Идеальный Дом
- -
- 100%
- +
Закрыв за собой дверь технического помещения, Джесси направилась прямо по узкому коридору, огибая открытые трубы, выступающие из разных углов, а также металлические клетки для крепления странного оборудования. Спустя несколько минут бега с препятствиями, лавируя между разными предметами, она наконец достигла небольшой ниши, расположившейся возле огромного котла.
Утопленная зона посреди прохода не была освещена и ее было очень легко упустить из виду. Джесси же указали на нее еще во время первого посещения. Подойдя ближе, она достала старый ключ, выданный охранником. Замок был вполне обычным без всяких технологий. Она провернула ключ, открыла тяжелую дверь и быстро заперла ее за собой.
Таким нехитрым способом Джесси официально перешла с территории торгового центра в жилой комплекс, оказавшись в хозяйственном помещении подвала. Поспешив выйти оттуда, она чуть не споткнулась о стоявший на полу тазик с отбеливателем. Распахнув дверь, она прошла через пустой кабинет менеджера по техобслуживанию и поднялась по узкой лестнице в подъезд жилого дома.
За углом расположился холл с лифтами, откуда разносились дружелюбные голоса швейцара Джимми, охранника Фреда и нескольких жителей дома. Не было времени присоединиться к ним, но Джесси пообещала себе, что позже пообщается с ребятами.
Эти парни были довольно милыми. Фред являлся бывшим патрульным, который рано ушел в отставку после тяжелой аварии на мотоцикле. Он заработал себе хромоту и огромный шрам на левой щеке, но все это не помешало ему оставаться веселым и жизнерадостным. Джимми, которому было чуть больше двадцати, оказался достаточно приятным, но все же серьезным парнем, работающим здесь, чтобы иметь возможность оплатить учебу в колледже.
Джесси обошла стороной основной вестибюль и вызвала служебный лифт, который не был виден из центра. Напряжение не спадало, поскольку она все равно ждала, что за ней может кто-то следить. Шансы были не велики, но даже минимальная вероятность заставляла ее нервно переминаться с ноги на ногу в ожидании.
Стоило лифту спуститься, Хант быстро вошла внутрь, нажала на четверку, а затем на кнопку закрывания двери. Выйдя на своем этаже, она практически побежала к двери. Остановившись, чтобы отдышаться, Джесси принялась осматривать косяки.
На первый взгляд все выглядело так же, как и у соседей. Но въезжая сюда, Хант потратила немало времени на безопасность. Сначала она отступила на три шага от двери, встав напротив глазка. Отверстие обрамляло тусклое зеленое свечение, которое под другими углами разглядеть было невозможно. Это был явный признак того, что принудительных действий к устройству не применяли. В противном случае цвет сменился бы на красный.
В дополнение к камере фирмы «Nest», установленной в дверном звонке, Джесси также разместила несколько штук в коридоре. Одна из них смотрела прямо на входную дверь. Другая снимала холл с лифтом и прилегающей лестничной клеткой. Третья была направлена на продолжение лестницы. Еще сидя в такси, Хант проверила видеозаписи на предмет подозрительных личностей, крутящихся вокруг ее квартиры.
Следующим этапом был сам вход в квартиру. Джесси воспользовалась обыкновенным ключом старого образца, чтобы открыть первый замок, а затем приложила карточку, вслушиваясь в последующий щелчок. Как только она вошла внутрь, от датчика движения был отправлен предупреждающий сигнал тревоги, но Хант проигнорировала его. Бросив рюкзак на пол, она закрыла оба замка, поставила на место засов и лишь затем отключила сигнализацию, введя восьмизначный код безопасности.
Затем она схватила полицейскую дубинку, которую хранила за дверью, и поспешила в спальню. Приподняв небольшую раму возле выключателя, она открыла еще одну панель сигнализации и ввела четырехзначный код. Если бы она не успела сделать это в течение сорока секунд после своего прихода, сигнал тревоги был бы незаметно отправлен прямо в полицию.
Сделав все это, Джесси, наконец, смогла отдышаться. Успокаиваясь, она принялась обходить свою небольшую квартирку с дубинкой в руках, будучи готовой ко всему. Осмотр всех помещений, включая шкафы, душ и кладовку, занял менее минуты.
