Недоброе солнце

– Да, она вчера с нами связалась и попросила ускориться. Говорит, появились факторы, которые могут помочь нам осуществить проект быстрее.

– А что это за проект? – меня весьма удивило, что в сравнении со столь милыми, но крайне домашними и неинициативными дамами, которыми представлялись собеседницы, матушка капитана занималась сразу таким количеством дел.

– О, валлине уже два десятка лет пытается убедить Совет в необходимости немедленно организовать переселение народа с Валоры. Как вы знаете, у нас некоторые сложности с рождаемостью, – задумчиво рассказывала валлине Тораде, – но это не все. С каждым годом наша звезда становится агрессивней, и купол уже в значительной степени меньше защищает население от жара и пагубного влияния.

– А разве Совет этого не видит?

– Кто-то видит, но большинство не хотят менять привычный уклад жизни. Они считают, что Судьба должна дать четкие указания, что все пора менять. А до тех пор следует принимать жизнь такой, какая она есть. Кроме того, ситуация с толонцами не давала возможности развернуться. Переселить целую планету – не самая простая задача. Но раз этот вопрос почти решен, и валлине смогла перетянуть на свою сторону еще двоих членов совета, мы можем приступать к активной фазе.

Девушки радостно загомонили, демонстрируя отличную работу стоматолога. Или это наследственность такая хорошая, что зубы у всех как на картинке?

– А вы можете мне рассказать подробнее? Если это разрешено, конечно, – у меня от любопытства даже руки чесаться стали.

– Конечно. Валлине Рамия советовала этот вопрос с вами обсудить, вдруг вы что-то посоветуете. Свежим взглядом, как она заявила.

– Мы вам не просто расскажем, мы покажем.

Валорки повскакивали, споро убирая «чайную» посуду. Откуда-то появилось несколько проецирующих дисков, над столом зависло масштабное изображение. Там было несколько огромных летательных судов и небольшие, странной формы транспортники. Я бы сказала, что они исключительно грузовые.

– Вот смотрите, – у одной из валорок появилась указка, которой она обвела один из судов, – это пассажирские суда. Мы вычислили, что для адекватного процесса переселения нам нужно шесть таких судов. В настоящее время готовы два, еще два на производстве, примерно на шестьдесят процентов готовности. Если все условия будут соблюдены, нам потребуется всего по три рейса для каждого из судов. Потом двигатели просто не выдержат перегрузок. Но это не важно. Мы предусмотрели конструкцию таким образом, чтобы судно можно было разобрать на блоки.

При определенном движении указки проекция корабля распалась на множество частей, зависнув в пространстве.

– Из каждого такого блока можно сделать первичные жилые отсеки. Они полностью автономны. Конечно, в идеальном варианте нам необходим подземный источник воды и, желательно, доступ к теплу ядра. Но с ядром – это не критично, у нас есть варианты. Кстати, материал у жилых блоков очень интересный. Мы его довольно долго разрабатывали. При определенных условиях его можно сделать биоразлагаемым. Мы даже за изобретение этого материала нашей валлине Намме присвоили награду.

– А это я, можно я? Это моя часть, – маленькая валорка восторженно попрыгала вокруг проекта, указывая на «грузовики». – Вот это портативные заводы. Конечно, их можно транспортировать только с буксирами и двигатели там намного слабее, так что будут добираться вполовину дольше, но это так изумительно! Их нужно только установить и практически можно приступать к производству. Мы даже учли все ошибки прошлого. Уровень загрязнения атмосферы 0,0001% за пять лет эксплуатации! А это полностью компенсируется растительным миром любой известной нам планеты!

Я обалдело смотрела на этих девочек и никак не могла уложить в голове. Они приготовили проект по переселению своей расы с умирающей планеты подальше от агрессивного солнца. Слов нет просто.

– И вы сами все это придумали? – сипло спросила я.

– Что вы! Мы все работаем вместе! Вот на «Искре» двадцать девять валорок. У них на повестке сейчас вопрос с транспортировкой грузовых промышленных блоков. Мы пока не придумали адекватный вариант.

– О, а на «Медузе» всего четыре валлине, но они такие умницы! Они формируют бюджет и ищут новые средства. Мы даже полностью укладываемся! Ну, укладывались, пока валлине Рамия не попросила поторопиться… Что они там придумают с этим, не знаю даже…

Я хлопала глазами как глупая курица, пытаясь выдавить что-то осмысленное. Они ставят пьески и на досуге делают корабли, укладываясь в бюджет.

