- -
- 100%
- +
Похоже, нам досталось дитя техногенной цивилизации, потому что, помимо прочего, женщина, кажется, террианка, ничего не видела вокруг.
Чувствуя, как замирает сердце от странной жалости к такой слепоте и небрежности, я дал сигнал отряду сопровождать и присматриваться.
Первого явившегося на вибрацию сорванной паутины паука парализовали быстро, успев хлестким ударом снять несколько сигналок, растянутых насекомыми между деревьев, чтобы избежать встречи со всем остальным выводком. Местные пауки, живущие группами по шесть-семь особей на одной территории, были размером мне по колено и считались довольно опасными, когда собирались все вместе.
Отвести в сторону ядовитые ветви, размером с приличный щит, успел Очи, подобравшийся почти вплотную к тьере, но она, кажется, и этого не заметила, что-то бормоча под нос со скорбным видом. Пройдя немного вперед отряда, я с интересом рассматривал ее тонкие черты лица, поражаясь, как с таким незначительным ростом и слабой мускулатурой она вообще умудряется нести свое оружие, явно предназначенное для кого-то другого. И как можно быть такой слепой.
Созревший гриб из-под маленькой ноги я выдернул за какое-то мгновение до катастрофы. Гостья из другой Вселенной шла напролом, даже не заботясь о том, чтобы надеть кислородную маску, которую я опознал болтающейся у шеи. Комбинезон явно был приспособлен, но она не использовала даже того, что было под рукой.
– Пора заканчивать эту прогулку, – тихо передал я команду, пользуясь громкими рассуждениями этой невысокой, перепуганной женщины, чьи эмоции виделись мне так же ясно, как тело парализованного паука. Сосредоточившись, я уловил отчаяние, стремление что-то сделать и что-то схожее с душевной болью, характерной для потери близкого существа. Точнее разобраться было невозможно, у меня не было критериев спокойного состояния, но и того, что я уловил, было достаточно, чтобы удивиться. Слишком много, слишком открыто. Кажется, это существо, что так беспечно двигалось в шаге передо мною, совсем неумело контролировать свои эмоции.
Осторожно надев обруч связи, я прислушался к бормотанию, надеясь, что прибор сумеет перевести мне хоть что-то из того мелодичного лепета, что выдавал маленький ротик этой гостьи. Я все так же медленно следовал позади нее, краем глаза следя за тем, как мои солдаты очищают путь перед ней, оберегая от неприятностей. Самым простым и безопасным способом было бы просто ее усыпить, но дозы, что были у нас, казались слишком большими. Нужно было дождаться, пока мой лучший стрелок разделит заряд на два, и не дать никому сожрать эту тьеру.
Хлыст прочертил воздух с тихим свистом, отсекая голову крупной летучей твари, что, кажется, все же проследовала за нами с болот. Насекомое с мой кулак размером рухнуло на подстилку изо мха, а это темноволосое чудо даже не повернуло голову, вынуждая мой отряд сокрушенно покачать головой. Парни почти не прятались, стоя у деревьев, как на площади.
– Нет, диней – это не крх-арх. И вообще. Я креич закон, – через несколько фраз мой разум достаточно настроился, чтобы собрать слова в некие общие образы. Пусть пока я не улавливал смысл, но это, по крайней мере, давало надежду на понимание. – Мичель, если бы не хуреш меры… А!!!!
Как такое могло произойти, и кто из впереди идущих не досмотрел, я решил разбираться позже. Махнув кнутом, закрепив его на ближайшей подходящей ветке, я спрыгнул вниз вслед за тьерой, съехавшей по склону ямы. Длины хлыста не хватило, и в паре метров от дна я выпустил рукоять, не дожидаясь, пока сегменты сгладятся, и оружие отпустит ветвь наверху. Я уже склонился над гостьей, проверяя пульс и дыхание, когда с тихим шелестом хлыст упал на дно ямы. А вслед за ним и трое солдат из моего отряда.
– Кто шел первой парой? – теплое дыхание коснулось ладони, которую я подставил ко рту неосторожной тьеры.
– Трин-Холе и Увес, – отозвался Очи, вынимая из кармана аптечку и хмурясь. Оба солдата были под его непосредственным командованием, и эта оплошность удручала его ничуть не меньше, чем меня. Подобного непрофессионализма можно было ожидать от новобранцев городской стражи, но никак не от опытных бойцов.
