ФСБ. Бывших не бывает?

К этому моменту СССР был на грани распада, экономика в плачевном состоянии, программа Явлинского «500 дней» и реформы премьер-министра Павлова результатов не дали, в ряде национальных республик царила анархия. Однако в марте 1991 года на референдуме 75 % населения страны высказалось против распада Советского Союза.

Итоги референдума вдохновили председателя КГБ Крючкова, министра обороны Язова и премьера Павлова. 17 июня они выступили с заявлением, что страна находится на грани катастрофы и необходимы срочные и решительные меры по сохранению СССР, и приступили к выработке чрезвычайных мер. Когда стало ясно, что 19 августа в Ново-Огарево будет подписан обновленный Союзный договор, который уравняет в правах союзные и автономные республики, ими с согласия Горбачева было решено не допустить такого развития событий путем создания ГКЧП.

Патриоты страны в это время были в армии и спецслужбах, среди патриотической интеллигенции и в Союзе писателей, в ВПК и остатках агропромышленного комплекса… Но армию начали шельмовать и морально дискредитировать задолго до августа 1991 года. Она терпела унижения, бесправие и голод. Коллективы воинских частей и офицерские собрания писали письма Горбачеву с просьбами и требованиями прекратить произвол, но он никак на них не реагировал. Точнее, он только ускорял процесс «демократизации» и всё более явно по указке Запада сдавал позицию за позицией.

Последним рубежом сопротивления армии и спецслужб можно считать не август 1991 года, а митинг на Манежной площади 23 февраля. Здесь собрались около миллиона военнослужащих, которые потребовали отстоять завоевания социализма и сохранить СССР. Желающих выступить было немало. Сменяя друг друга, слово брали народный депутат и жена офицера, писатель и воин-интернационалист, но с самым запоминающимся приветствием выступил любимец армии и спецслужб актер и поэт Михаил Ножкин:

– Мужики! Мы забыли, кто мы. Откуда мы. Посмотрите, что происходит. Идет развал морали, идет развал исторического наследия Отечества. Дело дошло уже до попытки развала армии. Но ведь это – самоубийство! Есть плохие солдаты, офицеры и генералы, но нет плохой армии, как и плохого народа. Она единственное, что у нас осталось, а наши солдаты и офицеры, единственные люди, которые в минуту опасности придут народу на помощь…

Собравшиеся скандировали:

– Развалу вооруженных сил – нет!

– Единству и сплоченности – да!

– Развалу Союза – нет!

На следующий день еженедельник Министерства обороны «Сын Отечества» вышел с огромным репортажем о митинге, где на фотографиях с Манежной площади были сотни тысяч военнослужащих с лозунгами «ВДВ знамен не меняют!», «Нет гражданской войне!». Там были фотография Михаила Ножкина и стихи Виктора Дмитриева:

На митинг полковник Дмитриев шел с колонной Главного управления кадров Министерства обороны, которую возглавляли генерал-полковник Арапов и секретарь парткома адмирал Удалов.

Однако уже в августе 1991 года никто из военнослужащих не вышел защищать ГКЧП. Слишком далеки гэкачеписты были от народа! Народ уже не верил никому.

Но почему офицеры армии, КГБ и других спецслужб страны не выполнили свой долг, почему изменили присяге? То, что элитные спецподразделения ждали приказа, которого не последовало от их непосредственных военачальников – Крючкова, Язова и Пуго, – формально их оправдывает, но морально – вряд ли…

В дни этого острого политического кризиса, следствием которого стали события, приведшие к образованию и крушению ГКЧП, не только спецслужбы Запада, но и команда Ельцина активно зондировали почву среди высшего генералитета Министерства обороны на предмет их лояльности в случае прихода к власти в стране Ельцина и разрушения СССР. Они почувствовали, что шанс у них есть.

Но ЦРУ работало активнее – еще до ГКЧП сотрудники посольской резидентуры приняли меры для обеспечения личной безопасности и секретности связи Ельцина.