– А ваши мужчины в курсе, чем вы занимаетесь? – вдруг подумалось мне.

Дамы смущенно улыбнулись и переглянулись.

– В основном, нет. Они несколько болезненно воспринимают перемены. Но на нашей стороне основная сила. Пять первых оджи Валоры поставлены в известность и поддерживают проект, так что мы уверены в успехе. Нам только и осталось планету подобрать.

– Пять оджи Валоры? А это кто?

– Это наши щиты. Они оберегают народ Валоры от внешней беды. Анур Палет – первый оджи. Наш капитан, анур Нарин – второй ожди Валоры. Он очень помог. Мы имеем полный доступ к расчетным и аналитическим программам. Без них было бы немного сложнее.

Девочки вдруг засуетились и резво отключили проекции и попрятали свои маленькие голографические диски. Как только дамы чинно расселись по местам, похватав свои полупустые чашки, двери разошлись, впуская Сумудина. Доктор, по своему обыкновению, сиял как лампочка.

– Любезные валорки, вы уже все свои проекты нашей гостье рассказали? – дамы вдруг мило смутились, поглядывая на меня. Наверное, решили, что утомили своей болтовней.

– Мне было очень интересно, – искренне заверила я их. – Я с удовольствием еще послушаю.

– Но только в другой раз. Хочешь посмотреть, как Тааль сломает нос Нарину? – лукаво предложил медик. От такого заявления я подскочила.

– Как? За что?

– Если дотянется – кулаком, если нет – хвостом, – невозмутимо ответил этот интриган. – За утаивание важной информации и создание угрозы собственной жизни, я думаю. Так что, ты со мной? А то я не хочу пропустить такое.

Быстро извинившись перед валорками и пообещав еще прийти, я потащила посмеивающегося Сумудина к лифту.

После поездки мы оказались возле большого зала, где было довольно приличное число зрителей. Представители различных подразделений с интересом наблюдали за происходящим. По залу разносился одобрительный гул.

Мы пробрались через толпу, и стала видна площадка в центре. Квадратный участок зала был устелен матами, по которым сейчас кружили друг напротив друга Тааль и Нарин. Оба были одеты в широкие темные брюки и обтягивающие футболки с длинным рукавом. Рассмотрев повнимательнее, что там происходит, я облегченно выдохнула и с укором глянула на медика.

– А что? – поднял брови тот. – Должно же быть и мне какое-то удовольствие? Ты бы лицо свое видела.

– Сумудин, зачем ты дразнишься? – не вытерпев, спросила я.

– Потому что я очень тебе рад, – тихо отозвался медик. – Я счастлив, что ты здесь. Посмотри на него. Такого давно не было.

Я опять глянула на площадку. А посмотреть, если честно, было на что. Валоры двигались стремительно, делая подсечки, нанося молниеносные удары и уклоняясь. Было с первого взгляда ясно, что это кумите, а никакая ни драка с целью переломать носы. Оба следовали определенным, пусть мне и не до конца понятным, правилам. Конечно, было видно, что Тааль сердит и пытается пробить оборону Нарина. Но жестокостью или желанием навредить тут и не пахло. Казалось, наставник пытается укорить ученика в оплошности или неправильном поведении. Вот только ученик, судя по довольному виду, укоряться не желал. Нарин отскакивал и уворачивался, широко скалясь и не пытаясь наносить ответные удары. Он просто гарцевал по залу, блокирую удары мастера.

– Это не смешно, Нарин, – грозно сказал Тааль, когда капитан в очередной раз отскочил, вместо того, чтобы отразить и ответить на удар. – Ты не должен был так поступать! Почему не предупредил?

– Рано еще, – весело отозвался младший валор. – Будет надо, всем скажу. А ты знаешь – вот и молчи.

– Я-то молчу, но Палету был обязан сообщить! – бушевал Тааль, гоняя Нарина по залу. – Это же безответственно!

В ответ на это заявление Нарин резко сменил траекторию, нанеся серию быстрых, но не очень сильных ударов. Когда Тааль отступил под этим натиском, капитан «Парадокса» спокойно произнес:

– Я не поступаю непродуманно и безответственно, мастер. И это общеизвестно. А теперь, если вы умерили пыл и перестали на меня сердиться, предлагаю устроить показательный бой. Все же у нас здесь почти половина населения «Парадокса» собралась вместо исполнения своих прямых обязанностей. Надо же им как-то прогулы оправдать.

