Ты еще дышишь? Или тайна Аси

Ангелы поспешили последовать её примеру. Кэтрин направилась к малышам, а Лис и Барбарис занялись поливкой сада и огорода.

Глава 4. Марьян.

Марьян была маленькой темноволосой и кареглазой в точности, как Ася или Катарина. Она была похожа на них, как сестрёнка-близняшка. Это Марьян Ася приняла за себя в своём сне. Марьян и была ею и не была. Строго говоря, Марьян была ангелом-хранителем Аси, но ей всего лишь дали эту роль, выделили такой статус за неимением другого. На самом же деле, Марьян была частью души ангела Амели, той частью, которую она оставила на небесах, чтобы воссоединиться с ней, когда закончит свой земной путь.

Марьян ждала, когда освободится от прочих своих дел надзиратель судеб Архангел Александр. Она приходила к нему домой каждую ночь, чтобы заняться делами своей подопечной, в нынешнем земном воплощении – Катарины.

Ангелы и Архангелы, как правило, по ночам не спят. Им тоже нужно восстанавливать затраты энергии, но каждый это делает своим путём. Кто-то занят общением со своей семьёй или другими ангелами, кто-то проводит ночь в уединении и созерцании, кто-то занят любимым делом. Марьян и Александр восстанавливали свои энергии в совместном обсуждении и поиске путей когда-то ангела Амели и Архангела Рольфа.

Марьян глубоко утопала в подушках огромного мягкого кресла. Перед ней находился длинный, тянущийся вдоль стены столик и большое зеркало в резной раме на стене. Просторная комната была уставлена стеллажами, в которых располагались большие и маленькие статуэтки, всевозможные украшения, какие-то приборы, картины и книги. Два больших окна наглухо завешаны плотными шторами. В комнате царил полумрак и по стенам бегали разноцветные огоньки от большого стеклянного шара, который стоял перед Марьян на столе. Александр любил такие вещи.

Марьян кончиками пальцев дотрагивалась до шара и в нём появлялись, оживавшие на глазах, картинки, вероятно, созданные фантазией самого Александра. Два полосатых тигра рычали, разевая пасти. Дрессировщик изо всех сил ударял кнутом по арене цирка и они один за другим прыгали в горящее кольцо. Марьян провела рукой по стеклянной стенке шара и картинка сменилась. Возникла поверхность моря, по которой плыл парусный корабль. Он покачивался на волнах, волны становились все выше. Ветер нагонял тучи и, возможно, скоро начался бы шторм, но открылась дверь и вошёл Александр. Марьян обернулась к нему и картинки в шаре исчезли.

– Александр, наконец-то! – улыбнулась ему Марьян.

– Здравствуй, Марьян, – Александр тепло посмотрел на неё своими серо-голубыми глазами и опустился в кресло рядом, – Сегодня был длинный день. Прости, что пришлось меня ждать.

– Ничего… – Марьян удобней устроилась в подушках, обхватив одну из них руками, – Мне нравится здесь у тебя, я тут уже, как дома – она окинула взглядом комнату.

Александр улыбнулся и слегка кивнул ей:

– Да, это хорошо. Как там Катарина?

– Лучше… Справляется. Я не могу понять, почему так сложно? В прошлой жизни, когда она не была целой душой, а разделила себя на двое, на Асю и Катарину, и фактически прожила две жизни, её судьба была значительно легче. Она прожила хорошую жизнь. Что её не устроило опять?

– Может, как раз то, что она не была целой. Катарина в той истории существовала только для Аси и для того, чтобы Марий и Ася смогли удержаться вместе, без неё их любовь не состоялась бы. Но Катарина без Аси – ничто. А сейчас она – целая человеческая душа, сейчас Ася и Катарина одно целое.

– Да и Марий в этих разделениях не может понять, кто ему нужен, Ася или Катарина, потому что на самом деле, ему нужны они обе, – согласилась Марьян, – Но когда она не разделяет себя на двое, препятствия в их любви становятся значительно более ощутимыми. Она помнит, как она была в него влюблена, когда он был Архангелом, а она была ангелом и он был её наставником, а не наоборот. Она помнит, каким он может быть и хочет восхищаться им и следовать за ним. А он не помнит, он забыл, каким он был. Зато помнит, как любит её, как любил ее все эти земные жизни и как много страдал из-за неё.

– Ты помогаешь Катарине сохранить свою связь с небесным, а у Рольфа эта связь совсем утрачена, поэтому, вероятно, он хуже помнит о том, кто он есть, – заметил Александр.

