И камни плачут по ночам

Глава 8

Измир

После визита к Дженай, я чувствовал себя лучше. Пусть Владетельная и боялась меня, но мне показалось, что страх не настолько глубинный, как раньше. Словно произошедшее на вручении жалования что-то сдвинуло в ней. Пусть бы было так. Я намеревался использовать любую возможность.

Сенаторы клевали носами, хотя время едва перевалило за полночь. Наступил час Луны, когда меньшее светило почти достигло самой верхней точки небосвода, а они уже устали. Меня это немного забавляло. И сердило. Люди, которым я оставил город на попечение, не могли договориться между собой по таким простым вопросам, и оставляли их висеть нерешенными до самого моего возвращения. Если бы над ними был кто-то старший… Но любое преимущество тут же позволяет проявляться неуемной жажде наживы даже у более сильных духом людей.

– И что вы придумали? – я стоял у окна, слушая, как эти в сущности умные, но слишком жадные люди ругают друг друга, и понимал, что нужно сместить их с должностей. Перегорели. Не все, но троих следовало убрать. Как жаль, что немногие могут жить в этом городе, перенося его жар. В противном случае можно было бы попросить нескольких чиновников у Ксеркса или Сафиры. Но жители столицы здесь долго не протянут.

Она вышла в сад в сопровождении слуг и фонарей. С неверием вглядываясь в процессию, что шла между цветущих деревьев небольшого внутреннего дворика, я с ревностью пытался вспомнить, окна каких еще комнат выходили сюда. Совсем не думал об этом раньше. Дженай нужно выходить на воздух, а днем это уже невозможно.

Щелкнув пальцами, подозвал Салика, слушая бессвязную болтовню советников. Только Хадасан молчал, дожидаясь, когда старшие коллеги закончат говорить. Он был самым юным из всех, и его назначение вызывало много вопросов ко мне. Правда, они так и остались непроизнесенными. А мне было все равно. Хадасан работал, в отличие от всех остальных, на благо города.

– Салик, из каких комнат можно видеть? – длинные фразы никогда не были моей сильной стороной, в отличие от того же Клинка, что мог трещать без умолку. Но хранитель дворца хорошо понимал меня, как от него это и требовалось.

Смотритель дворца выглянул в окно, отчего тонкая шея стала еще длинней, словно у древней черепахи.

– Гостевые Голубые покои, Зал Ночного света и комнаты самой Владетельной. И эта, – тихо, не привлекая внимание сенаторов, отозвался этот скрюченный человек.

Переведя взгляд с супруги, что изящно нагнулась над цветами, вдыхая их аромат, я выразительно посмотрел на слугу. В очередной раз подтверждая, что не ошибся в нем, Салик медленно склонил голову, и мелкими шагами покинул комнату. Нужно будет узнать, как он себя чувствует. Иногда боли в искалеченном теле становятся слишком сильными и придворный клирик не всегда может с ними справиться. Но Салик никогда не скажет об этом сам.

– Этим вы оправдываете пожар в стеклодувных мастерских? – устав слушать грызню, пусть и прикрытую каким-то подобием официального общения, спокойно задал вопрос. В комнате установилась мгновенная тишина.

Дженай, взяв в руки один из фонарей, присела на корточки, выискивая что-то под кустами, а затем неожиданно отскочила, громко вскрикнув и едва не упав. Внутри что-то встрепенулось. Хотелось быть рядом, чтобы поймать ее, поддержать. Чуть напрягшись, усилил слух, чтобы не пропустить ничего важного, но Владетельная уже смеялась.

– Ежик! Какие большие уши! – махнув рукой совсем юной служанке, Дженай подозвала и ее посмотреть на ночного гостя. – Давно не видела их в нашем саду.

– Так лето же, Владетельная, – нерешительно, оглянувшись по сторонам, словно опасаясь Манен, отозвалась девушка. – Если здесь будет достаточно воды и еды, не думаю, что ваш колючий гость куда-то уйдет.

– Думаешь, сумеем его прикормить? – сейчас Дженай была совсем другой, свободной и счастливой. Как тогда, когда я увидел ее впервые в своем дворце. – Тогда нам надо мяса и воды.

