Как я пришел в театр

В маленьком помещении, где по совместительству находятся гримерка, костюмерная, чайная комната и место, где можно просто поболтать, – играла музыка старенького пианино. Ребята сидели за столом, пили чай и делились историями из жизни.

«Скорее всего, они здесь не первый год», – подумал я и не стесняясь зашел в комнату, поздоровался со всеми и начал снимать куртку.

– Привет, ты где учишься? – приветливо спросил Саша, закрывая крышку пианино.

– В педе на географа-биолога, – незамедлительно ответил я, протягивая руку.

– Ума нет – иди в пед! – шутливо произнес Сергей. – Я так говорю, потому что тоже там учусь на 2 курсе. Так что добро пожаловать к нам в небольшую семью.

Сергей сказал, что через десять минут начнется тренинг, за это время я могу познакомиться с Яной и Федей, застрявшими в зрительном зале и терпеливо ожидавшими, пока высохнут полы.

– Сегодня всем пообещали много ползать и прыгать, поэтому пол подготовили как следует.

Мысль о том, что будет что-то интересное, подбодрила меня, и я уже ни на секунду не пожалел, что пришел в этот коллектив.

– Ты взял сменку? – спросила Даша. – А то мы специально сегодня вымыли весь пол, чтобы можно было лежать на нем.

– Нет, мне не говорили, – не раздумывая ответил я.

– Тогда будешь босиком, проходи в зал, сейчас уже зайдет Иван Борисович – наш режиссер.

В зале Саша включил прожектора, и на площадке стало светло как днем, это было небольшое помещение, в котором не было кулис, импровизированная сцена плавно переходила в зрительный зал человек на пятьдесят, где уже два первых ряда были заняты людьми. Действительно, через несколько минут бодрой походкой вошел мужчина лет шестидесяти, хорошо одетый, в очках, в руках у него была толстенная папка сценариев и какие-то таблицы.

– Всем добрый вечер, – произнес режиссер, – я вижу, у нас новые лица, это очень хорошо. Давайте познакомимся, как тебя зовут, откуда к нам попал и чем занимался раньше? Бери стул, присаживайся на сцену.

Тут я себя почувствовал так, как будто нахожусь на какой-то передаче: сидел ведущий, зрители и все ждали какого-то действия.

Я рассказал всем свою историю: как приехал в город на учебу, как любил в школе выступать с одноклассниками и как хочется продолжить здесь. Естественно, режиссер попросил прочитать стихотворение или басню. И я был к этому готов. «Письмо Онегина к Татьяне», заученное еще в школе, пришлось как нельзя кстати.

– Ну что ж, это похвально, что у нас тут собираются творческие люди, здесь, как ты понял, в основном студенты. И есть те, кто уже отучился и приходит после работы, так что знакомься. В следующем году у нас в планах показ спектакля, может быть, и ты примешь в нем участие, а пока приходи на репетиции.

Иван Борисович объявил, кому в какой день приходить и какие сцены будут задействованы.

– С расписанием все понятно, теперь все в зал, приступим к разминке, – сказал И.Б. и начал ладонями отбивать ритм, чтобы все без задержек включились в работу и заняли свои места. – Начнем с дыхания, сейчас разогреем связки, потом плавно приступим к артикуляции. Итак, подносим руки ко рту, как будто зимой они замерзли, и начинаем отогревать на длинном и протяжном выдохе.

В зале тут же все зашипело, как будто неспокойный ветер дул в морозном лесу.

– Достаточно, теперь как насосом будем накачивать воздух. Носом вдох – и, не контролируя выдоха, высвобождаем его через рот.

И. Б. показывал, как нужно правильно делать вдох, и тут же вокруг «заработали насосы». Мне было очень смешно, но, с другой стороны, я понимал, что эти упражнения не просто игра, а специальная разминка, поэтому я слушал все внимательно и впитывал шаг за шагом.

Да, я и подумать не мог, что все не так просто, что выход на сцену – это лишь вершина айсберга, сам же айсберг – это тренировки над собой, своим голосом и телом – и только потом знакомство с текстом пьесы, персонажем, которого нужно сыграть. Но об этом я начал задумываться только через год, когда самому предстояло готовиться к спектаклю. Я не пропускал ни одного дня, выучил десятки скороговорок и различных упражнений, подружился с классными ребятами, и действительно наши вечера в народном театре объединили нас в большую и дружную семью.