По рядам зрителей прошлась волна обеспокоенного шума. Однако благодушный вид капитана и его улыбка успокоили команду. Конечно, Нарин преувеличил, здесь было не больше тридцати валоров, а никак не половина «Парадокса».

Тааль вздохнул, встряхнулся и встал в боевую позицию, поклонившись сопернику. Нарин зеркально повторил позицию мастера, и они продемонстрировали нам бой отменного уровня. Нарин перестал увиливать и отступать, а Тааль успокоил темперамент, сосредоточенно и спокойно атакуя и блокируя удары. Бой был смесью знакомых мне восточных единоборств, каких-то танцев и очень стремительных движений, характеристику и аналоги которым подобрать не смогла. Смотрелось очень эффектно. Особенно меня впечатлило использование хвоста. На него можно было в какой-то мере опираться при прыжках или же использовать для захвата противника и лишения его равновесия. Я была абсолютно права, изумительная часть тела.

Показательный бой продолжался недолго, но был весьма информативен. Для себя я осознала, что Нарин, и правда, может быть самым лучшим учеником Тааля. А еще, он очень грациозный и пластичный. И сильный. И могучий. И, наверное, выносливый невероятно. А еще меня заносит. Нужно немного притормозить. Кстати, об этом. Пока Нарин и Тааль вытирались полотенцами, а зрители расходились, возвращаясь к работе, я повернулась к Сумудину.

– Ты на самом-то деле несильно бы радовался. Я в жизни достаточно видела, чтобы понимать, наши симпатии с ним ни к чему не приведут.

– С чего ты так решила? – Сумудин нахмурился, наблюдая за капитаном.

– Я с Земли, Сумудин. А Нарин – второй кто-то там…

– Оджи.

– Он самый. Так не бывает. Ему найдут спокойную, милую валорку из хорошей семьи…

Доктор резковато хохотнул. И строго, почти со злостью посмотрел на меня.

– Думаешь, ему мало их находили? Этих твоих милых и спокойных? Только он даже не улыбнулся ни разу после встреч с ними, – Сумудин закрыл глаза и тяжело вздохнул, успокаиваясь. Потом его лицо обрело просительное, почти умоляющее выражение. – Пообещай мне, пожалуйста…

– Что? – нервно перебила я. – Не разбивать нежное сердце твоего друга?

Медик кривовато улыбнулся.

– Не совсем. Хотя это тоже. Но я про другое. Прошу, пообещай, что не станешь принимать никаких решений за вас обоих, не поговорив с Нарином.

Задумавшись, решила, что это все же разумная просьба и такое обещание я могу дать Сумудину. Я утвердительно кивнула, на что доктор опять просиял.

– Подожди меня тут минутку.

В зале уже почти никого не было. Медик быстро подошел к мастеру Таалю, хлопнув того по плечу. Они о чем-то оживленно поговорили, потом повернулись и направились к выходу. А как же я? Сказал же «минутку»? Постояла немного, с непониманием глядя на выход, и уже собралась отправиться за ними, когда двери вдруг закрылись. С удивлением оглядела зал и заметила, что осталась тут одна. Если не считать Нарина, который медленно двигался в мою сторону с хитрой полуулыбкой. Я ужасно смутилась при ярком дневном освещении, пытаясь безуспешно убедить себя, что уже девочка взрослая и можно не нервничать. Самоуспокоения помогали плохо. Несколько затравленно огляделась по сторонам, ища, куда бы улизнуть. Как-то после намеков и фраз Сумудина, я не была готова к каким-либо разговорам. Лучше потом. Когда-нибудь.

Вот только у валора, кажется, были иные планы. Стоило мне сделать только один шаг вдоль стены, куда мы отошли с Сумудином во время разговора, как на стене прямо перед моим носом оказалась большая светлая ладонь.

– Вы убегаете, терри? – раздался смеющийся голос у самого уха.

– Ни в коем случае. Вам показалось, – ответ прозвучал тихо и не очень правдоподобно.

– Как ваш визит к прекрасным дочерям Валоры? – теплое дыхание коснулось виска. Я зажмурилась. Очень мешал свет. В таком огромном помещении было стойкое ощущение, что за нами наблюдают. Видимо, почувствовав мое напряжение, Нарин немного отстранился и серьезно спросил уже о другом. – Что-то успело произойти? Я вас обидел?