– А разве не яблоки? – я не сразу заметил, что улыбаюсь, слушая этот разговор.

– Глупости какие, – Владетельная сидела на корточках перед кустом, тихо посмеиваясь. – Он же хищник. Где ему в пустыне брать яблоки? Вот скорпионы, змеи. Жучки всякие – это да, его еда.

– Владетельная, вы простите, но я не хочу ловить скорпионов, – со слезами в голосе взволнованно отозвалась служанка. Видно, она не так давно служит во дворце.

– И опять глупости, – фыркнула Дженай, – никто и не заставит тебя заниматься этим. Сходи на кухню, пусть дадут немного свежего мяса из холодной. Совсем чуть-чуть надо. Когда я была маленькая, к нам часто приходили ежики. Не такие большеухие и почти черные, но они также смешно фырчали…

Очнувшись от подглядывания, понимая, что мне уже минут пять толкуют о причинах пожара в стекольной мастерской, я прищелкнул языком, заставляя сенатора замолчать.

– Мне не слишком это интересно, благородный, – признался, все так же глядя в окно. Столько изящества в одной маленькой женщине. Столько огня и любви к жизни, почти потухшей под гнетом глупых правил. Нет. Так не пойдет. – Вы все еще оправдываетесь, словно это имеет значение. А между тем из столицы пришел вопрос, когда все будет восстановлено. И мне не слишком приятно отвечать на это «я не знаю». Просто потому, что мои сенаторы не сумели договориться.

– Но Стратег, если бы мастерская относилась к владению кого-то одного из нас, я уверен, вопрос давно уже был бы… – снова игры в перетягивание одеяла. Кому достанется мастерская, кто получит больше власти.

– Этого не будет. За производство отвечает гильдия мастеров. Ваша же задача создать им условия. И я спрашиваю в последний раз: что вы можете им предложить?

– Если Владетельный позволит, – Хадасан. Умен, все же. Дождался, пока остальные покажут себя неподготовленными, и теперь предлагает решение. Стоит быть внимательным. Из него вполне получится достойный сенатор. Если сумеет удержать свои страсти.

Я кивнул, показывая, что слушаю, хотя не сильно вникал в вопрос. Будет еще множество ночей в одиночестве, когда заняться будет нечем кроме как городом. Ночей, когда я не смогу наблюдать за Дженай.

– Я подготовил небольшой проект по перестройке мастерских, – судорожный вздох, в котором явно читалась плохо сдерживаемая ненависть, послышался от одного из сенаторов. А вот и первый претендент на разжалование, – но он требует доработки. Если вы позволите и дадите мне три дня, я обещаю предоставить вам вполне готовые чертежи.

Хадасан немного нервничал, явно недосказывая, но об этом можно было бы подумать и после.

– Ты можешь показать мне предварительный вариант сегодня? – я давно хотел перестроить мастерские, но гильдия слишком упряма и не согласилась прервать работу, даже ради улучшений. Теперь же вынужденный простой половины цехов сделал их куда более покладистыми. И торопливыми, раз они в первый же день моего пребывания сумели доставить петицию с жалобами на сенат.

– Если вы позволите мне отлучиться, – голос Хадасана дрогнул, но молодой государственник справился с собой, – то к часу Печали я вам их предоставлю.

– Вперед. Все можете быть свободны, – от их болтовни только звенело в ушах. Работы было много, а помощь нынешних сенаторов выглядела больше помехой. Впрочем, не всех. – Левей, останься. Поговорим.

**

Дождавшись, когда двери закроются, я отошел от окна к столу, за которым остался сидеть самый старый из сенаторов, Левей, и, стянув с пальца кольцо с печатью, положил на полированную поверхность. Несколько секунд разглядывая этот символ власти, мой наставник снял свое, не столь массивное, и положил рядом.

– Удивлен, что ты хочешь поговорить со мной не как со слугой, а как с наставником. Давно тебе это не требовалось, и я был уверен, что не понадобиться больше никогда.

– И я так думал, Левей. Но, как видишь… – чуть растянув губы в подобие улыбки, кивнул.

