Развороты на 180 градусов. Современная женская проза
- -
- 100%
- +
– Так нам на кладбище? – знакомые с детства названия только путали и пугали Козыреву. В Краснодаре она не была семь лет. Таксист заржал, широко открыв рот, упёрся пузом в руль и перешёл на «ты» без церемоний:
– А ты шо торопишься? Ты, красавица не боись, все там будем, рано или поздно. Где кладбище, не доехав, надо пересечь трамвайные пути, потом опять налево и ехать чётко вдоль рельсов. Потому как дорога там – дерьмо: одни ямы и ямищи, – машина ловко лавировала по улицам, переполненным легковушками и ГАЗелями, и перепоясанным троллейбусами: – Я там намедни чуть ось не оставил.
– А что ямы никак не объехать?
– Наверное, можно. Но токо зачем нам их объезжать: за третьей ямищей как раз и будет твоя баня. Ха-ха. Нетипичное заведеньице. Кубанцы туда мало ходят.
– Дорого?
– Строго. Там немец хозяин. Сама увидишь: ни одной бл. ди на входе нет.
«Да уж, показатель респектабельности!» – подумала Светлана.
От мата она скорчилась:
– А без ругани никак нельзя?
– Какой ругани? – таксист нахмурил лоб. Вырвавшееся слово было для его лексикона настолько повседневным, что притёрлось, как литературное.
– Неужели обозвать продажную женщину можно только матом? – Вместо того, чтобы натолкнуть таксиста на мысль, Светлана заставила его задуматься ещё глубже, отчего их машина чуть не столкнулась с маршруткой.
– Бля! – снова шарахнул шофёр, затем внезапно догадался и опять заржал: – Ну ты, красавица, дала! А как же их ещё иначе назвать: они – они и есть они…
– Ну, есть ещё такое слово как «проститутки» или «девочки лёгкого поведения».
Зайдясь хохотом, таксист забыл вдохнуть и побагровел:
– Проститутки – это у Интуриста. А девочки лёгкого поведения – в начальной школе. Нет уж, бля… – окончание вышло оторванным и приглушённым, – дь – она и есть, кто она есть. И по-другому никак не скажешь. Как говорится, из песни слов не перепутаешь.
Светлана затихла, втянув голову в плечи и сделавшись маленькой. Таксист замолчал, но через время снова нашёл её в зеркале:
– За услугу диспетчера придётся, дамочка, накинуть, – глаза его не улыбались.
– Довезите сначала, там разберёмся, – Светлана не умела торговаться, даже будучи русской барышней, а уж тем более разучилась делать это, став французской мадам. Деньги в кошельке нервировали: женщина давно уже привыкла платить банковской картой, на худой конец чеком, и платить строго по тарифу. Ломая голову, сколько нужно дать таксисту чаевых, чтобы не обидеть и не переплатить, Светлана набрала парижский номер подруги. Та недавно была в России. В намерениях звонившей было только справиться о сумме подачки, не прибегая к использованию русского языка, в результате же роуминг унёс за разговор в два раза дороже насоветованных чаевых.
Таксист, услышав иностранную речь, сразу заговорил о Таиланде, не допуская, видимо, что гостья может прибыть с другой стороны глобуса. А может просто потому, что только там и мечтал побывать. А может потому, что только про эту страну с ним и разговаривали пассажиры. Потом стал активно показывать однотипные достопримечательности улицы Красных партизан, делая акцент на доступности цен на все виды услуг. В итоге он так надоел своими рассказами, что пассажирка пожаловалась на головную боль. Вконец оскорблённый, таксист замолчал, буркнув напоследок, что париться с больной головой – выкинутые деньги. Уже подъезжая по адресу и обдав пешеходов грязной водой из той самой третьей ямищи, он заелозил в зеркале улыбкой служащего перед зарплатой:
– А в Таиланде бани есть?
– Понятия не имею, – машина остановилась. – Сколько?
– Скоко у вас?
Светлана протянула две бумажки по пятьсот рублей.
– Хватит! – весело цапнул мужичок обе, щедро оценив платёжные способности «иностранки».
Рита
…Ремизова неслась к остановке маршрутки, как лошадь, сбросившая на родео ковбоя – активно размахивая руками и скоро перебирая ногами. Дома она предупредила Вику и Машу о том, что восемнадцать и семнадцать – это опасный возраст, чтобы сидеть на сайтах до полуночи. Раньше мать не вернётся, и это совсем не плохо. В этом возрасте любовь родичей издалека – самый оптимальный вариант.
