- -
- 100%
- +
Даже Черчилль, заклятый недруг СССР, оценивал ситуацию трезвее, чем иные наши современники. 1 октября 1939-го, после того как советские войска заняли Западную Украину и Западную Белоруссию, он заявил: «Россия проводит холодную политику собственных интересов. Мы бы предпочли, чтобы русские армии стояли на своих нынешних позициях как друзья и союзники Польши, а не как захватчики. Но для защиты России от нацистской угрозы явно необходимо было, чтобы русские армии стояли на этой линии»35.
Отец рассказывал, как в юности разглядывал опубликованную в газете карту, где была изображена «граница обоюдных государственных интересов СССР и Германии на территории бывшего польского государства».
Я нашёл в интернете «Правду» за 29 сентября 1939‑го. Рассматривал ту карту. Заодно прочёл репортажи о том, с какой радостью белорусы и украинцы встречали освободителей от польских панов.
Ныне нас убеждают, якобы Германия и Советский Союз действовали как союзники. Между тем на их счету не было ни одной совместной боевой операции. СССР выступил после того, как вермахт с 14 сентября оказался на территории Западной Украины и Западной Белоруссии. Продолжай немцы наступление в прежнем темпе – могли в считаные дни достичь нашей границы!
Нехотя расставались нацисты с добычей. Согласие вывести вермахт с территорий, отнесённых к сфере интересов Советского Союза, Франц Гальдер, начальник генштаба сухопутных войск, назвал в дневнике «днём позора немецкого политического руководства»36…
Интернет заполонили геббельсовские поделки типа «совместных» парадов советско-германских войск в Гродно, Бресте, Львове, Пинске и других городах. Изучив «свидетельства» брестского торжества, белорусский историк Олег Тимашевич вслед за другими авторами пришёл к выводу: «Немецкая хроника содержит кадры видеоряда, снятые в разное время, но подаваемые так, чтобы убедить зрителя, что части Красной Армии полноценно принимали участие в «параде»37.
На деле в Бресте, по признанию Гудериана, было прощальное шествие немецких войск под его командованием38. Наши танкисты находились в качестве зрителей. Кстати, ежегодно 9 мая на Красной площади находятся зарубежные гости, однако никто не называет парады совместными.
В Гродно не могло быть двустороннего торжества под руководством Чуйкова, поскольку его 4-я армия наступала на другом направлении, да и немцы до города не дошли. А как демонстрировать содружество во Львове, где произошли столкновения немецких и советских частей, приведшие к обоюдным жертвам?!
Не могло быть общих маршей и в других местах. 21 сентября представители РККА и вермахта подписали протокол, нацеленный на то, чтобы избежать стычек, подобных львовским. Советские войска занимали населённые пункты через 24 часа после ухода немцев, частям было воспрещено сближаться на расстояние более половины дневного перехода, или двадцати километров. А вы говорите о совместных парадах!..
Благодаря Освободительному походу СССР отодвинул границу на 250 –300 километров, а Гитлер не использовал Западную Украину и Западную Белоруссию при нападении на нашу страну. Начни немцы в 1941-м оттуда, могли дойти до Урала…
Не успела завершиться западная кампания, как правительство СССР занялось Прибалтикой. Чтобы не допустить превращения её в плацдарм для Германии, были подписаны двухсторонние пакты взаимопомощи: 28 сентября – с Эстонией, 5 октября – Латвией, 10-го – Литвой. На их основании создавались наши военно-морские базы и аэродромы в этих странах.
Как известно, дипломатические усилия Кремля сопровождались грубым нажимом. Он осуждается теперь, но вполне соответствовал духу того времени. Можно подумать, какая-либо иная страна действовала тогда иначе.
В том же октябре, как заметил отец по газетным публикациям, участились правительственные контакты с Финляндией.
Интерес к северному соседу был понятен. С первой встречи, признавал участник переговоров Вяйнё Таннер, «стало ясно, что советское правительство предчувствует скорое начало войны и ищет возможность обезопасить свой Северный фронт»39.
С началом Второй мировой Ленинград, самый крупный центр оборонной промышленности СССР, оказался фактически под прицелом финской дальнобойной артиллерии. А бомбардировщику с финляндской синей свастикой хватило бы четырёх минут, чтобы долететь до центра города.
