Пост Мортем

Глава 6

– Куда ты меня завезла? – неодобрительно буркнул Гена.

– А что тебе не нравится? – Алиса посмотрела на него, вскинув левую бровь.

Гена, не выходя из машины, оценивающе окинул взглядом обшарпанный покосившийся забор из редкого штакетника, за которым виднелся ссутулившийся старый дом, с облупившейся зелёной краской на стенах.

– Ты уверена, что это тот дом, который нам нужен? – он скептически спросил, устремив в Алису хмурый взгляд прищуренных глаз. – Он не выглядит обитаемым.

Алиса закатила глаза и вышла из машины. Гена тоже выбрался из автомобиля, хлопнув дверью чуть сильнее, чем требовалось.

– Адрес совпадает, – сказала Алиса. – К тому же, этот астролог сразу предупредил, что готов встретиться с нами на своей даче. А дачи не всегда выглядят обитаемыми.

– На кой хрен нам вообще астролог? – сердито спросил Гена.

– А ты много понимаешь в астрологических символах смерти? – язвительно парировала Алиса.

– Вообще ни фига не понимаю, – пожал плечами Гена.

– Тогда захлопнись и шагай, – отчеканила Алиса, нажав на кнопку брелока сигнализации.

Автомобиль отозвался коротким бодрым сигналом, и Алиса с Геной направились в сторону старенькой неухоженной дачи. Подойдя к расшатанной калитке, которая была наполовину открыта, Алиса распахнула её шире и вошла во двор. Гена шёл за ней по пятам. Весь небольшой двор был покрыт засохшим бурьяном, густо засыпанным снегом, который, очевидно, рос здесь уже не один год. Растительность расступалась, являя узкую тропинку, протоптанную в снегу, ведущую к деревянному крыльцу. Крыльцо имело две широкие ступени и оказалось хлипким и скрипучим.

– Я боюсь заходить в эту хибару, – шёпотом проворчал Гена. – Что, если она рухнет нам на головы?

Алиса пропустила мимо ушей его слова и, поднявшись по ступеням, постучала в дверь.

– Иду-иду, – послышался голос за дверью, за которым последовали торопливые шаркающие шаги.

Дверь с жалобным скрипом распахнулась, чуть не стукнув Алису по лбу. На пороге показался невысокий мужчина, одетый в вязаную коричневую жилетку поверх тёплой клетчатой рубашки красно-синего цвета и серые мешковатые трико с вытянутыми коленками. Массивные очки с толстыми линзами, водружённые на крупный широкий нос, выделялись на улыбчивом лице мужчины, скрывая за собой серые водянистые глаза. Рот, растянутый в дружелюбной улыбке, демонстрировал отсутствие пары зубов. Живая мимика его лица заставляла оттопыренные уши забавно подёргиваться время от времени. Щедрая лысина, охватившая практически всю голову, окружалась редким венцом седых волос.

– Проходите, не стойте в дверях, – мужчина еле заметно картавил. – Мороз припустил. – Он поёжился, отступив в сторону, пропуская следователей в дом.

Алиса и Гена прошли внутрь. Несмотря на внешнее запустение, внутри дом выглядел очень уютным и обжитым. Мужчина проводил визитёров в небольшую гостиную с широким диваном, двумя креслами и искусственным камином, над которым висел современный большой телевизор, выбивавшийся из общей обстановки, застрявшей в восьмидесятых годах. Между двумя узкими окнами, занавешенными узорчатым тюлем, стояло советское трюмо, три зеркальные створки которого были начищены до блеска. На трюмо лежала круглая кружевная белая салфетка, такие бабушка Алисы вязала крючком и раскладывала по всему своему дому ещё когда Алиса была совсем крохой. Салфетка была явно ручной работы и сияла белизной, что говорило о её новизне или регулярной бережной стирке. Взгляд Алисы зацепился за это кружевное изделие, сплетённое из мягких нитей в замысловатые узоры, так ясно напомнившее ей о своём далёком счастливом детстве. Мужчина проследил за её взглядом, улыбнулся и пояснил:

