Почти Ушла

Глава 5

Кэсси открыла глаза, в замешательстве уставившись на незнакомый потолок. Ей потребовалось несколько минут, чтобы понять, что она была в кровати Эллы, и утренний свет струился в комнату сквозь просвет штор. Девочка всё ещё крепко спала, наполовину зарывшись под одеяло. Когда Кэсси пошевелилась, её голова начала пульсировать сзади, и эта боль напомнила ей обо всём, что произошло прошлой ночью.

Она поспешно села, вспоминая слова Марго, жгучую пощёчину и те предупреждения, которые она получила. Да, она была виновата в том, что не сразу пришла к Элле, но всё, что случилось после, было абсолютно несправедливо. Когда она попыталась постоять за себя, её только сильнее наказали. Поэтому, возможно, ей стоило спокойно обсудить некоторые домашние правила с семьёй Дюбуа сегодня утром, чтобы удостовериться, что такого больше не повторится.

Почему её будильник до сих пор не прозвенел? Она поставила его на шесть тридцать, надеясь, что успеет к завтраку на семь.

Кэсси проверила свой телефон и с шоком обнаружила, что батарея была разряжена. Должно быть, от постоянного поиска сигнала он разрядился быстрее, чем обычно. Тихо встав с кровати, она вернулась в свою комнату, поставила телефон на зарядку, и с тревогой ждала, пока он включится.

Кэсси выругалась про себя, когда увидела, что было уже почти семь тридцать. Она проспала, и теперь должна была поднять детей как можно быстрее.

Поспешив обратно в комнату Эллы, Кэсси раздвинула шторы.

– Доброе утро, – сказала она. – Сегодня прекрасный солнечный день и сейчас самое время позавтракать.

Но Элла не хотела вставать. Должно быть, она с трудом уснула второй раз после своего кошмара, и её разбудили, когда она ещё хотела спать. Девочка была раздражённая и уставшая, она со слезами цеплялась за одеяло, когда Кэсси пыталась её раскрыть. В конце концов, Кэсси вспомнила про конфеты, которые она с собой привезла и ей пришлось прибегнуть к подкупу девочки, чтобы вытащить её из постели.

– Если ты будешь готова через пять минут, ты получишь шоколад.

Но даже после этого ей предстояла последующая борьба. Элла отказывалась надевать ту одежду, которую выбрала для неё Кэсси.

– Я хочу надеть сегодня платье, – настаивала девочка.

– Но, Элла, ты можешь замёрзнуть, если мы пойдём на улицу.

– Мне всё равно. Я хочу надеть платье.

Наконец Кэсси удалось пойти на компромисс, выбрав самое тёплое платье, которое она смогла найти – вельветовое детское платье с длинными рукавами, на ноги она надела длинные носки и сапоги на флисовой подкладке. Элла села на кровать и стала раскачивать ногами, искривляя нижнюю губу. Наконец, один ребёнок был собран, её впереди ожидало ещё двое.

Когда она открыла дверь в спальню Марка, то с облегчением увидела, что он уже проснулся и встал с постели. Одетый в красную пижаму, он играл с армией солдат, разбросанных по полу. Под его кроватью была открыта большая жестяная коробка с игрушками, окружённая моделями машин и целым стадом сельскохозяйственных животных. Кэсси пришлось осторожно ступать по полу, чтобы ненароком не наступить ни на одну игрушку.

– Привет, Марк. Ну что, идём завтракать? Что бы ты хотел надеть?

– Я ничего не хочу надевать, я хочу играть, – резко ответил Марк.

– Ты можешь продолжить игру потом, но не сейчас. Мы опаздываем и нам надо поторопиться.

Ответом Марка послужило то, что он разразился громкими слезами.

– Пожалуйста, не плачь, – умоляла его Кэсси, осознавая, что драгоценные минуты проходят. Но он начал плакать ещё сильнее, как будто его слёзы усиливались от её паники. Он наотрез отказался снимать свою пижаму, и даже обещание получить шоколад не помогло изменить его мнение. В итоге, пребывая в полной растерянности, Кэсси надела ему на ноги тапочки. Взяв Марка за руку и положив солдатика в карман его пижамы, она убедила мальчика пойти следом за ней.

Когда она постучала в дверь Антуанетты, то никакого ответа не последовало. В комнате никого не было, кровать была аккуратно застелена, а розовая ночная рубашка была сложена на подушке. Кэсси надеялась, что Антуанетта самостоятельно пошла завтракать.

