- -
- 100%
- +
– Привет! – от двери кинул Илюха. – Знакомься, это Изя, Любава, а это Мотя.
Кузнец чуть наклонил голову и тоже представился:
– Захар.
– Лучший кузнец-оружейник в Киеве! – уточнил Солнцевский. – Ну как, успели?
Вместо ответа Захар провел всю компанию к небольшому столу, на котором заботливо была разложена амуниция Илюхи.
Звенящая тишина, опустившаяся на оружейную, заставила заволноваться Захара.
– Вам что, не нравится?
– Класс! – одновременно выдали вошедшие.
Мотя был абсолютно согласен с ними, и тоже высказал свое категорическое одобрение стрекотом всех трех голов.
– Уф... – облегченно вздохнул кузнец. – Наверное, стоит померить.
Илюха не торопясь, растягивая удовольствие, натянул на себя черную рокерскую куртку-косуху. Но что это была за куртка! Да при виде такой косухи удавился бы любой, мало-мальски уважающий себя байкер на всем постсоветском пространстве.
Сшитая из черной, толстой, прекрасно выделанной воловьей кожи, она была украшена затейливым узором, выполненным с ювелирным мастерством. Даже странно было, как это такие абсолютно нехудожественные компоненты одежды, как кольца и шипы, органично сочетаясь друг с другом, составляли удивительной красоты орнамент. Плечи и локти украшали шипы более внушительного размера, так что ни у кого не оставалось сомнений, что это одежда воина. Но поверх этого кожно-металлического произведения средневекового рокерского искусства оказался проклепанный православный крест во всю спину.
– Это я с намеком на твой бывший сан, – пояснил Захар.
– Да уж, тонкий намек, – хмыкнул Изя.
– По крайней мере ты не будешь у меня клянчить ее поносить, – довольным голосом парировал Илюха, с огромным удовольствием рассматривая себя в небольшом зеркале. – Эх, вспомним молодые годы! У меня, между прочим, до сих пор байк в гараже стоит.
– Что у тебя стоит? – переспросил Захар.
– Да неважно, – чуть смутился Илюха. – Главное, точно по размеру.
– Ну так, глаз наметан, – покраснев от похвалы, заметил кузнец. – Однако мы взяли на себя смелость и решили предложить тебе еще одну вещь.
Тут Захар протянул Илюхе... кожаные штаны. Солнцевский тут же выхватил их из рук мастера и, поискав глазами, отправился в небольшую каморку для примерки. Штаны, как ни странно, тоже оказались точно впору. Из примерочной ко всей честной компании вышел уже полностью упакованный Илюха.
Перед взорами публики предстал странный гибрид викинга, древнерусского воина и бандита из нью-йоркской стаи байкеров.
– Ну как? – поинтересовался богатырь.
– Вообще-то внушает, – согласился Изя.
Из его уст это было высшей похвалой.
– Думаю, это произведет настоящий шок на всю княжескую дружину, – вставил свое слово мастер.
– Кхм! – одобрительно крякнули все три головы Моти.
– Настоящий воин, – согласилась Любава с некоторой завистью в голосе.
Тут ее взгляд упал на итальянские ботинки Илюхи...
Некогда шикарная обувь за последние пару суток несколько поистрепалась и абсолютно утратила респектабельный вид. Да и с нынешним обличьем Илюхи она, мягко говоря, не сочеталась. Все заметили озадаченный взгляд Соловейки, и Изя высказал то, о чем одновременно подумали остальные:
– Обувь.
– Да, обувка не та, – согласился кузнец. – Но это мы сейчас исправим.
С этими словами он быстро вышел и вернулся уже с целым ворохом сапог. Потратив еще несколько минут, Солнцевский подобрал себе незатейливые, но весьма прочные короткие сапоги с острыми носками.
– Ну теперь порядок.
– Спасибо тебе! С меня магарыч, – поблагодарил кузнеца Илюха.
– Что? – в очередной раз не понял тот.
– Ну пузырь, – пояснил Илюха, но видя, что его объяснения ясности не прибавили, добавил: – Бутылка.
– А... – понял Захар. – Кстати, мои подмастерья выполнили и второй твой заказ.