Рита перевесила ношу с одного плеча на другое. В баню она собиралась, как при срочной эвакуации: впихнула в спортивную сумищу первое, что попалось в шкафу, и теперь перебирала в уме, взяла ли сменное бельё. Можно, конечно, было обойтись и без него: к вечеру стало не жарко, под свитер даже поддувало. Но ходить с бельём всё же приятнее. Да и Карина не станет ворчать про эстетику. Для Карины бельё – культ. Она меняет его, даже не стирая. Вот кому никогда не понять, что стиральная машинка разорвала лифчик в мочало.
Заведующая кафедрой массажа окинула взглядом загруженную улицу Октябрьскую. «Где эта долбанная маршрутка?» Ехать можно было и на троллейбусе, но это мука и долго. На маршрутке – тоже долго, но мучаешься сидя. И речи служащих, радующихся вечерней пятнице, услышишь там реже. Машину Рита не водила: мать, работа и рынок лежали в шаговой доступности от квартиры. С детьми вопрос был тоже решён: младшей до школы быстрым шагом – не устать. Старшая моталась в Университет с двумя пересадками и уже сейчас училась вождению.
Такси подрулило. Женщина и сумка бухнулись на единственное свободное место. Усевшись рядом с потной толстухой, Рита уставилась в окно. Октябрьская изобиловала салонами свадебного платья. Ремизова представила старшую дочь в одном из них. Получилось красиво. Рита вздохнула; дочь не так давно рассталась с возлюбленным. Но помочь ей мать могла лишь советом. Впрочем, молодые редко слушают родителей. Рита прислушалась к своему сердцу. Оно давно уже стучало ровно. Укаченные пассажиры дремали.
Вдруг машина резко затормозила. Женский голос на улице истошно завопил: «Убили! Убили! На помощь! Врача!». Рита испуганно огляделась; маршрутка остановилась на подъезде к Сенному рынку. С двух сторон и на много метров вперёд весь транспорт стоял. Женский голос продолжал взывать. «Сиди и не рыпайся!» – приказала себе Ремизова, запирая своё сознание; совсем недавно она пересдала диплом об оказании первой помощи.
– О! Скорую сюда дождёшься нескоро, – прокомментировал ситуацию водитель.
– Откройте дверь, я побегу на помощь! – приказала Рита. Выволакивая сумку, она задела ею толстую соседку.
– Иди-иди, дорогая, – напутствовала казачка. Тронь её кто в какой другой раз, она непременно бы выцарапала глаза, а тут…
Разбивая толпу теми же заветными словами, Ремизова оказалась в её эпицентре довольно легко. То, что женщина увидела, заставило выронить сумку: на асфальте, прямо поперёк проезжей части, к ней были протянуты знакомые золотые кроссовки «Адидас». Ещё не видя лица лежащего, Рита похолодела:
– Малик-заде.
– Вы его знаете? – посмотрел на неё мужчина, стоящий у изголовья потерпевшего на корточках. Стройный, красивый, явно не пассажир, не водитель и не врач, он был похож на спасателя американских пляжей. Пусть не в шортах и с голым торсом, а в тенниске и джинсах, но с бицепсами, вырывающимися из-под манжеты. Рита гордо ответила:
– Я – первая помощь.
Ответ был невпопад.
– Какая, к е… матери, помощь? Парень – труп.
Молнией подумав про то, что всё-таки неплохо, что мат застрял у незнакомца на зубах, Рита глянула в лужу. Оттуда пахнуло приторной тёплой сладостью.
– Как это «труп»? – вместо бани Рите захотелось под ледяную воду. Земля поплыла у неё под ногами.
– Похоже, сведение счётов; кто-то выстрел ему в голову. Так что, шансов выжить, увы, никаких. – Выражение лица мужчины было явно не трагичным, а взгляд направлен на её расстегнувшийся жакет. Рита схватилась за пуговичку на уровне бюстгальтера.
– Он же – борец! – Локоть её правой руки словно обожгло теплом ладоней азербайджанца, побывавших там так недавно.
– В смысле?
– В спортивном. Должен был ехать на чемпионат Мира…
– Да? А по-моему, он был наркоторговец. Женщина, что с вами? Эй, народ, дайте кто-нибудь воды! Тоже мне – первая помощь! Саму теперь её тащить, как котёнка на спине. Женщина, вы меня слышите? – стал тормошить её красавчик. Рита почувствовала на своих щеках лёгкие похлопывания.
«Всё-таки он – ничего, – подумала она, уловив приятный парфюм, смешанный с хорошим табаком.
Карина
– Марк, что стоишь без толку: помоги мне застегнуть цепочку, – Абдалян посмотрела на мужа в отражение зеркала, приподняла копну волос и склонила шею набок.
Мужчина ткнулся голым пузом в поясницу жены и сладко зажмурился:
– Надо говорить цепочку. Может, не пойдёшь?