Пьер и Марго уже сидели в столовой. Пьер был одет в деловой костюм, Марго также была нарядно одета, с идеальным макияжем и завитками волос, струящимися по её плечам. Она посмотрела на них, когда с детьми вошла в столовую, и почувствовала, что её лицо снова начало гореть. Кэсси быстро помогла Элле взобраться на стул.

– Прошу прощения, мы немного опоздали, – извинилась она, растерявшись и уже ощущая себя в невыгодном положении. – Антуанетты не было в её комнате. И я не уверена, что знаю, где она.

– Она закончила завтракать и тренируется исполнять свой отрывок для фортепиано, – Пьер кивнул головой в сторону комнаты для занятий музыкой, прежде чем налить ещё кофе. – Послушай, может ты узнаешь мелодию – «Голубой Дунай».

Вдали Кэсси услышала безошибочное исполнение мелодии, которая действительно казалась ей знакомой.

– Она очень талантлива, – выразила своё мнение Марго, но кислый тон её комментария шёл в разрез со смыслом её слов. Кэсси с волнением взглянула на женщину. Собирается ли она что-нибудь рассказать о том, что произошло прошлой ночью?

Но когда Марго отвернулась, сохраняя холодное молчание, Кэсси вдруг подумала, что, возможно, она неверно запомнила некоторые ночные происшествия. Задняя часть её головы болела и опухла в том месте, где она ударилась, поскользнувшись, но когда она дотронулась до левой половины своего лица, там не было ни малейшего следа от хлёсткого удара. Или, может быть, это была правая сторона? Ей стало страшно от того, что она не могла точно вспомнить. Она прижала пальцы к своей правой щеке, но там также не было болезненных ощущений.

Кэсси твёрдо сказала себе перестать беспокоиться о деталях. Очевидно, она не могла ясно думать после сильного ушиба головы и возможного сотрясения мозга. Марго определённо угрожала ей, но воображение Кэсси могло додумать нанесённый ею удар. В конце концов, она была истощена, растеряна, и на тот момент сама только вырвалась из плена своего кошмара.

Её мысли прервал Марк, который потребовал свой завтрак, и она налила детям апельсиновый сок, подавая им еду из подносов для завтрака. Элла настаивала на том, что хочет съесть последний кусочек ветчины и сыра, поэтому Кэсси обошлась круассаном с вареньем и несколькими нарезанными фруктами.

Марго молча пила кофе, глядя в окно. Пьер просматривал газету, доедая свой тост. У них всегда так тихо во время завтрака? Кэсси стало интересно. Ни один из родителей не проявлял никакого желания обратить внимание ни на неё, ни на детей, ни даже друг на друга. Была ли такая обстановка вызвана тем, что она вчера попала в столь неловкую ситуацию?

Быть может, ей стоит первой начать разговор и всё уладить? Ей нужно принести свои официальные извинения за то, что она с опозданием пришла к Элле, но подчеркнуть, что наказание за это она считает несправедливым.

В своей голове Кэсси тщательно продумывала слова, которые намеревалась произнести.

«Я знаю, что достаточно медленно пришла в комнату Эллы прошлой ночью. Я не слышала, что она плачет, в следующий раз я оставлю дверь в свою спальню открытой. И, тем не менее, я не считаю, что после этого со мной поступили должным образом. Мне угрожали и оскорбляли, я получила за несколько минут два последовательных предупреждения, поэтому не могли бы мы здесь обсудить некоторые правила, принятые в Вашей семье?».

Нет, так дело не пойдёт. Это было слишком прямолинейно. Она не хотела, чтобы её восприняли враждебно. Ей нужен был подход помягче, который бы не усугубил их недопонимание с Марго.

«Ну разве это не прекрасное утро?».

Да, это определённо было бы хорошим началом и направило бы общение в позитивное русло. И уже с этого места, она могла бы плавно подвести к тому, что хотела сказать на самом деле.

«Я знаю, что достаточно медленно пришла в комнату Эллы прошлой ночью. Я не слышала, что она плачет, в следующий раз я оставлю дверь в свою спальню открытой. И всё же, я хотела бы, чтобы мы сейчас с вами обсудили некоторые правила поведения в доме, с точки зрения того, как нам следует относиться друг к другу, и в каких случаях мне может быть вынесено предупреждение, чтобы я могла наилучшим образом выполнять свою работу».

