- -
- 100%
- +
– Так вот чему тебя в твоем скиту учили…
Не знаю, как вам, а мне стало обидно за свой ВУКЗ (высшее учебное колдунское заведение). Да меня такие мудрые (но занудные) колдунчики обучали, что этому премьер-боярину и не снилось!
– Зато там точно не учили, как по чужим женам шастать и в поисках флаконов со срамотной жидкостью по княжеским ларцам шарить.
Ну да, может, я и погорячился, но ведь он первый начал! Уж чья бы кобыла мычала, а его бы молчала. Хотя кобылы вроде не мычат… Впрочем, ну их, сейчас не до формальностей. Вот выкручусь из сложившейся ситуёвины, а там и разберусь с этим скотным двором. А сейчас надо трезво подумать, что произошло со мной в этот вечер. Эх, жалко медовухи колдануть не получилось, а то без нее никакие трезвые мысли в голову не лезут.
Минут пять я рассуждал на заданную тему, лишь изредка отвлекаемый обиженным шмыганьем носа Антипа. Наконец мысли в голове выстроились, и я обратился к тестю, напрочь игнорируя его глупые обиды:
– Так вы считаете, что были под действием колдовства?
– Ну да! – мгновенно перестал дуться Антип. – Да иначе и быть не могло! Да чтобы я променял государственные дела на замужнюю женщину? Да ни в жизнь!
Ну что касается меня, то до того, как я встретил Селистену, эти самые дела я бы с радостью променял на женщину. Замужем она или нет, в данном случае значения не имело.
– А когда вас притащили в эту камеру, то словно глаза открылись? – решил я уточнить, хотя и так уже всё понял.
– Да, – кивнул Антип. – Именно так и было, открылись. Да весь город словно с ума сошел, как только эта Сантана появилась! Вообще все соображать перестали, а особенно Бодун. У него при виде этой облезлой кошки совсем крыша съехала. Нешто можно такое провернуть, да без колдовства?
Некоторые неувязочки в рассказе тестюшки я оставлю на его совести. Я его, конечно, понимаю, не очень приятно выглядеть идиотом в глазах будущего зятя. Но общая картина стала ясна.
Значится, так. Гражданка Сантана, являющаяся ведьмой весьма внушительной силы, прибыла в город и тут же принялась творить свое коварное дело направо и налево. То ли с помощью зелья, то ли посредством сильного заклинания (тут я точно пока не разобрался) привела всё мужское население города в состояние маниакальной влюбленности. Как известно, при виде красивой женщины мужчины и так становятся неуравновешенными, а уж при содействии колдовства совсем растаяли, как воск на солнце.
Под ударами Сантаны не устоял никто, за исключением Феликлиста с приятелями и меня. Что касается Феликлиста, там всё более или менее ясно (золотая молодежь, нестандартные ребята), я же отделался легким испугом (ну если не вспоминать про шрам), судя по всему благодаря колдовской сущности. Не знаю, может, это меня в скиту закодировали, так сказать, «на всякий случай»?
Как исключительно нормальный мужик (как тяжело говорить такие слова про своего тестя!), Антип также попал под воздействие чар ведьмы. Однако орешком он оказался крепким и старорежимным, так что Сантане пришлось придумать оригинальную ловушку, дабы подвести премьер-боярина под топор палача. Ошалелый от любви экземпляр под детским предлогом проникает в запасники князя, а там уже его со свидетелями ждет Демьян. Занавес, аплодисменты, публика кричит «браво!». Все довольны, окромя Антипа.
Тут появляется красный молодец Даромир и принимается спасать проштрафившегося тестя. Спаситель обманом попадает в ту же самую ловушку и в момент лишается колдовской силы. В результате проведенной операции в руках у Сантаны оказывается вся власть в городе и соответственно во всей округе, так как Бодуна в расчет можно не брать.
Что ж, толково придумано, стоит признать, что дворцовый переворот Сантана провернула просто великолепно. Осталось только понять, зачем ей это всё понадобилось. Ну не закрутила же всю эту чехарду старая ведьма ради банальной власти над людьми? Судя по классу игры, власть как таковая ее уже давно не должна интересовать. Хотя извращенцы в нашем суетном мире всегда найдутся.