– Ты будешь снимать сенаторов, – не вопросом, а вполне уверенно констатировал старик, поглаживая короткую белую бороду. – И просишь меня еще немного побыть в этой должности, чтобы не перевернуть весь город.

– Я помню, что обещал отпустить тебя, но ты все видишь сам. Я вынужден так поступить. Сенат должен служить на благо города, а не для личной выгоды.

– Ты же не любишь публичные казни, – напоминание учителя было несколько болезненным. Да, мне хватало смертей в походе, чтобы самолично отбирать жизнь, но иногда без этого было не обойтись.

– Нет вариантов. За полгода сотворить такое… впрочем, может, мы обойдемся и одним. На фоне его игр все остальное смотрится весьма безобидно… – я все оттягивал разговор о главном, надеясь, что слова сами сложатся, но они все не шли.

– Не о том ты хотел поговорить, Измир. Дело с сенаторами кажется тебе ясным, и ты знаешь, как поступить, куда лучше меня. Ты хороший правитель. Но я так и не понял, что тревожит тебя настолько сильно, что ты не веришь самому себе.

Усмехнувшись, прислушавшись к тому, что происходит во дворце, я чуть шевельнул пальцами, накрывая комнат пологом непроницаемости.

– Сколько лет ты в браке, Левей?

– Да без малого пятьдесят пять лет, Измир, – белесые, выцветшие от солнца и возраста глаза старика блеснули.

Глава 9

Шепотки по всем углам. Во дворце что-то происходило совсем не то, но я никак не мог понять, что именно. Голова казалась кувшином, в который натолкали змей. Неясное бормотание, разговоры. Удивление, зловещее ожидание, торжество. Казалось, стены за один короткий жаркий день впитали в себя какую-то отраву, принесенную извне.

Чувствуя, что что-то упускаю, глядя на заходящее солнце, отодвинул бумаги. Так не пойдет. Если что-то происходило, стоило разобраться до того, как это станет необратимым. Что-то готовилось, что-то неприятное и значительное, но одного предчувствия было недостаточно, чтобы действовать. Следовало найти начало.

Подхватив тренировочные клинки, утяжеленные и не самые удобные, я направился в тренировочный зал в подвале. Можно было бы вызвать Архана для более продуктивной работы, но сейчас генерал мог только помешать.

– Владетельный? Вам что-то нужно? – Манен, от которой шел неприятный тонкий и щекочущий запах намерения, остановилась у лифта, глядя на меня. Она не зачинщик, но она одобряет происходящее. Можно было бы и спросить, но женщина не скажет всей правды…

– Пришли мне Салика, – приказал, когда каменная плита начала опускаться вместе со мной.

Совсем распоясались. Впрочем, как и всегда, стоило мне оставить город.

Разминая плечи и шею, я пытался избавиться от гула в голове. Чтобы что-то услышать, нужно было для начала избавиться от шума.

Первые движения дались словно бы через силу. Все же дорога обратно через пустыню давала о себе знать – в пути не было времени и места для тренировок. Но уже через десяток связок, медленных и выполненных с особой тщательностью, следя за постановкой ног и тем, как двигаются руки, я почувствовал себя лучше. Пусть скорость движений оставляла желать лучшего, но это можно было нагнать за пару недель. Как только окончательно затянутся порезы на груди и боку. Пусть сверху уже все зажило, но я еще ощущал ноющую боль в мышцах, рассеченных острыми когтями тварей из Четвертого мира.

Но тело все же слушалось, оживая. Двигаясь все точнее, быстрее. Клинки пели, а голова становилась свободой от гула и гама, что наполнял дворец намерением. Первые искры собрались, словно бы несмело, едва заметно сверкая в темном, в практически лишенном освещения зале. Но чем быстрее я двигался, чем громче становился свист, с которым клинки вспарывали воздух, тем больше огней вспыхивало вокруг, замирая в метре–двух над полом, светясь все ярче своим холодным, голубоватым светом. Магия, это странное волшебство, которое происходило само по себе, кажется, тоже соскучилось за время пути, откликаясь быстрее, легче.

Замерев в середине движения, чувствуя, как довольно ноют мышцы от напряжения. Усталость дороги, наконец, покидала тело, возвращая ему прежнюю силу, свободу движений.