Кэсси откашлялась, чувствуя, что нервничает, и отложила вилку в сторону.

Но как раз в тот момент, когда она собралась произнести свою речь, Пьер свернул газету, и они с Марго встали из-за стола.

– Хорошего дня, дети, – сказал Пьер, когда они выходили из комнаты.

Кэсси недоуменно смотрела им вслед. Она не имела ни малейшего представления, что ей делать теперь. Ей сказали, что дети должны быть готовыми к восьми – но быть готовыми к чему?

Ей следовало бы пойти за Пьером и переспросить. Она направилась к двери, но как только подошла к ней, то практически столкнулась с женщиной приятной наружности, одетой в униформу персонала дома, которая несла поднос с едой.

– А, упс. Вот так. Всё на месте, – она поправила поднос и вернула ломтики ветчины на место. – Ты новая помощница, да? Меня зовут Марни, я главная экономка.

– Рада познакомиться, – сказала Кэсси, понимая, что это было первое улыбающееся лицо, которое она увидела за весь день. Представившись, она сказала: «Я собиралась спросить Пьера, что дети должны сегодня делать».

– Поздно. Он, должно быть, уже уехал; они направлялись прямо к машине. Он не оставил никаких распоряжений?

– Нет. Ничего.

Марни поставила поднос на стол и Кэсси дала Марку ещё сыра, а сама с жадностью съела тост с ветчиной и яйцо вкрутую. Элла отказалась есть всю ту кучу еды, которая была у неё в тарелке, капризно толкая её вилкой.

– Может быть, тебе следует спросить у самих детей, – предположила Марни. – Антуанетта бы знала, если бы у них были какие-то особые планы. Хотя, я бы посоветовала подождать, пока она закончит играть на фортепиано. Она не любит, когда её отвлекают.

Ей показалось, или Марни закатила глаза, произнеся эти слова? Ободрившись, Кэсси подумала, смогли ли бы они подружиться. В этом доме ей нужен был союзник.

Но сейчас у неё не было времени устанавливать дружеские связи. Марни явно спешила убрать пустые тарелки и собрать грязную посуду, пока спрашивала Кэсси, всё ли в порядке с её комнатой. Кэсси быстро рассказала, какие проблемы у неё возникли, и пообещав сменить покрывало и лампочку, экономка вышла.

Звук игры на фортепьяно прекратился, поэтому Кэсси направилась в комнату для уроков музыки, которая находилась возле прихожей.

Антуанетта отложила ноты. Она повернулась и с опаской посмотрела на Кэсси, когда та вошла. Девочка была безукоризненно одета в ярко-синее платье. Её волосы были собраны сзади в хвост, а туфли идеально блестели.

– Ты выглядишь прекрасно, Антуанетта, это твоё платье такого красивого цвета, – сказала Кэсси, надеясь, что её комплименты помогут ей расположить к себе неприязненно настроенную девочку.  – У тебя есть какие-то планы на сегодня? Какие-нибудь мероприятия или другие запланированные дела?

Антуанетта сделала паузу, задумавшись, а затем покачала головой.

– На сегодня – ничего, – решительно сказала она.

– А Элла с Марком должны куда-нибудь идти?

– Нет. У Марка завтра футбольная тренировка, – сказала она и закрыла крышку пианино.

– Что ж, может быть, ты хотела бы сейчас заняться чем-то? – возможно, предоставление Антуанетте права самой выбрать себе занятие, могло бы помочь им сблизиться.

– Мы могли бы пойти погулять в лесу. Мы все очень это любим.

– А где он находится?

– В миле или двух отсюда вниз по дороге, – темноволосая девочка слегка махнула рукой. – Мы можем отправиться немедленно. Я покажу тебе дорогу. Мне только нужно переодеться.

Кэсси думала, что лес находится на территории поместья и изумилась, услышав ответ Антуанетты. Но прогулка по лесу была подходящим здоровым занятием на свежем воздухе. Кэсси была уверена, что Пьер это одобрит.

Спустя двадцать минут, они были готовы выходить. Пока Кэсси сопровождала детей вниз по лестнице, она заглянула в каждую комнату, надеясь увидеть Марни или кого-то из горничных, чтобы предупредить их, куда они собрались.