Из части рассекреченных в США документов ЦРУ, относящихся к 1991 году, видно, что они не только внимательно отслеживали, но и объективно анализировали политическую ситуацию в СССР:

«С начала 1991 года на Горбачева оказывается всё возрастающее политическое давление с двух противоборствующих сторон – консерваторов и реформаторов. Его положение усугубляется тем, что он практически потерял поддержку в стране…

Если раньше лидеров оппозиции занимали вопросы политического будущего Горбачева, то теперь они лишь думают о том, как побыстрее от него избавиться. Консерваторы в лице руководства КГБ, вооруженных сил и КПСС, которые раньше политически зависели от Горбачева, теперь дистанцируются от него. Характер заявлений о политике Горбачева со стороны председателя КГБ Крючкова и министра обороны Язова во время их встреч с бывшим президентом США Ричардом Никсоном в ходе его недавнего визита в Москву свидетельствует о недоверии к Горбачеву со стороны руководителей силовых структур…

Причина создавшегося положения вокруг Горбачева в том, что его политика привела страну к катастрофе, и он не в состоянии был вывести её из кризиса. Он разрушил старую ленинскую политическую систему в стране, но не создал ничего взамен…

Суть нынешнего кризиса в том, что ни одна из противоборствующих сторон не способна его разрешить. Советский Союз находится в революционной ситуации».

Поэтому, исходя из анализа кризисной ситуации в СССР, президент США Джордж Буш-старший лично распорядился оказать Ельцину необходимую информационную и разведывательную поддержку. Ельцин своевременно получал данные перехвата переговоров ГКЧП с командующими округами и дивизиями с помощью направленного в Белый дом связиста из посольства США, который был оснащен спецтехникой. Благодаря этому Ельцин мог напрямую разговаривать с военачальниками и даже с командованием «Альфы», убеждая их выполнять его распоряжения.

Американцы действовали адекватно ситуации, а руководство КПСС, КГБ и Минобороны проявляло нерешительность и непоследовательность, что привело к потере власти и развалу СССР.

После провала ГКЧП генерал Варенников, единственный из членов ГКЧП, отказавшийся от амнистии и согласившийся на судебное разбирательство, был допущен к ознакомлению со всеми материалами следствия. Оказалось, что тогдашний секретарь Совета безопасности Скоков накануне августовских событий составил список из 20 военачальников, конспиративно провел их опрос и нашел пять генералов, готовых пойти за Ельциным. Это были Шапошников, Грачев, Кобец и Лебедь.

Пятый назван не был, но существует версия, что им являлся первый зампред КГБ генерал армии Филипп Бобков, который на протяжении ряда лет имел тесный контакт с бывшим членом политбюро, а затем идеологом демократии Яковлевым. Поэтому после прихода к власти в России прозападного лобби во главе с Ельциным он без колебаний стал советником олигарха Гусинского.

Теперь очевидно для всех, что наличие этого ядра предателей в нужное время и в нужном месте оказалось достаточным, чтобы переломить ситуацию и сменить в СССР существующий строй. А уже потом в России и во всем мире произошли глобальные изменения и катаклизмы, приведшие к созданию однополярного мира с гегемонией США, проводящих агрессивную военную экспансию с явно фашистскими целями.

Дошло до того, что блок НАТО вплотную приблизился к границам России, американцы организовали государственный переворот и свергли законное правительство на Украине и откровенно угрожают суверенитету России. И конца этому противостоянию, которое может привести к мировой военной катастрофе, пока не видно. Его уже стыдливо называют новой холодной войной и гибридной информационной войной, хотя на Украине за год погибло больше людей, чем за десять лет войны в Афганистане, в том числе и тысячи русских.

Поэтому всё произошедшее в России в 90-е годы, хотя и принадлежит истории, но память и кровь этих событий ещё живы в нас, в обществе, в душах людей. И они бродят, взывая к отмщению, к новым драмам, к новой крови.

В эти дни все сотрудники КГБ и военные контрразведчики были в гуще событий и выполняли указания своих непосредственных начальников. Указания были простыми и непонятными – соблюдать конституционный порядок, стремиться не допустить кровопролитие и обеспечить неприкосновенность секретных архивов КГБ.

Полковник Ткаченко в эти дни вместе с немногочисленными коллегами находился в здании на Лубянке, которое офицеры КГБ, вооруженные пистолетами, «защищали» от неистовавшей на Лубянской площади толпы методом пассивного наблюдения из окон. Серьезных попыток штурма цитадели КГБ со стороны митингующих не было, поэтому чекисты оружие не применяли, как не пытались и препятствовать демонтажу памятника Дзержинскому.

Памятник Дзержинскому долго пытались вырвать с постамента из сердца площади с помощью автомобиля «ПАЗ» и троса, но трос лопнул. Толпа пыталась разбить памятник, но её остановили Станкевич и Музыкантский призывом демонтировать с помощью кранов, чтобы избежать жертв от его падения, хотя мотивы этого могли быть различными.

