Большая война в Европе: от августа 1914-го до начала Холодной войны
- -
- 100%
- +
Что касается предреволюционной России, то формально она с 1721 года именовалась империей, но к структуре нашего тогдашнего государства это название не имело никакого отношения. Просто блистательно разгромивший сверхдержаву того времени – Швецию – Петр I решил переменой названия подчеркнуть новый статус России как великой державы. В свое время точно также поступил Иван Грозный (кстати, очень почитаемый Петром), переименовав нашу страну из «великого княжества» в «царство».
Сейчас, правда, многие пытаются обосновать якобы имперский статус как дореволюционной России, так и Советского Союза, тем, что это были многонациональные страны якобы с внутренними колониями. Мол, вся разница СССР от Британской империи заключалась просто в том, что английские колонии были за морем, а русские (советские) – нет. Но главным в определении понятия «колония» является отличие ее правого статуса от статуса метрополии.
Кстати, часто приводится и другой признак – географическая обособленность колонии, но от него можно и абстрагироваться. В любом случае, никакой существенной разницы в правом статусе различных российских и советских территорий никогда не было.
На взгляд автора, можно вывести и еще один важный признак империи. Колонии должны быть по своей территории и экономическому значению либо сопоставимыми с метрополией, либор превосходить ее по данным характеристикам. То есть, колонии должны быть жизненно необходимы для метрополии в ее «имперском» виде.
Да, к колониям России в определенном смысле можно было бы отнести Аляску, Хивинское ханство и Бухарский эмират. Но никакого экономического значения (тем более решающего) эти образования для России никогда не имели. Именно поэтому Аляску буквально «навязали» американцам. А среднеазиатские деспотии не были включены в состав России лишь с оглядкой на Англию и фактически содержались из российского бюджета точно так же как, например, Рязанская губерния. Сложно себе представить, например, чтобы Англия кому-нибудь продала Индию, из которой Лондон как насос высасывал все мыслимые ресурсы.
Что касается Финляндии и Польши, то юридический статус населения этих стран в составе Российской империи был даже лучше, чем у русских – и Польша и Финляндия имели конституции. Поляки, подняв восстания в 1830 году, сами спровоцировали отмену царем Николаем Вторым конституции 1815 года.
Таким образом, автор считает правомерным следующее определение империи: «Империя – государство, как республиканское, так и монархическое, в котором существуют четкие, юридически закрепленные различия в статусе населения колоний и метрополии, и в котором колонии жизненно необходимы экономически для существования государства в его нынешней форме».
Исходя из вышесказанного, нельзя считать империями США и Германию образца 1917 года.
Германия формально имела колонии, причем заморские, и была, кстати, единственной метрополией, подчеркивающей юридически расовые различия немцев (белых) и «туземцев» (так что Гитлер возник абсолютно не на пустом месте). Однако немцев в «империи» было более 80 миллионов, а «туземцев» – всего 13. Все немецкие колонии в экономическом смысле были убыточными и субсидировались из Германии. Торговля с колониями в 1914 году представляла собой лишь 2,5 % германского товарооборота. Смысл удерживать их был чисто престижным – если колонии есть у Англии, то и у немцев они должны быть. Многие немцы и понятия не имели, например, о том, что Того – часть «рейха», так же как крестьяне в Твери могли ничего не слышать о бухарском эмире. Но любой англичанин знал об Индии или Австралии, так же как и любой француз – об Алжире. Эти территории были экономически настолько важны для метрополий, что их потеря привела бы к существенному изменению уровня жизни в этих странах. Во Франции, например, возможная потеря Алжира привел к попытке государственного переворота 1958 года и полной смене политического режима в стране.
США также никогда не были империй, хотя после 1898 года они приобрели ряд колоний – Пуэрто-Рико, Филиппины, Гуам. Но ни в 1917 году, ни сейчас эти территории не играли и не играют в жизни Америки никакой экономической или политической роли. Самая крупная американская колония на настоящий момент Пуэрто-Рико занимает 9 тыс. кв. километров. А ее жители имеют американские паспорта и по своему статусу фактически ничем не отличаются от «континентальных» американцев. Не случайно, две трети населения Пуэрто-Рико на референдуме 2012 года проголосовали за вхождение в США в качестве 51-го штата.