Как я и ожидал, вскоре послышался характерный стук каблучков по коридору, а затем открылось окошечко в двери. На тот случай, если бы первым показался Демьян, я приготовился к очередному точному плевку. Краем глаза уепел заметить, что и Антип тоже приготовил для того же получателя второй сапог. Однако ратник, наученный горьким опытом, благоразумно пропустил даму вперед. Мы, как люди воспитанные, несмотря на накопившиеся претензии, выполнить задуманное не смогли. В любой ситуации, даже в самой критической, надо прежде всего оставаться человеком. Вот не отняла бы Сантана у меня мои способности, прибил бы ее, не задумываясь, а оскорбить женщину не могу ни при какой ситуации.
– Ну что, мальчонка, вот ты и попался.
Услыхав такое приветствие, я несказанно удивился. Ну да, Антип, конечно, словно юнец, наделал много глупостей, но не мальчонкой же его называть! Однако дальше мне пришлось удивляться еще больше.
– Ты головой-то не крути, с тобой разговариваю! – Так, значит, она мне?! Ну это уже ни в какие ворота!
Я, между прочим, «Кедровый скит» окончил, бороду, наконец, отрастил и женюсь вот-вот, а она так уничижительно ко мне обращается!
– Вы это мне, бабуля? – самым ангельским голоском, на который был способен, уточнил я.
Хм, мое приветствие так же пришлось по вкусу княгине.
– Не хами! – взвилась Сантана. – Не забывай, что ты в моей власти!
– А вот это фигушки, – тряхнул я шевелюрой. – Это все мужики в городе в твоей власти, а я предпочитаю женщин помоложе.
– Ты?! – зашипела Сантана и в одно мгновение утратила весь свой лоск.
– Я, – не стал разубеждать я княгиню. – А что тут, собственно, удивительного? Я молодой, красивый, полный мужской силы, так что же вы от меня ждали? А вы, бабушка, успокойтесь, в ваших летах надо беречь здоровье, а то покричите, понервничаете, пакость какую-нибудь излишне мерзкую сотворите, а назавтра, глядишь, и не проснетесь.
– Замолчи! – еле сдерживалась Сантана.
– Позволь, я ему горло перережу! – взмолился из-за ее спины Демьян.
Вот это мне и надо было. Согласно моему простенькому планчику доведенная до белого каления Сантана разрешает Демьяну расправиться со мной. Больше стражи рядом со странной парочкой нет, так что я запросто могу скрутить вместе с Антипом мерзкого прихвостня. Мне бы только за пределы камеры выбраться, а уж там-то я погуляю от души.
Однако Сантане всё-таки удалось взять себя в руки.
– Нет, – уже несколько успокоившимся голосом отрезала она, – я приготовила для него нечто другое.
– Хм, эта фифа еще и готовить умеет? Никогда бы не подумал. Наверняка что-то не сложнее яичницы.
– Да, болтун ты первостатейный, – всё с той же противной улыбкой, совсем спокойным голосом молвила Сантана. – Однако в нашем деле это не главное.
– Да ну? Может, вы мне расскажете, что главное в нашем деле?
– Расскажу. Коли наставники тебе за столько лет прописную истину не вбили. Главное – голова, – торжественно объявила Сантана и тут же добавила: – А она у тебя пустая.
Вот грубиянка, да я первым учеником в скиту был! Да я ее, да я ей… В общем, потом решу, что с ней сотворю.
– Что зубами-то заскрипел? – продолжала она гнуть свою линию. – Небось придумываешь, что со мной сделаешь, когда выйдешь отсюда? Так можешь расслабиться, живым ты отсюда не выйдешь.
Интересно, уж не она ли мне в этом помешает?
– Думаешь, если тебе пару заклинаний показали, так и колдуном уже называться можешь? Ну, если тебе от этого легче станет, то продолжай и дальше себя тешить. Небось колдовать-то уже пробовал?
Теперь настала моя очередь тихо сатанеть и сжимать кулаки от бессилия.
– По глазам вижу, пробовал. Ну и как, получилось? И не получится! Нет у тебя колдовской силы в этой комнате. Молоко еще на губах не обсохло, чтобы со мной спорить. Тоже мне колдун, даже посоха с собой не взял!
Только бы сдержаться! Ведь она того и добивается, чтобы я вышел из себя.