Сосредоточившись, чувствуя, как звенит пространство вокруг, наполненное магией, я отпустил силу вверх. Словно волна, она стремительно растеклась по подвальным помещениям, показывая кладовые, комнаты слуг, затем метнувшись вверх. Продвигаясь по стенам, тонким слоем окутывая каждого из обитателей, волна вибрировала, кругами расходясь от меня и возвращаясь обратно с информацией.

В самом углу зала стоял Салик, стараясь не двигаться и едва заметно дышать. За стенами женщины стирали белье, прогоняя потом воду через песчаные фильтры и кристаллы, наполненные магией, чтобы ни одна капля не пропала напрасно. Выше Манен отчитывала кого-то из нерадивых помощниц, шипя не хуже пустынных змей. Дворец жил своей жизнью, но среди обычной суеты, наполненной сероватым цветом раздражения или синеватой тревогой – то тут, то там проскакивал зеленоватый, едва заметный, как тонкая струйка тумана, цвет заговора.

С трудом поймав вниманием эту тонкую, плохо различимую струйку, я направил все силы на то, чтобы найти центр этой паутины, которой вчера еще точно не ощущалось. Но зыбкая лента рассыпалась в призрачных ладонях, утекая сквозь пальцы, как бы аккуратно я ни старался ее ухватить. Пришлось вновь выдохнуть, раскинув внимание на все здание. Теперь, когда я знал, что именно ищу, рассмотреть следы в углах и на стенах было проще. Только ничего хорошего из этого не выходило.

Нити наиболее плотно, оплетали комнаты владетельной, стремясь туда из каждого уголка верхних этажей. Из комнат Вати, из зала, где совсем недавно я общался с сенаторами. Из комнат Манен. И все это мутное безобразие, что теперь еще и отдавалось запахом гнили в носу, пыталось пробиться через защиту, что окутывала Дженай мягким светящимся коконом.

Чувствуя, как внутри разрастается гнев, стряхнул внимание, вернувшись в собственное тело. До тех пор, пока намерения размыты, Владетельной ничего не угрожает, но судя по запаху и цвету, это не надолго. Плохо, что не удалось разгадать причин таких изменений, но это не означает, что я оставлю все как есть.

**

Тряхнув головой, поведя плечами, избавляясь от остатков напряжения, посмотрел в тот угол, где ожидал Салик, окутанный слабым красноватым ореолом боли.

– Идем, – я махнул рукой, подзывая смотрителя дворца.

Мелкими шагами мужчина быстро приблизился, вместе со мной шагнув в соседнее помещение. Небольшая комната с длинным столом и рядами склянок вдоль стен, простая кушетка с парой подушек. Коснувшись ближайшего светильника, разгоняя темноту, чтобы и мой помощник мог что-то видеть, я махнул рукой на стол, направляясь в угол, где всегда стояла бутыль с чистой водой и таз для умывания. Иногда я проводил тут ночь, желая укрыться от чужих мыслей и эмоций, когда не удавалось так просто понизить чувствительность восприятия. Или когда требовалась медитация.

Подвесив оружие на крючки на стене, плеснул воды в таз, умываясь.

– Что происходит?

– Да простит меня Владетельный, – с трудом забираясь на стол, стараясь не кривиться, тихо пробормотал Салик.

– И как так получается, что ты не знаешь? – быстро вытеревшись полотенцем, подошел к слуге, куда яснее теперь видя, где именно концентрируется боль.

– Женские дела, мой господин. При мне не говорят. Все, что я слышал, это тихие шепотки о наследнике. Том, которого все еще нет.

Я только вскинул бровь. Нехорошо, но пока Ксеркс не вмешивается – никто больше не может на этом зацикливаться. Или ведьмы–няньки решили, что им позволено настолько встревать в мои дела? Жаль, я не знал, как далеко распространялась наглость и смелость этих старух.

– Нужно, чтобы ты прислушался. Ситуация начинает совсем плохо пахнуть, – поделился я, зная, что Салик не предаст мои интересы. Даже если это может навредить ему самому. – Готов?