Она никого не нашла и не имела представления, где ещё их можно поискать. Антуанетте не терпелось побыстрее выйти, и она прыгала с ноги на ногу от воодушевления, поэтому Кэсси решила, что хорошее настроение девочки было превыше всего, особенно учитывая то, что они уходят ненадолго. Они пошли вниз по гравийной дороге, и Антуанетта шла впереди.

Позади огромного дуба Кэсси увидела блок из пяти конюшен – она заметила их ещё когда приехала накануне. Она подошла, чтобы посмотреть поближе, и обнаружила, что внутри темно и пусто, а двери были открытыми. Поле, которое находилось за конюшнями, было нетронутым, деревянные перила были сломаны, ворота свисали с петель, и поле уже поросло высоким бурьяном.

– У вас тут есть лошади? – спросила она Антуанетту.

– Были, много лет назад, но их уже давно нет, – ответила девочка. – Больше никто из нас не ездит верхом.

Кэсси стояла на месте, уставившись на пустынные конюшни, пытаясь переварить эту неожиданную новость.

Морин дала ей неверную и абсолютно устаревшую информацию.

Лошади сыграли свою роль в принятии ею решения согласиться приехать сюда. Они были её стимулом. Когда она услышала о них, это место показалось ей более привлекательным, более живым. Но их уже давно не было здесь.

Во время собеседования Морин утверждала, что у неё будет реальная возможность научиться ездить верхом. К чему ей было искажать факты, и что ещё она сказала такого, что не соответствовало истине?

– Давай же, – с нетерпением дёрнула её за рукав Антуанетта, – нам нужно идти!

Когда Кэсси развернулась, ей пришло в голову, что у Морин не было причин фальсифицировать информацию. Остальная часть её описания дома и семьи была довольно точной, и в качестве агента она могла только передавать те факты, которые были предоставлены ей самой.

Если это так и было, это означало, что, должно быть, солгал Пьер. И тут она осознала, что это было ещё более тревожным сигналом.

Как только они обогнули поворот, и поместье исчезло из поля зрения, Антуанетта замедлила шаг, потому что Элла пожаловалась, что ей жмёт обувь.

– Перестань хныкать, – обратилась Антуанетта к сестре. Помнишь, папа всё время говорит, что мы не должны распускать нюни.

Кэсси взяла Эллу на руки и понесла её, чувствуя, как пухленькое тельце девочки становится всё тяжелее с каждым шагом. Кроме того, она несла свой рюкзак, заполненный куртками, которые ей пришлось взять с собой для них всех, а в его боковом кармане были её последние несколько евро.

Марк побежал вперёд, срывая ветки с живых изгородей и бросая их на дорогу, словно копья. Кэсси приходилось постоянно напоминать ему, чтобы он держался подальше от дороги. Он был настолько невнимательным и беспечным, что запросто мог попасть под колёса проезжающей встречной машины.

– Я проголодалась, – пожаловалась Элла.

Кэсси с раздражением вспомнила, что во время завтрака девочка не притронулась к своей тарелке.

– За следующим углом есть магазин, – сказал ей Антуанетта. – Там продаются прохладительные напитки и закуски.

Девочка казалась странным образом весёлой этим утром, хотя у Кэсси не было ни малейшей идеи, по какому именно поводу. Она была просто рада, что Антуанетта смягчила своё отношение к ней.

Она надеялась, что в этом магазине можно будет купить недорогие часы, потому что без своего телефона у неё не было способа узнать время. Но оказалось, что это была своего рода теплица, забитая саженцами деревьев и удобрениями. В киоске на кассе продавались только безалкогольные напитки и закуски – пожилой владелец этой лавки, сидевший на табурете рядом с газовым обогревателем, объяснил, что у них больше ничего не было. Цены там были необычайно высокими, и она испытала стресс, когда подсчитала свой скудный остаток денег, заказывая шоколад и фруктовый сок каждому ребёнку.

Пока она расплачивалась с продавцом, все трое детей бросились через дорогу, чтобы поближе рассмотреть осла. Кэсси кричала им, чтобы они вернулись, но они проигнорировали её.

Седой мужчина сочувственно пожал плечами:

– Дети есть дети. Они кажутся мне знакомыми. Вы живёте где-то неподалёку?

– Да, так и есть. Это дети семьи Дюбуа. Я их новая помощница и это мой первый рабочий день, – объяснила Кэсси.

