печати «Новости» свою книгу «Воспоминания и размышления», получившую всенародное признание.
Оказавшийся на пенсии Хрущев начал работу над своими воспоминаниями, на что Политбюро отреагировало жестко – к нему приехал Кириленко и потребовал работу над мемуарами прекратить, а написанное сдать. Однако Хрущев проявил свойственные ему упрямство и решительность. Он попросил сына Сергея организовать вывоз рукописи на Запад для хранения и возможного опубликования.
Тот привел к Никите Сергеевичу корреспондента английской газеты Виталия Луи, отсидевшего 10 лет по политическому обвинению. Луи быстро организовал переправку на Запад магнитофонных записей и отредактированной Сергеем Хрущевым рукописи. Для подстраховки Луи предложил по поводу возможной публикации посоветоваться с Андроповым, с которым у него установились доверительные отношения.
На одной из встреч в кабинете на площади Дзержинского он рассказал Андропову всё. Тот выслушал и молча кивнул головой. На вопрос Луи, не желает ли он ознакомиться с записями Хрущева, он улыбнулся и ответил нет: Зачем Андропову было слушать еще раз то, о чем ему своевременно было известно от специально выделенного для контроля за Луи сотрудника КГБ генерала Вячеслава Кеворкова?
На магнитофонных пленках содержалась бессвязная абсолютно неграмотная речь, смысл которой сводился к тому, что в стране и во всем мире Хрущева окружали сплошь отрицательные личности, кроме него самого. В январе 1971 года вышла книга «Хрущев вспоминает», их которой Луи, чтобы избежать скандала, вырезал некоторые сомнительные места.
В сентябре 1971 года Никита Сергеевич Хрущев умер.
Уже после его смерти, в 1974 году, в Америке в результате серьезных редактирований, которые сделал будущий заместитель госсекретаря США Тэлботт, вышло второе издание воспоминаний «Время. События. Люди».
В силу различных обстоятельств большинство рядовых сотрудников даже в Центральном аппарате КГБ не знали подробностей закулисных интриг в руководстве советской разведки и контрразведки, а тем более в высших партийных инстанциях. А те, кто знал, предпочитали не афишировать свою осведомленность, иначе о карьере пришлось бы забыть.
РетроспективаСеров был профессионалом высочайшего класса, но когда сделал попытку написать мемуары, он недооценил своих бывших коллег. О его замыслах узнал Андропов и 12 февраля 1971 года доложил в ЦК КПСС.
Сегодня ни у кого уже не вызывает ни удивления, ни эмоций знакомство с подлинниками или очень похожими на подлинники документами, такими, как этот:
«Комитетом госбезопасности получены данные о том, что бывший председатель КГБ при СМ СССР Серов И.А. в течение последних 2-х лет занят написанием воспоминаний о своей политической и государственной деятельности. Толчком к написанию воспоминаний послужил выход в феврале 1969 года книги маршала Жукова, прочтя которую Серов И.А. в своем окружении заявил, что сможет написать “о вещах более интересных и исторически точнее”.
При работе над воспоминаниями Серов И.А. использует свои записные книжки довоенного периода, готовые материалы печатает его жена.
Серов И.А. считает свою задачу более сложной, чем у Жукова, так как в связи с занимаемым им в прошлом постом он знал много государственных секретов и испытывает сомнение “можно ли это сейчас доверить бумаге”.
Свои воспоминания Серов И.А. еще никому не показывал, хотя его близкому окружению известно об их существовании…
Андропов».
Интересно, что стало с воспоминаниями Серова: если их изъяло КГБ, то хранятся ли они до сих пор или уничтожены, как в свое время он уничтожил миллионы опасных архивов?
Знакомство
Виктор и Степан были коллегами по службе и почти ровесниками, поэтому их знакомство во временном общежитии произошло естественным путем. По вечерам, после собеседований на Лубянке, они устраивали совместное чаепитие. Однако без выпивки – чтобы на следующий день на Лубянке ушлые чекисты не смогли учуять от них запах спиртного и обвинить в злоупотреблении.
Кроме того, они еще не вполне доверяли друг другу. Но кто в молодости удержится от того, чтобы не рассказать о себе любимом? Похвастаться настоящими и слегка приукрашенными «подвигами» на контрразведывательном поприще или в амурных делах. Каждого из них в первую очередь интересовала, как коллега работал на прежнем месте службы и чем отличился, чтобы заслужить право перевода в Москву в Центральный аппарат КГБ.
Ткаченко до этого работал в особом отделе на Украине. Обслуживал два авиационных истребительных полка в дивизии ПВО. Затем курировал элитные авиационные части на Кубинке.
– Знаешь, мне здорово повезло с первых дней службы, – рассказывал Степан, – в части было много украинцев, несколько земляков из Полтавской области, поэтому проблем с приобретением негласных помощников у меня не возникало.