Совершенно не хотелось, чтобы валор думал таким образом. Поборов невесть откуда взявшееся смущение, я посмотрела в синие глаза и честно сказала:

– В вашем присутствии у меня открылась страшная аллергия на яркий свет.

Нарин с мгновение внимательно посмотрел на меня и рассмеялся. Свет в зале вдруг стал приглушенным, и в полумраке стало заметно, что глаза капитана опять немного светятся.

– Лучше? – почувствовала, как талию медленно обнимает хвост. Я сделала нерешительное движение назад, пока не уперлась спиной в стену. Нарин, не позволяя увеличить расстояние, последовал за мной. Мы стояли какое-то время и не двигались, пока Нарин медленно не нагнулся, касаясь губ в мягком поцелуе.

В этот раз все было совсем иначе. Поцелуй вдруг стал голодным, жадным. Нарин обвил меня обеими руками, одной ладонью удерживая затылок, запустив пальцы в волосы. Вторая рука прижимала к телу так крепко, что не было никакой возможности вырваться. Правда, желания вырваться тоже не возникало. От напора и страсти, которыми был наполнен поцелуй, тело вспыхнуло в одно мгновение. Горячая волна прокатилась от кончиков ног до макушки, а потом сконцентрировалась внизу живота. А еще, с ума сводил запах. Это был не кислый флер пота, а терпкий, дурманящий аромат, чем-то схожий с тем, что я не смогла опознать в аромошаре. Голова кружилась от удовольствия.

Руки были так плотно прижаты к груди валора, что двигать ими не представлялось возможным. А мне просто до дрожи хотелось провести ладошками по этим крепким плечам, рельефно обрисованным одеждой. Да и много чего потрогать хотелось. Вот кто-то другой вполне мог удовлетворить свои тактильные потребности. Ладонь Нарина медленно поползла куда-то пониже спины, вторая довольно чувствительно массировала шею, посылая волны удовольствия по телу. Целовались мы долго и самозабвенно, пока на кивер Нарина не поступило сообщение. Точнее, оторвались мы друг от друга только при третьем сигнале. Нарин прижался лбом к моему, пытаясь выравнять дыхание. Я тоже не могла справиться с судорожно поднимающейся грудью. Подняв глаза, поймала взгляд валора.

– Ну, здравствуй, моя хорошая, – весело сказали мне.

– Привет, – отозвалась в тон.

– Значит, аллергия на свет? Тогда мне придется запретить команде находиться с тобой в одном помещении без максимального освещения, – с напускной серьезностью сказал валор, игнорируя писк кивера.

– Думаю, это излишне. У меня побочные реакции только в вашем присутствии, анур.

– Нарин, – с нажимом произнес капитан.

– Нарин, – тихо повторила я, получив в награду легкий поцелуй в лоб и мягкую улыбку.

Нарин

Работы было невероятное количество. Группа зачистки никак не могла обнаружить остатки толонских войск. Одну базу команда нашла довольно быстро. Но это, явно, были не все силы врагов, оставшиеся в регионе. Для того чтобы считать квадрат свободным, нужно было все довести до ума. Техники работали без передышки, восстанавливая поврежденные суда. Дел хватало у всех подразделений. Даже наши дамы, получив какие-то очередные напутствия от матушки, перешли к активной фазе. За их делами я следил мало, так, одним полузакрытым глазом. Но постоянно посылаемые и получаемые с «Искры» послания фиксировал исправно. Вот и пусть занимаются.

Приход Тааля был как передышка. Мастер был страшно зол. Даже не знаю, как дотерпел, пока я вернусь в нормальное состояние после работы с Ядром. Было видно, что у наставника кулаки чешутся поправить мне форму челюсти. Даже настроение поднялось. Видя, как кипит Тааль, сразу предложил отправиться в тренировочный зал. Кабинет было жалко, в нем много полезной техники и приятных сердцу вещиц.

Как и на любой из наших совместных тренировок, сразу появилась толпа наблюдателей. Еще бы, Тааль обучал меня уже лет сорок, с самого раннего детства. Мы знали все слабые и сильные стороны друг друга и могли сражаться часами. Я любил спарринги с ним. Вот только мастеру нужно было для начала немного сбросить напряжение, иначе в таком состоянии еще что-нибудь поломать мне может. А этого бы не хотелось.