– Жить-то ты, конечно, некоторое время еще будешь, но вряд ли захочешь. Сперва-наперво мы казним Антипа как вора, пойманного на месте преступления. Далее, согласно тем же мудрым законам, всё имущество премьер-боярина идет в доход казны, а ваша мелкая рыжая пигалица отправляется прямиком на улицу. Несложно представить, сколько протянет ваша белоручка без гроша в кармане и без единого родного человека на всём белом свете. Ну а тебе будет вынесен заочный приговор с пожизненным заключением в этой самой камере. А что? По-моему, прекрасно придумано: из-за тебя погибнут близкие тебе люди, а ты будешь не в состоянии не то что помешать этому, а даже отомстить.
Ну всё, теперь она разозлила меня по-настоящему. Во-первых, рыжей пигалицей мою избранницу могу называть только я. Во-вторых, терем Антипа мне стал как родной, и менять жилплощадь в ближайшее время я не намерен. Ну и в-третьих, тесть какой-никакой, но родственник, и казнить его я не позволю. Отсюда вывод – Сантана напросилась на большие неприятности. И не будь я Даромир, если не изведу эту кошку облезлую.
Как ни странно, меня отпустило. И чего это я так разнервничался? Теперь всё ясно и понятно – вот он, враг, и этот самый вражина угрожает не только мне, но и всей моей пока еще малочисленной семье. Выход из сложившейся ситуации мог быть только один – я ее замочу. Как, спросите вы? А не знаю пока, но замочу точно. Хотя кое-что весьма важное из пламенной речи Сантаны я всё-таки для себя уловил. Сама того не желая, она подтвердила мою догадку, что силы я лишен только в этой комнате. Что ж, тогда всё становится проще, я-то, грешным делом, боялся, что она совсем из меня ее высосала.
Пока я обретал душевное равновесие таким вот нестандартным способом (так медовухи же наколдовать не получилось!), Антип не удержался и принялся спокойно, с присущей ему основательностью, высказывать всё, что накопилось у него на душе. Накопилось не так чтобы очень много, но зато уж выразил он это очень красочно и витиевато. К некоторому удивлению, я даже услышал парочку незнакомых мне сравнений и оборотов. Надеюсь, у него ума хватило не обучать дочку всему, что он знает сам?
Надо заметить, что этот экспромт Сантана слушала с лукавой улыбкой на лице. Видимо, она и впрямь получала удовольствие, когда человек выходил из себя. Что ж, по большому счету, я понимаю Антипа, я и сам-то еле сдержался. Однако вынужден прервать своего будущего тестя, так как пришло время появиться на сцене грозе спиногрызов, черных колдунов и прочей нечисти, будущему победителю не менее противной ведьмы, его говорливому величеству Даромиру:
– Простите, пожалуйста, а можно мне перед смертью задать вам один, так сказать, интимный вопрос?
Антип с Сантаной с удивлением переглянулись.
– Задавай, – ответили они почему-то хором и уставились на меня.
– Скажите, пожалуйста, а чудесный шрамик вам на память от какой-нибуть более удачной соперницы достался, или вы просто на ежа неудачно сели?
Естественно, я взирал на Сантану самым невинным взором. Наши глаза опять встретились: мои голубые И ее зеленые. Реакция была похожая.
– Мышь?!
– Да, гражданочка, даже для вашего возраста спутать человека с мышью – это чересчур.
– Наглец! – к моему великому удовлетворению, взвилась княгиня. – Это тебя твоя кормилица научила подглядывать?!
Кажется, я попал в точку. На такую реакцию даже не рассчитывал. Ну что ж, будем действовать в том же направлении.
– Вы зря так кипятитесь, бабушка, могу сказать вам со всей ответственностью, так сказать, как профессионал, что этот шрам лучшее, что у вас есть.
Вместо ответа последовал взгляд, сила которого вполне могла вызвать заурядный пожар. Хорошо еще, что темница каменная, а лично я могу выдержать и не такое.
– Ты еще ответишь за это! – наконец бросила княгиня и резко повернулась. Уже из коридора донеслась ее фраза, брошенная Демьяну: – Есть-пить не давать и никого к ним не пускать!
Вот ведьма! Я ей, можно сказать, комплимент отпустил, а она меня законной пайки лишает? Ну нет, то, что мне положено, я получу даже в темнице.
Вдруг в моей голове трепыхнулась мысль, я замер, чтобы ее не вспугнуть. Ведь совсем недавно я что-то слышал про даму со шрамом на попе и с зелеными глазами! Но вот хоть убейте, не помню когда и от кого. И только я, казалось бы, ухватил за хвост ответ на этот вопрос, как всё испортил Антип.
– Ты что с ней, того?