– Разберись.
– Непременно, – Очи кивнул, поднося один из листков-анализаторов к руке тьеры. – Колоть?
– Да. Если она сейчас проснется, нам не справиться с паникой, – я сомневался, что нам удастся спокойно поговорить и объясниться с ней, пока женщина в таком стрессе, что даже не видит ничего вокруг себя.
Небольшая мягкая ампула с присоской. Одно касание к шее, и на бледной коже за ухом остается только маленькое розовое пятнышко. Если мы не ошиблись, тьера проспит до ночи, а там будет видно, как с ней разговаривать.
**
Отправив часть отряда на побережье, туда, откуда шла наша нежданная гостья. Судя по внутренним картам, до воды было не меньше восьми километров, а этот путь можно было считать подвигом при такой редкой неуклюжести и способности не видеть ничего вокруг.
– Давайте ее поднимать, – убедившись, что девушка теперь просто спит и ее тело зафиксировано в безопасном положении, я в последнюю очередь закрепил голову.
Тонкие черты даже сейчас смотрелись встревоженными, хотя препараты должны были сделать сове дело. Только видно, излучение мозга все же немного отличалось от нашего – до меня доходили волны страха и непонимания. Слегка искаженные, как ночные кошмары, но вполне определимые.
– Чувствуешь? – я повернулся к Очи, надеясь составить какой-то первичный психопортрет к тому времени, как мы достигнем города, раз уж гостья оказалась такой эмоциональной. Но подчиненный и друг только покачал головой, сведя светлые брови.
– Нет. Только сам факт излучения. А ты можешь вычленить какие-то более ясные ветки?
– И весьма неплохо. Она даже в таком состоянии не отключилась полностью.
– Может, все из-за того, что ты – оджаро. У тебя чувствительность все же повыше будет, – очи пожал плечом, но я видел, что он сам не уверен в этих словах.
Раньше мы никогда не фиксировали такой разницы в ощущениях друг друга. Силы оджаро работают не совсем так. Но я все же согласился, чтобы раньше времени не тревожить никого.
– Может. Поднимайте, – по моему окрику платформу, наскоро сооруженную из веток и термоодеял, медленно начали вытягивать на двух веревках, перекинутых через ветки над оврагом, куда гостья умудрилась свалиться.
Сопровождением занимались мы с Очи, не доверяя больше никому это дело после столь сокрушительно-провального недосмотра. Одной рукой придерживая за дополнительные веревки, мы направляли платформу так, чтобы избежать ее удара о край обрыва. Пусть он и не был сильно крутым и глубоким, нам всем невероятно повезло, что эта женщина ничего себе не сломала при ее хрупком телосложении и небольшом росте.
Поднимать приходилось медленно, так как над лесом неожиданно поднялся ветер, колыша деревья вместе с ними платформу, хоть та и была закреплена к нижним веткам. Уцепившись хвостом за край одной из торчащих балок, руками и ногами уперевшись в стену оврага и деревья, растущие на склоне, я проверил, успел ли зафиксировать положение платформы со своей стороны Очи. Подчиненный действовал синхронно со мной, не давая ветру слишком сильно шалить.
Но ждать было нельзя. Сверху мелкой трухой посыпались сухие ветки, грозя нарушить наши планы еще больше.
– Синхронно на «два», – приказал я, несколько раз щелкнув пальцами, чтобы передать нужный ритм и группам у веревок и Очи. – Начали.
Ползти по склону, удерживая хвостом платформу, было нетрудно только потому, что весь вес гостьи приходился на веревки, а мне нужно было только вытягивать собственное тело. Но я знал, что справлюсь и без посторонних, если будет необходимо.
Когда мы оказались на ровной поверхности, стало ясно, что сегодня обратно нам не успеть вернуться. Помимо дороги через болота, до них еще было нужно добраться, что с таким грузом казалось маловероятным. Да и вторая группа пока не вернулась, сообщив о еще двух гостях, с которыми возникли трудности.
– Разбивайте ночной лагерь. У нас будет полноценный отдых. Очи отряди охотников, пусть зачистят периметр и выставят контур, – я опустился на траву и листья рядом с гостьей, вынимая тот лист-индикатор, что мы приложили к ней после падения. Осторожно держа в руках полупрозрачный овал, я невольно тряхнул головой. Темное пятно было куда больше, чем даже на моем, чего просто не могло быть за такой короткий срок. Я провел в лесах не меньше тридцати пяти дней, а она только упала… Кажется, задерживаться сверхнеобходимого не стоит.