После очередного круга по залу, я приметил Сумудина с моей терри. Земляночка с интересом наблюдала за нами, так что мне нестерпимо захотелось покрасоваться и продемонстрировать, насколько я хороший выбор. У девочки не должно быть ни малейших сомнений, что я самый лучший. Сильный и надежный. Для осуществления этой задачи пришлось немного подправить ауру Таалю. Парой ударов, восстановив нормальный эмоциональный баланс мастера, предложил:

– А теперь, если вы умерили пыл и перестали на меня сердиться, предлагаю устроить показательный бой. Все же у нас здесь почти половина населения «Парадокса» собралась, вместо исполнения своих прямых обязанностей, – от зрителей пришла волна легкой паники, и по рядам пробежал обеспокоенный шепот. Ой, как будто я их всех раньше не заметил. Пусть уже смотрят. Им тоже не лишнее напомнить, что нужно заниматься. И что капитан у них могучий. – Надо же им как-то прогулы оправдать.

Спарринг с мастером доставил мне несравнимое удовольствие. Давно не позволял себе так расслабиться. А еще очень радовало улавливаемое восхищение от моей дарье. Ее я чувствовал острее, чем эмоции всех остальных присутствующих. Наверное, это последствие нашего поцелуя. Говорят, после закрепления связи некоторые пары дарье могут чувствовать друг друга вне зависимости от расстояния.

Закончив тренировочный бой, я пошел к стойке с полотенцами, послав через систему сообщение Сумудину, чтобы забрал мастера и оставил мне Селену. Очень скучал. Прошлые события показали, что мне, и правда, легче управлять эмоциями после нагрузок. Так что, поскакав по залу, вполне мог себе позволить небольшую слабость.

Краем глаза отметил, как все разошлись по делам, в том числе и друг с Таалем направились к выходу. Поймал волну легкого замешательства и зафиксировал попытку тактического отступления своей терри. Примерно этого я и ожидал от нее. Земляночка явно не решила, как себя теперь вести. Это и понятно. Ей-то наша ситуация в полной мере не была известна. Но я пока еще опасался все ей объяснять. Нужно, чтобы Селена чуть больше привыкла воспринимать меня рядом с собой.

Заблокировав пути отступлений, вдохнул свой любимый аромат.

– Вы убегаете, терри?

– Ни в коем случае. Вам показалось, – маленькая врушка. Будто я не видел маневра в сторону двери. У самой уже дыхание сбилось, а я еще ничего не делал.

– Как ваш визит к прекрасным дочерям Валоры? – приблизился еще, коснувшись носом волос. Селена слегка напряглась, закрыв глаза. Волной пришло раздражение. Ей не нравиться моя близость? Что-то не учел? Я не мог упустить ни один важный момент. Или было что-то, о чем я просто не знаю? – Что-то успело произойти? Я вас обидел?

Девочка подняла на меня свои удивительные зеленые глаза.

– В вашем присутствии у меня открылась страшная аллергия на яркий свет.

От облегчения я даже рассмеялся. Ей, и правда, комфортней в полумраке. Если так, нужно будет настроить минимальное освещение в своих комнатах на постоянной основе. Когда она туда переедет. Следуя указаниям, головной компьютер снизил интенсивность освещения в зале, оставив несколько ламп по краям.

– Лучше? – задав вопрос, я рискнул нарушить личное пространство более явно. Хвост она не оттолкнет, это точно. У них между собой дружба. Как бы и мне присоединиться к этому тандему? Я, вроде бы, как неотделимое приложение.

Селена слегка качнулась назад, упершись спиной в стену. Отлично, теперь точно не ускользнет. Дыхание дарье стало прерывистым и тяжелым, по телу пробежала едва заметная дрожь. Интересно, она сама заметила, как реагирует на мое тело? Медленно наклонился к ее губам. Сладкая моя.

Почувствовав вкус этих губ, не мог удержаться. Прижав Селену к себе изо всех сил, упивался ее откликом и страстью. Тело покалывало, гребень на спине поднялся во всю длину, чтобы не напугать дарье своими физиологическими реакциями, крепко прижал ее руки к груди. По телу терри прошла волна, весьма ощутимая, и сладкий аромат наполнился дурманящей терпкостью. От этого почти потерял связь с реальностью, удерживаясь на грани только мыслью, что все еще впереди. Почувствовал, как ноги моей дарье слегка подогнулись. Легкое жжение в «следах», которое появилось с самого утра, отступило.