Убедившись, что находится здесь одна и в полной безопасности, Хант также проверила полдюжины маленьких камер, расположенных по всему дому. Затем она оценила состояние замков на окнах. Все было в рабочем состоянии. Оставался лишь один этап проверки.
Пройдя в ванную, Джесси открыла узкий шкафчик, в котором находились полочки с разными принадлежностями, вроде дополнительного рулона туалетной бумаги, ершика, нескольких кусочков мыла, мочалки для душа и жидкости для чистки зеркальных поверхностей. На левой стороне была установлена небольшая щеколда, которую невозможно заметить, если не знать, где искать. Хант потянулась и дернула за нее до щелчка.
Задняя стенка отодвинулась и перед девушкой предстала узкая шахта с веревочной лестницей, прикрепленной к кирпичной стене. Труба с лестницей тянулись с четвертого этажа до самого пола подвальной прачечной, откуда можно было выползти и сбежать. Этот ход был задуман как аварийный, если все другие меры безопасности не дадут желаемого эффекта. И все же, Джесси искренне надеялась, что ей это никогда не понадобится.
Она закрыла полку и уже собиралась вернуться в гостиную, как вдруг обратила внимание на свое отражение в зеркале в ванной. Это был первый раз, когда она действительно хорошенько осмотрела себя с тех пор, как уехала. Результат ее удовлетворил.
На первый взгляд она не сильно отличалась от себя прежней. С момента начала ее карьеры в ФБР Джесси успела отпраздновать день рождения и теперь ей было двадцать девять. Но на внешности это никак не отразилось. Фактически, ей даже казалось, что сейчас она выглядит лучше, чем до отъезда.
Волосы также оставались каштановыми, но казались более упругими и менее мягкими, чем несколько недель назад, когда Хант уезжала из Лос-Анджелеса. Несмотря на бесконечную учебу в ФБР, ее зеленые глаза буквально светились от заряда энергии, а темные круги, к которым она уже успела привыкнуть, бесследно исчезли. Худоба при росте в метр восемьдесят была вполне заметна, но Джесси значительно набралась сил. Она подкачала руки, а ягодицы стали более упругими от постоянных приседаний и планок. Теперь она чувствовала себя… подготовленной.
Пройдя в гостиную, Хант наконец-то включила свет. Ей потребовалась секунда, чтобы осознать, что вся мебель в этом помещении принадлежит ей. Большую часть она приобрела до поездки в Куантико. Особого выбора не было, поскольку Джесси продала дом со всеми вещами, которые принадлежали ей и Кайлу, бывшему мужу-психопату, который теперь сидел в тюрьме. Какое-то время после случившегося, она оставалась у своей старой подруги из колледжа Лейси Картрайт. Но после того, как квартиру последней взломал какой-то подонок, чтобы передать Хант сообщение от Болтона Крачфилда, Лейси настояла, чтобы Джесси переехала как можно скорее.
Так она и поступила, прожив какое-то время в отеле с еженедельной оплатой, пока не наткнулась на это местечко – квартиру, которая полностью отвечала ее требованиям в плане безопасности. Но недвижимость была необставленной, поэтому Хант пришлось потратить часть денег, полученных после развода, на мебель и технику. Затем она спешно уехала в Национальную академию, так и не успев оценить преимущества новых вещей.
Теперь же настало самое подходящее для этого время. Джесси уселась в мягкое кресло и откинулась на спинку, пытаясь расслабиться. На полу рядом с ней стояла картонная коробка с надписью «перебрать». Хант подняла ее и принялась рассматривать содержимое. В основном там были документы, с которыми ей не хотелось сейчас возиться. В самом низу лежала фотография 8х10, где была запечатлена их с Кайлом свадьба.
Джесси отрешенно уставилась на нее, пытаясь осознать, что девушка из той жизни сидит сейчас в этом кресле. Она начала встречаться с Кайлом Воссом почти десять лет назад, когда училась на втором курсе Калифорнийского. После окончания они вместе переехали, а три года назад сыграли свадьбу.
Казалось, долгое время все шло просто прекрасно. Они жили в шикарной квартире недалеко от центра Лос-Анджелеса. У Кайла была хорошая работа в финансовой сфере, а Джесси заканчивала магистратуру. Жизнь складывалась вполне удачно. Они ходили по новым ресторанам и тусовались в известных барах. Джесси была счастлива и планировала продолжать жить в том же духе.