– Встаем в одну линию, – сказал И. Б. – Даша, присаживайся на стул посередине зала. Сейчас будет суд, на котором тебе предстоит доказать свою невиновность, общаться можно только взглядом, разговаривать и издавать какие-либо звуки запрещено. Задача всех остальных – осудить во что бы то ни стало преступницу и не поддаваться ей, при этом тоже не произнося ни слова. Кого Даша убедит или кто почувствует, что ему некомфортно, тот выходит из игры.

Через пару минут началось. Даша поочередно своим каменным лицом цеплялась взглядом, далее в глазах появилась злость, потом обида. Так странно, вроде бы ничего не меняется, но при этом происходила действительно борьба, и, чем больше проходило времени, тем больше вживались в свою роль судьи и жертва. Тут я боковым зрением увидел уходящего Федю, следом за ним вышла Яна, еще через пару минут Сережа, Саша и Коля, который опоздал и без всяких слов сразу включился в игру.

Я начал понимать, что теперь нас осталось только двое. Мы вцепились глазами, как на дуэли. Мне стало не по себе, но сдаваться я не собирался, руки мои напряглись, а в голове был текст.

«Ты виновна, ты сядешь в тюрьму!» – повторял я без остановки.

Казалось, эта борьба будет долгой, но вдруг как по щелчку Даша резко схватила ладонями лицо и пулей выбежала из зала, я не понял, что случилось, да и не делал ничего плохого. Выйдя вслед за ней в гримерную, я увидел заплаканную Дашу – все, что она накопила на сцене, вылилось вмиг слезами. Тут подбежала Яна и, обняв ее на скамейке, начала успокаивать. Я даже и не знал, как себя вести и что вообще все это было. С одной стороны, мы играли определенную роль, а с другой стороны – сидит на скамейке человек в слезах, с которым, по сути, ничего не случилось.

– Будем продолжать, сейчас Даша успокоится и вернется к нам, – спокойным голосом произнес И. Б. – Очень хорошо получилось, молодцы. Расскажите теперь мне, что вы чувствовали.

Все тут же начали делиться своими впечатлениями.

– А я, если честно, хотел еще в первые минуты выйти, Даша на меня как посмотрит, я сразу ей поверил, – весело поделился Федя.

– Я сказала себе, что буду стоять до конца, – подхватила Яна. – Но когда она резко посмотрела на меня печальными глазами, мне стало жалко и я вышла.

– Жалко ей стало… – произнесла Даша, войдя в зал как ни в чем не бывало, – конечно, я минут пять на тебя смотрела, уже и поругаться с тобой успела, и подружиться, не знала, как на тебя повлиять.

– Ты извини, я не хотел! – произнес я, как бы успокаивая.

– Ничего, все хорошо, – с улыбкой ответила Даша. – Но мог бы и подыграть!

Тут все весело начали аплодировать, И. Б. в этот момент с улыбкой встал и объявил всем, что занятие окончено, напомнил о репетициях и посоветовал тем, кто пришел в театр недавно, присутствовать тоже.

«Конечно, приду», – подумал я.

Это было очень яркое знакомство с тем, что меня так впечатляет и в то же время окутывает своей новизной и загадкой.

После занятий я познакомился с художественным руководителем, приятной женщиной за шестьдесят, глядя на нее, можно сразу сказать: «Эта женщина в культуре всю свою жизнь!» На ней было темное платье и огромный перстень, который мне бросился в глаза, она манерно записывала что-то в свой блокнот.

– У нас в театре ребята иногда выступают на городских концертах ростовыми куклами, помогают с организацией, Федя и Даша выступают ведущими, если будет желание, можешь присоединяться.

– Конечно! – ответил я. – Всегда готов, – с предвкушением и горящими глазами я посмотрел на руку Веры Сергеевны, записывающей мои данные и номер телефона.

После этого, попрощавшись со всеми, я вышел на улицу с необычайным настроением, мне хотелось творить, моя душа летала в идеях и предвкушении того, что меня ждет впереди. В коридоре я смотрел на стенды с фотографиями артистов на различных праздниках, и у меня появилась прочная уверенность, что все это реально и достижимо.

Дворец культуры находился на берегу реки в центральной части города. К счастью, студенческое общежитие, которое в дальнейшем стало моим домом на ближайшие пять лет, располагалось не так далеко и можно было совсем не тратиться на транспорт. Сегодня я выбрал самый длинный путь, мне хотелось насладиться моментом и оттянуть этот прекрасный вечер.

Пройдя через реку по пешеходному мосту, я пришел на вечернюю набережную, деревянные двухэтажки добавляли особую атмосферу северному городу и вместе с этим добавляли какой-то уют и неторопливость. Жизнь здесь очень размеренная и осознанная, а люди спокойные и добродушные.