Изначально Москва предпочитала мирный вариант развития событий. Она предлагала обменять, а по сути вернуть России Карельский перешеек, принадлежавший Руси с IX века и необдуманно прирезанный Александром I в 1811 году к Великому княжеству Финляндскому. Взамен Финляндия могла получить в два раза большую территорию, расположенную севернее, в Карелии.
«Мы ничего не можем поделать с географией, так же, как и вы… – убеждал Сталин финскую делегацию. – Поскольку Ленинград передвинуть нельзя, придётся отодвинуть от него подальше границу».
Председатель комитета обороны Финляндии маршал Маннергейм призывал руководство страны согласиться «и получить за это хорошую компенсацию»40. Однако парламент и правительство заняли непримиримую позицию.
Отец, естественно, не мог знать нюансов, однако суть дела уяснил, читая доклад председателя Совнаркома на сессии Верховного Совета СССР 31 октября. Предельно откровенное выступление Молотова было последней попыткой повлиять на финляндское руководство, но и она не достигла цели.
С середины ноября изменился тон публикаций в советской печати, замелькало слово «белофинны». Тогда это понятие содержало жёсткую, как подошва, подоплёку. Вспоминались кровавые походы соседей в неокрепшую Советскую Россию, завершившиеся в 1922‑м её территориальными потерями.
30 ноября войска Ленинградского военного округа перешли границу Финляндии. «Чаяния финнов на мирное разрешение конфликта развеялись без следа, когда внезапно, без объявления войны Советский Союз совершил нападение утром 30 ноября на земле, на воде и с воздуха»41, – лукавил Таннер.
Маннергейм опроверг его версию. Ещё накануне переговоров, откровенничал он, «была отмобилизована вся система войск прикрытия, после чего воинские части немедленно были передислоцированы в приграничные районы. …Начавшиеся 14 октября учения в прикрытой форме соответствовали всеобщей мобилизации. Приграничные районы освободили, и часть населения городов, находившихся в опасной зоне, перевели в другие места»…42
Поздней осенью и зимой Арабатская стрелка производила на отца впечатление неуютного, безрадостного уголка. Читаем в путеводителе Шутова: «Серый мокрый песок пляжа, серое холодное небо, серые пологие волны, да и сам воздух какой-то серый…»
Находим в интернете нужные фото и видеозаписи. Видим, как штормит Азов, белые от ярости волны одна за другой несутся к берегу. Морские воды перехлёстывают через пляж, размывают грунтовую дорогу.
Представляю, как 16-летний юноша просыпается ночью от безумного шума. В темноте кажется, что поблизости, за глинобитной стеной дома, исступлённо бушует и грозно ревёт исполинский зверь.
Не менее бурно происходили события в мире. Газеты сообщали о боях с белофиннами. Отцу и его сверстникам верилось: финляндский поход окажется лёгкой прогулкой. Увы, поначалу не было необходимого при наступлении численного превосходства наших войск.
Похоже, недооценили мы противника и в наши дни. В феврале 2022-го, как в 1939-м, рассчитывали победить небольшими силами. Оказалось, за «жертвой русской агрессии» стоят, как и тогда, мощные заинтересованные силы…
14 декабря 1939-го «под диктовку правящих кругов Англии и Франции» (выражение ТАСС) СССР был исключён из Лиги Наций.
Советские воины уничтожали финские самолёты и танки с синими свастиками, а фашисты и западные демократии, забыв о войне между собой, оказывали помощь финнам.
США ввели против СССР экономические санкции. Великобритания, Франция, США, Италия, Бельгия, Венгрия, Канада, «нейтральная» Швеция и другие страны поставляли Финляндии вооружение, боеприпасы и снаряжение. В боях на стороне финнов участвовали свыше 11 с половиной тысяч иностранцев.
Более того, французский генштаб разработал план действий против СССР. Планировались высадка 100–150 тысяч английских, французских и польских солдат в Печенге, бомбардировка нефтяных месторождений Баку, наступление из Финляндии на Ленинград и Москву, со стороны Сирии – на Кавказ и центральные районы СССР.