– Что «того»? – От досады до меня не сразу дошло, что он имеет в виду.
– Ну откуда ты тогда мог узнать про шрам? – гнул свое Антип, нахмурив брови.
Я что-то не понял, он к Сантане ревнует или о дочке заботится? Вообще-то Сима меня всегда учила, что отвечать вопросом на вопрос невежливо, но сейчас мне пришлось сделать именно так.
– А сами-то как думаете? – спросил я, глядя в глаза своему тестю. – Того или не того?
Прежде чем ответить, Антип долго смотрел в мои глаза. Наконец хмурый лоб разгладился, а голос старого премьер-боярина потеплел.
– Думаю, что нет, – с облегчением признался Антип, – отчебучить ты, конечно, можешь что угодно, но ведь любишь-то ты Селистену.
Ну слава богам, он всё-таки заботится о рыжей, а не об этой старой грымзе.
– Знаешь, ведь я сразу понял, что ты ее любишь больше жизни, да только смириться не мог, что вы всё без меня решили. Наверное, просто старый стал, боюсь один остаться, – уже совсем тихо добавил Антип и замолчал.
А на кой нам, собственно, было твое мнение, мы же вроде люди взрослые? Встретились, полюбили, решили пожениться. В этом деле третьего мнения не спрашивают.
Я хотел было что-то съязвить, но, глядя на поникшую фигуру тестя, передумал. И так видно, что последние слова дались ему с большим трудом, так чего же человека мучить? В конце концов, сказать такое зятю не каждый решится.
«Всё-таки повезло мне с тестем, нормальный мужик попался, – подумалось мне уже ночью, когда я попытался устроиться на отвратительном каменном полу. – Правда, со своими тараканами в голове, но, как говорится, не без этого. Вон у моей Селистенки сколько проблем было, пока со мной не повстречалась, а сейчас? Да практически никаких, кроме пробышей и Сантаны… Пожалуй, он таки не безнадежен, я за него возьмусь. А что? Становиться человеком никогда не поздно».
Вот примерно с такими мыслями я и заснул, уже сквозь сон отметив, что спать на камнях неудобно, негигиенично и банально холодно. Надо будет завтра заняться благоустройством темницы, мало ли сколько еще нам тут сидеть придется.
Наверное, по замыслам коварной Сантаны, нам с Антипом полагалось стонать от бессилия, мерить камеру шагами и вынашивать планы побега… Да, и еще усиленно переживать за близких, оставшихся на свободе.
Поверьте, на воплощение в жизнь всех этих обязательных мероприятий лично у меня ушло всего несколько минут. Разок постонал (довольно жалостливо), ритуально пнул сапогом дверь (не сильно, так как дверь дубовая, и я рисковал покалечить ногу), вполне искренне обматерил стражу (особенно Демьяна) и вымерил шагами нашу комнатушку (пять на девять шагов).
С планом побега тоже всё обстояло достаточно просто. Еще в прошлый раз я перебрал их все и понял, что сбежать из этих стен без колдовства или помощи извне просто невозможно. Так что теперь скрипеть мозгами на эту тему ни к чему. Мне бы только из камеры выбраться, скажем, на очную ставку или на допрос, а там уж я порезвлюсь на славу.
Зато мы с Антипом обсудили безопасность нашей Селистены. В результате непродолжительной дискуссии пришли к выводу, что пока нашему рыжему чертенку ничего не грозит. Сантана добилась своего, мы нейтрализованы, и трогать рыжую на данном этапе ей не резон.
…То ли жить стало лучше, то ли умирать веселей, но в любом случае мы с Антипом в заключении не очень-то тосковали. Для начала, я стребовал у стражи соломенные тюфяки. Не пристало заслуженному боярину и великому колдуну томиться в неволе на холодном каменном полу. Далее поставил вопрос ребром об усиленной кормежке, в соответствии с нашим солидным статусом. И положенная нам по праву двойная пайка была доставлена в камеру.
Как, спросите вы, я всего этого добился? Да очень даже легко, с помощью искусства, конечно. Просто в темнице оказалась прекрасная акустика, и, чтобы немного развлечься самому и соответственно развлечь тестя, я принялся ему петь.