Она надеялась на какое-то соседское ободрение, но вместо этого она увидела, как глаза лавочника расширились в тревоге.

– Эта семья? Ты работаешь на них?

– Да, страхи Кэсси возобновились. – А что? Вы их знаете?

Он кивнул.

– Мы все здесь их знаем. А Диана, жена Пьера, иногда покупала у меня растения.

Он увидел её озадаченное лицо.

– Мать этих детей, – уточнил он. – Она скончалась в прошлом году.

Кэсси уставилась на него, мысли вертелись у неё в голове. Она не могла поверить в то, что только что услышала.

Мать детей умерла, и причём совсем недавно, в прошлом году. Почему ей никто об этом не сказал? Морин даже не упомянула этот факт. Кэсси предположила, что их матерью является Марго, но только сейчас осознала свою наивность; Марго была слишком молода, чтобы быть матерью двенадцатилетнего ребёнка.

Эта семья совсем недавно перенесла тяжёлую утрату, на них обрушилась огромная трагедия. Морин должна была сообщить ей об этом.

Но женщина не знала об исчезновении лошадей, так как ей не сообщили эту информацию. Кэсси подумала с пронзительным страхом, знала ли Морин об этом вообще?

Что случилось с Дианой? Как её смерть повлияла на Пьера, детей и динамику их семьи в целом? Как они восприняли прибытие Марго в дом вскоре после этого? Неудивительно, что Кэсси чувствовала напряжение, натянутое как струна, почти при каждом взаимодействии с людьми, живущими внутри этих стен.

– Это… это действительно очень печально, – запнулась она, осознавая, что лавочник с любопытством разглядывает её. – Я и не знала, что она умерла совсем недавно. Полагаю, её смерть травмировала всех.

Нахмурив брови, владелец магазина протянул ей сдачу, и она убрала в карман скудную горстку монет.

– Я уверен, что ты знаешь историю этой семьи.

– Я знаю совсем немного, и буду очень признательна, если Вы расскажете мне, что там произошло, – Кэсси с тревогой склонилась над стойкой.

Он покачал головой.

– Я не должен тебе говорить больше того, что уже сказал. Ты работаешь на эту семью.

Но почему это имеет для него значение? Кэсси задумалась. Её ноготь вонзился в кутикулу, и она с шоком осознала, что к ней вернулась её старая привычка, пробуждающаяся в состоянии стресса. Что ж, хорошо, она была напряжена. То, что сказал ей этот пожилой мужчина, было достаточно тревожной информацией, но то, о чём он отказывался говорить, было ещё хуже. Возможно, если она будет более честной с ним, то он, в свою очередь, будет более откровенным.

– Я вообще не могу понять, что там у них происходит, мне страшно и многие вещи не укладываются у меня в голове. Честно говоря, я даже не знала, что Диана умерла. Я не имею представления, как это произошло, и что происходило там до этого. Если бы у меня было больше информации, мне бы это очень помогло.

Он кивнул с более сочувственным видом, но затем в кабинете зазвонил телефон, и Кэсси поняла, что возможность была упущена. Он вышел, чтобы ответить на звонок, закрывая за собою дверь.

Кэсси с разочарованием отвернулась от прилавка, взвалив на плечи свой рюкзак, который показался ей вдвое тяжелее, чем он был до этого, или, возможно, это её отягощала полученная от лавочника тревожная информация. Когда она вышла из магазина, то задумалась, будет ли у неё возможность вернуться сюда самой и поговорить с этим пожилым мужчиной. Какие бы секреты о семействе Дюбуа он ни знал, она отчаянно хотела ими овладеть.

Глава 6

Испуганный крик Эллы вернул Кэсси в настоящий момент. Посмотрев через дорогу, она с ужасом увидела, что Марк пробрался через ограждение из брёвен и кормил щепотками травы подрастающее стадо, которое состояло из пяти серых, волосатых, покрытых грязью ослов. Они прижали уши и толкали друг друга, оттесняя его.

Элла снова закричала, когда один из ослов приблизился к Марку, ударив его по спине.

– Выходи оттуда! – закричала Кэсси, молниеносно перебегая через дорогу. Она наклонилась через ограждение и схватила мальчика за рубашку, утащив его прочь, прежде чем эти животные могли его растоптать. Может быть, так проявлялось у ребёнка стремление к смерти? Его рубашка была мокрой и грязной, а запасную она не взяла с собой. К счастью, всё ещё светило солнце, хотя она и заметила, что на западе собираются тучи.