– Зато он обладает теми знаниями, которых нет у Катарины, потому что она оставила их мне. Я задаю себе вопрос, сама ли она выбирала себе нынешнюю судьбу, когда отправлялась на Землю? Могла она сама её себе предначертать? – Марьян взглянула на Александра.

– Нет, сама не могла, это исключено, – уверенно ответил он, – Возможно её мнение спрашивали при распределении, не более, но она, уже будучи человеком, влияла на свою жизнь. Ты этого не заметила? Помнишь, когда она поняла, что разлюбила мужа, она хотела встретить кого-то, кого сможет сама всему научить?

– Да, но она думала о ком-то лет на 5 её младше, а не о десятилетнем мальчике.

– Может, и думала, а научить хотела с самых азов. Вот и получила. А разве не загадывала она стоя перед иконой, чтобы у этих двух братьев было все хорошо, а только потом попросила, чтобы у неё был ребёнок? Никто её за язык не тянул.

– Но она не могла думать о себе, пока не была спокойна за них. Они же ей были, как родные.

– Вот теперь пусть и постарается. А разве не сама она ставила свечку за упокой души своей бабушки по папиной линии, а та отнюдь не была праведницей? А когда она просила ребёнка, разве не сказала она в какой-то момент: «Хорошо, пусть это будет только мой ребёнок»? Разве это не её слова?

– Но ты думаешь, она осознавала, что делает?

– Не осознавала, конечно, во всей мере и не знала, какие это несёт для неё последствия. Но, я думаю, понимала и готова была расплатиться. В любом случае, её желания были искренними и они были услышаны. И она, кажется, не жалуется.

– Но ей тяжело…

– Ничего, справится. Не жалей её понапрасну, она сильнее нас с тобой вместе взятых.

– Ты, как всегда, преувеличиваешь. Она всего лишь человек, у каждого человека есть предел. И я просто её люблю. Мне больно смотреть, как она страдает.

– Вот для этого ты у неё и есть.

– Мне все чаще кажется, – продолжила Марьян, задумчиво помолчав, – что не она моя часть, а я – часть её. Я же и впрямь всего лишь небольшая часть Амели.

– Марьян, ты не она и она не ты, – сказал Александр, внимательно глядя ей в глаза, – Вы были частями Амели и когда-нибудь снова будет так. Но сейчас она Катарина, а ты Марьян. Марьян. Вы два совершенно разных живых существа.

– Хорошо, что ты сейчас это сказал, – чуть помолчав, тихо ответила Марьян, – Мне нужно было это слышать. Иногда я теряюсь. Я скучаю по ней, меня тянет воссоединиться с ней, но она не удовлетворилась тем, как прожила последнюю свою жизнь, она решила снова вернуться. Я не могу понять, почему. Я давно уже хочу снова стать Амели и снова видеть Рольфа. Александр, я ведь скучаю не только по ней, но и по нему тоже. Во мне нет никаких земных чувств к Рольфу, они достались Катарине, но я – воплощение небесной части Амели и во мне велико стремление создать чистый союз мужского и женского начал. Прекрасные плоды земной любви – дети, но не менее прекрасны плоды союза двух Архангелов – их дела и творения. Я хочу вступить в этот союз, я хочу движения и развития, но Катарина, а, может, и Рольф хотят другого.

– Мы не знаем и не скоро узнаем, чего хочет Рольф. Это Амели решила оставить себе связь с небесным, Рольф же посчитал, что и её связи им обоим будет достаточно и рискнул затеряться в земной жизни более полно, целиком.

– Да, и я теперь от этого страдаю. Я хотела бы иметь с ним хоть какую-то связь, чтобы понимать его.

– Но он тоже каждый раз принимает решение вернуться на Землю, как и Катарина.

– Да и он доверил тебе свою связь с небесным, – Марьян вздохнула.

– Не только мне. Есть же ещё его ангел-хранитель Георг.

– Да, но где он? Не часто мы его здесь видим, – с раздражением заметила Марьян.

– Марьян, он сегодня не смог появиться здесь, у него дела на Земле. К тому же, он просто ангел. Ты можешь мне помочь, гораздо больше, чем он. А он сейчас нужнее Марию, чем нам с тобой. Не забывай, что у него нет такой связи с Марием, как у тебя с Катариной, вы все же части одной души. А если у нас с тобой будет какое-то поручение для Георга, мы всегда можем его вызвать сюда, как делали и раньше.