Так как песен я знаю немного (а точнее, всего одну, потому что моя зарисовка про шрам пока на полноценную песню не тянула), то решил исполнить балладу о своих великих подвигах. Антип поначалу отнекивался, уверяя, что уже слышал ее однажды, но потом сдался, и даже вошел во вкус. Свое пение я прерывал только для того, чтобы рассказать некоторые не учтенные в балладе подробности. Куплетов в ней было великое множество, так что занятие мы себе нашли практически на целый день.
То ли Сантана наколдовала что-то не так, то ли строители подземелья подкачали, не рассчитывавшие, что у узников будет настроение предаться музицированию. Но, так или иначе, мои стенания оказались слышны во всём дворце. Ценителей истинного искусства нашлось немного, и уже через час меня попросили замолчать.
Надо ли говорить, что, услышав такую просьбу, я тут же принялся петь с удвоенной силой. В общем, к концу дня, по личному распоряжению Сантаны (полное отсутствие вкуса!), все мои требования были выполнены. А наевшись до отвала и развалившись на вполне сносных тюфяках, мы с Антипом справедливо рассудили, что не так уж всё и плохо. Во всяком случае, уныние и депрессия как обязательные составляющие времяпрепровождения за решеткой были нами решительно отвергнуты. Даже Антип, несмотря на свой характер и возраст, вел себя вполне прилично, чем заслужил мое уважение.
На следующий день я опять с чувством затянул песнь о моих похождениях, и уже спустя несколько минут в нашем распоряжении была колода карт. У премьер-боярина загорелись глаза, и весь следующий день мы резались в карты. Вначале на интерес, потом на щелбаны. Когда у бедного Антипа на лбу образовалась внушительная шишка, я уговорил его сыграть по маленькой. А когда мы наконец закончили игру, я стал полноправным владельцем всего движимого и недвижимого имущества премьер-боярина. Тут Антип повел себя неспортивно и обвинил меня в шулерстве, припомнив при этом, что я колдун. Я резонно возразил, что никакое колдовство здесь не действует, и напомнил, что проигрывать надо уметь. Достойного ответа у тестя не оказалось, и он не нашел ничего умнее, как обидеться на меня. Обижался старый боярин очень смешно: по-детски надувал губы, хмурил лоб и недовольно пыхтел. Я, конечно, немного поприкалывался над ним, рассуждая вслух, какие перестройки и перестановки сделаю, когда вернусь в законно принадлежащие мне апартаменты.
Когда же мне надоело слышать, как скрипят в тишине зубы Антипа, я сделал широкий жест и подарил всё свое кровное имущество своему сокамернику. А что? Душа у меня широкая, да и на кой мне лишние заботы? Правда, взамен я вытребовал пожизненное право на проживание и питание в боярском тереме. Теперь уж никто меня не упрекнет, что я ем чужой хлеб! Отныне он не чужой, а честно выигранный.
Кстати, для удачного исхода игры нужно не колдовство, а исключительно ловкость рук. А этой ловкости меня еще в ранней юности научила Серафима, справедливо полагая, что искусство игры в карты в жизни всегда пригодится. Как обычно, Сима и тут не ошиблась – пригодилось, и не раз.
Получив назад проигранное, Антип (между прочим, я его не заставлял садиться со мной играть) вернул себе бодрость духа. Забегая вперед, могу сказать, что еще дважды премьер-боярин лишался своего имущества, и дважды я благосклонно возвращал утраченное бывшему владельцу. Разница была только в том, что теперь мы играли в кости и в крестики-нолики.
…Через два дня вынужденного заточения мы, изрядно замученные игрой, решили устроить себе маленький пир. Точнее, конечно, решил я, а тесть был вынужден примкнуть ко мне за неимением возможности уединиться. Хотя, по большому счету, не очень-то он и сопротивлялся.
Для верности я громко спел с десяток куплетов и потребовал у ошалелой стражи закуску, соответствующую моменту. Поначалу наивные ребята попытались отделаться обычной порцией, но спустя еще десяток куплетов мой заказ был выполнен.
Осмотрев переправленные через окошко в двери разносолы, я, к своему великому неудовольствию, заметил полное отсутствие горячительных напитков. На законное требование выдать не менее двух кувшинов медовухи стража ответила дружным хохотом и нелепыми отговорками, что, мол, никогда еще в темницу не передавали на ужин пенный мед. Я было возразил им, что и таких вот узников у них еще никогда не томилось, но опять в ответ получил только дружный хохот. От моих вокальных стараний стража взвыла, но нести медовуху не спешила. Видимо, это у них и правда являлось вопиющим нарушением внутреннего распорядка.