Обратимся к нашим дням. Россия сражается сегодня не столько с бандеровцами, сколько с коллективным Западом. Поток оружия и денег оттуда на Украину за три года, сообщают СМИ, оценивается в 238 с лишним миллиардов долларов, в том числе от США – свыше 95 миллиардов. Финансовая и военная помощь Евросоюза и входящих в него стран превысила 94,2 миллиарда долларов 43.
С начала СВО на помощь вооружённым силам Украины прибыли свыше 13 тысяч наёмников из 110 стран, в основном из Польши, США, Британии, Франции, Грузии. В конце 2024 года прозвучали цифры: около 6,5 тысячи уничтожены, столько же сбежали, осталось тысячи две.
В действительности их значительно больше, только в «Интернациональном легионе» ВСУ, по сведениям директора ФСБ России А. Бортникова, насчитывается 18 тысяч человек из 85 государств.
А сколько действующих военных и сотрудников спецслужб НАТО помогают планировать операции? Неизвестна также численность специалистов по информационным кампаниям, создавших на Украине Центр информационно-психологических операций (ЦИПcО). А с наращиванием поставок дорогостоящей и сложной техники растёт количество обслуживающих её иностранных специалистов44.
1.8. Из Счастливцева в Антоновку
Вторая мировая война, едва начавшись, успела сказаться на судьбе отца, как, впрочем, и многих его сверстников.
Международная обстановка вынудила Советский Союз нарастить численность вооружённых сил. В первую очередь этим объясняется тогдашний дефицит командирских кадров. Восполняли его людьми образованными, в том числе педагогами, а возникшую нехватку учителей – старшекурсниками пединститутов и педучилищ.
Так отец в январе 1940 года, получив направление на работу учителем начальных классов, оказался в Русской Антоновке Тельманского района Крымской АССР. Там познакомился с моей будущей мамой. Там спустя семь лет я и родился.
Только на специальной карте, где обозначены исчезнувшие и переименованные города и посёлки Крыма, можно теперь отыскать мою малую родину. В 60-е годы её подтопили воды Северо-Крымского канала и жителей переселили в отстроенное рядом Рощино Джанкойского района.
Учителем математики, а затем и директором школы в том селе долго работал Александр Тимофеевич Пискунов. Дядя Саша был на три года моложе отца, служил на Тихоокеанском флоте в конце войны и награждён медалью «За победу над Японией»…
Едва научившись ходить, я исследовал Антоновку вдоль и поперек. Думаю, она была такой же, какой видел её до войны отец.
Память хранит летний облик села. Улочки домишек из самана, или калыба – размоченной глины, перемешанной с жёсткой сухой соломой. Редкие акации роняют вдоль улочки тени, дырявые, как дуршлаг, не спасающие от обжигающего крымского зноя. Ступаешь на дорогу – босые ноги по щиколотку погружаются в нежную густую пыль. По обочинам – обожжённые солнцем, точно в гончарной печи, жёсткие коричневые стебли бурьяна.
В палисадниках петушки, или ирисы, щеголяют нарядными фиолетовыми гребнями. В огородах смущённо краснеют помидоры. И тянутся по траве тонкие жёлтые нити цепкой, неотвязной повилики.
Легко представляю площадь посреди села. В центре слегка кренится деревянный телеграфный столб с громкоговорителем. В шесть часов утра отца будит раздающийся из черного раструба «Интернационал» – тогдашний государственный гимн. Диктор читает новости, грохочет народная или классическая музыка, гремят бравурные песни.
Там же, на пустыре, водокачка. Бельмастая кляча тащится по кругу, толкает перед собой жердину. Кивает головой, точно кланяется, хвостом отмахивается от слепней. Натужно скрипит водоподъёмное устройство, выплёскивает порции воды в пузатую, циклопических размеров деревянную бочку. Вытаскиваешь затычку – тугая струя ударяет в широкую продолговатую колоду с высокими бортами. Шелковистые мхи колышутся во влаге, словно длинные зелёные волосы. Колеблются в студёной воде, поднятой из подземных глубин, и ломаются, точно соломинки, солнечные лучи.
Помню колхозный двор – под открытым небом косилки, веялки, молотилки. Всё лето по зубьям перевернутых борон лихо скачут мальчонки в сандаликах, а среди них я. Однажды поскользнусь, шлёпнусь вниз личиком – и железный клык разрубит хрупкую переносицу. Крови прольётся немало, но глаз уцелеет.