Но затем Кайл получил повышение по службе и настоял, чтобы они переехали в новый особняк в Ориндж-Каунти. Хант согласилась, несмотря на плохое предчувствие. Там и раскрылась истинная природа Кайла. Присоединившись к тайному клубу, он стал буквально одержимым. Позже выяснилось, что это был самый настоящий публичный дом, работавший под прикрытием. Бывший муж завел роман на стороне, а когда ситуация усугубилась, то попросту убил любовницу и решил повесить все на Джесси. В довершение ко всему этому, когда Хант узнала правду, он попытался расправиться и с ней.
Тем не менее, даже сейчас, глядя на их свадебную фотографию, она не могла разглядеть на снимке истинную сущность этого человека. Супруг выглядел красивым и милым, явным хозяином своей жизни. Джесси скомкала фотографию и бросила ее в мусорное ведро на кухне. Клочок бумаги со свистом приземлился прямо в центр.
«Это явно что-то означает».
В этой квартире вообще было нечто манящее. Все здесь принадлежало только ей: новая мебель, отсутствие личных вещей, даже параноидальные меры предосторожности. Чистая страница новой жизни.
Вытянувшись, Джесси позволила мышцам расслабиться после долгого перелета на тесном борту самолета. Эта квартира была ее домом и первым местом, о котором она могла так сказать за почти что десяток лет. Она могла съесть пиццу прямо на диване и бросить коробку валяться, не переживая, что кому-то это не понравится. Не то чтобы она была из тех, кто часто это делал, но был приятен сам факт – теперь она могла.
Мысль о пицце вызвала чувство голода. Джесси встала и проверила холодильник. Он не просто был пуст, а даже не включен в розетку. Она вдруг вспомнила, что действительно бросила его в таком виде, не собираясь переплачивать за электричество, раз уж собиралась уехать на два с половиной месяца.
Вставив вилку в розетку и ощутив некое беспокойство, Хант решила сходить в магазин. Но затем в голове возникла другая идея. Раз уж до завтра работать не нужно, а на улице еще стоял день, она могла кое-куда съездить. Точнее, к человеку, которого ей в любом случае придется посетить.
Находясь в Куантико, она практически научилась выкидывать из головы мысли о Болтоне Крачфилде, но вопрос так и оставался нерешенным. Джесси понимала, что стоит отпустить ситуацию, поскольку он просто издевался над ней во время их последней встречи.
Но она должна была узнать, действительно ли Крачфилд нашел способ встретиться с ее отцом, Ксандером Турманом, Палачом из Озарка. Нашел ли он возможность выйти на человека, который убил множество людей, в том числе и ее мать? Человека, который бросил ее в шестилетнем возрасте привязанной к стулу возле тела в ожидании смерти в холодной хижине среди леса?
Пора было выяснить это.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Элиза дождалась возвращения Грея домой. Он приехал к ужину с таким видом, словно знал, что ему предстоит. Поскольку за столом сидели Милли и Генри, поедая свои макароны с сыром и кусочками сосисок, ни один из родителей не промолвил и слова о сложившейся ситуации.
Лишь после того, как дети улеглись в кровать, обстановка накалилась. Лиззи стояла на кухне, когда Грей уложил малышей спать и вернулся обратно. Он снял свое спортивное пальто, но все еще оставался в брюках и чуть ослабленном галстуке. Она прикинула, что это было сделано ради того, чтобы супруг выглядел более официально, а значит и правдоподобно.
Грей был не крупным мужчиной. При росте в сто семьдесят пять сантиметров и весе семьдесят три килограмма он был лишь на пару сантиметров выше, зато на добрых четырнадцать килограмм тяжелее. Но они оба прекрасно знали, что в футболке и спортивных штанах он становился гораздо менее внушительным. Деловая одежда служила ему своеобразными доспехами.
– Прежде чем ты начнешь, – произнес он, – позволь мне попытаться объяснить все.
Элиза, которая провела большую часть дня, раздумывая над тем, как же такое могло произойти, даже обрадовалась возможности отодвинуть страдания в сторону и понаблюдать за тем, как супруг будет извиваться в попытке оправдать себя.
– Вперед, – кивнула она.