С тихим шелестом над нами раскинули полотно тента, тут же отсекая половину солнечных лучей и создавая полумрак. За стенами небольшой палатки, в которой мы оказались, слышался шелест ткани и треск хлыстов, которые соединяли в одну длинную цепь под напряжением, которая накроем лагерь куполом. Тогда все смогут выспаться, не рискуя быть съеденными. Но караул лишним все же не будет…
– Отогнали семейство восьмилапых подальше, они пошипели, но все же согласились на время уступить местность нам. Через полчаса принесут воду, и второй отряд отчитался, что останутся на берегу, у них какие-то заминки, – я кивнул, все еще рассматривая гостью. Ее кожа казалась более тонкой, местами полупрозрачной, а костная структура более слабой. Такой разницы между валорми и террианцами я не помнил из старых источников, хотя последним там было уделено не так и много текстов…
– Убедись, чтобы контур закрепили, как полагается, – мне нужно было остаться с гостьей, чтобы предотвратить панику, если успокоительные закончат действовать. Точнее, когда это случится.
– Джей-Кеху, – Очи скривился, словно я ткнул его в живот, – они только один раз ошиблись…
– Слишком много таких оплошностей в последнее время. У меня закрадываются не самые радостные мысли, – поделился я, внимательно посмотрев на командира.
Очи понял. Тренированное тело вытянулось в струну, едва не подпирая головой крышу палатки, которую накинула на нас с гостьей.
– Может, это и имеет смысл, Джей-Кеху. Но сперва нужно вернуться в город.
Я кивнул, взмахом руки отправляя Очи присмотреть за отрядом. Пока это было не слишком опасно, пока мы ходили небольшими группами, но стоит более крупному объединению покинуть город, любая такая оплошность может стоить жизни всем.
Глава 5
Ни боли, ни спазма в теле, хотя после такого падения я ожидала чего-то подобного. Но голова напротив почти парила, словно я опять попробовала ту дурь, что как-то приносил Дин. А ведь обещала себе, что никогда больше. Мало того что эта дрянь со страшной силой вызывает всплеск либидо, так от нее соображаешь так, словно мозг заменили на старый процессор, что скрипит и хрипит от простейших задач. И вот, однако, опять.
Хотя мне помнится, нечто похожее я чувствовала и после наркоза. Может, я все же сломалась и сейчас нахожусь в блаженном чреве медицинской капсулы? Где-нибудь на небольшой такой уютной станции в дальнем секторе. Меня сейчас починят и радостно отправят домой, вместе с Витой. А еще для нее, наконец, найдется лекарство, и мы заживем долго и счастливо. Пока не встретим, каждая свою очередную любовь всей жизни, которая будет планомерно эту жизнь нам портить…
– Фе, – у меня даже во рту стало горько и вязко от таких мыслей. – Никаких любовей. Спасибушки.
В ближайших планах – новое жилье, желательно в чуть более приличном районе, новый кактус на подоконник и можно рыбок. Голографических. С ними у меня получается вполне себе неплохо.
– Тьера? – я не узнавала голос. Тихий, какой-то кошачье урчащий, он звучал над головой, еще больше убеждая меня, что все произошедшее либо мне привиделось, либо просто благополучно закончилось.
– Меня зовут Уна, – голос слушался неплохо, а вот глаза пока не открывались, словно бы веки склеились между собой, – мы с другом попали в аварию. Нас вынесло из гиперпрыжка в астероидный поток…
Пришлось на миг замолкнуть, так как часть с черной дырой даже в голове звучала нелепо, не говоря уже о том, чтобы такое произносить вслух.
– Часть аппаратуры сломалась, и мы совершили вынужденную посадку на планету углеродного типа. Дальше… Я затрудняюсь сказать. Не могу вспомнить деталей. Вы мне подскажете, на какой мы станции, и каковы мои повреждения?
– Тьера… – в голосе появилась какая-то грусть, словно мои слова или само присутствие могли доставить кому-то неприятности. Но это не могло быть правдой. Сделка сорвалась, так что ничего компрометирующего на борту корабля найти не могли. А что касается Виты, то и там все документы в полном порядке. Я сама их оформляла через международные центры, вывалив немалую сумму.
И все же ощущение, что что-то не в порядке, не проходило.