Но сдаваться я не собирался. Если на столе отсутствует медовуха, то чудесная закуска становится просто едой. Я к такому превращению чудных яств готов не был и крепко задумался, как бы мне стимулировать этих поборников дисциплины.
Интересно, а Сантана хорошо слышит мое пение? Судя по тому, что пока все мои требования выполнялись, да. Оно и к лучшему. Тут мой взгляд упал на плошку с медом, в котором из последних сил бултыхалась, пчела. Я глядел на ее тшетные попытки выбраться, и неожиданно мне в голову пришла вторая строчка моей вокальной зарисовки.
Я прокашлялся, подошел поближе к двери и пропел: «Я увяз, как пчела в сиропе, и не выбраться мне уже. тонкий шрам на прекрасной попе, рваная рана в моей душе!»
Мое чуткое ухо тут же уловило сдавленный вопль где-то наверху. А спустя совсем немного времени нам были доставлены два кувшина медовухи.
Вот что искусство делает с людьми! Однако слишком усердствовать с этим гуманным средством бытового шантажа явно не стоит. А то вместо медовухи вполне можно схлопотать пару стрел, пущенных в открытое окошко. Тем не менее позлить противную Сантану было приятно. Кстати, до сих пор не могу понять, а что это она так реагирует на упоминание особой приметы? Надо всё-таки вспомнить, от кого я слышал про шрам вкупе с зелеными глазами.
Ну да ладно, думать про такие сложности, когда на полу (что поделаешь, стол в окошко не пролез бы) сервирован вполне приличный ужин, – это уже слишком. Я и в былые вольные времена от еды не отказывался, а уж в темнице и подавно.
Отведав предложенных княжеским поваром яств, мы с Антипом дружно согласились, что Кузьминична готовит лучше. Однако привередничать мы не стали, и в один момент с едой было покончено. Медовухе была уготовлена другая участь. Так как спешить нам было некуда, а добавку стребовать проблематично, то удовольствие решили растянуть. Вот под такие медленные, маленькие глоточки пенного блаженства и потек наш неторопливый разговор.
– Так что делать-то будем? – наконец задал я вопрос, крутившийся у обоих на уме.
– У тебя-то какие мысли? – довольно топорно перевел стрелки Антип и выжидательно уставился на меня.
– Думаю, что рано или поздно, но дверку откроют. А коли это произойдет, мне достаточно сделать один шаг за ее пределы, и тогда Сантана и ее прихвостни пожалеют, что родились на свет.
Ну да, не очень оригинально, зато может пройти.
Свое мнение премьер-боярин высказал не сразу: долго хмурился, потом теребил ус, а после, задумчиво глядя на свой сапог, сделал глоток медовухи. Наконец он прорезался.
– Значит, разметаешь их всех? – для чего-то спросил он, хотя и так было ясно, что я отвечу.
– Еще бы, – пожал я плечами. – Да вы не сомневайтесь! Я по боевому колдовству в «Кедровом скиту» первым был, да и взрывать у меня замечательно получалось.
– А дочка говорила, что ты стал совсем другим человеком, – ни к селу ни к городу заметил Антип. – Серьезным и разумным.
– Так я их разметаю со всей серьезностью и разумностью, на какую только способен, – парировал я.
– А от города после этого много чего останется?
– Останется, почему бы и нет?
– А от дворца?
Это надо же быть таким занудным! Думал, что хоть в темнице человеком станет, а он опять за свое.
– От дворца вряд ли, – после некоторых прикидок вынужден был согласиться я.
– То-то и оно, – буркнул боярин.
– Тогда так, я вырываюсь из города с минимальными потерями среди мирного населения, выманиваю врага в чисто поле, а уже там разделываю под орех, – предложил я новый вариант развития событий.
– А ты уверен, что справишься? Не забывай, всё мужское население города находится под влиянием чар Сантаны, так что на тебя устроит охоту не только вся княжеская дружина, но еще и городское ополчение. Да и княгиня тоже не будет сидеть сложа руки. В честном бою, может, она тебе и уступит, но только вряд ли она захочет встретиться с тобой именно в честном бою.
Какой прекрасный план был, а он всё испортил! Ну разве можно быть таким скептиком? Ну да, со всей дружиной я, конечно, не справлюсь, тут и ополчение не понадобится, но задумано же было красиво! В ответ на такую нездоровую критику я слегка обиделся и надулся как мышь на крупу.