Таким образом, как представляется, на октябрь 1917 года в мире существовали следующие «классические» империи:
• Британская. Занимала в 1917 году примерно 22 % суши (31 млн. кв. км) с населением 480 миллионов человек. Импорт и экспорт в колонии (доминионы) составлял примерно 35–40 % британской внешней торговли.
• Французская[9]. Если население Франции на 1921 год составляло 39 миллионов человек, то население колоний – 55 миллионов. Кстати и на сегодняшний день Франция, хотя и владеет небольшими (и в основном островными) территориями, но не отказывается от них, так как благодаря территориальным водам имеет вторую в мире после США морскую территорию (более 11 млн. кв. километров).
Османская. На пике своего могущества (1683 год) занимала 5.2 миллиона кв. км (в 7 раз больше территории современной Турции). Османская империя являлась империей, где юридическое неравенство основывалось на религии, а не на национальности, или расовых особенностях. То есть в неравноправном положении находились все немусульманские народы империи. Например, любые показания христиан против мусульман не принимались в суде. Христиане и прочие немусульмане облагались специальными налогами. Австро-Венгерская. В этой империи существовала как религиозная, так и этническая дискриминация. Предпочтение оказывалось католикам, а славяне (самый крупный этнический элемент империи) были лишены политических прав, которые имели «господствующие» нации – немцы и венгры. Заметим, что дискриминация славян приобрела особенно сильные формы именно в Венгрии. На немецком языке в Австро-Венгрии говорили (согласно переписи 1910 года) 22 % населения, на венгерском -19 % [данные завышены, так как в Венгрии не признавались отдельными народами словаки (4 млн. человек) и украинцы (1 млн. человек). Их считали «горными венграми»]. Словацкий и украинский языки были запрещены для любого официального общения), на славянских (чешский, польский, сербскохорватский и др.) – более 42 %.
• Португальская. Правда, уже с середины XIX века экономически колонии стали для слаборазвитой Португалии убыточным делом. Именно поэтому в 1891 году почти треть Мозамбика, например, была сдана в аренду английским компаниям. В 1898 году Германия и Великобритания предоставили Португалии заем под залог Анголы. Португалия смогла сохранить колонии до 1975 года лишь потому, что ни одна из крупных империалистических держав не хотела, чтобы эти колонии перешли к сопернику покрупнее. По той же самой причине самая крупная африканская колония (Конго, позднее Заир) досталась крошечной Бельгии.
• Таким образом, Португалия на 1917 год была своего рода «зависимой» (прежде всего, от Англии) империй, полуколонией, владевшей колониями.
• Голландская. При этом у Голландии по сути дела была всего одна крупная колония – Индонезия, так что империей ее можно считать лишь с большой натяжкой. Эта империя к 1917 году давно прошла зенит своего могущества (1650 год), когда на Голландию приходилась примерно половина мировой торговли.
Большевики, придя к власти в октябре 1917 года, не только провозгласили принцип права наций на самоопределение (этот принцип был вынужден «подхватить» в своих 14 пунктах и президент США Вильсон), но и реализовали его на практике – независимость была предоставлена Финляндии и Польше. Советская Россия отказалась от неравноправных договоров с другими странами (Персией, Китаем и т. д.). Уже 15 ноября 1917 года (даты даны по новому стилю). Совнарком принял в качестве юридического акта (декрета) Декларацию прав народов России, в которой четко было прописано право народов России на свободное самоопределение вплоть до отделения и образования самостоятельного государства, отмена всех и всяких национальных и национально-религиозных привилегий и ограничений, 20 ноября 1917 года СНК было принято отдельное обращение «Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока»[10] (включая Индию), где содержался следующий призыв: Не теряйте же времени и сбрасывайте с плеч вековых захватчиков ваших земель! Не отдавайте им больше на разграбление ваших родных пепелищ! Вы сами должны быть хозяевами вашей страны! Вы сами должны устроить свою жизнь по образу своему и подобию! Вы имеете на это право, ибо ваша судьба в собственных руках».