– Тьера, – глаз коснулась влажная ткань, осторожно протерев и вызвав волну облегчения. Я и сама не понимала, до чего напрягает это ощущение закрытых глаз, которые не можешь открыть.
Влажную салфетку убрали, и я медленно, с усилием подняла веки.
В первый миг все казалось несколько мутным, так что пришлось проморгаться, прежде чем резкость вернулась. И все же от этого легче не стало. Я видела над собой деревья. Высокие, просто бесконечно уходящие вверх. И невероятно чистое небо, какое бывает только в заповедниках. Но там не бывает меня. А еще все это странное великолепие словно прикрывала какая-то переливчатая полупрозрачная пелена. И если сперва я пыталась это спихнуть на обман глаз, то после десяти минут разглядывание, пришлось смириться с очевидным: глаза у меня в порядке. Просто купол у этого помещения тканевый и радужный.
– Куда-то я не совсем туда попала, – руки все еще не слушались, но я чувствовала пальцы на ногах, что радовало безмерно. Наверное. Или нет. Даже эмоции казались какими-то приглушенными. – Эй! Где я?
– Тьера, халес, – я уловила движение по контуру существа. Словно в границах мужского тела воздух вдруг начинал рябить, но видела как бы сквозь него. Все то же небо, те же деревья. Но знание, что рядом кто-то есть, этот мужчина, с хрипловатым и спокойным голосом, все же оставалось.
Ожидая, когда на меня накатит паника, подгоняющая истерику, я с немалым интересом наблюдала эту игру света. Все же, двигался не воздух, а сам световой луч, кажется, чуть преломлялся, создавая такой эффект. Как на военных крейсерах. Я о таком слышала. Одно время среди богатой молодежи камуфляжные одежды были популярны, но быстро вышли из тренда. Наследники решили, что в этом слишком мало индивидуальности. Но то были плащи и куртки, а здесь я не могла разглядеть человека полностью.
– Знаете, а ведь я вас не вижу. Совсем, – решила сообщить, так и не дождавшись паники. Запаздывает. При моей нервной системе без истерики никак, так что это только вопрос времени. А пока можно попробовать поговорить с этим невидимкой.
И тут мой прозрачный визави что-то сделал, появившись на фоне неба и деревьев. Я сперва даже не поняла, что смотрю в глаза гуманоида, настолько даже в таком виде он сливался с окружением. Одежда зелено-бурая, идеально повторяла узор на виденных мной деревьях, а лицо было измазано какой-то глиной или пастой в тон листве. Или это он сам по себе такой? Бедняжечка.
Все же нет. Прищурившись, я рассмотрела, как кое-где краска проникала в поры или начала немного скатываться. Но это все было неважно. Мужчина был похож на человека или смеска, что вконец успокоило и без того мою практически безмятежную психику. Я даже улыбнулась несмотря на то, что мой вероятный спаситель выглядел редким уродцем.
– Уна, – повторила, представляясь и надеясь, что меня поймут. Прежде чем я упала, кивер работал и должен был бы автоматически переводить все сказанное мужчиной на мой язык, но кто знает, что с ним стало, когда я отключилась.
– Джей-Кеху, – прижав ладонь к почти неразличимой груди, кивнула эта жертва эволюции, а затем, через паузу, мужчина добавил. – Валора.
– О, я знаю! – мне почему-то стало весело, хотя разум не находил в ситуации ничего забавного. – Но мы не можем быть на Валоре, она закрыта и выжжена местным солнцем, а на новой Валоре идут такие исследования, что нам не дали бы даже подлететь к ней, не говоря уже про падение… А! Я поняла! Колония! Вы одна из тех колоний, что отделись от Валоры раньше. Но вы совсем не похожи на них. Не обижайтесь, но хвостатики прекрасны и вообще… а вы, мягко говоря, не мечта. М-да.
Я даже чуть прищелкнула языком, сама поражаясь тому, что несу в лицо существу, вероятно, спасшему мою жизнь, но мужчина все прослушал молча, чуть сведя кривоватые брови на измазанном лице. Бедняга. Кажется, ему повезло только с глазами. Такого серо-стального блеска и богатства оттенков я не встречала ни на одной из станций. Даже элмы, при всей их привлекательности, не могли похвастать подобными.