Не забыт и клуб – обширное помещение с белёными стенами, дарившее летом вожделенную прохладу. Здесь в трёхлетнем возрасте я впервые познал силу искусства. Мы, малышня, пристраивались прямо на полу, перед самой сценой, чтобы ничто не мешало смотреть кино. И когда во время демонстрации трофейного фильма «Тарзан» с экрана прыгнул огромный тигр, меня словно ветром вынесло из клуба…
Неподалёку от нашей хаты – широкая балка с коричневыми глинистыми спусками к мутной воде. Мы называли её Речкой, хотя это было степное сухоречье, перегороженное земляной плотиной, или, как у нас говорили, греблей. В реку Победную она обратилась позже, в 1960-е, подпитавшись водами Северо-Крымского канала.
Смутно помню, как выглядела школа. Та, где в январе 1939-го вступил на долгую учительскую стезю мой отец. В ней он, очевидно, и проживал. Тесная каморка, печь с лежанкой, стол. И шкаф с учебниками, классными журналами, скудной методической литературой, единичными наглядными пособиями.
В предвоенные годы с жильём было непросто, учителя ютились кто где: одни снимали угол в местной, как правило многодетной, семье, другие – в тесных квартирах учительских домов, третьи – в школьных зданиях.
Зима у нас мягкая, неустойчивая. Снег ложится нечасто и держится недолго; почва то замерзает, то оттаивает. Средняя температура января – с полградуса тепла.
В 1940-м было иначе. «В тот год, – сообщается в интернете, – замёрзло не только Азовское море, но и северные районы Чёрного». В Карасубазаре, с 1944-го Белогорске, холодало до рекордных минус 35, Сейтлере (Нижнегорском) – почти минус 37 градусов по Цельсию45.
Месяца полтора начинающий педагог привыкал к новому распорядку жизни. Рано утром в школу являлась техничка – помыть полы, наколоть дров и растопить печи в классных комнатах. Если её не было, хозяйственные хлопоты ложились на плечи учителя.
Обогревом каморки отцу приходилось в любом случае заниматься самому. Педагоги не обеспечивались топливом, и по вечерам он гонялся в степи за сухими колючими клубками перекати-поля, иначе курая, или кермека. Когда мне было три-четыре года, я тоже вылавливал около дома гонимые ветром большие шары.
Сухие колючки легко занимались и весело, задорно трещали в печи, но быстро выгорали. К рассвету комнатка выстывала так, что у парнишки, спавшего в одежде под ворохом одеял, не попадал зуб на зуб.
Позавтракав, чем бог послал, отец проводил четыре-пять уроков. Хотелось бы знать, что чувствовал подросток шестнадцати с половиной лет от роду, входя в помещение, где сидели разновозрастные, ненамного его моложе, ученики?
В конце 1960-х мне довелось после института вести уроки русского языка в шестых классах. Отец же занимался с учащимися разных классов одновременно, причём учебные предметы зачастую не совпадали. Вот и учился дирижировать: загрузив самостоятельной работой одних, управляться с другими.
Малокомплектных начальных школ, таких как Русско-Антоновская, в середине 1930-х в Тельманском районе было 36, а всего в Крыму – 801, в среднем по 54 ученика в каждой46. Молодое советское государство было куда беднее нынешнего, однако не скупилось на те «маломерки». Иначе не удалось бы шагнуть к всеобщему начальному, а затем и семилетнему образованию.
После уроков юный педагог склонялся над тетрадками, проверяя домашние задания, контрольные работы. Позже, затеплив керосиновую лампу, составлял поурочные планы и конспекты. Продумывал, расписывал каждый урок по минутам.
Спустя десятилетия учитель будет получать специальные материалы, помогающие организовать самостоятельную работу учащихся одного класса, пока занят с другим. А тогда новичка поддерживала только тощая стопка методических пособий: о применении прописей при обучении письму, о преподавании русского языка, об изучении арифметики в начальной школе.
Постепенно юноша втянулся в напряжённый ритм и даже находил силы для общественной деятельности. Ею, по данным исследователей, были заняты почти 60 процентов сельских учителей. Учёный из Мордовии Наталья Белова пишет: они, в первую очередь члены ВКП(б) и ВЛКСМ, «были перегружены сверх нормы партийными и комсомольскими обязанностями и вообще общественной работой»47.