С этими словами кузнец достал три огромных ошейника с устрашающими шипами наружу. Радостный Мотя тут же понял, что обновка предназначается именно ему, и, виляя хвостом, подставил головы для примерки. Правда, тут произошел небольшой казус. Если размеры богатыря мастер оценил на глаз и попал в точку, то помощники явно переусердствовали с размерами ошейников. Видимо, при слове «Змей Горыныч» сработал инстинкт и они просто не осознали, что могучие змеи могут быть маленькими. Застегнутые на самый маленький размер, они все равно были катастрофически велики. Маленькие, худенькие шейки Моти болтались в них, как пестики в колоколе, а устрашающие шипы никак не сочетались с наивным и немножко грустным выражением глаз Змейчика (особенно левой его головы).
Однако, несмотря на снисходительные улыбки, Мотя категорически отказался снимать ошейники и гордо выпятил вперед грудь, пуская пар через ноздри.
– Ну коли ему нравятся, пусть носит, – заметил Илюха. – Вырастет, как раз впору станут.
После этих слов Илюха повесил на пояс выбранную ранее булаву, захватил топор и был готов уже выйти наружу. Но тут он заметил унылый вид Любавы и сверхкислую физиономию Изи.
– Чего пригорюнились-то? – не понял счастливый богатырь.
– Да так, – промямлил Изя и издал такой страдальческий вздох, на который был способен только старый черт.
Вздох Соловейки был, конечно, не таким красочным, но дополнил общую картину.
Тут, глядя на озадаченного богатыря и не надеясь, что правильное решение быстро придет в его голову, Мотя взял на себя ответственность и подсказал Илюхе причину такой смены настроения. Солнцевский с удивлением обнаружил у себя в голове непонятно откуда-то взявшуюся мысль, и тут же, приняв ее за свою, выдал предложение своим товарищам.
– Слушай, Изя. Ты не будешь против, если из наших общих денег, так сказать, в честь вступления в должность, взять немного и потратить вам с Любавой на амуницию. Я, конечно, понимаю, что нам нужны деньги, но...
– Да боже мой, я вас умоляю! – перебил компаньона черт. – Да конечно, наш бюджет выдержит небольшие траты ради поднятия духа вверенного мне подразделения.
– Вот и прекрасно. Значит, давайте поступим так: вы тут с Любавой присмотрите себе по подарку, а я схожу во дворец, послужу немного князю. По-любому встречаемся в «Чумных палатах» в обед, – подвел итог Солнцевский и запоздало одернул себя: – Если, конечно, Захар не против. Это ведь как-никак княжеская оружейная комната.
– Если будете держать языки за зубами, в общем не против, – пожал плечами кузнец.
На том и порешили. Илюха отправился на свой первый рабочий день в новом качестве, а Изя с Соловейкой, заговорщицки подмигнув друг дружке, остались в княжеском оружейном зале. Тут же остался и Мотя, несмотря на все его протесты и жгучее желание отправиться в своей обновке вместе с хозяином.
* * *
Что ни говори, а появление Илюхи в княжеском дворце даже по самым скромным меркам произвело фурор. Хотя вся стража и была предупреждена о новом богатыре, причем из воинствующих монахов, но сама фигура Солнцевского, да еще в новой средневековой косухе, добила ратников окончательно. Сперва они, ввиду частичной потери речи, даже не смогли толком объяснить, где именно происходит утреннее совещание. Однако Илюха взял этот процесс в свои руки (а точнее, тряхнув за грудки первого попавшегося молодца) и после объяснения политики партии неразумному народу ввалился в зал совещаний почти вовремя.
Пришествие нового богатыря в княжеские покои тоже произвело достойное впечатление на присутствующих. В обморок, конечно, никто не упал, но в оцепенение впали основательно. Как ни странно, первым очухался неугомонный Микишка:
– Мы его на службу приняли, облагодетельствовали, крышу над головой дали, а он, вишь, как разоделся! Срамота одна, да и только!
На дьячка в очередной раз никто не обратил внимания, разве только князь чуть поморщился.
– Не мы, а я, – уточнил Берендей и обратился к Солнцевскому: – Приветствуем тебя на нашем совете, славный богатырь. Думаю, что твое опоздание объясняется какими-то значительными событиями.
– Ну так! – сообразил ответить Солнцевский, вспоминая процесс примерки новой амуниции у Захара. – Государственная надобность.