– Да, господин, – тихо, зажмурившись, отозвался мужчина, прикрыв глаза. Жаль, что это помогает так ненадолго.

Собрав вокруг ладоней силу, словно тонкие перчатки, я резко дернул за искаженный поток энергии в теле слуги. Мужчину выгнуло дугой, рот открылся в немом крике. Я знал, что Салик не может сейчас дышать, но то проклятье, что он носил в себе, было слишком сильным, чтобы от его последствий можно было избавиться просто так.

Искаженные потоки постепенно меняли тело, подстраивая его под себя. Выкручивая конечности, растягивая жилы до неузнаваемости, и каждый раз восстановление давалось все труднее, все болезненней. Стараясь не отвлекаться на волны, что исходили от тела под моими руками, медленно тянул и тянул поток в нужное положение, стараясь закрепить его как можно надежнее. Хоть на несколько месяцев избавить этого человека от мучений, пока все не повторится…

Сидя на кушетке, я смотрел, как Салик приходит в себя. Судорожный вдох.

– Не шевелись пока, иначе боль вернется. Мне удалось восстановить почти все, но в этот раз все далось куда труднее, – тихо произнес. Но это было ничто по сравнению с тем, что я собирался сказать дальше. – Еще два, может три раза, Салик. Время почти пришло. Я еще раз напишу Сафире, но не думаю, что с прошлого раза ее лекари нашли способ, как не дать твоим потокам соскальзывать. Так что нам стоит быть готовыми. А пока отдыхай не меньше часа.

– Но… – хриплый голос слуги резанул по нервам.

– Дворец не развалится без тебя за это время. Не вздумай испортить мою работу.

Тяжело поднявшись, понимая, что самый верный мне человек в этом городе может готовиться к смерти, я пошел в сторону лифта. У меня был доступ ко всем мудрецам этого мира, ко всем лекарям и сильнейшим магам, но я не мог спасти простого человека, что пострадал по моей вине.

Глава 10

Дженай

Я решилась.

Открыла глаза и тут же поняла, что готова. Вот именно в этот день.

Сев на постели, всмотрелась в тонкую полосу света, что разрезала комнату на 2 части, словно клинок. Все еще день, хотя сегодня жар не доставал меня так сильно. Спустив ноги с постели, нащупав вышитые тапочки с загнутыми носами, подошла к зеркалу. Растрепанная, с этими непослушными кудрями, какая-то помятая, я совсем не была похожа на Владетельную, а явиться стоило в подобающем виде. Тогда может супруг отнесется к моей просьбе с большим вниманием, какой бы нелепой она ему ни казалась.

Подняв колокольчик, дождавшись, пока тонкий и резкий, постепенно стихающий, звук разойдется по комнатам, я все еще рассматривала себя. Нет, не должно княгине быть такой, какая бы древняя кровь в ней ни была.

– Владетельная? – молодая служанка, неслышно появившаяся рядом, склонилась в поклоне, ожидая приказа.

– Подготовьте ванну. И зеленый кафтан с золотой вышивкой. А еще я хочу, чтоб ты нашла Салика. Только втайне от Манен или Вати.

– Но, госпожа… – было видно, что девушка нервничает сверх меры, но мне требовалось поговорить с мужем до того, как набежит толпа соглядатаев и советников. Тем более я на самом деле не знала, как отреагирует на просьбу сам Стратег.

– Это важно. И ты под моей защитой. Я разрешу тебе позвать Манен сразу, как будет можно, – пообещала все же, не желая ставить девушку в опасную ситуацию.

– Спасибо, – тихий ответ долетел до меня уже из другого конца комнаты. Нужно было торопиться, пока дворец еще не полностью проснулся после дневного зноя.

Все делалось очень быстро, так чтоб ненароком не привлечь внимания Манен. Я даже приказала не подавать завтрак, чтобы женщина не знала, что я уже проснулась. По поводу же няньки оставалось только надеяться, что та не столь пристально следит за мной, как я думала ранее.

– Платье, – чувствуя, что волосы все еще не досохли, все же потребовала я. Если задержаться… второй такой возможности у меня может и не быть.