К счастью для отца, период проведения выборов в те или иные органы власти миновал, иначе стал бы агитатором, носился по сёлам, работал в избирательной комиссии. Но уклониться от распространения госзаймов, естественно, не мог.
А дел и без того хватало. Учителя делили между собой руководство школьным советом, ученическим комитетом, различными кружками и комиссиями. К тому же каждый педагог был обязан участвовать в политическом образовании и воспитании детей, и не только их.
«Учитель, – отмечает алтайский историк Татьяна Щеглова, – являлся проводником новой социалистической культуры и мировоззрения в селе, ставленником советского государства, которое выучило его на государственные деньги и содержало на государственное жалованье. Ему отводилась роль транслятора нового мировоззрения в сельское общество»48.
Примерно так напутствовали отца в Тельманском райкоме ВЛКСМ, ставя на комсомольский учёт.
1.9. Первые полгода в Антоновке
В 1940 году весенние каникулы начались в понедельник 25 марта. Отец надеялся проведать родителей, но поездка на Арабатку сорвалась. Оказалось, неделя отдыха не для учителей: местные органы управления образованием использовали всё свободное время для повышения квалификации педагогов.
Районный отдел народного образования, как полагается подобным учреждениям, находился в Курман-Кемельчи. Что означает это название? Курман в переводе с тюркского языка – полевой стан, Кемельчи – местные мурзы, владевшие землями до 1783-го.
Впрочем, нередко Курман-Кемельчи переводится как «не высыхаемое болото». Могу поверить: когда мы жили там в середине 1950-х, в слякотные дни я едва добирался до школы, перемещая пуды липкой грязи на резиновых сапогах.
Райцентром посёлок стал в 1935-м. Тогда в дополнение к Биюк-Онларскому национальному немецкому району создали аналогичный Тельманский, в северо-восточной части которого большинство населения составляли немцы. В этом убеждают довоенные названия здешних сёл: Найдорф, Найлебен, Фрайдорф, Нейшпроцунг, Ротендорф, Ойфленбург, Розенфельд, Найман…
Перед войной все 11 национальных районов Крыма потеряли свой статус: в 1938-м – немецкие, в 1939-м – оба еврейских, а позднее – 6 крымско-татарских и единственный украинский.
Каким увидел отец тогдашний Курман?
В посёлке насчитывалось почти три тысячи жителей. С 1927-го действовала электростанция. В 1930-е заработали машинно-тракторная станция, пищекомбинат, мельница, промкомбинат с каменоломней. Открылся районный дом культуры с кинозалом и библиотекой. В средней школе обучались 980 учеников.
К слову, в 30-е годы почти в три раза выросло число школьных учителей в стране. Около половины их имели стаж работы менее пяти лет. Кто, как не они, нуждались в помощи более опытных коллег?
36 из 45 школ Тельманского района были начальными. Действовавшему здесь методическому объединению учителей было не внове взять начинающего педагога под опеку; помогал отцу и районный методкабинет, к сожалению только рекомендациями.
Если снабжение учебниками было к тому времени в основном налажено, то наглядные пособия, карты и другие принадлежности учителя изготавливали сами. Даже в 1950-е я видел у нас дома средства наглядности, созданные отцовскими руками…
В понедельник 1 апреля 1940-го началась последняя школьная четверть. Ту весну можно считать нетипично прохладной для Крыма: зябкими были весенние ночи, да и днём столбик термометра редко поднимался выше 15‑градусной отметки.
Отец продолжал осваиваться в роли учителя. Руководствуясь куцым опытом, выстраивал расписание так, чтобы оба сидевших в одном помещении класса занимались одним учебным предметом, а порой и сходной, точнее сквозной, темой. Так легче было вести уроки.
В юном возрасте разница в 6–8 лет ощутима. Вероятно, ученики воспринимали молодого педагога как старшего брата, который, зная и умея больше, передаёт им свои знания и умения.
Они росли, когда едва затянулись на теле страны раны от Первой мировой и Гражданской, но уже смрадно дохнула Вторая мировая война.