Я взял телефон и позвонил маме, поделился своей радостью, на что получил ответ:

– Это все хорошо, но учиться когда? Как ты будешь все успевать?

Я тут же все объяснил и успокоил, что вечером время есть и можно его проводить с пользой. Позже позвонил и Соне, в следующем году она оканчивает школу и тоже планирует поступать поближе ко мне, мы вместе ждали приближение этого дня.

Все менялось, я отчетливо понимал, что начинается другая жизнь, не похожая ни на что, много новых знакомств и планов, еще и театр, о котором я случайно узнал, порадовал меня открывшимися горизонтами.

Университет

Утро в студенческом общежитии у меня начиналось одинаково – звук будильника, потом как мешок я сползал набок и прыгал вниз со второго яруса кровати, так было проще всего оказаться на полу и добавляло особый заряд бодрости. Горячий чай, какие-нибудь пряники, и вот я уже стою на светофоре в готовности подняться на мост по дороге в университет.

На мосту была одна и та же картина: пробки из сотен машин, запотевшие окна переполненных «Икарусов» – эти автобусы в виде гармошки, казалось, перевозят за утро полгорода. За мостом начиналась площадь, транспортная суета сменилась суетой из пешеходов. Лишь одинокая старая церковь своим непокорным видом нарушала утреннюю атмосферу, как будто смотрит на всех из своих темных окон непонимающим взглядом.

На парах до самого обеда мне пришлось погрузиться, хотя нет, скорее – загрузиться химическими формулами, а после химии и вовсе утонуть во всех тонкостях ботаники. Вчера я, естественно, ничего не учил, поэтому заслуженно намотался на подшивку гербария. Что это такое? Сейчас познакомлю!

Каждое лето студенты на полевых практиках собирают гербарий для наглядного материала на занятиях зимой, а также для курсовых работ. Собирается он очень просто: берем, к примеру, стебель ромашки, помещаем его в стопку из газет, прижимаем двумя деревянными рамками, внутри которых железная сетка. Растение сушится, после просушки его нужно пришить нитками на картонный лист и каждый листочек, каждую травинку присобачить, чтобы ничего не оторвалось. Занятие, я хочу сказать, похлеще кружка рукоделия, есть что вспомнить.

На последних же парах два раза в неделю была физкультура. Вот тут действительно можно было взбодриться. Особенно когда мы бегали вокруг кремлевской стены, сразу начинаешь ценить, что ты учишься рядом с потрясающими историческими памятниками, куда целенаправленно приезжают туристы.

После бега был сытный и здоровый обед из жареных пирогов в студенческой столовой, а после я отправлялся гулять по городу, только уже не спеша, всматриваясь в витрины магазинов и резные фасады деревянных домов. Желание увидеть в обыденном что-то новое всегда питало мой интерес, поэтому на этот раз я решил проследовать в сторону вокзала, тем более мой однокурсник Слава тоже поддержал идею небольшой прогулки. Нам было что рассказать друг другу, мы были из разных уголков нашей большой и необъятной области, он был человеком математического склада ума, а я, наоборот, – гуманитарий. В дальнейшем на протяжении пяти лет это очень помогало в работе на практиках и лабораторных. Мне было проще выучить несвязный текст, чем рассчитывать что-то по формулам. Как только я видел цифры, сразу в моей голове наступал ступор и полное непонимание, а разбираться в этом всем я даже не старался. Так что я был очень рад знакомству с человеком, на которого можно было положиться.

Эта осень показалась мне очень долгой, так называемое бабье лето не наступило, а слякоть и серость окрашивали город в тусклые цвета. Голые ветви деревьев и грязь мало кому поднимали настроение. И такое бывает в наших краях: как затянет осень своей пасмурной пеленой небо, так и не увидишь солнца неделю, а то и больше. Часто прогулки в такую погоду ограничиваются либо сырыми ногами, либо обветренными руками от порывистых холодных ветров.

Вечер наступил очень быстро, тем более что световой день сокращался с каждым днем все больше. Этим вечером меня ждал альбом по зоологии, в котором я должен был зарисовать парочку великолепных червей и их ротовой аппарат. Почему именно ротовой аппарат? Да потому, что эти твари неплохо так приспособились к окружающему миру и хорошо себя чувствуют со своими присосками, крючками и т. д. И все это нужно было знать. Со стороны покажется, что, зарисовав в блокнот два шнурка и набросав четыре подписи, казалось, гуляй на все четыре стороны, но нет, два часа я провозился, чтобы получить то, что хотел, глаза уже слипались, а вокруг, кроме моего горящего светильника, уже не было никого, и я тоже отправился спать.