– Владетельная, Салик ждет у дверей покоев, – помогая мне с тяжелым, вышитым камнями поясом, доложила служанка.

– Проведи его в первые покои.

– Но стража…

– Это приказ, – шокированная, девушка несколько мгновений стояла неподвижно под моим строгим взглядом. Прежде не слыша от меня подобного тона или таких слов, она не сразу сумела справиться с собой.

– Иди, – оправив складки кафтана, еще раз, мягче, велела я.

Салик, кажется, не настолько скрюченный как обычно, но все же болезненно-бледный, стоял в центре освещенного помещения, хмуря брови.

– Не сердись, – этот человек каким-то странным образом внушал к себе доверие. На него было невозможно повысить голос или обратиться неучтиво. Может, Стратег потому и дал ему столь сложную и желанную другими роль?

– Как я смею, – склонив голову, с достоинством произнес Салик, не отводя от меня внимательного взгляда.

Переступив с ноги на ногу, я вдруг растерялась. Как озвучить просьбу, которая казалась сейчас такой нелепой? И как решить вопрос, смолчав?

– Госпожа просила меня прийти. Я готов служить и помочь, насколько это в моих силах, – видно, мое волнение не осталось незамеченным.

С опаской оглянувшись на стены, почувствовав, как внезапно пересохли губы и горло, я шагнула ближе, едва слышно произнеся:

– Мне нужна аудиенция у Стратега. Как можно быстрее. Пока… Пока…

– Пока ваши няньки не прознали, – также, едва слышно, закончил Салик. Только чуть расширившиеся зрачки выдали удивление. – Тогда нам стоит поторопиться.

– Нет. Это же невежливо. Если Стратег еще отдыхает или занят куда более важными делами, – я думала, что у меня будет немного больше времени, чтобы подготовиться.

– Либо мы поторопимся, Владетельная, либо вы не сумеете увидеться с супругом. Но определенно получите порцию нравоучений от своей наставницы. Решать вам.

– Я уже решила, – резко выдохнув, кивнула на дверь. Это было не менее нелепо, чем вся моя жизнь во дворце, но я даже примерно не знала, где именно находятся покои Стратега. Помимо комнаты для «супружеских встреч», мы виделись только у парадного входа.

Мы шли быстро, словно за нами кто-то гнался. Салик, который плутал по каким-то узким коридорам, явно предназначенных не для господ, за ним одна из моих стражниц, потом я в сопровождении служанки и вторая воительница замыкающей. Солнечных камней тут было на порядок меньше, чем в главных коридорах или моих покоях, так что шли мы в шуршащем полумраке, с непокидающим ощущением слежки из-за каждого угла. Совершать что-то столь же неразумное, дерзкое и явно порицаемое правилами, мне еще не доводилось.

Свернув в очередной проход, Салик вдруг резко вернулся, махнув нам.

– В ту нишу, быстро, – повинуясь его свистящему шепоту и панике, которая тут же накрыла меня с головой, мы со служанкой нырнули в темный альков. Углубление оказалось довольно большим, вместив нас пятерых. При этом Салик вытянул из кармана какой-то платок, ставший тут же в десяток раз больше. Тонкая, полупрозрачная темная ткань, как партера, затянула проход.

– Ни звука. Эта вещица прячет только свет, – тихим, свистящим голосом прошептал Салик, заставив нас всех замереть едва дыша.

Прошла пара минут, и мимо той арки, в которой мы прятались, гордо вскинув голову, быстро прошла Вати с парой служанок за спиной. Старая ведьма их за что-то отчитывала, не глядя по сторонам. Даже не вслушиваясь, можно было догадаться, что речь идет обо мне.

Ладошки взмокли от волнения, но внутри поднималось какое-то темное торжество. Я сделала это, решилась. Даже если мне откажут, если ничего не получится из разговора с супругом, ничего нельзя будет вернуть обратно. Слишком мне понравился тот привкус бунта и свободы, что только слегка коснулся губ.

**

Мы прошли еще несколько коридоров, выйдя у красивых резных дверей из-за тканой плотной гардины.

– Подождите здесь, Владетельная. Всего мгновение. Я доложу, – Салик склонил голову и прошел в кабинет.