В Антоновке, как и всюду в Советском Союзе, ребятня играла в Чапаева, пела «Три танкиста», «По долинам и по взгорьям», «Там, вдали за рекой», «Тачанку». Для большинства патриотизм был естественным, как дыхание.
Школьники с уважением и завистью поглядывали на значки ГТО, «КИМ»49, «Ворошиловский стрелок», приколотые к пиджаку юноши-учителя, тянулись к нему, охотно участвовали в организованных им соревнованиях.
Сельские учителя, в отличие от городских, находясь постоянно на виду, вынуждены круглосуточно беречь и крепить репутацию не только поведением, но и внешним обликом.
Современники вспоминают об аккуратных, опрятных людях в неброских костюмах тёмного цвета. По свидетельству той же Беловой, «сдержанность внешнего вида учителя была частью строгого регламента, поскольку его одежда и прическа были важной составляющей воспитательной работы среди учеников»50.
Отец, очевидно, должен был изрядно потратиться на одежду и обувь, чтобы соответствовать новому положению. Перед войной, утверждает историк из Чувашии Лариса Тохтиева, «материальное положение учительства постепенно стабилизировалось, социальный статус педагогов повысился»51. Если работники сельского хозяйства получали ежемесячно в среднем 229, то просвещенцы – 337 рублей. Они, вспоминают современники, стали лучше питаться, одеваться, покупать велосипеды, патефоны, часы.
Между тем заработная плата сельского учителя была ниже, чем у городского, да и цены из-за войны выросли более чем в два раза. В общем, «уровень жизни оставался скромным, позволяя удовлетворять лишь самые элементарные потребности в еде и одежде»52. В его гардеробе, утверждает Белова, был «как правило только один комплект одежды»53.
Отец не имел ни стажа, ни должной квалификации, от которых в первую очередь зависел уровень зарплаты. Правда, что-то перепадало за проверку тетрадей и классное руководство. Но юноша был одинок, неприхотлив, и на жизнь хватало.
Поздними вечерами, закончив приготовления к очередному школьному дню, он готовился к летней сессии в училище. Потом бегло просматривал газеты.
Сегодня трудно представить, что когда-то не было мощного, не ведающего границ информационного поля, в каком ныне живём.
В Антоновку пресса приходила со значительным опозданием. Поначалу она попадала по железной дороге из Симферополя в Курман, а уж потом почтальон отправлялся к адресату на велосипеде или пешком просёлочными дорогами, непролазными в дожди.
Регулярное радиовещание в Крыму началось в 1930‑м. Однако радиоприёмники в Антоновке были бесполезны; там, помнится, и в 1950‑м отсутствовало электричество. Проводное радио было, возможно, представлено громкоговорителем на покосившемся столбе. А телевидение и вовсе пришло на полуостров после 1959‑го, когда в Симферополе появился телецентр.
Мало кто в селе получал периодическую печать. Поэтому не только дети, но и взрослые охотно слушали учителя, доходчиво разъяснявшего, что происходит в мире.
Сколько помню, всю жизнь отец не мог обходиться без «Правды». Перед войной, будучи членом ВЛКСМ, наверняка подписывался на «Комсомольскую правду». А профессиональный интерес утолял «Учительской газетой» и журналом «Начальная школа».
Страна жила торопливо, энергично. В феврале 1940-го, получив подкрепление и тщательно подготовившись, наши войска прорвали линию Маннергейма и развернули победное наступление. 12 марта был подписан Московский мирный договор.
Вместо обмена трёх тысяч квадратных километров на вдвое большую территорию, о чём СССР просил на переговорах, Финляндия отдала безвозмездно порядка 40 тысяч. Поэтому в 1941-м финские войска вышли к старой государственной границе только к 1 сентября.
24 марта в западных областях Украины и Белоруссии прошли выборы депутатов в Верховные Советы СССР, Украинской и Белорусской республик. А через неделю Карельская республика, расширившаяся по итогам советско-финляндской войны, была преобразована из автономной в союзную Карело-Финскую ССР.
Просматривая газеты того времени, ощущаешь напряжённый рабочий ритм государства, перед тем как его охватило пламя Второй мировой. Едва ли не в каждом номере сообщалось о трудовых достижениях. В 1938–1940 годах вступило в строй почти три тысячи промышленных предприятий, причём значительная часть – на востоке страны, не досягаемом для Германии.