– Моя мама была искусной рукодельницей. Эта ажурная салфетка осталась мне в память о ней. – На лице астролога промелькнула тень грусти. – Поэтому я стараюсь беречь её и поддерживать в том состоянии, в котором она мне досталась. Мама ведь связала её на мой тридцатый день рождения. Я тогда рассердился на неё, помню. Что я, кисейная барышня какая, что мне салфеточки дарят? – Мужчина горько усмехнулся. Его взгляд был затуманен, направлен в никуда, словно он заглядывал через окно памяти в своё прошлое. – Взял эту салфетку только чтобы маму не обидеть, запихал поглубже в комод и не доставал до самого дня её смерти. А когда достал, обнаружил, что салфетка как новая. Чудо какое-то: столько лет прошло, а она даже не пожелтела. Прорыдал тогда над этой салфеткой два дня к ряду. Эх, дурак дураком был. Не ценил тогда того, что мама есть – живая, здоровая, заботливая. Ну, есть и есть. Салфеточки дурацкие взрослому мужику дарит, глупая. – Он досадливо покачал головой. – А теперь эта салфетка самая дорогая вещь из всех, что у меня есть.

Мужчина смахнул пальцем маленькую слезинку, выкатившуюся из уголка глаза, и, глубоко вздохнув, улыбнулся гостям.

– Простите мне мою сентиментальность, – бодро проговорил он. – Проходите, присаживайтесь. – Он указал рукой на диван.

Алиса и Гена аккуратно присели на диван, хозяин дома устроился в кресле. Алиса достала удостоверение из внутреннего кармана куртки и, развернув, показала астрологу.

– Старший следователь майор Рябинина, – протараторила она.

Мужчина махнул рукой и чуть прикрыв веки, сказал:

– Я уже понял, что вы следователь, который связывался со мной по телефону. Ко мне на дачу, знаете ли, нежданные гости не заглядывают. – Заметив капельку пота, скатившуюся по виску Гены, астролог вскочил с кресла и засуетился. – Ох, старый дурень, совсем забыл вам предложить вешалку для верхней одежды. Снимайте куртки, я повешу их в гардероб в коридоре.

– Не надо в гардероб, – сказал Гена, стягивая рукава пуховика и укладывая его рядом с собой. – Пусть на диване полежат.

Мужчина виновато улыбнулся и уселся обратно в кресло.

– А к вам как обращаться, простите? – спросил он, глядя на Гену.

– Капитан юстиции Захаров. Можно просто Геннадий.

– Представьтесь, – обратилась Алиса к хозяину дома, доставая из глубокого кармана куртки блокнот и ручку.

– Рудольф Иннокентьевич Перловский. – отметив взметнувшиеся вверх брови Гены, мужчина добавил: – Мой папенька был неординарной личностью, царство ему небесное. – Астролог хмыкнул уголком губ. – Он был помешан на династии Габсбургов. Смею сказать, не просто помешан, а крайне одержим. Рудольф Габсбург – первый король Германии из династии Габсбургов, основатель могущества австрийской монархии. Называя меня его именем, отец хотел, чтобы вместе с именем ко мне перешли и его лучшие черты: амбициозность, решительность, сильная воля, стратегический ум и всё такое прочее. – Перловский задумчиво улыбнулся. – Сестре моей повезло не меньше. Отец дал ей имя Мария Терезия. В целом, она пользовалась только первым именем, и никаких проблем не возникало. Затруднения появлялись, когда приходилось обращаться к её паспортным данным. Советское общество было не готово к двойным именам, которые носили древние правители иностранных империй.

– Рудольф Иннокентьевич, – перебила его Алиса, – у нас к вам есть несколько вопросов.

– Ах, да, – мужчина подобрался, и лицо его тут же стало серьёзным. – Простите мне мою болтливость.

