Недоброе солнце

Встречая родственника своей землянки, я несколько нервничал. Пока Селена оставалась в таком положении, во мне разрасталось чувство вины за произшедшее. Несмотря на то, что причина ее сна была неизвестна, понятно, что авария стала спусковым моментом. А я, как ответственный за ее благополучие, провалился в этой роли окончательно и бесповоротно. Оставалось надеяться, что моя мысль окажется удачной, и присутствие земных докторов сдвинет нас с мертвой точки.

Когда шлюз шаттла открылся, на площадку шагнул крепкий, весьма высокий молодой мужчина с Земли. На нем были какие-то серо-синие брюки и белая рубашка. Темные волосы, знакомого цвета, коротко стрижены, а на лице хмурое, очень напряженное выражение. Военная выправка, минимум вещей в сумке через плечо и хорошая физическая форма, в дополнение к рассказам Селены, давали мне весьма четкую информацию о характере новоприбывшего. Стоило нашим взглядам столкнуться, как Даяр крепко сжал челюсть, делая несколько шагов навстречу. Я буквально ощущал его злость и тревогу.

– Нарин? – полувопрос, полуутверждение. На мой кивок зеленые глаза, так похожие на глаза любимой, блеснули. Я не стал уклоняться, хотя начало замаха увидеть успел. Твердый, хорошо поставленный удар пришелся в скулу, слегка рассекая кожу.

Резким взмахом руки остановил подчиненных, дернувшихся в нашу сторону. Я заслужил.

– Мне тоже жаль, что наше знакомство происходит в таких обстоятельствах. Но больше так не делай, – Даяр не дурак, хотя и очень молод по нашим меркам, должен понять предупреждение. Шурин кивнул, все еще сверкая глазами. За его спиной раздалось негромкое покашливание, привлекая наше внимание.

За спиной Даяра стояла невысокая, миниатюрная блондинка, в очках с тонкой оправой и строго собранными волосами. Невероятно, как такое хрупкое и юное с виду существо может быть хорошим медиком? На золотоволосой девочке-докторе было темное платье ниже колен и белый халат сверху. Интересно. Рядом стоял мужчина старше, с легкими штрихами седины по вискам. Его колючий взгляд серых глаз показался мне неприятным, впрочем, как и несколько высокомерное выражение его лица. Но если он сможет определить, что с дарье, я готов терпеть его сколько угодно.

– Доктор Томас Гамильтон, нейрохирург и специалист по вегетативным состояниям. Доктор Ольса Иберская, генетик, акушер-гинеколог, – представил Даяр. Девушка кивнула, поправив пальчиком очки и прижав к груди какую-то папку, а старший медик высокомерно фыркнул, презрительно поглядывая на коллегу. Мне не было дела до их рангов и субординации. На Валоре другие правила. Значение будет иметь только то, что они смогут сделать для возвращения Селены в реальность.

Лени

Я слышу голоса. Тихий женский голос, который рассказывает мне истории о новых мирах. Хрипловатый, который пытается шутить, но в нем, то и дело, проскальзывают просительно-печальные нотки. Был еще очень грозный голос, который приказывал вернуться и открыть глаза. И я пыталась послушаться. Старалась изо всех сил разлепить веки, но ничего не выходило. Тепло. Темно. Пусто.

И был еще один. Этот голос ласкал, как морская вода, как легкая ткань, струясь, окутывая, зовя. Изо всех сил хотелось взглянуть на того, кто так говорил. Хотелось увидеть, кто купает меня в этой нежности. Кто это такой? Как он может выглядеть? Что я должна сделать?

Нарин

Даяр практически молчал всю дорогу до госпиталя, внимательно оглядываясь по сторонам, рассматривая Полис. Мне потребовалось преодолеть не одно препятствие Совета, чтобы притащить этих троих сюда. Конечно, поддержка мамы и Палета оказалась неоценима, но я, все же, боялся, что эти усилия могут оказаться бесполезны. На этих троих сейчас надежды было больше, чем на всех докторов Валоры вместе взятых.

В палате, куда мы вошли только вдвоем, Даяр болезненно дернулся, только взглянув на Селену. Да, девочка выглядела совсем не так, как тогда, когда появилась на «Парадоксе». Скулы проступили на месте когда-то округлых щек, вокруг глаз залегли темные тени, кожа сильно побледнела. Несмотря на хорошие показатели и усиленное питание, землянка таяла на глазах. Приложив ладонь к стеклу медкапсулы, Даяр тихо заговорил.