В первую очередь благодаря Великой Октябрьской социалистической революции распалась Австро-Венгерская империя, и все славянские народы впервые в своей истории получили государственную независимость. Не случайно, по примеру Советской России в Венгрии и Словакии возникли советские республики, которые были разгромлены лишь благодаря внешней военной интервенции. Ударной силой новых государств (особенно Чехословакии) были сформированные в России воинские части, пропитанные революционным духом.
Распалась и Османская империя, причем, следует подчеркнуть, что Советская Россия не только отказалась от планов Антанты по разделу собственно Турции, но и оказала неимперской Турции военную и финансовую помощь в борьбе против западных империалистов. В то же время Совнарком 11 января 1918 года принял декрет о «Турецкой Армении», в котором говорилось о полной поддержке права армян этого региона на самоопределение[11]. Заметим, что во время Первой мировой войны вся Западная Армения была занята русской армией.
Что касается Великобритании, то она была вынуждена в 1922 году провозгласить (пусть и формальную) независимость Египту. В 1919 году именно для противодействия «коммунистической опасности» Лондон был вынужден предоставить больше прав Индии («Акт о правительстве Индии»)[12]. Именно на поддержку СССР опирался в своей компании неповиновения Махатма Ганди. В 1923 году Лондоном было официально признано право доминионов на самостоятельную внешнюю политику.
В 1930 году произошло антифранцузское восстание во Вьетнаме, которому помог Гоминдан, в свою очередь ранее получивший значительную военную помощь СССР.
И Франция, и Великобритания под влиянием нового «духа времени» были вынуждены именовать свои новые колонии (отторгнутые у Германии и Османской империи) «подопечными территориями». Это означало, что они должны как можно быстрее предоставить этим странам независимость, а сам мандат на управление подлежал утверждению Лигой наций. В 1932 году англичанам пришлось, например, предоставить независимость «подопечному» Ираку.
Таким образом, по состоянию на 1939 год из четырех реальных империй уцелели лишь две – британская и французская.
Новый этап в крушении колониальных империй был связан со Второй мировой войной, а именно с победой в ней СССР, ставшего мировой державой. При чем на сей раз, в отличие от Первой мировой войны, с колониями пришлось расставаться державам-победительницам.
В 1945 году была провозглашена независимость Вьетнама и Индонезии, в 1946 году – Сирии, в 1947 году – Индии, в 1948 году – Бирмы. США пришлось предоставить независимость Филиппинам в 1946 году, и американцы лишились своей самой крупной колонии. Французы, тщетно пытаясь сохранить свою империю, преобразовали ее в 1946 году во Французский союз, то есть теоретически уравняли в правах статус населения колоний и метрополии. Но эта уловка не помогла.
СССР, опираясь на ООН, не ослаблял борьбу за полную деколонизацию и в 1960 году («Год Африки») независимость получили большинство государств «черного континента», что ознаменовало собой окончательный крах британской и французской колониальных империй. Н.С. Хрущев лично настаивал на принятии Генеральной Ассамблеей ООН декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам. В декабре 1960 года по инициативе СССР была принята Декларация о предоставлении независимости колониальным странам и народам. В целях полной реализации этого документа ООН (опять-таки по инициативе Москвы) в 1970 году приняла Программу а в 1980 году – План действий, отражающие задачи в этой сфере[13].
Советский Союз и другие социалистические страны оказали народам португальских колоний значительную военную и экономическую помощь, которая в том числе стала одним из важнейших факторов распада последней колониальной империи в 1975 году.