**
Джей-Кеху
Тьера медленно застонала, приходя в себя. Средство действовало на нее дольше, чем на любого из представителей моего народа, но этого я ожидал. Не предполагал только, что ее тело не будет слушаться и после пробуждения.
Девушка трещала, как лесная птица, и хотя я пока не понимал большую часть слов, мне было любопытно послушать ее интонации и эмоции. Хотя последние все еще ощущались приглушенно. Мне удалось разобрать что-то про летящие камни, но общего понимания, что именно с ней случилось, пока составить не получилось. Для этого еще будет время потом.
Довольно мелкая в сравнении с нашими женщинами, она все же смогла добраться так далеко от своего лагеря, несмотря на множество опасностей, что подстерегали на пути. И мне, против обыкновения, с каждым мгновением было все интереснее узнать, кто она и откуда. Чем занималась до того, как упала на эту планету.
Видя, что тьера никак не может открыть глаза, я осторожно капнул воды из фляги на кусочек чистой ткани из аптечки. В любой иной обстановке это считалось бы уже неприличным, но я отвечал за благополучие гостьи, так что обычаи могли приравнять нас как опекуна и подопечную, позволяя подобную фамильярность.
Светло-голубые, с серыми прожилками глаза распахнулись, вглядываясь в верхнюю часть защитного тента, несколько нервно и растерянно моргая. Я знал, что наше развитие после попадания сюда пошло совсем иначе, чем это было бы возможно на любой другой колониальной планете, но не представлял, насколько отличия сильны и впечатляющи для гостя из той реальности.
– … не вижу… – тьера смотрела прямо на меня, но взгляд оставался расфокусированным, словно все еще рассматривал ткань за моей спиной.
Разобрать смысл сказанного тоже удалось не сразу. Девушка как-то иначе строила фразы, и мне приходилось переставлять знакомые звуки в несколько вариантов, прежде чем выбрать наиболее вероятный. Вот и сейчас, прежде чем смысл слов все же стал понятен, прошло не менее минуты, и только потом я сообразил убрать с лица щиток. «Ночной глаз» помогал не только видеть в темноте, но и защищал зрение от вредных испарений или попадания мелких насекомых. Весьма полезная вещица. И кроме того, он, взаимодействуя с одеждой, помогал сбивать фокус.
Как именно это работало, я не знал, оставляя подобные нюансы для техников и ученых, но мне еще не доводилось встречать существа, которое не могло бы рассмотреть валора под камуфляжем с такого малого расстояния.
Но это были совсем мелочи в сравнении с остальным: гостья с трудом, кажется, видела меня и без защиты, что совсем уж ни с чем не вязалось. Сощурившись, недовольно сопя, тьера выискивала что-то, чтобы зацепиться взглядом, испытывая странную смесь эмоций. От нее исходила горечь и сладость, жалость и сожаление, любопытство и что-то еще, что никак невозможно было определить.
– Уна, – ей пришлось повторить это еще раз, чтобы я догадался. Имя. Короткое и внятное. Мне показалось удивительным, что гостья представляется коротким, скорее всего, личным прозвищем, но в старых записях, как и в источниках старейшин, не было ничего о правилах поведения жителей Тьерры. Слишком мало контактов между нашими народами было на тот момент, чтобы кого-то интересовали такие мелочи, как чужие традиции. И вот сейчас я сидел рядом с девушкой из того, потерянного для нас мира, пытаясь придумать, как с ней разговаривать, чтобы не вызвать ненужной реакции и не напугать. Почему-то последнее оказалось важным для меня лично, о чем стоило подумать на досуге.
– Джей-Кеху, – тихо представился, приложив ладонь к груди. И на всякий случай добавил. – Валора.
Мне показалось, что гостье сложно идентифицировать меня, так что стоило показать, что попала она все же в цивилизованное общество.
Словно бы в подтверждение, милое личико тьеры вытянулось в удивлении, глаза распахнулись, пробежав по мне еще раз. Кажется, ей было непросто поверить в услышанное. А потом случилось невероятное: меня признали уродцем.
Разобрать слова точно не удавалось, но я понял это и по выражению жалости на лице и по тому странному аромату сожаления и горечи, что ударил в нос, вызывая странные эмоции. Ей было жаль именно меня.
Меня.
Я едва не расхохотался, желая, чтобы в этот момент рядом оказалась мама, чтобы понаблюдать за этим представлением. Родительница была свято уверена в идеальности собственного сына, беззастенчиво уверяя в этом и всех окружающих, и ей была бы полезна такая встряска. Впрочем, не уверен, что она бы могла принять мнение тьеры всерьез.