Когда она дала Марку его шоколад, мальчик засунул целый батончик в рот, надув щёки. Затем он засмеялся, выплёвывая его на землю, прежде чем помчался вперёд с Антуанеттой.

Элла отбросила свою шоколадку в сторону и принялась громко плакать.

Кэсси снова взяла малышку на руки.

– В чём дело? Ты не хочешь есть? – спросила она.

– Нет. Я скучаю по маме, – всхлипывала девочка.

Кэсси крепко её обняла, чувствуя тепло её щеки рядом со своей.

– Мне жаль, Элла. Мне так жаль. Я только что узнала об этом. Тебе, наверное, ужасно её не хватает.

– Я хотела бы, чтобы папа сказал мне, куда она ушла, –  причитала Элла.

– Но… – у Кэсси не хватало слов. Продавец ясно сказал, что Диана Дюбуа умерла. Почему же Элла думала иначе?

– А что тебе сказал папа? – осторожно спросила Кэсси.

– Он сказал мне, что мама ушла. Но он не сказал, куда. Он просто сказал, что её нет. Но почему она ушла? Я хочу, чтобы она вернулась! – Элла прижалась головкой к плечу Кэсси, надрываясь от рыданий.

У Кэсси закружилась голова. На то время Элле было четыре года, и она наверняка поняла бы, что означает смерть. Тогда у неё был бы шанс оплакать маму и поприсутствовать на похоронах. Или, возможно, не было бы.

Её разум ужаснулся альтернативе, при которой Пьер вместо того, чтобы сказать правду, намеренно солгал Элле о смерти своей жены.

– Элла, не расстраивайся, – сказала она, нежно поглаживая девочку по плечу. – Иногда люди уходят и не возвращаются.

Она подумала про Джеки, снова задаваясь вопросом, сможет ли она когда-нибудь узнать, что с ней случилось. Было ужасно оставаться в неведении. Смерть, несмотря на всю свою трагичность, была, по крайней мере, окончательным финалом.

Кэсси могла лишь только вообразить муки, которые перенесла Элла, считая, что её собственная мать покинула её, не сказав ни слова. Неудивительно, что ей снятся кошмары. Ей нужно выяснить настоящую историю, в случае, если за этим кроется что-то ещё. Спросить Пьера напрямую было бы слишком подозрительно, и ей будет неудобно касаться этой темы, если только он не заведёт об этом разговор сам. Может быть, другие дети расскажут ей свою версию, если она спросит их об этом в подходящее время. Возможно, именно с этого и будет лучше всего начать.

Антуанетта и Марк ждали у развилки дороги. Наконец-то, Кэсси впереди увидела лес. Антуанетта недооценила расстояние; они, должно быть, прошли мили три, а та теплица была последним зданием, которое Кэсси видела на своём пути. Дорога превратилась в узкую тропинку, её покрытие было испещрено трещинами и рассыпалось, а по сторонам её обрамляли густые дикие живые изгороди.

– Вы с Эллой можете пойти по этой тропинке, – посоветовала Антуанетта, указывая на заросшую дорожку. – Это короткий путь.

Будучи благодарной за то, что существовал хоть какой-то короткий путь, Кэсси двинулась по узкой тропинке, прокладывая себе дорогу сквозь густую листву кустов.

На полпути кожа на её руках начала жечь так больно, что она не смогла сдержать крик, думая, что её ужалила стая ос. Посмотрев вниз, она увидела по всему своему телу сыпь, в тех местах, где оно соприкасалось с листьями кустов, сквозь которые она шла. А потом закричала и Элла.

– У меня щиплет колено!

Её кожа напухла и покрылась сыпью, на её белоснежном теле появились тёмно-красные следы.

Кэсси пригнулась слишком поздно, и хлёсткий удар ветки пришёлся прямо по её лицу. Сыпь сразу же распространилась, и она испуганно закричала.

С другой стороны она услышала пронзительный, возбуждённый смех Антуанетты.

– Прижми голову к моему плечу, – скомандовала Кэсси, крепко обхватив девочку руками. Глубоко вздохнув и пошатываясь идя вдоль тропинки, она вслепую пробиралась сквозь обжигающие листья, пока не вышла на поляну.