Люди сами тянулись ко мне. Рассказывали интересные эпизоды о жизни до службы в армии, о земляках, делились проблемами. Им лестно было пообщаться с офицером, который оказался их земляком. Однако со временем я понял, что их интерес ко мне заключается не только в этом.
– Нетрудно догадаться, в чем, – догадался Виктор, – всем что-то было нужно от опера-земляка!
– Точно. Одним просто льстило, что другие офицеры полка видят, как он общается с «контриком», за это их будут уважать или опасаться. Другие рассчитывали с моей помощью получить продвижение по службе или попасть по замене за границу, ведь только от особиста зависело дать офицеру разрешение на выезд за границу или нет. Словом, все от меня чего-то хотели…
– И ты никому не отказывал? – Виктора действительно интересовал этот вопрос с профессиональной и человеческой точки зрения. Как коллега относился к установлению доверительных контактов с теми, кто искал свой личный интерес от общения с ним? Каковы были в зависимости от этого его оперативные результаты? Он и сам постоянно сталкивался с подобными ситуациями в процессе оперативной работы.
– Тут меня многому научил и «просветил» мой первый начальник особого отдела. Был такой. Подполковник Шумилов Василий Петрович, фронтовик-орденоносец, рассказывал, как на Курской дуге во время наступления вербовал агентов.
Картинка такая: «Стоит в лесу танковая колонна. Перерыв между боями. Экипажи спят в танках. Не спит только особист, который подходит поочередно к танкам и стучит по броне палкой. Вызывает по одному танкистов. Беседует с каждым в отдельности по паре минут и в каждом экипаже от одного из четверых берет подписку о сотрудничестве – карандашом нацарапают на листочке из блокнота прямо на броне танка фамилию нового секретного сотрудника и псевдоним. А наутро танкисты идут в бой, и половины завербованных накануне агентов как не бывало. Приходится начинать всё сначала…»
Научил он меня простой истине – никогда никому не отказывай в просьбах, потому что половина того, о чем люди просят, сбывается само собой. Остальное – в чем-то ты сможешь человеку помочь, и он будет тебе обязан, а если не сможешь, объяснишь, что старался изо всех сил, но, к сожалению, это не в твоей власти. Ведь, отказывая, теряешь друга и наживаешь врага. Поэтому я никому никогда не отказываю. Обещаю, а там – смотря по обстоятельствам.
– Здорово. Прямо чекист Макиавелли… – Виктору понравились и житейская мудрость начальника особого отдела, и пример, как он вербовал агентов в боевой обстановке.
– А где ты читал о Макиавелли? Я слышал, что его книги у нас запрещены, – поинтересовался Степан.
– Это когда учился в трехгодичном Университете марксизма-ленинизма, нам преподаватели из Горьковского университета рассказывали. А действительно, выглядит забавно – в Университете марксизма-ленинизма нам рассказывали о Макиавелли, который считается ярым реакционером и проповедником буржуазной теории государства. Я тогда об этом не подумал, – засмеялся Виктор, – хотя нам много о чем рассказывали. Например, почему Ленин не мог иметь детей. Якобы, когда он находился в эмиграции в Швейцарии, во время поездки на велосипеде попал под автомобиль и получил травму…
– Все это интересно. Но… обо всем надо серьезно задумываться, дорогой товарищ, – подражая сталинской интонации, шутливо заметил Степан. – А как вообще ты попал в органы?
РетроспективаПодполковник Шушуйкин в это время уже готовился к увольнению в запас. В последние годы он курировал в военной контрразведке Воздушно-десантные войска. Ему было о чем рассказать приходящим на смену чекистам, поделиться с ними опытом.
Но мало кто знал, что на его счету были и другие неординарные поступки…
В пятидесятые годы в СССР в обстановке строгой секретности был проведен уникальный эксперимент – полет к Северному полюсу двойки планеров в сцепке с самолетами. 11 марта из Тулы через Казань, Свердловск, Омск, Красноярск, Подкаменную Тунгуску, Хатангу и Тикси к Северному полюсу вылетели два самолета Ил–12, которые вели на буксирах грузовые планеры Ц–25 грузоподъемностью до 3 и более тонн.
Фашистская пропаганда в годы войны умело растиражировала подвиги Отто Скорцени, однако советские летчики и планеристы уже тогда могли дать им в этом фору.
В годы Великой Отечественной войны пилоты на таких планерах снабжали партизан оружием, боеприпасами и медикаментами. Самолет-буксировщик доставлял планер в тыл врага и отцеплял, заметив сигнальные огни партизанских костров. Дальше многое зависело от мастерства планериста, который после отцепления в ночных условиях должен был совершить посадку на луг, болото или на поляну в лесу.