Покачав голов, представил и то, как бы усмехнулся такому заявлению отец, до сих пор будоражащий сны и мысли наших женщин, я осторожно приподнял гостью, прижав флягу с водой к пересохшим губам. Девушка жадно глотала, прикрыв глаза, полностью доверяя и даже не на мгновение не испытав сомнений в моей честности. Это было странно и в то же время вызывало волны тепла в крови. Подобное поведение все же не было безопасным, но льстило. Куда больше, чем немое восхищение моей мускулатурой или воинскими умениями.
Пока я помогал гостье справиться с жаждой, надеясь, что успокоительное вскоре покинет ее тело, восстановив контроль над конечностями, в голове тихо щелкнуло. Обруч, настроенный на мои мозговые волны, помог разобрать основы услышанного языка. Скорее всего, правильно составить предложения и сложные конструкции, у меня пока не получится, но теперь мы могли более ясно общаться.
– Сегодня здесь, завтра в город, – помогая тьере опуститься на носилки, медленно и четко произнес, ожидая реакции.
Серо-голубые глаза распахнулись, глядя с удивлением.
– Ты… понимаешь?… говоришь?… сразу не сказать?
Я скривился. От той скорости, с которой она выплевывала слова из своего маленького рта, голова отозвалась болью. Да и часть сказанного я просто не успевал воспринять.
– Очень быстро, – не имея в запасе подходящего слова, я неопределенно махнул рукой, не пытаясь контролировать выражение лица, чтобы более ясно дать ей понять ситуацию. В нашем положении мимика могла помочь.
– О… Говорить медленнее, – плавно, с пониманием, повторила тьера, покивав головой. Маленькая ладошка дернулась, чуть приподнявшись над лежанкой, но упала обратно. – Откуда умеешь говорить?
– Учиться, – я легко стукнул по обручу, стягивающему голову.
– Любой может? – глаза сверкнули, словно я показал девушке блюдо со сладостями.
Губы сами растянулись в улыбке от такой детской непосредственности. И как она умудрилась так далеко отойти от лагеря?
– Нет. Только Джей-Кеху.
Тьера тут же сникла, словно бы обидевшись на вопиющую несправедливость, и вкус эмоций тут же изменился, ударив в нос, вызывая почти головокружение и странные реакции, схожие с ощущением эйфории после турниров.
– Оджаро! Прислали новости с места падения, – Очи ворвался в шатер резко, заставив скривиться. Пусть я слышал, как он подходит к пологу, но все же не ожидал таких грубых действий. – О!
Замерев в проеме, Очи внимательно и с интересом смотрел на пришедшую в себя тьеру, а мне хотелось пристукнуть подчиненного, из-за которого гостью накрыла натуральная паника. Кажется, единственное, что сдерживало ее от побега – это неспособность полноценно пошевелиться.
– Выйди. Я сейчас, – собственный голос прозвучал глухо, с рычащим обертоном. Подобного не ожидал ни один из нас, но Очи не посмел спорить, а я пока не знал, чем могу оправдаться. Разве что чрезмерной резкостью действий давнего друга.
Посмотрев на гостью, что совсем притихла, безрезультатно стараясь слиться с носилками, я попытался улыбнуться, надеясь, что вид выходит хоть немного дружелюбным:
– Джей-Кеху – безопасность.
Диалог получался корявым, немного нелепым, но я планировал выжать из этой возможности все, что можно. Потому что за прошедшее время я так ничего толком и не узнал о ней.
**
Уна
Мысли в голове путались и толкались, цепляясь одна за другую, словно транспортники в пробке на станции. Реальность никак не укладывалась, то и дело вызывая желание неверяще покачать головой.
Валоры, прекрасные, высокие, мечта любой женщины старше шестнадцати лет… и такое. Я помнила период, когда землянка стала второй оджей Валоры, каким-то чудом попав на их крейсер. И тот бум, что случился после этого. Девицы, как безумные, пытались всеми силами пробиться на закрытую планету, чтобы только заполучить шанс поймать такого мужчину в свои сети. Еще бы. Патологически верные, эмпаты, красавцы. Разве можно придумать что-то лучше? Да еще учитывая их бережное и уважительное отношение к женщинам. Но внешность все же шла первым пунктом. Это точно.