Как ни странно, но такая детская отмазка прошла на ура. Тут в разговор согласно табелю о рангах вступил воевода.
– Скажите, святой отец, – начал тот издалека. – В вашем монастыре все воины так одевались?
– Срам один! – тут же внес свой вклад в разговор противный толмач.
– А что, клевый прикид. И от пера защитит, и в драке не мешает, – пояснил браток, не обращая внимания на Микишку, и, спохватившись, добавил: – Да я и не святой отец.
– Ну конечно, конечно, коли святой отец решил покинуть монастырские стены и мечом нести слово Господа нашего на земле, так мы не будем всуе вспоминать сан нашего нового витязя.
– Булавой, – не удержался и поправил своего непосредственного начальника Илюха. – С мечом у меня как-то не сложилось.
– Орудие в твоих руках лишь карающая рука Господа. Неважно, что именно он вложил в твою руку, – заметил князь.
– Просто с бейсбольной битой в свое время у меня неплохо получалось управляться.
– Расстрига, – буркнул дьячок и спрятался от сурового взгляда Илюхи за трон Берендея.
Тут возникла небольшая пауза, так как присутствующие на совете богатыри продолжали пялиться на косуху, а воевода изо всех сил пытался привести бурно пляшущие мысли в соответствие с «Уставом караульной службы в граде Киеве». Как и подобает ситуации, заминку прервал самый мудрый из присутствующих за столом.
– Так мы продолжим, – огласил князь свою волю и суетливо заерзал в огромном кресле во главе стола. – Сегодня на нашем военном совете, помимо основных его членов – воеводы Севастьяна, сотников Добрыни Никитича, Алеши Поповича, Мартына Лихосватского, еще присутствуют два новых богатыря нашей дружины: Илья Муромец и Илья Солнцевский. Ввиду перспективности этих витязей я счел возможным их присутствие на совете.
Постоянные члены совета восприняли это известие без всякого энтузиазма, но воля князя – закон, и всем оставалось только смириться с двумя новыми богатырями на совете.
Между тем князь закончил и кивнул головой своему воеводе, чтобы тот сделал основной доклад. Севастьян собрался с мыслями, окинул присутствующих строгим взглядом и продолжил прерванный приходом Илюхи совет.
Оказалось, что Солнцевский пропустил совсем немного и без труда понял, о чем был разговор. В переложении на современный язык, Севастьян проводил политинформацию. Тут, наверное, необходимо небольшое пояснение для молодых читателей. Более зрелые люди наверняка до сих пор с ужасом вспоминают школьные, студенческие и рабочие двадцатиминутки политической грамоты. Дело тут в том, что по повелению свыше собирается вместе группа лиц и дежурный сообщает этой группе все происшедшие за последнее время события в политической жизни страны и всего мира.
В нашем случае обошлись одной страной с ее многочисленными соседями. Пробежавшись буквально галопом по насущным проблемам дружины (амуниция, оружие, лошади, неумеренное потребление горячительных напитков), воевода подошел к основной теме. По напряженному лицу старого вояки было видно, что этот разговор дается ему нелегко.
– Вы все, конечно, знаете, что две недели назад из славного града Галича прибыло посольство во главе с князем Вилорием, сыном местного правителя князя Святополка.
Степенное кивание бородатыми головами витязей свидетельствовало о том, что сей факт не являлся ни для кого тайной.
– Ни княжеский двор, ни посольство не делали секрета из того, что Вилорий прибыл просить руки дочери князя, несравненной (Лихосватский с Поповичем криво ухмыльнулись) княжны Сусанны.
Тут Севастьян замялся и торопливо стер пот с изрезанного морщинами лба.
– Так это просто замечательно, – позволил себе вставить слово Добрыня. – Этим браком мы упрочим и без того крепкую дружбу с Галичем и в случае войны сможем выставить объединенную дружину.
– Вилорий официально попросил руки Сусанны, а потом вдруг отказался от своих слов и собирается сегодня покинуть Киев. Пока эту новость никто не знает, но как только посольство начнет собираться в путь, скандал выплывет наружу и княжеский род будет опозорен. Такой позор можно смыть только кровью. Княжеская дочка – это не лежалый товар, его нельзя вначале взять, а потом вернуть обратно. Так что, как это ни прискорбно, следующую войну мы будем вести не вместе с Галичем, а против него.