– Во-первых, мне очень жаль. Что бы я ни говорил дальше, я хочу, чтобы ты знала, что я искренне прошу прощения. Это был момент слабости. Она знает меня много лет и знает мои уязвимые места, что лишь подтолкнуло к действиям. Я должен был устоять, но облажался.
– О чем ты говоришь? – спросила до боли шокированная Лиззи. – Что Пенни была искусительницей, которая подтолкнула тебя к роману с ней? Мы оба прекрасно знаем, что ты слабый человек, Грей, но ты что, издеваешься надо мной?
– Нет, – ответил он, решив пропустить комментарий о слабости мимо ушей. – Я несу полную ответственность за совершенные действия. Тогда я выпил три бокала виски и обратил внимание на ее ноги, поскольку она была в платье с разрезом по бокам. Она прекрасно знает мои слабости. Думаю, на это повлияли ваши душевные разговоры и постоянные обсуждения мужей. Она знала, как правильно коснуться, знала, что говорить, точнее мурлыкать мне на ухо. И, вероятно, прекрасно была осведомлена о том, что ты уже давно не делала ничего подобного. Также она знала, что ты не объявишься на той вечеринке, поскольку отправилась домой и приняла снотворное, которое пьешь практически каждую ночь.
Его слова повисли в воздухе, пока Элиза пыталась осмыслить их. Убедившись, что сможет сдержать себя в руках и не заорать, она ответила угрожающе тихим голосом:
– Ты пытаешься обвинить меня в этом? Поскольку все звучит так, словно ты не смог удержать своего парня в штанах из-за того, что у меня имеются проблемы со сном.
– Нет, я не то имел в виду, – фыркнул он, словно отмахиваясь от невидимого яда в ее словах. – Дело в том, что у тебя всегда проблемы со сном по ночам. И ты, кажется, вообще забыла, что у тебя есть я.
– Позволь прояснить, Грейсон. Ты говоришь, что не обвиняешь меня, а затем тут же переходишь к тому, что я слишком завишу от Валиума и не уделяю тебе достаточно внимания. Поэтому тебе пришлось заняться сексом с моей лучшей подругой.
– Какая же она лучшая подруга, раз пошла на это? – отчаянно бросил Грей.
– Не меняй тему, – плюнула она, из последних сил сдерживая себя в руках, отчасти для того, чтобы не разбудить детей, но больше из-за того, что боялась впасть в истерику. – Она уже получила. Теперь твоя очередь. Ты не мог бы прийти ко мне и сказать: «Послушай, милая, мне так хотелось бы провести этот вечер с тобой». Или же: «Детка, мне кажется, мы отдалились друг от друга в последнее время. Давай немного побудем вместе?». Так нельзя было сделать?
– Я не хотел будить тебя или же доставать подобными запросами, – ответил он смиренным голосом, слегка заикаясь.
– Ты решил перейти на сарказм? – требовательно спросила она.
– Послушай, – сказал Грей, продолжая извиваться. – С Пенни все кончено. Она сама сказала это сегодня днем, и я полностью с ней согласен. Я не знаю, как мы пройдем через это, но я не планирую бросать все, хотя бы ради детей.
– Хотя бы ради детей? – повторила она, удивившись тому, сколько раз он умудрился облажаться всего за пару мину. – Просто уходи. Я даю тебе пять минут, чтобы собрать сумку и сесть в машину. Забронируй пока отель, а потом я свяжусь с тобой.
– Ты выгоняешь меня из собственного дома? – неуверенно уточнил он. – Из дома, за который заплатил я?
– Я не просто выгоняю тебя, – прошипела Элиза. – Если ты не уберешься отсюда в течение пяти минут, я вызову полицию.
– И что же ты им скажешь?
– Давай проверим, – злобно ответила она.
Грей уставился на жену. Ни капли не смущаясь, она подошла к телефону и подняла трубку. Он очнулся лишь в тот момент, когда услышал тональный сигнал. Уже через три минуты хозяин дома выскочил из двери, словно собака с поджатым хвостом. В его руках была сумка, из которой торчали классические рубашки и пиджаки. Когда он открыл входную дверь, из чемодана выпала туфля. Грей не заметил, а Элиза не стала привлекать внимание.