Наступила долгожданная пятница, после пар я отправился на вокзал, купил билет на автобус и через два часа уже сидел за ужином в кругу семьи и рассказывал, какая выдалась неделя. Меня хватило ровно на полчаса, а через сорок минут я вылетел из квартиры как ошпаренный, ведь сегодня в школе дискотека, а это значит, что нужно бежать быстрее к Соне и провести этот вечер, как год назад, как будто никуда не уезжал. Некоторые мои одноклассники тоже были на дискотеке, и это было приятно вдвойне.

Именно так я себе и представлял свою жизнь после школы: рядом любимая девушка и друзья, на учебе все пока идет свои чередом, что еще для счастья нужно? Действительно, мы часто привыкаем к хорошему и в дальнейшем принимаем все, что с нами происходит, как некую данность, что это норма жизни. Нам кажется, что так будет всегда, но, увы, у жизни для нас есть другие планы, и понять этот механизм, наверное, и есть целая жизнь.

Мы шли по центральной дороге, взявшись за руки, и молчали. Голос после такого веселья охрип, а возле ее дома начинались бесконечные разговоры о высоком. Ну, вы понимаете, каково расставаться (пусть и на день) с любимой. Я отнес ее на руках до двери, поцеловал и, полный энергии и счастья, вернулся домой.

Наши дома располагались рядом, и частенько после прощанья я любил остановиться на пару минут у своего подъезда и пронаблюдать, как мелькнет Сонин силуэт в окне. Действительно, лучшее время и искреннее счастье.

В понедельник все как с чистого листа: вставать тяжело, а голова не понимает, как так быстро прошли выходные. С утра я старался добираться до учебы на электричке. Всегда нравились поезда, тем более что в пути у меня было целых два часа, чтобы залипнуть в окно под любимую музыку и осмыслить все то, что со мной происходит. Все чаще я стал слушать какую-то «взрослую» музыку о любви, дружбе, силе воли и богатстве прожитых лет. Быть может, это очень странно для молодого парня, но уже тогда я начал понимать, что время, которое нам отведено, нужно проводить не только для себя, но и с пользой для окружающих.

Попробуйте оттянуть момент, остановить или хотя бы замедлить то время, которое так стремительно бежит, использовав любую возможность к действию, и тогда вы даже не заметите, как становитесь нужными для остальных. Начиная что-то планировать новое, рождаются новые идеи, встречи и знакомства. И так, вы, сами того не замечая, развиваетесь, и через время вы уже не такой, как раньше, а более наполненный и глубокий.

На репетиции

Вечером за полчаса до репетиции спектакля я был уже как штык в гримерной, за это время ребята мне рассказали, что почти полгода каждый день приходили в театр на репетиции. Вначале была читка пьесы полностью, чтобы понять сюжет и взаимоотношения героев, затем более детально знакомились с персонажами и, конечно же, определившись с действующими лицами, читали их по ролям.

Меня уже забавляла атмосфера происходящего: Сергей бродил из угла в угол со шпагой и, что-то нашептывая себе под нос, иногда включался в разговор, Саша на пианино перебирал клавишами по нотам, Яна распевалась, Коля настраивал гитару, Даша бегала по залу и искала ящик, в котором был спрятан реквизит. Когда пришел Федя с двумя пакетами пряников, все сразу зашевелилось в сторону стола.

– Режим питания нарушать нельзя! – сказал Федя голосом Пончика из известной сказки Носова. – Ставьте чайник, Иван Борисович задержится, так что есть время поужинать!

– Как вы запомнили столько текста? – поинтересовался я, держа в руках толстенную пачку бумаги.

– Постепенно, – сказал Саша, – кажется, что такой объем не осилить, но когда по кускам разбивается пьеса, потом репетируется по отдельным сценам, то тогда запоминать намного проще, тем более что на сцене ты взаимодействуешь не только с партнером, но и с предметами.

– Вначале было ничего не понятно, – поделилась своими впечатлениями Даша, – но потом, когда ногами начали ходить по сцене, много раз повторяли одно и то же, само собой все запомнилось.

– Я, помню, раз двадцать выбегал с чемоданами, руки за вечер накачал, – посмеялся Коля, – после одной только репетиции запомнил выход и всю первую сцену!

– Еще бы! – поддержал я. – Уже представляю, как это бы выглядело.

– Пойдем, я покажу, как включать прожектора, будешь смотреть и заодно регулировать освещение, – Сергей включил свет и поднялся к пульту.