Действительно, падение 11-тонного памятника могло привести к человеческим жертвам на площади и обрушению подземного перехода и станции метро. Случайно оказавшийся на площади инженер, когда-то монтировавший этот памятник, посоветовал Станкевичу не совершать историческое кощунство, а вызвать кран и специалистов из Московского художественно-производственного комбината имени Вучетича. Это позволило не только избежать возможных жертв и обрушений, но также обеспечить его относительную сохранность. Позже эту роль в мемуарах приписывали себе по отдельности Лужков и Ресин.

Лужков утверждает, что он распорядился не уничтожать, а демонтировать памятник Дзержинскому и установить его в ЦДХ на Крымском Валу, а Ресин – что именно он вызвал кран из «Главмосинжстроя». Каждый из них прав только отчасти, потому что демонтировали памятник два разных крана, а для перевозки была вызвана отдельная платформа. Существует также версия, что в поиске кранов тогда услужливо помогали сотрудники ЦРУ из американского посольства.

За это время Россия прошла сложный путь преодоления ошибок прошлого и восстановления исторической справедливости. Вернули Гимн на великую музыку Александрова, вернули Красное Знамя Победы. К нам присоединился Крым. Сегодня не только Лужков, но и более половины россиян, почувствовав себя единым народом с великой историей, выступают за восстановление памятника на старом месте.

Чекисты, среди которых на шестом и седьмом этажах Дома-2 были контрразведчики Первого отдела военной контрразведки, защищали не здание и не себя, а секретные документы государственной важности, которые могли попасть в руки экстремистов или иностранных спецслужб.

25 августа, когда всё закончилось, полковник Ткаченко написал рапорт об увольнении.

Потом была трагическая попытка восстановить статус-кво в октябре 1993 года, в которой уже активно участвовали патриоты – военные (генералы Ачалов, Макашов и Баранников), коммунисты (Сажи Умалатова и Виктор Анпилов) и прозревшие «демократы» типа Руцкого и Хасбулатова. Они боролись с Ельциным не только за справедливость (формально закон нарушали обе стороны), но и за власть – тут все играли в открытую.

Попытка провалилась в результате того, что на этот раз среди соратников Ельцина нашлось необходимое число решительных людей с оружием, которые банально расстреляли Белый дом прямой наводкой из танков, уничтожив сотни защитников и взяв в плен остальных.

Затем, в 1998 году, один из героев первой чеченской войны генерал Лев Рохлин создал Движение в поддержку армии (ДПА) и вступил в яростную схватку с коррупционерами и агентурой влияния Запада. Несомненно, что он был прав по существу, но его попытка демонстрации силы путем выдвижения верных ему войск в сторону Москвы из Волгограда, Тулы и Рязани была авантюрой. В итоге его планы своевременно стали известны Ельцину, у него к этому времени уже были верные ему спецслужбы, которые контролировали ситуацию и могли на неё активно влиять. Они ликвидировали угрозу испытанным способом – «нет человека – нет проблемы».

Что это было – упадок до минимума национальной российской пассионарности, когда сначала в 1991 году руководители силовых ведомств в ранге министров неудачно начали борьбу с оппозиционными ставленниками Запада и проиграли её вчистую, практически сдавшись без боя? Потом, в 1993 году, генералы рангом ниже назначают сами себя министрами и повторяют попытку – они с оружием в руках обороняли Белый дом, но тоже потерпели кровавое поражение.

Наконец, полковник Квачков уже в так называемые нулевые продемонстрировал агонию протестного движения военных, предприняв неудачную попытку убить ненавистного Чубайса. Он попал в тюрьму, затем вышел на свободу и создал группу заговорщиков, которую спецслужбы контролировали с самого начала. Итог – предательство, арест и снова тюрьма.

Кажется, все, конец протестного движения, утратившего потенциал борьбы против ненавистной власти с позиций силы?

Но не надо спешить с выводами. Происходит нечто странное – неужели многие российские СМИ сочувствуют народным мстителям? С телевизионных экранов страны не сходят фильмы, в которых героями являются отставные и действующие сотрудники КГБ, милиции, спецназовцы и другие сотрудники спецслужб, которые по собственной инициативе, а иногда с молчаливого согласия начальников карают преступников, оборотней в погонах и коррупционеров. Народ явно на стороне этих новых робингудов, а в спецслужбах им симпатизируют те, кто еще не окончательно потерял совесть.

Похоже, в России, как и во все времена, – возможно всё…