КРЫЛЬЯ

– Интересно, как там погода в Новосибирске? – произнёс Покровский, глянув на Бережнова.

– Да нас искусство греет, – ответил Бережнов и добавил:

– Надо бы ещё пива взять, – лететь-то ещё порядочно…

Андрей Ладогин посмотрел на сигнальные кнопки вызова над собой… затем опять в иллюминатор… Перед его внутренним взором предстала жуткая картина его сна: авиалайнер, стремительно теряющий высоту и пронизывающий пространство роковым шквалом шумов и вибраций падения… Чувство тревоги овеяло Андрея своей ледяной волной… А затем пронзительная тоска охватила всё его существо… И он смиренно закрыл глаза, вновь отдавшись светлому и спасительному потоку своей судьбы…

…Андрей и Анна блаженно спали. В окне теплился рассвет, светлым туманом окутывая пространство пустынных улиц… В этой рассветной дымке по совершенно пустому переулку брёл странный человек в длинном тёмном пальто и в шляпе, низко посаженной на лоб. В его отрешённом бездонном взгляде сквозила какая-то вселенская тоска, а слегка перекошенный, как бы усмехавшийся рот, выдавал в нём чувство нерушимой иронии, имеющей суть незримой брони. И вообще, во всём этом странном субъекте сквозило что-то потустороннее и таинственное. Одной рукой он тащил за верёвки какие-то огромные крылья, которые безжизненно волочились по тротуару… Да, это был субъект не простой; это был загадочно-чуткий, неутомимый, беспардонно блуждающий тип. Скорее всего, это был субъект, по какой-то непостижимой причине попавший не в своё время, а быть может, проникший сюда из каких-то запредельных краёв со своей тайной целью, известной лишь ему одному. Вот и бродил он по бульварам, дворам, закоулкам с этой несусветной обузой, что-то выискивая, вынюхивая…

Иногда он разговаривал сам с собой, но весьма лаконично:

– Ну где же выход? Уже пора. Выход…

Поравнявшись с домом, где жил Андрей Ладогин, этот тип вдруг остановился, как бы что-то улавливая в утреннем воздухе…

И он тихо произнёс:

– Уже теплее… Похоже, он тот, кто нужен…

А затем этот крылоносец, резко выдохнув, двинул дальше, шурша и шаркая по тротуару своими огромными загадочными крыльями…

Между тем, в квартире Ладогина влюблённые начали просыпаться. Аня, приподняв голову, посмотрела на Андрея и тихонько его поцеловала… Андрей открыл глаза и улыбнулся.

Она мягко произнесла:

– Пора вставать, мой милый принц, – искусство не ждёт.

– Да, пора, – ответил Андрей. Он обнял Аню и поцеловал её…

Внезапно Андрей изменился в лице. Он напряжённо смотрел куда-то в пространство…

– Ты чего? – встревожилась Анна. – Что случилось?

– Да какая-то муть приснилась… Тип жуткий какой-то, – ответил Андрей. – Вот же бред…

– Какой тип? – удивилась Анна.

– В длинном тёмном пальто и в шляпе… А за собой тащит какие-то огромные крылья…

Ладогин тяжело, нервозно вздохнул и продолжил:

– И такое ощущение, что он меня разыскивает… И чего-то хочет… Аж мороз по коже…

Возникла пауза. Ладогин смотрел куда-то в пространство, словно опять созерцал этот запредельный образ из сновидения…

– Андрюша, ты успокойся; всякое бывает, не всегда же хорошие сны снятся, – как можно спокойнее ответила Анна.

И она тут же добавила:

– У нас жизнь кругом видишь какая, – сплошное напряжение, вот тебе и привиделась фантасмагория этой реальности. Это просто сон, кошмарный сон. Ну?

– Что – ну? Я и сам понимаю, что это ужастик с налётом хандры нашей промозглой. И всё равно тошно, – продолжал Андрей.

Он посмотрел на спокойную Анну и заключил:

– Ладно. Хрен бы с ними со всеми, сумасбродами этими…

Он быстро встал, оделся и вышел из комнаты.

Пока Андрей готовил завтрак, Анна оделась, умылась и привела себя в порядок.

А между тем, тот самый угрюмый тип, волочивший за верёвки несусветные крылья, являлся не только объектом сновидения Андрея Ладогина, но и был живым персонажем реальной жизни. И вот, этот крылоносец вышел из подворотни, шаркая и шурша своими огромными крыльями, которые он волочил за собой за верёвки…

На улице появились прохожие, их движение было быстрым, – очевидно, они спешили на работу. Но самое удивительное заключалось в том, что прохожие совершенно не обращали внимания на этого мрачного типа, волочившего крылья по асфальту, – похоже, они его не видели… Так и есть! Для них он был человек-невидимка!