Богатыри возмущенно загудели. Дав своим лучшим ратникам выпустить пар, Берендей величаво поднял руку, гомон моментально стих. Настало время говорить спокойно и по очереди. Каждый из присутствующих поднимался и высказывал свое мнение по данному поводу. После первого же выступления богатыря Илюха приуныл. Различаясь в подробностях, общий смысл речей выступавших был одинаковым: надо воевать. Видимо, мужики засиделись в казармах и теперь рвались в бой.
Участие в боевых действиях, тем более против своих же, русских, совсем не входило в планы новоиспеченного богатыря. Только-только обживаться начал, капусты нарубил, работенку нашел, и на тебе – воюй за честь какой-то не такой уж и опозоренной Сусанны. Подумаешь, хахаль слинял, с кем не бывает. Но не начинать же из-за этого войну?
Такие невеселые мысли бродили в короткостриженой голове бывшего братка. Когда подошла его очередь, Илюха встал, одернул косуху и, откашлявшись в кулак, начал. Речь его была короткой, но эмоциональной.
– Насколько я понял, у нас с галицкими до этого момента никаких проблем не возникало. Наоборот, в критической ситуации мы вправе были рассчитывать на помощь их бойцов. Зоны влияния давно полюбовно поделены, равновесие установлено, бабки капают. Так зачем же нам своими руками развязывать войну из-за глупой и нелепой выходки одного братана, то есть князя. Разрулить ситуацию сейчас можно вполне мирно с одним человеком, а не со всем Галичем. В наше смутное время с путевыми командами дружить надо, а не конфликтовать. Я готов взять на себя стрелку с этим Вилорием и попробовать утрясти сложившуюся проблемку. В конце концов, чего мы теряем? Ответку всегда включить успеем.
Все присутствующие ошалело смотрели на Солнцевского, пытаясь переварить услышанное. Как ни странно, но, несмотря на обилие незнакомых слов, смысл всем был абсолютно понятен.
– Я пытался говорить с молодым князем, – наконец нарушил молчание Берендей. – Он тоже не хочет войны, но жениться категорически отказывается. Но в главном Солнцевский прав: война с Галичем нам была бы совершенно некстати. Князь Святополк всегда был нашим надежным союзником.
– Так я об этом и говорю, – опять встрепенулся Илья. – Воевать надо только в том случае, когда все возможности ее избежать исчерпаны.
Судя по недовольным физиономиям богатырей, не все присутствующие разделяли это мнение, Воевода, как и подобает государственному человеку, принял сторону князя.
– Наверное, стоит еще раз попытаться поговорить с Вилорием.
– На том и порешили, – недолго раздумывая подвел итог Берендей. – Моя воля. Богатырю Илье Солнцевскому поручается провести разъяснительную беседу с князем Вилорием на предмет предотвращения войны и его женитьбы на дочери моей Сусанне.
И после небольшой паузы тихо добавил, обращаясь только к Илюхе:
– Только ты постарайся, чтобы у него не осталось следов после твоего разъяснения.
– Ну так не первый раз замужем, поляну видим.
К своему удивлению, Берендей опять понял смысл услышанного и объявил совещание закрытым. Микишка был просто счастлив от такого исхода совета и сиял, словно столовое серебро у хорошей хозяйки.
– Недолго этот расстрига во дворце задержится. Он еще не знает, во что ввязался. Не любит князь, когда его задания не выполняются, – довольно проурчал себе под нос дьячок, глядя вслед Солнцевскому.
Еще немного поразмыслив, Микишка сгреб со стола стопку пергаментов и бросился прочь из горницы.
* * *
Уже в коридоре Илюху окликнул Севастьян.
– Знаешь что, давай-ка я перед разговором с Вилорием тебя представлю нашей княжне.
– Зачем? – не понял Солнцевский.
– Хм... – замялся воевода. – Думаю, лишним это знакомство не будет.
Илюха пожал плечами, но спорить с непосредственным начальством не стал.
Хмурый Севастьян провел своего нового богатыря на женскую половину и, испросив у какой-то девицы разрешения войти, отворил двери в покои.