Она поставила трубку на станцию только тогда, когда услышала визг шин отъезжающей от дома машины. Взглянув на свою левую руку, девушка заметила кровь на ладони. Она с такой силой сжимала кулаки, что ногтями, словно гвоздями, проткнула собственную кожу. Лишь сейчас Лиззи ощутила боль.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Несмотря на то, что Джесси давно не сидела за рулем, она без труда добралась из центра Лос-Анджелеса в Норуолк. По пути, стараясь немного расслабиться перед тяжелым разговором, она решила позвонить родным.
Ее приемные родители, Брюс и Джанин Хант, проживали в Лас-Крусесе, штат Нью-Мексико. Отец был отставным агентом ФБР, а мать бывшим учителем. По дороге в Куантико, Джесси провела у них несколько дней и надеялась повторить это после возвращения. Но, как оказалось, времени между окончанием учебной программы и началом работы, было не так уж и много, поэтому ей пришлось перенести второй визит. Все же Хант надеялась вскоре вернуться, особенно после того, как узнала, что мама снова борется с раком.
Это казалось несправедливым. Джанин болела уже более десяти лет и все это было лишь вишенкой на торте. Незадолго до того, как они удочерили Джесси в возрасте шести лет, с ними произошла иная трагедия. Семья потеряла маленького сына из-за онкологии. В результате они решили заполнить пустоту в сердцах, согласившись взять к себе дочь серийного маньяка, который ранее убил мать девочки и оставил собственного ребенка умирать в полном одиночестве. Поскольку Брюс тогда работал в ФБР, Служба опеки, скрывавшая Джесси по Программе защиты свидетелей, решила, что это будет идеальным вариантом. На бумаге все действительно было красиво.
Набирая номер, Хант выкинула эти воспоминания из головы.
– Привет, Па, – произнесла она. – Как дела?
– Хорошо, – ответил он. – Ма дремлет. Хочешь перезвонить чуть позже?
– Нет. Давай поболтаем. Ей я потому позвоню. Какие новости?
Еще четыре месяца назад она не стала бы говорить с папой без участия матери. Брюс Хант был сложным человеком, но и Джесси оказалась крепким орешком. Воспоминания из детства, связанные с ним, были смесью радости и разочарований. Они ездили кататься на лыжах, ходили в походы в горы, занимались скалолазанием и ездили всей семьей в отпуск в Мексику, которая находилась всего в ста километрах от дома.
Но возникали и трудности, особенно, когда она стала подростком. Брюс был человеком, который серьезно относился к дисциплине. Джесси же, прожив несколько лет в полном негодовании относительно одновременной потери матери, смене имени и переезда, часто пыталась давить на жалость. В результате, за время ее учебы в Калифорнийском они едва ли пообщались раз двадцать. Визиты в обе стороны были еще более редки.
Но недавнее возвращение рака у мамы заставило их объединиться. Лед тронулся. Он даже приезжал к ней в Лос-Анджелес, помогая восстановиться после травмы, полученной от нападения Кайла прошлой осенью.
– Все хорошо, – произнес он, отвечая на вопрос. – Вчера у Ма была очередная химиотерапия, поэтому она и отдыхает сейчас. Если будет чувствовать себя прилично, постараюсь вывести ее куда-нибудь на ужин.
– С толпой копов? – шутливо поинтересовалась Джесси. Несколько месяцев назад ее родители переехали в кондоминиум для пожилых людей, большая часть которых проходила службу в правоохранительных органах Лас-Крусеса, Ведомстве шерифа и ФБР.
– Не, только мы. Думаю устроить ей ужин при свечах. Но в каком-нибудь таком месте, где можно будет поставить ведро у стола на случай, если ее вдруг начнет тошнить.
– Ты и правда очень романтичен, Па.
– Стараюсь. А как дела у тебя? Полагаю, ты прошла обучение в ФБР?
– С чего ты взял?
– Потому что ты знала, что я спрошу об этом, и не стала бы звонить с плохими новостями.
Надо отдать ему должное. Для старого волка папа все еще был достаточно проницателен.
– Прошла, – заверила его Джесси. – Я уже вернулась в Лос-Анджелес. Завтра приступаю к работе и… прекращаю быть на побегушках.
Ей не хотелось лишний раз беспокоить его своими текущими планами.
– Звучит устрашающе. Но почему у меня такое ощущение, что сейчас ты не гуляешь по магазинам, покупая продукты?