Крылоносец остановился, медленно повернул голову в сторону спешивших людей, как бы сканируя их…

В это время по тротуару шли две девицы. Одна из них вдруг резко остановилась в нескольких шагах от угрюмого типа с крыльями. Она смотрела прямо перед собой, но ничего подозрительного не замечала, – утренняя улица была свободна, и впереди простирался пустынный бульвар…

Её подруга, тоже затормозив, недоумённо глянула на внезапно остановившуюся спутницу и спросила:

– Ты чего?

– Не знаю, – заторможенно ответила девица, резко застывшая на месте. – Мурашек пошёл…

– Что? Мурашек? – удивилась подруга. – С чего бы это? Тормоза у тебя с утра пораньше…

Она вдруг тоже похолодела:

– Ой… Точно. У меня тоже озноб. Что это?

Они переглянулись, и та, что тоже поймала мурашек, вдруг предложила:

– Слушай, это неспроста… Давай-ка в сторонку отойдём. А лучше – куда-нибудь зайдём.

Она осмотрелась и добавила:

– Пойдём в кофейню, вон – через дорогу. Попьём кофейку, а потом и определимся.

– Она, наверное, ещё закрыта, – вымолвила подруга.

Её спутница посмотрела на часы и сказала:

– Скоро откроется, мы будем первыми. Пошли…

Подруга кивнула, и они направились к этой самой кофейне, находившейся на другой стороне улицы.

Между тем, крылоносец тоже решил пересечь улицу. Он медленно двинул поперёк проезжей части, шурша крыльями по асфальту. Но поскольку его никто не видел, на трассе тут же возникла аварийная ситуация.

Легковой автомобиль «Опель», двигавшийся по этой трассе, внезапно затормозил, будто нарвался на незримую преграду… И автомобиль «Жигули», ехавший сзади, не успел вовремя остановиться и въехал в бампер «Опелю»… Сзади «Жигулей» тут же образовалась пробка.

А из «Опеля» вылез брутальный водитель и стал предъявлять претензии водителю «Жигулей»:

– Ну что, влетел в «минус»? Куда рулишь, баран?!

– Я нечаянно, – не успел, – оправдывался водитель «Жигулей».

– Не успел он, – продолжал пострадавший из «Опеля». – А мне что делать?

Тут из автомобиля «БМВ», затормозившего сзади «Жигулей», выскочил водитель.

И он заорал в сторону двух споривших водителей:

– Эй, мужики! Вы чо, с дуба рухнули? Посреди дороги тут развели базар…

– Да помолчи ты, – огрызнулся водитель «Опеля».

В ответ на это водитель «БМВ» подскочил к водителю «Опеля» и рявкнул:

– Стоять, блин, твою мать!

И он тут же заехал ему кулаком в челюсть. Водитель «Опеля» рухнул на дорогу.

Водитель «БМВ» яростно добавил:

– А теперь лежать!

Вокруг стали собираться люди, ставшие невольными свидетелями этого инцидента. Подъехала полиция…

А на тротуаре этой широкой улицы стоял человек-невидимка, державший за верёвки свои несусветные крылья, и наблюдал за происходившим на дороге…

Внезапно его крылья, лежавшие на асфальте, увеличились… И они слегка потемнели…

Угрюмый крылоносец, видимо, это понял, он глубокомысленно произнёс:

– Когда же вас всех образумят? С утра пораньше упасть норовите…

А в квартире Ладогина Андрей и Анна собирались завтракать.

– Анюта! – крикнул Андрей, накрывая на стол.

– Я тута! – ответила Аня из-за его спины, и они расхохотались…

Они уселись за стол и принялись завтракать.

– Ну как глазунья? – спросил Андрей.

– Потрясающе, – ответила Аня, – Ты меня просто изумляешь.

– Это радует. Сейчас будем пить кофе.

Заварив кофе, Андрей опять спросил у Анюты:

– Ну как?..

– Ты просто напрашиваешься на комплименты, – весело ответила она. – Ну нет слов!

– И это греет, – отреагировал довольный Андрей.

Он попробовал кофе и спонтанно выдал:

– Я пью горячий хмель судьбы, – спиной – к стене, лицом – к рассвету…

– Гениально, – констатировала Анна, – Это откуда?

– Из глубины опальных душ…

– О, мы уже входим в роль? – она восхищённо посмотрела на своего избранника.

– Влетаем, Анечка; текст не забудь, – Феоктиста требует внимания.

– Он у меня уже в крови.

– Я верю в тебя…

Они допили кофе и начали собираться…

Уже на улице, садясь в машину, Аня спросила:

– Андрюша, а ты ничего не забыл?..