Я пошел вслед за ним и внимательно изучал все кнопки, чтобы быть хоть как-то полезным. Мне как ребенку были интересны все мелочи, связанные с производством, поэтому я схватывал на лету. Минут через десять все как по щелчку собрались за кулисами, вошел И. Б. – и началось…

– Начнем с Даши и Коли, – произнес режиссер, – начнем с букета и пойдем дальше!

Наступила тишина на площадке, и вдруг раздался дикий грохот за кулисами.

– Коля! – крикнул И. Б. – Ты куда провалился?

– Букет ищу! – послышался глухой голос Коли, как будто он залез в шкаф.

– Все нужно проверять до репетиции, как и перед спектаклем, каждый сам отвечает за свой реквизит, – быстро проговорил И. Б., – бери уже что-нибудь, потом найдешь!

Через минуту влетает Коля с букетом свернутых газет вместо цветов, быстро поправляет свой наряд. Доносится стук в дверь.

Заходит Даша и от увиденного задыхается и падает на стул, это было очень правдоподобно, стул так откинулся назад, что до момента падения оставался совсем маленький перевес.

– Стоп! – крикнул И.Б. так, что я аж подпрыгнул от неожиданности. – Коля, ты чего там завис, нужно было быстрее подбежать к стулу и страховать Дашу! Еще раз заново.

Даша задыхается и падает уже практически на руках у Коли, приходит снова в себя, потом опять падает. Режиссер по ходу действия усиливал своими словами диалоги и подсказывал дальнейшие действия, энергетика, которая исходила от И. Б., конечно, зашкаливала. Ощущалось, что он вместе с героями этой комедии пропускает все через себя. Я так был заряжен этой игрой, что тоже был готов вылететь, но И. Б. все время останавливал и заставлял начинать заново с исправлениями. Все шероховатости сглаживались, и игра приобретала уже другой оттенок – с какой-то особой глубиной.

Для меня ребята открылись уже совсем с другой стороны, их взгляды и голоса отличались от тех, которые были за кулисами, и это перевоплощение очень меня удивило. Само собой, все это достигалось множественными репетициями.

– На этом все, дальше не пойдем! – произнес И.Б., что-то записывая в свой блокнот. – Николай, завтра все подготовь как надо, и будем начинать снова с этой сцены и обязательно вспомним начало.

Посмотрев на часы, я сильно удивился тому, что прошло больше двух часов, я не мог поверить, что время так быстро пролетело, об этом писал в своей книге «Работа актера над собой» К. С. Станиславский: «Только при артистическом подъеме часы кажутся минутами». Я думаю, это фраза будет очень кстати.

На следующий день я также занял место за пультом, и, как обещал И. Б., сегодня вновь репетировали вчерашнюю сцену, все замечания были исправлены, повторили практически без остановок, тем самым закрепив все замечания.

Следующую сцену с отцом смотреть было еще интереснее, в ней Коля в порыве чувств и влюбленный по уши кидается на отца с просьбой получить благословение на свадьбу. Роль отца играл Саша, это высокий мужчина лет тридцати, почти на две головы выше Коли. Когда же Коля побежал обнимать и упрашивать отца – выглядело это так, как будто ученика начальных классов озадачили отобрать мяч у баскетболиста. Такой контраст придавал комедии еще больший колорит.

– Сейчас попробуем иначе, – остановил И. Б. выйдя из зала. – Коля, сейчас ты подбегаешь к отцу, берешь его на руки и на словах начинаешь кружить.

– Давайте для начала просто попробуем на месте, – озабоченно предложил Коля.

– Хорошо, вставай на исходную точку и бегом к Саше, бери его на руки и делай два оборота вокруг себя.

– Иван Борисович, может, не надо? – произнес Саша с улыбкой, предвкушая оказаться на полу.

– Ничего, сейчас все будет!

Коля разбежался как следует, сделав рывок и пол-оборота, резко покраснел, и оба они с грохотом упали на паркет, затем резко взорвались хохотом. Взорвался, глядя на это, и режиссер, и все, кто были в зале.

– Саша, а ты чего стоял как столб? – вытерев глаза от смеха и пытаясь успокоиться, прокомментировал все происходящее И. Б. – Тут нужно действовать вместе, тебе нужно было подпрыгнуть и одновременно отклониться назад, а Коля, не надрываясь, просто подхватил бы и начал кружить.

И.Б. показал на своем примере, и, несмотря на возраст, получилось очень даже легко и плавно. Коля очень удивился такому. И я, признаться, тоже. Он разбежался как следует и поднял Сашу как пушинку.