Воеводу и богатыря встретила приветливая Агриппина. Было заметно, что она несколько удивлена появлением таких гостей в ее покоях, но не подала виду. Тем более что уникальный наряд Солнцевского тут же занял все ее внимание. Что и говорить, таких странных и красивых кольчуг она не видела. И только княжеское достоинство помешало чисто женскому любопытству и не позволило тут же закидать Илюху вопросами на предмет одежды вообще и его уникального стиля в частности.
– Проходите, проходите. Ну как разместились? – с лукавой улыбкой спросила она Илюху.
– Спасибо, очень хорошо.
Севастьян перекинулся с княгиней удивленными взглядами.
– А как же...
– Нечисть? – спокойно уточнил богатырь.
– Да.
– Все в порядке. Все проблемы улажены. Еще раз спасибо за наводку.
Во взгляде Агриппины удивление сменилось уважением, а воевода довольно крякнул.
– Повезло тебе с новым богатырем, Севастьян, – совершенно серьезно заметила княгиня.
– Время покажет, – дипломатично заметил старый вояка. – Агриппина Иоанновна, дозвольте представить нашего нового богатыря вашей дочке, несравненной Сусанне.
Княгиня уже не скрывала интереса к сложившейся ситуации. Ясно, что представление нового богатыря княжне было предприятием «не протокольным». Сусанна вообще не интересовалась ни политикой, ни войной, ни военными. Она вообще ничем не интересовалась, кроме предстоящего замужества. И сейчас, когда свадьба была практически отменена, впала в глухую депрессию, временами разнообразя ее бурными истериками. Однако Агриппина привыкла доверять старому воеводе, который был беззаветно предан княжеской семье.
– Что ж, не возражаю. Но только хочу предупредить, что Сусанна несколько расстроена некоторыми обстоятельствами и сейчас не настроена к длительному общению.
Воевода с богатырем только кивнули головами. Илюха вообще находился в полном недоумении, ему было непонятно, зачем устроили эти дурацкие смотрины. Сусанна же за князька собиралась замуж, а не за Солнцевского.
Между тем Агриппина кликнула кого-то из челяди и попросила позвать дочку. Через некоторое время в открытых дверях появился... Нет, не княжеская дочка, а все тот же вездесущий Микишка. Судя по всему, он знал путь короче.
– Ходють тут всякие, дитятке маленькой отдохнуть не дают, – заверещал противным голоском дьячок. – Да разве это возможно, чтобы чужой мужчина, да еще такой сомнительный, ошивался в покоях нашей несравненной Сусанночки.
Последние слова старичка относились, конечно, к Илюхе.
– Ну ты же ошиваешься? – спокойно заметил Солнцевский, прикидывая в уме, не отдаст ли концы этот склочный человечек, если ему дать хорошенько по шее.
– Я не мужчина! – взвился Микишка. – Я воспитатель.
Он хотел сказать еще что-то, но его остановила Агриппина:
– Микишка действительно является воспитателем княжны, а также обучает ее разным языкам.
Илюха хотел было возразить, что такого воспитателя надо гнать, пока не поздно, но не успел. Дело в том, что в дверях появилась княжеская дочка, и бывший борец остолбенел. В этот момент он вполне отчетливо понял, почему Вилорий Галицкий, несмотря на возможную войну, отказывается жениться.
Обладательница красивого имени Сусанна оказалась воблоподобной, тощей, угловатой девицей с рябым бледным лицом и с тонюсеньким крысиным хвостиком блекленькой, безжизненной косы. Но стоп! О княжеских дочках или хорошо, или ничего, так что продолжать не буду.
– Суся, дорогая, – начала княгиня. – Разреши представить тебе нового богатыря дружины твоего батюшки Илью Солнцевского.
– И ради этого ты меня вырвала из моих печальных дум? – с намечающейся истерикой затряслась дочурка. – Разве ты не знаешь, какое у меня горе?
С этими словами дитятко со слезами на глазах бросилась вон из горницы. Следом за ней выбежал и дьячок, предварительно бросив на Илюху полный ненависти взгляд.
– Прошу прощения, но я должна успокоить дочку, – вздохнула Агриппина.
Аудиенция была окончена.
* * *
Теперь, когда Илюха понял, почему Вилорий отказывается брать в жены Сусанну даже под угрозой никому не нужной войны, заготовленную силовую схему разговора пришлось срочно пересмотреть. Дело, которое сначала показалось Солнцевскому элементарным, приняло совсем другой поворот.