После обретения бывшими колониями независимости СССР оказывал им большую и в целом бескорыстную помощь. Например, на 1991 год только льготные кредиты СССР Анголе превысили 5 миллиардов долларов, Ираку – 10 млрд., Алжиру – 4,7 и т. д. Советскому примеру были вынуждены следовать и западные страны (чтобы развивающийся мир «не ушел к русским»). Именно поэтому в 1960–1991 гг. был отмечен единственный период в истории Земли, когда сокращался разрыв доходов между богатыми и бедными странами. После распада СССР этот разрыв опять начал расти, а западные страны резко сократили помощь своим бывшим колониям, хотя именно они ответственны за их бедность и нищету.
Например, в 1980 году разрыв по ВВП на душу населения между Великобританией и Нигерией (специально взята одна из самых богатых нефтью стран мира) составлял 10,6 раза, в 2017 году – 18 раз (данные МВФ)[14].
Не случайно, Африку ныне на Западе именуют «забытым континентом», а роль СССР, на этом континенте активно пытается примерить на себя Китай.
Таким образом, можно сделать вывод, что благодаря Великой Октябрьской социалистической революции и самому факту существования Советского Союза не только распались все империи мира, но и освободившиеся страны и народы получили возможность опережающего развития.
Распад СССР положил конец этой тенденции, бывшие колониальные народы в отсутствие зримой альтернативы общественного развития попали уже под экономический гнет своих бывших метрополий, в последнее время все чаще подкрепляемый грубой военной силой.
Как представляется, можно сделать вывод о том, что только возрождение социалистической перспективы для человечества позволит не допустить восстановления традиционных империй, разрушит «неоимперии» современности, повинные в голоде, нищете и ежедневных страданиях десятков миллионов людей на Земле.
Бременская советская республика 1919 года
После Великой Октябрьской социалистической революции все лидеры большевиков, независимо от расхождений по многим вопросам внутренней и внешней политики, ожидали скорой социалистической революции в Германии.
Для такого вывода был действительно целый ряд предпосылок.
Во-первых, Германия была самой развитой индустриальной страной тогдашнего мира и по теории Маркса наиболее готовой экономически для падения капитализма.
Во-вторых, германский пролетариат перед Первой мировой войной был самым политически организованным и целиком шел за марксистской Социал-демократической партией Германии (СДПГ). Фракция СДПГ в германском рейхстаге после выборов 1912 года была самой сильной. Каждый третий немец голосовал за социал-демократов.[15]
В-третьих, хотя СДПГ перешла с началом войны на оборонческие позиции, из ее рядов в 1917 году отпочковалась левая независимая социал-демократическая партия (НСДПГ), которая все время наращивала свое влияние.[16]
В-четвертых, Германия еще сильнее России пострадала от Первой мировой войны. Например, в 1917 году 230 тысяч немцев в тылу умерло от голода (600 тысяч – на фронте).[17]
Именно близостью социалистической революции в Германии Ленин в том числе аргументировал необходимость заключения пусть и унизительного мира с кайзеровской Германией. Мол, скоро немецкий пролетариат восстанет и тогда постыдный мир рухнет сам собой и социалистические Россия и Германия заключат непобедимый военно-политический союз.
Собственно Ленин оказался во многом прав. Всего через полгода после заключения Брестского мира в Германии вспыхнула революция, позднее названная Ноябрьской. К власти в Берлине пришло революционное правительство из представителей СДПГ и НСДПГ, названное явно по советскому образцу Советом народных уполномоченных (СНУ). Над Берлином и многими другими городами развевались красные флаги. Везде опять-таки по советскому образцу, возникали советы рабочих и солдатских депутатов.
Однако СНУ при помощи Верховного командования кайзеровской армии смог подавить восстание в Берлине в январе 1919 года, главным образом потому, что оно было дилетантски подготовлено и развивалось во многом спонтанно. Многие рабочие не понимали тогда, зачем надо свергать только что возникшее социалистическое правительство. Да и коммунистической партии в то время как таковой не существовало. И самое главное – в отличие от большевиков революционные социалистические силы Германии не смогли организовать политическую работу в армии и перетянуть ее на свою сторону. Если русская армия уже летом 1917 года шла за большевиками (это ясно продемонстрировал позорный провал корниловского мятежа), то германская армия 1918–1919 года была оплотом реакционных сил, считавших предателями всех политиков, особенно левых и евреев.[18]
Тем не менее, русский опыт и советская идея были очень популярны среди рабочих Германии, что ясно показали примеры Баварской (точнее надо было бы сказать Мюнхенской) и Бременской советских республик.