– Вы ведь астролог? – спросила Алиса.

– Именно так, – медленно кивнув, подтвердил Перловский. – Не просто астролог. Я учёный. Меня всегда манили звёзды и их тайны. Эзотерические секреты мироздания, магия космоса и всё такое прочее. Мой папенька не дожил до того дня, когда я выбирал профессию перед поступлением в институт. Его бы удар хватил. – Астролог хохотнул, тепло улыбнувшись своим мыслям. – Он ведь возлагал на меня надежды, называя именем великого правителя. Жаждал, чтобы я повторил судьбу моего могущественного тёзки, только в современных реалиях. А тут астрология. Точнее, поступил-то я на астрономический, по специальности «физика и астрономия». Закончил с отличием, а вот позже уже переквалифицировался в астролога.

– Рудольф Иннокентьевич, – Алиса остановила поток слов болтливого мужчины. – Мы хотели вас расспросить об одном символе.

Она достала из кармана джинсов телефон, нашла нужный снимок с изображением символа, нарисованного кровью на двери, и показала его астрологу. Перловский некоторое время пристально всматривался в фото на экране, изучающе разглядывая каждую деталь рисунка.

– Что ж, символ этот крайне занимателен, – подытожил астролог, закончив рассматривать изображение и откинувшись на спинку кресла. – Это символ Плутона.

– Да, – согласилась Алиса. – Это мы уже выяснили. Символ Плутона, символ смерти.

Перловский вскинул брови и снисходительно уставился на Алису, как на ребёнка, сморозившего глупость.

– Дорогуша, вы, безусловно, правы, но лишь отчасти. – Астролог закинул ногу на ногу и мечтательно уставился в потолок. – Плутон символизирует не только смерть, но и возрождение. Он представляет собой цикл трансформации и обновления. Когда что-то старое должно умереть, чтобы переродиться в нечто новое. Вы знали, что Плутон считается одной из самых сложных и мощных планет в Солнечной системе? – Он вопросительно посмотрел на следователей сквозь толстые линзы очков.

Гена заворожённо мотнул головой.

– Плутон ранее считался девятой планетой Солнечной системы, и являлся самой маленькой из всех планет и самой далёкой от Солнца. В августе две тысячи шестого года Международный астрономический союз переклассифицировал Плутон в категорию карликовых планет. Таким образом, официально Плутон перестал считаться полноценной планетой. Названа эта планета в честь римского бога подземного мира. Плутон – римский аналог греческого Аида. Также, как и в подземном царстве, на космическом Плутоне царят вечный холод и мрак. Вот такая аналогия. Как иронично, не правда ли? Самая маленькая, даже карликовая планета, при этом является одной из самых мощных. На ум приходит народная мудрость: «мал золотник, да дорог».

– Вы можете рассказать подробнее об эзотерическом значении этого символа? – спросила Алиса, не давая старику пуститься в бесконечные рассуждения, уходящие от темы.

– О! Сколько угодно, – оживился Перловский. – Некоторые люди связывают Плутон с тьмой и страхом. Что не удивительно, ведь назван он в честь бога смерти и властителя подземного царства, о чём я уже упоминал ранее. Плутон – сын Сатурна и Опы, считался «гостеприимным», но неумолимым богом, который охотно принимал всех в свою обитель, но никого не отпускал обратно. Собственно, так и есть: те, кто умер, обратно не возвращаются. Так вот, древние греки и римляне считали, что умерших не отпускает Плутон. – Перловский задорно хохотнул. – В этом плане астрологическое и мифическое значение Плутона чуть разнится. В астрологии Плутон являет собой смерть и возрождение, в мифологии о возрождении речи не шло – если попал в царство Плутона, он тебя уже не выпустит. В современной астрологии, естественно, значение Плутона не трактуется, как воскрешение из мёртвых. Это метафорическое сравнение: как феникс восстаёт из пепла, так и человек может полностью измениться, избавиться от прежних мыслей, страхов, чувств, от старых шаблонов и возродиться с новым мировоззрением, принять новые шаблоны, стать другим – перерождённым.