К тому моменту как богатырь подошел к дверям палат, в которых расположилось галицкое посольство, новая линия поведения выбрана не была.
– Да ладно, где наша не пропадала! – с этими словами без стука Солнцевский ввалился в небольшой зал.
Необычный вид нового богатыря избавил от общения с остолбеневшей стражей, и спустя мгновение он уже вошел в светелку молодого князя, громко захлопнув за собой двери. На него с любопытством уставились румяный манерный молодой человек и седовласый боярин в расшитом золотом кафтане. Именно он, правда с небольшим запозданием, набросился на вошедшего.
– Да как ты смеешь врываться в комнату к наследнику галицкого трона, холоп!
– За базаром следи, за холопа и ответить можно. Я тут недавно одному черту рога пообломал, так что тебя, сморчок, вообще могу прихлопнуть одной левой, – нахмурился Илюха. – Я вообще не к тебе пришел, так что, коли не хочешь вылететь отсюда, как пробка из бутылки, сядь тихонечко в уголочке и не отсвечивай.
Эти слова браток сопроводил таким зверским выражением лица, что открывший было рот боярин предусмотрительно промолчал. А припомнив фразу о поверженном черте и сопоставив ее с увесистым золотым крестом на шее странного посетителя, боярин судорожно перекрестился и в соответствии с указаниями воинствующего монаха присел в уголочке.
– Чем обязан такому неожиданному визиту? – не потеряв самообладания и практически не дрогнувшим голосом спросил молодой князь.
– Зачем же ты девочку обидел? – пошел в атаку Солнцевский. – Пламенные речи под луной, серенады под балконом, торжественные обещания под солнцем, а теперь вещички пакуем и в кусты? Так дела не делаются, не по понятиям это. Дал слово – держи, взял за руку – женись!
Вилорий вздохнул, сел в удобное кресло, обшитое красным бархатом, и жестом предложил Илюхе занять такое же кресло напротив. Солнцевский не заставил себя просить дважды и тут же плюхнулся на предложенное место. Начал Вилорий издалека.
– Я, конечно, понимаю, что вы, хоть и вышли из пострига, но, несомненно, долго носили священный сан, так что вряд ли бросали свои взоры на прекрасную половину человечества.
Витиеватая фраза Вилория поставила Солнцевского в тупик.
– Слушай, давай сразу на «ты», и нельзя ли попроще?
– Да можно. Ты ее сам-то видел?
Это был удар ниже пояса. К такому повороту событий Илюха был не готов и невольно начал отвечать правду. Так, совершенно незаметно, разговор молодого князя со странным богатырем из воинствующих монахов на какое-то время превратился в разговор двух мужчин.
– Видел, – вздохнул богатырь.
– Ну и как тебе?
– Э.... – начал собираться с мыслями Илюха. – Да, в общем, не очень.
– Вот и мне, мягко говоря, не очень.
– Так ведь княжна, половина царства в придачу и прочие выгоды от родственного союза с Берендеем, – не сдавался Илюха.
– Да знаю, знаю, – прервал его Вилорий. – Думаешь, я не пытался? Думаешь, не говорил себе все эти слова сотни раз? Да мне за такой поступок отец запросто может голову снести, и будет прав, между прочим. Они-то с Берендеем договорились о нашей свадьбе сразу после нашего рождения.
Тут молодой князь вскочил и нервно прошелся по комнате.
– Не могу я, понимаешь? Не могу. Как представлю, что мне с этим суповым набором каждый день в постель ложиться придется, как целовать ее буду, так жить не хочется. Знаешь, я не собака, на кости не бросаюсь.
Что тут было сказать Солнцевскому, коли сам готов был подписаться под каждым словом молодого князя. Однако позволить себе разнюниться и провалить первое задание на новом месте работы он не мог. Скрепя сердце и отбросив мужскую солидарность, Илюха продолжил обработку клиента, выдав лозунг из далекого социалистического прошлого:
– Государственные интересы всегда должны стоять выше личных.
Вилорий с уважением посмотрел на собеседника, но не сдался.
– Я пытался, но у меня не получилось.
– Братва к войне готовится. Того и гляди кровь прольется, а он потерпеть не может?! – взревел Солнцевский.
– Ну если бы она хоть не такая тощая была... Даже взяться не за что, – чуть не плача взмолился заклейменный позором разжигатель войны.