Если в Берлине восстание левых в январе 1919 года было легко подавлено, то в Бремене оно фактически победило, причем абсолютно бескровно.
Создание советской республики в Бремене 10 января 1919 года стало возможным благодаря переходу власти в этом промышленно развитом портовом городе Северной Германии 6 ноября 1918 года в руки Совета рабочих и солдатских депутатов. Совет был силен в Бремене еще и потому, что бременское отделение (СДПГ) ещё до начала Первой мировой войны занимало внутри партии наиболее левые позиции.[19]
Еще в 1916 году по Бремену прокатились сильные забастовки рабочих порта и верфей. И это в то время, когда по всей Германии еще царил объявленный СДПГ в августе 1914 года классовый мир. Печатный орган бременских социалистов «Бремер Бюргер Цайтунг» возглавляли редакторы марксистской ориентации (например, Карл Радек), проводившие политическую линию, схожую с партией большевиков в России.
В 1917–1918 гг. положение в Бремене еще более обострилось. 31 марта 1917 года город (впрочем, как и многие города Германии) охватили голодные стачки, вызванные нехваткой продовольствия. В конце января 1918 года начались волнения рабочих таких крупных предприятий, как «АГ Везер», «Атлас Электро-Веркен» и «Ханза-Ллойд». В соседнем Киле недовольство бессмысленной войной вызвало восстание матросов 3 ноября 1918 года, с чего началась ноябрьская революция в Германии.
К 1918 году социал-демократическое движение в Бремене, как и в Германии в целом разделилось на три части: на социал-демократов большинства, оставшихся в составе СДПГ (во всей Германии – но не в Бремене – это крыло социалистов было наиболее многочисленным), коммунистов и независимых социал-демократов («независимцев»). Последние, как и в остальной Германии, занимали промежуточную позицию между социал-демократами большинства и крайне левыми (будущими коммунистами).
23 ноября 1918 часть бременских социал-демократов объявила о создании группы «Коммунисты-интернационалисты Германии». На деле речь шла о создании первой коммунистической партии в Германии. 31 декабря 1918 года коммунисты-интернационалисты объединились с «Союзом Спартака» в Коммунистическую партию Германии (КПГ).
Следует отметить, что все три бременские революционные партии (СДПГ, НСДПГ и КПГ) имели серьезные тактические разногласия.
Коммунисты по русскому образцу требовали вооружить рабочих и создать из них и революционных солдат Красную гвардию, реквизировать в пользу голодающих рабочих семей запасы продовольствия, принадлежащие буржуазным элементам, закрыть контрреволюционные газеты, распустить Городской сенат[20] и полицию.
Независимые социал-демократы в целом поддерживали коммунистов в их требовании разрушить существующую власть, однако требовали всеобщих выборов в Советы, с участием представителей СДПГ, хотя последние были против советской модели устройства общества.
Рабочие и прочие революционные элементы составляли приблизительно треть населения Бремена, однако они были наиболее активны политически. СДПГ, опиравшаяся на другие слои населения (торговцев, чиновников, служащих), мало что могла противопоставить объединенным силам НСДПГ и КПГ.
В то же время находившиеся в Бремене воинские части «рейхсвера» занимали в целом нейтральную позицию. Так, при создании Советов солдатских депутатов члены их не поддержали предложения о формировании отрядов Красной гвардии. 1 января 1919 года в город вошли части возвращавшегося с фронта 75-го Ганзейского пехотного полка, с которым контрреволюция связывала надежды на разгон Советов. Однако полк при вступлении в Бремен был разоружён, и впоследствии его представители сами вошли в состав солдатских Советов[21].
Утром 6 ноября 1918 года рабочими верфи «АГ Везер» было получено воззвание восставших в Киле военных моряков с призывом о помощи Совету рабочих и солдатских депутатов в Киле, а также в освобождении из тюрьмы 230 арестованных за участие в акциях протеста матросов. Одновременно восстали военные моряки в Вильгельмсхафене.