– Хей, родная, привет. Что это ты удумала, сестренка моя маленькая. Я тут через полкосмоса к тебе прилетел, а ты меня не встречаешь, не улыбаешься. Говорят, у меня племянник будет, а ты за собой так плохо следишь, что аж прозрачная вся стала, – молодой мужчина прижался лицом к самой поверхности капсулы, шепча ободряющие слова. – Ничего, Сэл, все хорошо будет. Теперь все будет как надо. Мы с твоим могучим «супружником», как ты его называешь, обо всем позаботимся.

Даяр поднялся, решительно вытерев тыльной стороной ладони глаза, и только тогда обернулся ко мне, не убирая вторую руку со стекла капсулы.

– Ну что, родственник, посмотрим, что могут эти двое сделать для нашей девочки.

Земные доктора выбрали совершенно разный подход к ситуации. Старший медик получил всю кипу анализов, сделанных за прошедшее время, и уселся пересматривать результаты на предмет чего-то, что могли упустить Винар со своей командой. На Селену он взглянуть не заходил, ссылаясь на то, что вся информация перед глазами, просто надо знать, как смотреть.

Маленькая блондинка, Ольса, в первый же миг переругавшись с Сумудином, уселась возле капсулы, только наблюдая и фиксируя что-то в своих бумагах. Планшет землянка практически не использовала. К концу дня такого сидения и молчаливого наблюдения золотоволосая доктор недовольно вскочила с кресла и опять набросилась на Сумудина. Мой медик, заменяя Винара, также львиную часть времени проводил в палате Селены.

– Вы можете ее вытащить из этого… этих «соплей»? – недовольно спросила Ольса, хмуро прижавшись к самому стеклу капсулы носом.

– «Соплей»? – Сумудин был в целом недоволен присутствием врачей иной расы, а уж на такое резкое отношение со стороны женщины не отреагировать не мог. – У вас, милочка, кажется, ретранслятор сломался.

– Вот уж нет. Я бы ни за что не согласилась в это жиже лежать. Ее надо достать.

– Почему ты так решила, Ольса? – Даяра мало интересовало ущемленное достоинство Сумудина, шурин сразу выделил основное.

– Она морщится. Едва заметно, но каждый раз, когда делает малейшее движение. Ей неприятно. Вы же эмпаты, разве не чувствуете? – блондинка весьма решительно посмотрела на меня. Пришлось покачать головой и объяснить.

– Пока плод на данной стадии развития, я не могу читать ни Селену, ни ребенка. Все блокируется.

– Когда сердце начнет самостоятельно качать кровь, это недели через две, оболочка изменит структуру. Тогда станет возможным уловить излучение, – закончил Сумудин.

– Эм, а сколько же у вас длится беременность? – подозрительно сощурилась доктор, игнорируя моего медика и глядя только на меня.

– Триста тридцать дней.

– Примерно одиннадцать месяцев. А еще разница в сутках. Всего пара часов, но набегает… – задумчиво пересчитала девушка. – Так, это пока подождет. Ее надо достать из этих соплей. Сейчас.

Сумудин зашипел, несвойственным образом оскалившись на земного доктора.

– Эта жидкость не имеет никакого отношения к тому, как вы ее обзываете. Импульсный раствор позволяет контролировать состояние терри и поддерживать нормальный функционал организма. Если мы ее достанем, как вы просите…

– У вас сложности со слухом. Я не прошу, а требую, – с достоинством королевы Ольса, все же, глянула на Сумудина. Несколько мгновений переглядывания, и девушка перевела глаза на меня, потом на Даяра. При этом выражение лица, из несколько высокомерного становилось спокойным и уверенным. У нее оказалась очень живая мимика, почти такая же яркая, как у моей девочки. – Уверена, если все предоставленные нам ранее сведения верны, это не навредит девушке. Поверьте, у нас на Земле тоже бывают пациенты в похожих состояниях, и мы вполне успешно справляемся с поддержанием организма без этой… этого… вещества.

Дипломатично избежав упоминания «соплей», доктор выжидательно переводила взгляд с меня на Даяра и обратно, совершенно игнорируя шипящего Сумудина. Глянув в сторону шурина, пожал плечами.

– По-нашему уже пробовали, ничего не получилось. Раз мы пригласили медиков с Земли, то стоит послушать их советы.