– То есть, если хочешь стать другим человеком, надо лететь на Плутон? – хмыкнул Гена.

– Лететь не надо, – добродушно улыбнулся астролог. – Надо подключиться к его энергии.

– Подключиться по вай-фай? – надменно усмехнулся Гена.

– Молодой человек, вот вы смеётесь, а, между прочим, астрология серьёзная наука, – беззлобно сказал Перловский. – Хотя и не признана наукой, как таковой. К примеру, ретроградный Меркурий – расхожее выражение, но мало кто понимает, что оно означает и откуда берутся его корни. Планеты воздействуют на каждого из нас на уровне энергетических волн, формируют характер при рождении и в течение всей жизни. Если знать, как и когда правильно пользоваться их энергией, то можно добиться всего, чего душа пожелает.

– Скажите, Рудольф Иннокентьевич, в ритуалистике использовался символ Плутона? – спросила Алиса, бросив укоризненный взгляд на Гену.

– Хм, в ритуалистике, – задумчиво повторил астролог, почёсывая подбородок пальцами. – Пожалуй, да. Задолго до нашей эры существовало племя, называющее себя индарки. В исторических документах и открытых источниках вы не найдёте о них никакой информации. Я и сам о них мало что знаю. В общем, расскажу, что мне известно. Индарки верили в перерождение посредством обращения к силе бога смерти Плутона. Более того, они нашли способ, некий ритуал, позволяющий переродиться в собственном теле, не умирая, и при этом обрести бессмертие и могущество. Как думаете, что это за способ? – он с хитрецой окинул взглядом следователей. – Учитывая, что ранее я говорил о том, что должно умереть что-то старое, чтобы появилось нечто новое.

– Убийство? – предположила Алиса.

Перловский удовлетворённо кивнул.

– Убийство. Но не просто убийство, а последовательный строго выверенный ритуал, исполненный до мельчайших деталей.

– Что за ритуал? – с интересом спросила Алиса.

– Увы, этого я сказать не могу, – развёл руками астролог. – Но существует книга, в которой описаны тайные знания индарков, в том числе и тот ритуал.

– Погодите, – вмешался Гена. – «Должно умереть что-то старое». Но убитая девушка не была старой. Как-то не вписывается «наше» убийство в ритуал этих индурков.

– Индарков, – с улыбкой поправил Перловский. – «Старое» не имеется в виду возраст. Старое – значит прежнее. Что-то, что уже есть или было. Душа ведь не имеет возраста, молодой человек. А в подземное царство попадают именно души. Тела остаются гнить в материальном мире, нашем мире. Индарки выменивали чужие души, на усовершенствование своих тел бессмертием и сверхспособностями. Какие именно это были способности, я не знаю.

– Вы верите, что такое возможно? – спросила Алиса.

– Получение бессмертия и сверхспособностей посредством ритуального убийства? – Перловский засмеялся. – Нет, конечно. Но я верю, что индарки существовали и, что они верили в то, что этот ритуал работает. Позволите взглянуть на фото убитой жертвы?

Алиса нашла в телефоне фото балерины и, подойдя к астрологу, показала ему экран смартфона с нужным изображением. Перловский, прищурившись, внимательно разглядел фото.

– Хм, – он пожевал губами, откинувшись на спинку кресла.

Алиса вернулась на диван.

– Чудовищно! Безусловно, чудовищно, – произнёс он после некоторого молчания. – Знаете, Плутон в астрологии представляет теневую сторону нашей личности, те части нас самих, которые мы скрываем от других и даже от самих себя. Тот, кто сделал такое, – астролог многозначительно покрутил пальцем в воздухе, – с этой несчастной девушкой, определённо открылся энергии Плутона и выпустил все свои худшие качества и тьму, живущую в глубине души. Но вы не думайте, энергия Плутона не всегда негативна, – торопливо заверил Перловский, переводя взгляд поочерёдно с одного гостя на другого. – Его энергия может быть невероятно вдохновляющей, помогая нам освободиться от шаблонов и кардинально изменить себя. Нужно лишь знать, когда и как правильно подключиться к нему. Но необходимо быть осторожным. Сильное влияние Плутона делает человека одержимым властью и способным на насилие в крайних проявлениях.

– А убийцу вы можете вычислить по звёздам? – ляпнул Гена.

– Могу составить примерный астрологический портрет, – не обратив внимания на издёвку, серьёзно ответил Перловский.

– Это ещё что такое? – озадаченно спросил Гена.

– Если простыми словами, это характеристика человека, основанная на дате его рождения, зодиакальной системе, на положении планет в момент рождения и множестве астрологических аспектов. Астрологический портрет описывает внешность, характер, привычки, стремления и цели человека. Если пойти от обратного, по некоторым качествам человека я могу примерно установить дату его рождения, возраст, пол и, возможно, внешность.

– Разве вы можете всё это вычислить по фото трупа? – удивилась Алиса.

– Нет, по фото трупа не смогу, – покачал головой Перловский. – А по характеристике личности преступника от криминального психолога – вполне.

– Будем иметь в виду, – отозвалась Алиса. – Расскажите, откуда вы узнали об индарках? Вы ведь сказали, что в открытых источниках никакой информации о них нет. Значит, есть в закрытых? Что это за источники?

– Вы на редкость умны, – хитро улыбнулся Перловский. – В студенческие годы был у меня один знакомый. Так вот, его тётка состояла в какой-то секте, название которой я уже и не вспомню. Эта секта изучала учения индарков. Была у них какая-то древняя книга или копии этой книги, от пророка этого таинственного племени. Вся информация держалась в строжайшем секрете и лишь посвящённые удостаивались этих знаний. До убийств, к счастью, в этой секте дело не дошло. Но учения этого странного религиозного сообщества были основаны на писаниях пророка индарков, имя которого я уже тоже не вспомню.

– Если информация держалась в строжайшем секрете и открывалась только посвящённым, откуда ваш знакомый об этом узнал? – скептически поинтересовалась Алиса.

Перловский тихонько захихикал.

– Тётка моего знакомого болтала во сне, – пояснил он с заговорщической улыбкой. – Вы знали, что спящему человеку, имеющему склонность разговаривать во сне, можно задавать вопросы? Так вот, мой знакомый знал и активно их задавал своей болтливой тётушке. А она охотно на них отвечала. Сомнилоквия2[1] – коварное качество для шпионов и членов тайных сообществ.

– Эта секта существует до сих пор? – спросила Алиса.

– О, право слово, я не владею данной информацией, – Перловский картинно всплеснул руками. – Увы, тётка моего товарища покончила с собой, когда мы с ним учились на третьем курсе института. Он пытался найти эту секту, был убеждён, что они причастны. Но усилия его не увенчались успехом.

– А вы как считаете, они были причастны к её смерти? – Алиса внимательно всмотрелась в лицо астролога.

Тот пожал плечами, поджимая губы.

– Как по мне, бедная женщина тронулась умом. – Он пожевал губами, задумчиво глядя в потолок, и добавил: – Вы ведь понимаете, от хорошей жизни в здравом уме в секты не уходят. Логичный итог безумия – самоубийство.

Алиса дёрнула плечом.

– Всякое бывает, – пробормотала она. – Люди попадают в секты по разным причинам.

– И то верно, – согласился Перловский, коротко кивнув. – Но я всё же склонен думать, что это не было убийством.

– Доведение до самоубийства также является уголовным преступлением, равносильным убийству, – заявила Алиса.

– Вот тут не знаю, – развёл руками Перловский. – Уголовное дело тогда закрыли быстро. Самоубийство оно и в Африке самоубийство, как говорится. Никто не стал копаться в нём. Хотя приятель уверял следователя, что его тётка состояла в секте. Но доблестные правоохранители никаких следов подобной религиозной организации не нашли.

– А вы помните фамилию, имя, отчество вашего знакомого и его тётки?

– Это я помню, – с улыбкой сказал астролог. – Тараканов Максим Андреевич. А тётку его звали Зоя. Вот только фамилию я подзабыл, уж простите, давно это было.

Алиса записала данные в свой блокнот.

– А где живёт Максим Андреевич, знаете? – спросила Алиса.

Перловский развёл руками.

– Увы, милочка, сие мне не известно. Мы не общались много лет. Как-то развела судьба после окончания института. Я даже не знаю жив ли он вовсе.

– В каком году тётка Максима Андреевича покончила с собой, помните?

– От чего ж не помнить? – оживился астролог. – Как я уже говорил, мы с Максимом тогда учились на третьем курсе института. Восемьдесят третий год это был. Эх, как сейчас помню, хороший выдался год. К нам на курс Лидочка перевелась из физико-математического. Ох и покуролесили мы тогда. – Перловский с теплотой улыбнулся своим воспоминаниям. – А ведь мы с Максимом оба за ней приударили. Лидочка долго не могла определиться с выбором и…

– Рудольф Иннокентьевич, – перебила его Алиса, – возможно, вы вспомните фамилию следователя, который вёл дело о суициде?

– Ох, дорогуша, вы возлагаете слишком большие надежды на мою, порядком изношенную, мнемоническую функцию. – Перловский сделал наигранно-страдальческое лицо. – К тому же, я не уверен, что вообще знал его фамилию. Максим, безусловно, делился со мной подробностями расследования и своими эмоциями по этому поводу. Но, чтобы фамилию следователя называл, я не припомню.

– Спасибо, что согласились ответить на наши вопросы, – произнесла Алиса, поднимаясь с дивана и просовывая руки в рукава соей зимней куртки.

– Всегда пожалуйста, – улыбчиво ответил Перловский, торопливо поднимаясь с кресла.

Он проводил следователей до двери.

– Всего доброго. Удачи в расследовании, – напутственно произнёс астролог вслед уходящим правоохранителям.

– Всех благ, – сказал Гена, повернувшись через плечо, и отсалютовал старику ладонью.

Алиса и Гена быстро дошли до машины. Мягкий мелкий снежок срывался с серого, набухшего плотными тучами, неба. Следователи уселись в автомобиль, и Алиса повернула ключ в замке зажигания. Мотор отозвался негромким урчанием, будто просыпающийся зверёк потягивался лениво и неспешно, готовясь ожить окончательно.

– Я совершенно запутался, – досадливо произнёс Гена. – И что нам теперь делать?

– Нужно попытаться найти следы, ведущие к этой странной книге, – как бы размышляя вслух, говорила Алиса. – Что-то мне подсказывает, что убийство Зайцевой связано с учениями этого таинственного пророка индарков.

– И где её искать? – возмущённо вскинув брови, уставился на неё Гена.

– А это нам сможет рассказать Тараканов Максим Андреевич, – сказала Алиса, уверенно посмотрев Гене в глаза. – Надеюсь, он ещё жив.

Глава 7

Алису разбудил настойчивый звонок телефона. Она открыла один глаз, нащупывая рукой на прикроватной тумбе не унимающийся гаджет. За окном едва занимался рассвет, пронизывая небо красными лучами, рождающимися из линии горизонта. Рядом, закутавшись в мягкое одеяло по самые уши, мерно посапывал Сергей. Алиса поднесла телефон к уху, не глядя на экран, и приняла звонок.

– Рябинина слушает, – хрипло проговорила она, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна.

– Алиса, доброе утро, – послышался в трубке взволнованный голос Карпова. – Твой единственный выходной придётся перенести.