– Ещё как пойду, – Карина подставляла тело под поцелуи и думала о том, что хороший секс с мужем будет, даст бог, ещё не один раз, а вот хороший вечер с подругами – кто знает: Светки не было семь лет. – Моя мама говорила цепочку.
– И что? Моя тоже говорила «поклади» и «позвонят». – Муж упорно добивался цели.
– Боже! Как с тобой скучно: ты такой умный…
Марк выдохнул:
– Я же – еврей.
– А что же тогда не богатый? – фыркнула Карина, отталкивая мужа задом так, как притягивают. Руки мужчины пошли по бокам женщины:
– Зато щедрый.
– А ну да, границы твоей щедрости заканчиваются, в аккурат, на линии Красной, – проговорила Карина, блаженно щурясь отражению.
Видимо, разговор на тему заводился не впервой, ибо мужчина тут же потерял интерес к тому, чего добивался.
– Ну, извини, что не могу подарить помещение для вашей листовки на главной улице. – Он развернулся и собрался выйти из комнаты. Карина с усмешкой остановила, схватив за руку:
– Куда пошёл? А кто поможет мне вдеть в уши серьги?
– Вдеть – это не ко мне. Я привык вынимать. С биржи. Сразу и помногу.
– Ну, Марик, – теперь голос жены капризно загнусавил. Она раскрыла ладонь с украшениями. Марк взял серьги в руки.
– Зачем они тебе в бане? Не понимаю. Лишняя трата времени. И потерять можно.
– Потерять можно всё, – Карина с намёком посмотрела на отражение мужа и сделала театральную паузу. Мужчина вдел серьги одну за другой, едва прикоснулся губами к жениному затылку, молча вышел из комнаты.
Карина покрутилась перед зеркалом. Кроме украшений и волос ничего другого на ней не было. Одна из серёжек тихонько дзынькнула.
– Как такое не надеть? Ведь это – последняя коллекция от Мобусана. Светка его точно признает; зря, что ли, она трётся по Парижу со всякими боссами-барбосами? Да и девчонки ещё не видели. Пусть порадуются за меня, как настоящие подруги, – Карина перекинула мысль с боку на бок, перепроверив её на верность и примеривая к себе.
«И когда мне уже в жизни повезёт?» – думала Абдалян, спускаясь через время в лифте. Шикарное платье из шёлка со вставками тончайшей кожи, гарнитур из топазовых серёг и подвески, последняя модель босоножек от «Армани», сумка от «Дольче и Габана», дорогущий парфюм «Гермеса», свежеподаренная «Мазда» последней модели, заказанная в прошлом сезоне прямо на выставке в Женеве, и муж, биржевой брокер стоимостью в несколько миллионов, что вот уже пятнадцать минут ждал её во дворе, чтобы отвезти в « Три медведя», по мнению женщины к большому везению не относились. Карина недовольно захлопнула дверь автомобиля и кивнула. Машина плавно двинулась по внутреннему двору резиденции, но, едва за ней опустился шлагбаум, и им отсалютовал охранник, как Карина завизжала:
– Сто-о-о-й!!!
Марик, функционирующий на расслабоне, жёстко нажал на тормоз:
– Ты что? Больная?! Так орать!
Голова Карины сильно качнулась вперёд, обмахнув шикарным веником волос лобовое стекло:
– А ты что – нервный? Тогда заведи мне шофёра.
– Что случилась? – по раздутым ноздрям было ясно, что Марк зол или недалёк от того.
– Я забыла журналы для девчонок.
– Какие журналы?
– Конечно же, прессу конкурентов.
Марк смотрел на жену, не зная, что делать: ехать, идти, бежать или стоять. Причуды женщины в бешенстве могли поменяться радикально. Понимая, что без её указания он не сдвинется с места, Карина вытянула губы в поцелуе:
– Ну, Марик, ну Марусечка, ну Марюсёночек. Ну, слетай за ними. А? Три журнальчика. В прихожке. У зеркала. Дорогой мой!!!
– Кому нужны твои прокламации? – злобно пробубнил Марк, разглядывая в лифте не то платье, не то ночную рубашку на теле манекенщицы журнала. Сев в машину, он решил не продолжать накал страстей: – По-моему, Олег неплохо её снял, – указал он на обложку.
– Снял тоже неплохо. А сфотографировал – просто здорово. Спасибо. Поехали! – Карина вертела журналы в руках: – Тем не менее, Алусик всегда найдёт какой-нибудь эстетический промах. И я её советы, между прочим, ценю. А Ритке будет интересно посмотреть, что теперь носят. Себе не купит, зато других покритикует. И критика у неё объективная: если плохо – никогда не скажет, что хорошо.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.