К недовольству Ольсы, было решено обсудить этот вопрос с Винаром и вторым медиком с Земли. Наш доктор противопоказаний этому не видел, решив, что при острой необходимости просто вернем Селену обратно в капсулу. Томас же, на несколько мгновений недовольно оторвавшись от снимков активности головного мозга, выразил свое мнение более определенно.

– На работу мозга это никакого влияния не окажет, так что можете делать что хотите. И я бы просил мне не мешать. Кажется я сумел разглядеть новообразование в мозге, которое может быть причиной такого состояния.

Когда капсулу освободили от жидкости, Ольса недовольно осмотрела кисти рук и лицо дарье.

– Селена любит купаться? – не обращаясь к кому-то конкретно, спросила она.

– Очень, – фыркнул Даяр, – у нас вечно были сложности с тем, как принять ванну вечером, если Сэл дома. У нее заплывы быстрее, чем в два часа, никогда не получались. Хотя. Может, что и изменилось.

– Не особо, – хмыкнул я, чувствуя некоторое единение с братом дарье. Мы оба любим эту девочку, а это уже неплохая основа для нормальных взаимоотношений. – Только теперь она больше любит мыться в душе. Какое это имеет значение?

– Я бы рекомендовала ее помыть.

– Импульсная жидкость производит все необходимые варианты очистки и фильтруется каждые три часа, – сердито шипел Сумудин, ковыляя кругами по палате.

– Но это противно! – не стерпела Ольса.

– Селена спит и не чувствует, я против необдуманного риска и лишнего стресса.

– Куда уж больше стресса, если она в себя не может прийти.

Медики ругались еще с полчаса, в итоге у Сумудина вдоль спины поднялся гребень и совсем пожелтели глаза, а у маленькой землянки-доктора из прически выбилась половина волос, так как она поминутно хваталась за голову, сетуя на непонимание женской души и ее связи с телом. Когда этот концерт мне окончательно стал надоедать, пришла мама. Валине Рамия за несколько фраз разобралась в сути вопроса и, основательно рассвирепев, выставила всех за дверь. Всех, кроме Ольсы. Через минут десять мимо пролетела валлине Синга с небольшим свертком в руках. Бросив быструю улыбку нам, валорка проскочила в палату, опять захлопнув двери.

Пустили нас внутрь только через полчаса.

Селена, переодетая в мягкий светлый костюм из светлых штанов и длинной широкой кофты, выглядела несколько лучше. Мама аккуратно вытирала влажные волосы, в то время как Синга и Ольса о чем-то беседовали, складывая одежду, в которую дарье была одета раньше.

Молодая валорка забрала сверток с вещами и покинула комнату, в то время как Ольса повернулась к нам.

– Вы, господа, забываете о комфорте, думая о здоровье. Так нельзя с женским телом. Оно же храм для ее души. Вам стоило…

Потом. Все потом.

Подойдя к Селене, я осторожно взял ее за руку. Пальцы были холодными, но не больше, чем обычно. Кожа стала тонкая, немного шершавая, но в сердце немного распустился тот узел напряжения, который не давал дышать уже столько дней. Как это невероятно тяжело, не иметь возможности к ней прикоснуться.

Мама с печальной улыбкой глядела на меня, перебирая чуть отросшие волосы Селены и тихо напевая какую-то колыбельную. Кажется, она уже привязалась к ней ничуть не меньше, чем я сам. Между тем, Ольса продолжала.

– С вашими исследованиями я ознакомилась и, честно говоря, не увидела ничего, что могла бы вызвать сомнения. Правда, в материалах нет некоторых показателей, так что я сейчас займусь ими, а вы уделите свое время непосредственно моей пациентке, а не ее саркофагу.

Ольса

Когда мне предложили отправиться на Валору для помощи в лечении какой-то очень важной особы, я, конечно, немного подумала. Работа с VIP персонами всегда была чревата разными неприятными и сопутствующими сложностями. То подход не тот, то цвет салфеток в приемной. Была у меня в пациентках пара дам высокого полета. Сложные дамы. Честно, всерьез подумывала отказаться. Точнее, я прямо и четко отправила отказ.

Наутро в моем кабинете сидел хмурый, симпатичный военный с зелеными глазами. Посылы эксклюзивного опыта я выдержала. Баснословное вознаграждение стерпела. Но вот печальная история о земной девушке за полгалактики отсюда… Тут я почти разрыдалась и к утру, сама не успев сообразить, как такое произошло, оказалась на космодроме.