В Бремене, после встречи солдат гарнизона с восставшими моряками, прибывшими из Киля, стали образовываться солдатские Советы. Во второй половине дня в Бремене начались массовые демонстрации, и вечером один из руководителей НСДПГ Адам Франзункевич с балкона бременской Ратуши провозгласил создание в городе Совета рабочих и солдатских депутатов, к которому, как он заявил, переходит вся власть в Бремене. Исполнительный комитет Совета состоял из трёх коммунистов – Ханса Бродмеркеля, Адольфа Данната и Альфреда Штокингера, и четырёх независимых социал-демократов: Альфреда Хенке, Адама Фразункевича, Карла Герольда и Эмиля Зоммера. После выборов, состоявшихся 7 ноября 1918 года, в состав исполкома Совета вошли и другие депутаты.
Всего же Бременский Совет был сформирован из 210 депутатов, олицетворявших собой законодательную власть, и 250 депутатов, осуществлявших контрольные функции. Кроме этого, был создан без участия представителей СДПГ Исполком (ИК) Совета из 15 членов. Позднее число его членов было увеличено до 21, и в состав ИК были введены представители СДПГ. Председателем Исполкома стал независимый социал-демократ Альфред Хенке, председателем фракции коммунистов – Ганс Бродмеркель.
14 ноября 1918 года, выступая на бременской бирже, Хенке объявил о взятии Советом всей полноты власти в городе и о роспуске Городского сената. В то же время чиновникам было приказано оставаться на своих рабочих местах и ждать дальнейших указаний. На время переходного периода создавалась комиссия из 6 представителей Совета и 6 сенаторов. Официально о передаче власти в городе Совету было объявлено Хенке с балкона Ратуши в 11:00 15 ноября 1918 года.
Процесс перерастания власти Совета в Бремене в Бременскую Советскую республику сопровождался постоянной политической борьбой внутри Совета между различными социалистическими партиями и группами. Голосование по резолюции, принятой 19 ноября 1918 года и призывавшей к созыву съезда всех советов Германии, направленное против провозглашения Веймарской республики, было принято с подавляющим большинством голосов (116 «за», 23 «против»). Почти все противники резолюции были из СДПГ.
22 ноября состоялась организованная левыми массовая манифестация, на которой было выдвинуто требование разоружения буржуазии, исключения её представителей и членов СДПГ из Советов, передачи печатного органа СДПГ «Бремер Бюргер Цайтунг» Совету. Резолюции этой манифестации легли в основу созданного на следующий день союза «Коммунисты-интернационалисты Германии». В то же время представители бременского гарнизона, фактически руководившие солдатским Советом, отклонили предложение о создании Красной гвардии и вооружении рабочих города.
29 ноября 1918 по инициативе коммунистов состоялась массовая демонстрация, в результате которой Совет рабочих депутатов постановил все же передать газету «Бремер Бюргер Цайтунг» от СДПГ членам НСДПГ и компартии. В связи с этим СДПГ 1 декабря пригрозила выйти из состава Советов. Получив поддержку солдатского Совета, она смогла временно сохранить за собой газету.
Ситуация в городе, как уже упоминалось, изменилась с возвращением в Бремен с фронта 75-го пехотного полка. 21 декабря солдатский Совет города согласился с передачей газеты коммунистам и вооружением рабочих. Консервативное офицерство полка резко отрицательно относилось к революционному движению в городе и потребовало возвращения власти Городскому сенату предоставление полку казарм в городе. В результате проведённых переговоров между офицерами и представителями Совета удалось выработать компромиссное решение, и 1 января 1919 года 75-й полк вступил в Бремен. После утреннего построения на Марктплатц («Рыночной площади»), распевая патриотический гимн «Германия превыше всего», солдаты отправились к предназначенным им казармам, заранее окружённым отрядами вооружённых рабочих. По прибытии в казармы полк был разоружён.