– Всё моё – с собой, – лаконично и ёмко ответил Андрей.

– Тогда – вперёд!

Андрей завёл двигатель и нажал на газ. «Форд» плавно вырулил на проезжую часть…

6.

Преображение

Тем временем на пустыре, в отдалении которого одиноко возвышалась небольшая старая церковь, уже расположилась съёмочная группа. Режиссёр давал наставления оператору:

– Лёня, бери сначала по центру. А дальше проезд делай. Потом смонтируем, как надо.

Подъехавший «Форд» Ладогина отвлёк Покровского от наставлений; из машины вышли Андрей с Анной.

– Рад вас видеть! – приветствовал их режиссёр.

– Мы тоже! – ответил Ладогин.

Покровский тут же обратился к подошедшей Анне:

– Так; Аня, давай к Татьяне – переодевайся.

Аня кивнула и направилась к визажисту. Татьяна достала рубище и всё остальное, необходимое для образа Феоктисты; затем, усадив Анну на раздвижной стул перед зеркалом, принялась её гримировать…

Андрей тем временем тоже менял обличие, превращаясь в Ловца с острова Парос…

Покровский, жестикулируя, давал ещё одну установку оператору:

– Лёня, вот как он появится в кадре – спокойно за ним, по ходу; а когда он к храму приблизится – резко вверх пойдёшь. Потом удачный дубль выберем…

– Кран-то не рухнет? – пошутил Лёня.

– Не рухнет, – автоматически ответил Покровский.

Он тут же нервно отреагировал:

– Что ты каркаешь под руку?

– Извини, Иваныч, – шутка, – произнёс Лёня.

– Нашёл время.

Лёня тут же продолжил рабочую тему:

– Я всё понял. Только мне же потом надо будет в церковь въехать.

– Ну и въедешь, – я знак тебе дам, – уже спокойно сказал режиссёр.

– Ну, я готов, – произнёс Лёня, настраивая камеру.

Тут возникла Анна в образе Феоктисты.

Покровский отвёл её в сторонку, оценил взглядом и произнёс:

– Ну что, Аня, неплохо… Только сначала – там, в церкви ты будешь без одежды, нагая, – в соответствии с историческим действием. Как только Ловец войдёт в церковь – сразу твой текст пойдёт…

– Я поняла.

– Ты пока накинь что-нибудь, а рубище своё Андрею отдай. Текст помнишь?

– Да, Сергей Иванович.

– Ну и отлично. Работаем.

Анна быстро прошла к микроавтобусу и скрылась в глубине салона… Затем она вышла в плаще, отдала рубище Андрею и направилась к церкви…

Прозвучала команда режиссёра:

– Поехали! Аня, исчезай в своей обители! Камера!

И Анна скрылась в глубине церкви…

Камера наехала на Ладогина в обличии Ловца.

Он побрёл по пустырю, превратившемуся в остров Парос…

Взгляд Ловца остановился на старой заброшенной церкви… И он вошёл в этот запустелый храм…

Нашёптывая молитву, Ловец осенил себя крестным знамением… И вдруг он увидел в углу отсыревшую густую паутину – от основания до верхней перегородки, как бы колеблющуюся от сквозняка… Он подошёл к этому загадочному месту и поднял руку, чтобы сорвать эту странную завесу.

Но внезапно его остановил призрачный женский голос, прозвучавший из-за этой завесы:

– Стой, человече! Не приступай ближе, стыждюся бо, яко жена есмь нага…

– Кто еси ты?.. И како в пустыне сей живеши?! – в изумлении воскликнул Ловец.

Он шарахнулся назад, и тут же услышал в ответ:

– Молю тя, поверзи ми одежду, и егда покрыю наготу мою, тогда елико ми Господь повелит, скажу тебе, яже о мне…

Ловец снял с себя рубище и, положив его на землю, вышел из церкви. Из-за паутин вышла смиренная обнажённая дева и надела на себя оставленное ей рубище.

Ловец опять вошёл в церковь. Увидев перед собой блаженную инокиню, он рухнул перед ней на колени. Она тем временем нашёптывала молитву…

Затем она обратилась к Ловцу, глядя на него проницательно и беспристрастно:

– Встань с колен, человече…

Ловец встал, не сводя глаз с Феоктисты.

Она же продолжила:

– Бог да помилует тя, человече. Коея ради вины в Пустыню сию пришёл еси, кая же ти есть потреба в пустом сем Острове? В нём никтоже обитает; но понеже настави тя Господь сему, якоже мню, моего ради смирения, и хочеши уведати яже о мне вся исповем тебе…

Феоктиста сделала паузу, как бы обдумывая что-то; затем она продолжила: