Мгла… Мгла…

Глава 1

Виталий Петрович, хирург и онколог отделения общей хирургии Сенежанской ЦРБ, пошатываясь, шел по больничному коридору. Он почти не понимал, где находится и куда идет… Коридор был завален обломками больничной мебели, битым стеклом, телами людей…, все под осыпавшейся белой кирпичной пылью. В вечернем мраке трудно было понять, где находится теперь выход. Медленно передвигая ноги и спотыкаясь, бессмысленно глядя как бы в пустоту впереди себя, он прошел мимо выхода, забыв о своей цели. В конце коридора словно очнувшись, повернул обратно и замер. Внезапно с улицы донеслись резкие, хлопающие звуки выстрелов. В ушах зазвенело, Виталий, уткнувшись в стену издал похожий на мычание стон. В глазах засверкали яркие мушки, затошнило, ноги стали ватными, он бессильно осел, тяжело дыша… Ему показалось, что он слышит журчание ручья. В глазах стало светлеть, и почему-то вспомнился день, его последний выходной день.

Это было чуть больше месяца назад. Был обычный, по-весеннему радостный, теплый солнечный день. Он сидел на берегу речки с удочкой, было немного скучно и одновременно радостно беззаботно. На мгновение казалось, Виталий все забыл и как будто оказался снова там, на берегу с удочками в утренней безмятежности…

Вдруг снова раздались выстрелы, затем он услышал звук, похожий на звериный вопль. Нужно было встать и найти этот чертов выход… Внезапно в глазах потемнело, ноги снова стали ватными, он осел и слабея, завалился на бок.

Итак, был солнечный весенний один из первых по-настоящему теплых дней. Ранним утром Виталий Петрович в резиновых ботфортах, навьюченный рыболовными снастями, рюкзаком со всякой необходимой на рыбалке ерундой, и спиртом, обязательным для приготовления настоящей ухи и не только для нее, задирал с трудом свою травмированную ногу, чтобы влезть в УАЗ своего знакомца Егора Валентиновича – реаниматолога. УАЗ «Патриот» после привычной «десятки» показался ему гигантом. В конце концов, ругаясь под нос, ему удалось ввалиться на заднее сиденье. Машина тронулась, завязался ленивый утренний разговор.

Как обычно, беседа безальтернативно скатилась на рабочие темы. Только добрались до места, развернулись, закинули удочки – у Валентиныча зазвонил телефон.

«Что за черт?»

На самом деле, едва раздался звонок, оба рыбака уже знали, кто и зачем звонил. Или скажем так, подозревали. Виталий Петрович и Егор Валентинович были сотрудниками местной сельской ЦРБ, оба были на так называемом дежурстве на дому, хотя правильнее это было бы назвать дежурством на телефоне. Врачей в больнице было не много, и звонки-вызовы домой были часты. Была надежда, что ранним воскресным утром у приятелей будет 3-4 часа на рыбалку, но закон подлости, как известно не знает в таких случаях промаха. Звонили из приемной, дежурный по больнице срочно вызывал хирурга. Что ж, надо ехать обратно.

Поехали в больницу, конечно, не переодеваясь. В резиновых огромных сапогах, осыпая комьями земли коричневый больничный кафель, ввалились в приемное. Дежурный врач, точнее сказать «дежурная» врач, полная женщина лет сорока, показывает направление из фельдшерского медпункта со словами:

– Где они их находят?

Оказывается, сантранспортом доставили в приемное мужчину около 40 минут назад, жалуется на сильные боли в руке. Сам обратившийся, тихо постанывая от боли, сидел, покачиваясь на кушетке. Осмотрели вместе руку. Кисть была красной, как-бы раздутой, как будто ее накачали жидкостью.

Оформляйте пока в хирургию, – распорядился Валентиныч, глянув на Виталия. Виталий согласно кивнул. Медсестра спросила:

– Что вписать в диагноз?

– …Рожа пока, – буркнул Петрович и безуспешно пытаясь сдержать зевоту побрел в отделение, переодеваться.

Доплелся до ординаторской, бухнулся в кресло у своего стола. Посидел, потеребил истории на столе. Пописать что ли «долги»? Да ну их в воскресенье к чертям собачьим. Лучше завтра… Или после завтра. Через 10 минут угрызения совести были прерваны вошедшей постовой сестрой, бросившей молча на стол историю поступившего. Петрович не спеша расписал назначения, поднялся, дошел до стойки сестринского поста, сунул лист под нос отрешенно строчащей в журнале медсестре и вернувшись снова плюхнулся в кресло. На этот раз без лишних размышлений тут же задремал в кресле. Показаний к операции пока не было и можно было попробовать, по крайней мере, выспаться…

Спустя час уже другая постовая медсестра, сменившая ночную, была вынуждена разбудить его. Больной жалуется на сильные боли, анальгин не помог, нужно что-то посильнее. Кроме того, медсестре показалось, что рука покраснела сильнее. Петрович, пошатываясь и потягиваясь, направился в палату, уточнить ситуацию. Было около 9 часов, пациенты ходили по коридору с тарелками, кто-то нес порции для неходячих собратьев по несчастью с целым набором тарелок на подносах, кто-то шел в столовую получить свою порция. Между этим потоком сновала санитарка со шваброй в одной руке и тряпкой в другой, призывая проходящих мимо к осторожности из-за влажного пола.

В септическом или проще говоря гнойном блоке к запахам еды примешивался уже привычный застойный запах мочи и прочие «ароматы» сопровождающие помещения с лежачими больными. Вот наконец и нужная палата. Пациент был все в том же сидячем положении, выглядел отрешенным, постанывал и раскачивался. Казалось, за прошедший час еще немного похудел и побледнел.

– Язык? Дай руку. Так больно? А здесь?

«Ого! Дела хреновые… И правда, где они это цепляют, блин», – подумал Петрович про себя и уже вслух медсестре:

– Переводи в реанимацию.

Реаниматолог подписал «инфузионку» в лист назначений, антибиотики перевели на внутривенное введение, добавив еще один для усиления. Виталий Петрович произвел под местной анестезией несколько разрезов на руки для декомпрессии, однако жидкость и кровь почти не выделялись из ран. Еще через пару часов, к изумлению Петровича, рука у пациента стала почти полностью красной. Он попробовал прозондировать поглубже через операционные раны, но гноя в пораженных тканях не обнаружилось. После решил добраться домой, пообедать в домашнем спокойствии. Но во время обеда его снова настиг звонок от Валентиныча:

– Больной наш похоже загнуться собирается, температура не снижается, под 40. Положительной динамики по руке нет. Приходи, глянь еще раз.

К полудню стало ясно что ситуация крайне серьезная. Петрович шел в реанимацию, ожидая увидеть хотя бы небольшое улучшение, но отек и покраснение, как оказалось, поднимались выше к плечу. Больной чувствовал себя еще хуже, его продолжало лихорадить, сознание его было спутанным.

– Как тебя зовут?

В ответ бессвязное мычание.

Пошли с реаниматологом в ординаторскую, перекурить и обдумать ситуацию:

– Какие мысли, Петрович? – Виталий в ответ состроил гримасу неопределенности и пожал плечами. Подошел так же вызванный рентгенолог, пожал лапу реаниматолога и бухнулся на дешевый, жесткий обшарпанный больничный кожзамовый диванчик.

– Вот – В руках были только что сделанные рентгеновские снимки. Выставили их на свет… Вроде ничего особенного.

– Звони Петрович, в область, докладывай – решительно прогудел реаниматолог.

Петрович мысленно представил себе эту муку объяснений с дежурным хирургом ОКБ в воскресенье и нехотя взялся за трубку. Больной был действительно тяжелый и сложный, надо было отправлять его в головное учреждение.

Через 20 минут непрерывного накручивания барабана на телефоне удалось дозвониться, а еще через 10 минут и дождаться доктора областной больницы. Петрович рассказал про больного, несколько сгустив краски.

– Ну что, возьмете? – закончил Петрович свой доклад.

– Как сейчас давление? – спросили на другом конце провода.

Как раз подошел отлучавшийся на несколько минут реаниматолог.

– Давление сейчас как? – переспросил Петрович у него.

– А падает давление вообще-то… – ответил тот.

– Та-ак, транспортировка пока накрылась…

Согласовали лечение с консультантом из областной, тот дал номер своего сотового, договорились созвониться через час.

Еще через полчаса все трое собрались в реанимации – больному становилось хуже, давление снижалось. В ход пошло все, что можно было найти. Реаниматолог был уже весь «в мыле» и помогал медсестре набирать препараты в шприцы. Они перешли, на какой-то лихорадочный, авральный ритм работы, что-то доставали из металлических шкафов, что- то открывали и закрывали, что-то периодически сначала помечали в журналах, а потом, плюнув на это, только сообщали вслух какие-то цифры друг другу. Прибежал вызванный терапевт, поприветствовал присутствующих и остался стоять рядом у соседней койки, с пленкой ЭКГ в руках, наблюдая за происходящим.

Больной был уже без сознания, в реанимации вышел весь запас преднизолона и срочно послали санитарку собирать еще по отделениям. Петрович не выпускал из рук телефон и консультировался то с хирургом из областной, то с реаниматологом из санавиции. Автомобиль санавиации был уже в пути и ожидался через 1,5 – 2 часа.

Стратегические лекарственные запасы небольшого реанимационного отделения были буквально опустошены, когда через 1,5 часа прибыл автомобиль санавиации. Они сразу включились в реанимационные мероприятия, перепробовали все – внутрисердечные инъекции, кислород, Валентиныч «дышал гармошкой» заставляя легкие погибающего наполнятся воздухом снова и снова. Несколько раз «запускали» слабеющее сердце, что-то вводили в венозный катетер, вспотевший приезжий реаниматолог склонился над больным и продолжая считать в слух для остальных, ритмично сотрясал умирающего вместе с койкой, упершись двумя руками в его грудь. Но все было безрезультатно, и спустя еще 20 минут спец из города остановил работу бригады.

Петрович сидел в ординаторской разочарованный, вымотанный и опустошённый, среди хаоса сигаретного дыма, сброшенной приезжими одежды, чемоданов, стопок бумаги на столах. Доктора из города тихо и деловито о чем-то переговаривались. Виталий пытался перебирать в памяти, в чем он мог ошибиться, было ли что-то, что он упустил из виду. Вошел патологоанатом, воскликнув бодрым голосом:

– Всем привет! – достал в знак солидарности сигаретку и затянулся.

– Что, опять уморили больного? – фальцетом вопрошал патолог.

– Да пошел ты… – беззлобно и устало ответил Валентиныч.

Вскоре за патологоанатомом подошел главврач, сообщил, что подъедут специалисты из облздрава! Патолог докурил сигаретку, направился к выходу и на ходу бросил:

– Через полчасика подходите.

На самом деле отдельное здание патологоанатомического отделения мало отличалось от остальных строений на территории ЦРБ, но Виталию оно всегда казалось самым мрачным. Перед дверью небольшого одноэтажного строения никого не было, Виталий прошел внутрь. Как оказалось, все уже были здесь и что-то обсуждали. Пробираясь через короткий и тесный коридор, Виталий пошарил в карманах в поиске маски – в помещении неприятно попахивало. Неторопливо натягивая на нос запасенную маску, он вошел в просторную комнату с высоким потолком.

Посреди комнаты стоял большой металлический, с бортиками стол, его было почти не видно из-за людей, собравшихся вокруг. Как оказалось, Виталий немного опоздал. Патолог уже практически закончил свою работу и демонстрировал окружающим, что-то на кончике большого, с широким лезвием ножа.

Виталию было неудобно расталкивать впереди стоявших людей, многих он здесь видел впервые. Рядом он увидел терапевта, которого вызывали утром на консультацию. Наклонился к нему:

– Что говорят? – спросил вполголоса.

– Вроде сепсис.

– А комиссия откуда? – еще тише спросил Виталий.

– Да сам не в курсе, вроде с облздрава.

Сепсис значит. Не было следов укуса или следов иной травмы. Мужчина при поступлении отрицательно отвечал на все наводящие вопросы: скотину не держал, домашних животных не было, никуда в течении месяца не выезжал и с температурящими не общался. Никаких проблем с рукой до этого не было. Так черт возьми, что это было?

На вскрытии в пораженных тканях не оказалось ни гноя, ни газа. Были признаки септического состояния, были изменения в тканях руки… Воспалительных очагов в костях не нашли. Какого-либо четко очерченного очага воспаления выявить не удалось. Равномерные изменения по всей конечности.

Но где-то же должен был быть первичный очаг? В анализах, взятых при поступлении, тоже не за что зацепится. Увеличение лейкоцитов в моче, да белок. В крови типичные для септического состояния особенности. Ни одного подобного случая в округе за последние 10 лет, что Виталий работал в этой больнице, не было.

Когда вернулись в ординаторскую и все уселись снова курить, Виталий поинтересовался у патолога, что он там показывал на ноже.

– Да знаешь, попался какой-то участочек с гематомкой, миллилитра на три…

Почувствовав, что обретает благодарного слушателя, как заправская телезвезда под софитами, патологоанатом распалялся с каждым словом. Как выяснилось, на самом деле таких небольших участков кровоизлияния в руке нашлось несколько, и не только в руке. И в принципе это все было характерно для септического процесса… Свертывающая система крови у таких больных как бы истощается и появляется склонность к таким, не контролируемым организмом кровоизлияниям. Эти участки обычно не связаны с повреждениями крупных сосудов и обусловлены повышением проницаемости мельчайших капилляров…

Однако в одном месте патолог почти случайно узрел повреждение стенки небольшой вены, мелкого сосуда на плече. Как будто коррозированный при воспалении сосуд. Что ж, мы и имели дело с воспалением, думал Виталий. С очень агрессивной воспалительной реакцией…

«Но на что? Черт возьми, на что? А с другой стороны, правда, и где они это цепляют… – размышления Виталия Петровича скатились в привычное русло легкого раздражения пациентами, столь часто в сельской местности усердствующих в алкоголизме, что обычные болезни становились зачастую запутанным клубком головоломных и неожиданных проявлений. Совершенно выбитый из колеи, Виталий Петрович после выполнения всех неотложных дел в отделении, отправился домой. Уже зайдя в дом, он понял, что глаза просто слипаются и даже сама мысль о том, что надо стянуть одежду была противна ему. Бухнулся в одежде на диван, взял в руки пульт от телевизора и внезапно буквально свалился в какую-то ватную темень сна… проснулся глубоко ночью от собственного храпа. На это раз нашел в себе силы раздеться перед тем, как снова провалится в сон.

Глава 2

Проснулся Виталий от слепящих лучей солнца, падающих на него через окно. Ах да, штору-то он вчера забыл задернуть. Ну что ж, глянем на часы… Ох ё… Понедельник, он такой.

Подъехав к входу в больницу, несмотря на спешку, Виталий немного замедлился. Утро очень напоминало вчерашнее, на улице было непривычно тепло, пробивались первые ярко-зеленые листочки на деревьях и порывистый ветерок гонял по площадке перед больницей извечную сельскую пыль. Душа просила выходного дня, даже промелькнула мысль: «Может притвориться больным? Покашлять там или вот нога прихрамывает? Ладно, сколько не фантазируй – надо идти работать».

Покачал головой, как будто сбросив предательские мысли и зашагал к дверям.

В отделении уже вовсю царила суета. Медсестры сновали по палатам с уколами, капельницами и таблетками. Больные перемещались по своим делам. На всю больницу грохотал старый лифт, то поднимаясь, то опускаясь. В ординаторской никого не было, на столе оказалось несколько новых свежезаведенных историй болезни. Виталий поспешил переодеться, засунул новые истории в свою пухлую папку и отправился по палатам.

Посмотрел бабушку с болями в ноге, затем, в этой же палате, пенсионера с болью в животе, который при ощупывании не показался острым, затем отправился в другую палату осматривать женщину, на истории болезни которой в разделе "диагноз" оказались только три скромные буквы ХВН. Затем сразу на медсестринском посту быстро заполнил лист назначения стандартными, отработанными схемами и отправился на обход – надо было посетить больных, оставшихся с пятницы предыдущей недели. Часть из них уже успела, не дождавшись своего лечащего врача, улизнуть в столовую. «Во я сегодня опоздал», – подумал Виталий.

Работа завертела его и закрутила: позвали на консультацию этажом ниже, потом в поликлинику принять заждавшихся и затомившихся в очереди страждущих граждан.

Как всегда поликлинический прием начинался с:

– Ща я по-быстрому, и в отделение.

Но куда там! Опять же, как обычно все пошло наоборот. Через раз попадались то запущенные, то не очень диагностически-ясные пациенты, требовалось дополнительное время для расспросов, а голова, к сожалению, из-за недосыпов последней непростой недели соображать быстро не хотела.

Виталий перестраховывался: направлял на дополнительные консультации. «Так или иначе в сложных случаях – один в поле не воин», – считал он.

Закопался в очереди пациентов на несколько часов – и вот разгон по телефону от главврача. Оказывается, кто-то из снова поступивших в стационарное отделение уже пожаловался, что его много часов никто не лечит.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.