Писк кивера помешал продолжить начатое. Точнее, мне-то было все равно, я уже знал содержимое послания и мог игнорировать Сумудина, но вот Селену этот звук раздражал. Настроение немного изменилось. Ничего. Мы не слишком торопимся. Не двадцать дней, как обещал медик, но думаю около двенадцати у нас точно есть. Еще успеем наладить отношения в нужном мне формате.

Оторвавшись от нежных губ своей девочки, заглянул в ее широко открытые глаза, в которых видел синие отблески собственных.

– Ну, здравствуй, моя хорошая.

– Привет, – чуть смущенно, но вполне открыто отозвалась мне.

– Значит, аллергия на свет? Тогда мне придется запретить команде находиться с тобой в одном помещении с максимальным освещением, – не стоит сейчас о серьезном. Она должна зафиксировать в своем подсознании, что рядом со мной спокойно и надежно. При правильном подходе подсознание может стать моим хорошим союзником.

– Думаю, это излишне. У меня побочные реакции только в вашем присутствии, анур.

– Нарин, – хватит этого отстраненного обращения. А то я уже начинаю завидовать Сумудину и периодически подавляю в себе желание съездить другу по уху.

– Нарин, – мое имя, тихо и с придыханием произнесенное Селеной, породило теплое скопление где-то в груди. Кажется, во мне только что зажглась маленькая звезда.

Кивер пищал не переставая. Сумудин требовал выпустить девочку на свободу и немедленно явиться на проверку состояния. Сообщение, что пятна на груди начали жечь, ему явно пришлись не по вкусу. В чем-то он был прав. Лучше все перепроверить еще раз. Случай все же единичный. С тяжелым вздохом выпустил Селену из объятий. О, она явно довольна. А кто-то, оказывается, любит целоваться. По крайней мере со мной – точно. А с другими уже и не получится. Чуть не рыкнул от этой мысли. Вот зачем самому себя накручивать?

– Терри, я вынужден заняться делами, как бы мне не хотелось остаться. Очень надеюсь увидеть тебя за ужином. До встречи, Селена, – я осторожно коснулся ее щеки, заметив, как землянка прикрыла глаза от удовольствия при звуке собственного имени.

Освещение решил не менять. Кажется, терри нужно немного времени, чтобы прийти в себя и вернуться в общество.

– Сумудин ждет тебя через два часа, – я быстро коснулся губами ее щеки и вышел, пока не передумал. Дарье оказалась невероятно притягательной. Особенно в полумраке. Да, в этом определенно что-то есть. Видимо, переставая отвлекаться на внешние раздражители, тело получает более острые эмоции. Ну и, наверное, элемент интимности имеет место быть.

– И чего тебе? – немного раздраженно спросил у друга, заходя в его кабинет.

– Сам знаешь. Я прекрасно понимаю, что отвлек тебя от очень важного занятия, но мне подумалось, что 40 минут достаточно для того, чтобы «немного пообщаться». Губы не болят? – медик говорил немного ехидно, но отголосок радости я все же поймал за этим напускным ворчанием. – Давай, снимай это все. Посмотрим, что там.

Я молча стянул верх тренировочного костюма, предоставив Сумудину поле для деятельности. В руках у друга опять появились какие-то шкалы цветов. Несколько минут прикладывал ко мне свои индикаторы, потом медик взялся делать замеры, считать количество и перепроверять расположение пятен. В систему он эти данные, как я заметил еще в прошлый раз, не вносил.

– Почему не записываешь?

– Ты просил молчать. У нас и так уже куча народу в курсе, мало ли кто влезет. Я, конечно, все медицинские файлы закрываю, но умельцев на корабле хватает. Могут и не сообразить, куда попали. Только общие данные о состоянии и прогноз изменения. Как валлине Рамии отослал. И никаких деталей, чем изменение состояния вызвано. И да, друг, новости плохие. Пойди сам посмотри.

Зеркало показывала, что все не так радужно, как хотелось бы. Пятна стали яркими, с четкими границами. На некоторых из них появились даже едва заметные черные точки. Такого я не видал. Яркие темные цвета, как я помнил, означали, что организму трудно самостоятельно справляться с выделяемыми веществами. Требовался антидот, который по идее вырабатывает дарье. А здесь у меня возник вопрос.