– Не хотела, чтобы это прозвучало вот так. Думаю, я слегка выжата после поездки. Но, по правде говоря, примерно этим я и занята, – солгала Джесси. – Ладно, мне перезвонить сегодня или лучше уже завтра? Не хочу помешать твоему задуманному ужину с ведром.
– Наверное, завтра, – посоветовал он.
– Хорошо. Передавай привет Ма. Люблю тебя.
– И я тебя, – ответил он, вешая трубку.
Джесси попыталась сконцентрироваться на дороге. Движение было напряженным и до НРП, куда она обычно добиралась всего за сорок пять минут, оставалось еще полчаса.
НРП, которое расшифровывалось как Нереабилитационное подразделение, являлось автономным объектом Департамента государственных больниц Метрополитана в Норуолке. В главном здании содержалось множество преступников с психическими расстройствами, которые были признаны больными и непригодными для отбывания наказания в обычной тюрьме.
Объект НРП, неизвестный общественности, большинству сотрудников правоохранительных органов и даже психиатрическим службам, выполнял особую роль. Здание было спроектировано таким образом, что одновременно там могли разместить не более десяти уголовников. Прямо сейчас в нем проживало всего пятеро заключенных, каждый из которых являлся серийным маньяком или убийцей. Одним из них и был Болтон Крачфилд.
Мысли Джесси вернулись к их последней встрече. Она приезжала сюда перед самым началом обучения в Национальной академии, но не стала говорить ему об этом. С прошлой осени, получив разрешение пообщаться с маньяком в рамках прохождения практики для написания диссертации, Джесси часто приезжала к Крачфилду. По словам работников подразделения, он очень редко соглашался на общение с врачами и психиатрами. Но по неясным для нее сначала причинам, с Хант он согласился познакомиться.
За несколько недель они пришли к определенным соглашениям. Болтон рассказывал ей о подробностях своих преступлений, включая способы и мотивы, взамен на детали ее личной жизни. Сначала все это казалось честным. В конце концов, она жаждала стать профессиональным криминальным психологом, специализирующимся на серийных маньяках. Личное общение и обсуждение деталей преступлений непосредственно с убийцей могло стать бесценным опытом.
Далее выяснился еще один интересный момент. У Крачфилда имелись дедуктивные способности Шерлока Холмса, даже учитывая тот факт, что он был заперт в камере психиатрической больницы. Лишь взглянув на Джесси, он мог узнать о том, что нового произошло в ее жизни.
Болтон применял данный навык вместе с информацией, полученной непосредственно от Хант, чтобы подкинуть ей идеи, когда та заходила в тупик в расследовании, как, например, в деле об убийстве богатой особы в районе парка Хэнкок. Именно он тогда намекнул, что муж жертвы необязательно должен являться таким покладистым, как кажется.
К огромному сожалению Джесси, эти навыки были также направлены и против нее. Причина, по которой она хотела встретиться именно с Крачфилдом, заключалась в том, что убийца моделировал свои преступления, взяв за основу старания ее отца – легендарного, так и непойманного серийного маньяка Ксандера Турмана. Правда сам Турман совершал свои убийства в штате Миссури более двух десятков лет назад. Для маньяка из Южной Калифорнии все это казалось случайным и не особо логичным выбором.
Далее выяснилось, что Болтон стал большим фанатом Ксандера. Стоило Джесси поинтересоваться, что именно заинтересовало его в этих старых преступлениях, и Крачфилду не составило труда соединить все кусочки паззла и прийти ко мнению, что молодая девушка, решившая с ним поработать, лично связана с Турманом. В конце концов он признался, что действительно знал, что она его дочь. Затем выяснился еще один интересный момент: два года назад Болтон каким-то образом умудрился встретиться с ее отцом лично.
Он с явным удовольствием сообщил Джесси, что Ксандер проник в подразделение под видом доктора и умудрился провести довольно длительную беседу с заключенным. Судя по всему, он разыскивал свою дочь, которую включили в Программу защиты свидетелей. Он знал, что после убийства матери Джессики, девочка сменила имя. Также он предполагал, что дочь вполне может прийти сюда, заметив схожесть преступлений. Турман хотел, чтобы Крачфилд сообщил ему, если это вдруг произойдет, а также поделился именем и контактами.