Игры Вселенной: Начало

Я украдкой взглянула на нового хозяина, сопровождающего меня и весело рассуждающего о красоте здешних мест. Он был настолько увлечён своей речью, что, казалось, ему было безразлично моё мнение по поводу сказанного. Точнее было бы сказать, конечно, не о безразличии к моему мнению. Скорее, он считал, что юная собеседница должна была целиком и полностью разделять это мнение.

Мы подошли к покрытому ряской пруду, на берегах которого вразброс росли разноцветные ирисы.

– Елена! Взгляните! – князь провёл меня в затенённую вьющимся диким виноградом беседку и указал рукой на открывающийся из неё вид. – Великолепно, правда? Вы знаете, как называются эти цветы?

Я улыбнулась, не дав определённого ответа.

– Конечно, не знаете! – извиняющимся голосом произнёс князь. – Вы же ничего не помните! Это ирисы, – заговорщически сообщил он мне. – Они бывают самых разнообразных оттенков. Мне подарил их семена один мой давний знакомый. Они цветут здесь почти целое лето!

Я снова улыбнулась, вполуха слушая его болтовню и думая о своём. Вид из беседки действительно был довольно милым, но сейчас мне очень хотелось побыть в тишине и уединении. При этом если бы мне предложили вернуться в мою запертую на замок комнату, я бы всё же выбрала болтовню князя. Я никак не могла взять в толк, что я могу сделать, чтобы хоть как-то облегчить своё возвращение домой? Я никогда не работала в одиночестве, а сейчас я была одна, абсолютно одна! Я немного отвлеклась, и мой собеседник сразу же это заметил.

– Елена! – наклонившись, он участливо посмотрел мне в глаза. – Вы меня слышите, сударыня? Я не утомил вас своей болтовнёй?

– Что вы, князь! – опустив взгляд и стараясь не встречаться с ним глазами, попыталась я оправдать свою рассеянность. – Я просто немного отвлеклась.

– Может быть, вы хотите вернуться в свои апартаменты? – князь усадил меня на скамью беседки, стараясь сделать всё для того, чтобы я могла немного отдохнуть, если устала.

– Нет! Нет! – непроизвольно вырвалось у меня.

Мой испуганный возглас очень удивил его.

– Нет? Вы не устали?

Князь присел напротив меня, так и не сводя с меня глаз. Мне было очень стыдно за то, что невольно я заставила волноваться этого уже пожилого человека, но одновременно это возбуждало во мне интерес. С чего бы ему так заботиться о совершенно незнакомом человеке? Хотя… вполне возможно, на этот раз князь заботится не обо мне, а о своём нерадивом сыне.

– Нет! – я постаралась взять себя в руки, слишком много событий произошло за последние дни. – Просто пение птиц… – я запнулась, подумав, что птицы тут явно ни причём, – завораживает! – нашлась я.

Я попыталась улыбнуться князю как можно более приветливо.

– Простите мне мою рассеянность! – я подняла полный мольбы взгляд, встретившись, наконец, с его глазами.

Князь не смог устоять и смягчился. Теперь уже он сам первым опустил взгляд.

– Простить вас, сударыня? – глупо улыбнулся он, пытаясь скрыть смущение. – Общаться с вами – одно удовольствие!

Чувствуя радость от своей маленькой победы, я решилась задать интересующий меня вопрос, наведя князя на разговор о его сыне, и одновременно пытаясь отвлечь его от созерцания моей особы:

– У вас есть дети, князь?

Он с удивлением взглянул на меня.

– Да! Но… странно, что вы спросили…

– Что же тут странного? – не знаю, получилось ли у меня изобразить полную наивность, но, кажется, князь мне поверил.

– Мой сын возвращается этим летом, – улыбнулся князь.

– Значит, у вас есть сын? – я вышла из беседки, чувствуя, что более оставаться там наедине с моим хозяином не стоит.

Князь последовал за мной.

– Да, сударыня! – прозвучал ответ. – Я думаю, нет более внимательного и заботливого сына на всём белом свете! – уверенно продолжил он.

Я вспомнила свой разговор с доктором. “Какая убедительная ложь!” – промелькнула мысль.

– Зная вас, можно быть уверенным в благородстве вашего сына! – отвесила я очередной комплимент.

Меня всё более и более забавляли и привлекали неуклюжие попытки моего хозяина привить мне привязанность к этому месту и его обитателям. Но… кажется, он начинал добиваться своей цели!

– Князь, а сколько лет вашему сыну? – я шла впереди и не видела выражения лица князя.

– Почему вас это интересует, сударыня?

Я поняла, что невольно перешла границы дозволенного.

– Глядя на вас, не подумаешь, что мальчику может быть больше десяти, – попыталась подсластить я пилюлю. – Но, как я поняла из ваших слов, он путешествует один!

– Но я же не говорил, что он путешествует один! – затылком я чувствовала гордую улыбку князя.

– О! – я обернулась. – Мне так показалось.

– Нет, нет, сударыня! Вам правильно показалось! – рассмеялся князь. – Мой сын уже взрослый молодой человек. Ему двадцать четыре года!

– Двадцать четыре года! – я постаралась придать голосу неподдельное удивление. – Но… это невозможно! У вас такой взрослый сын!

– Вы мне льстите, сударыня! – лицо князя медленно наливалось краской.

Я отвернулась, чтобы более не смущать этого человека, и пошла по тенистой аллее между белоснежными стволами берёз. Теперь у меня уже не возникало желания оставаться одной. Что-то в князе невольно привлекало меня. И я очень хотела выяснить, что же это?

Придя в себя через несколько минут, князь снова начал описывать красоту здешних мест и просвещать меня в вопросе разнообразия местной флоры…

Как бы мне ни хотелось оставаться вне дома, но, в конце концов, пришло время вернуться в отведённую для меня комнату. И, несмотря на все мои потуги внушить своему хозяину, что я без ума оттого, что попала в его поместье, меня снова заперли.

Делать мне было нечего. Стены давили на меня, не давая возможности сосредоточиться. Я легла на кровать, внимательно рассматривая появившеюся в моё отсутствие картину. Это был портрет статного молодого мужчины. И если художник не приукрашивал, то оригинал должен был быть весьма привлекательным.

Не составляло труда определить, кто был изображён на портрете. Это была точная копия князя, если, конечно, не учитывать морщины, седину и чуть померкший взгляд. Итак, мои хозяева решили приучить меня к образу их сына ещё до его приезда. Как всё это было далеко от меня! И как интриговало! Сейчас я должна была думать не о том, чтобы понравиться хозяевам этого дома, или выйти из заточения. Целью моей должно быть отыскание возможности возвращения в мир, которому я принадлежу.

Я закрыла глаза, и передо мной возникло лицо Марьи Антоновны. Наверное, ей сейчас нелегко. А что было делать бедной подневольной женщине, если таков был приказ её господина? Я вспомнила, как она отводила от меня взгляд в то время, когда вела меня сюда. У неё не хватило сил даже обернуться, чтобы попрощаться со мной! Красный был прав и неправ одновременно. Марья Антоновна не продавала меня, а просто выполняла приказ. Выбора у неё не было. Я улыбнулась. А красный… Почему я называю его красным? Очевидно, его образ очень напоминает Сатану. Но… мне почему-то не хотелось называть его именно так. Его целью, как и целью всех остальных, кто разговаривал со мной в том сне, было выманить меня из этого места, не дать привязаться к нему. И красный немного переврал ситуацию. Я потёрла запястья, вспоминая жгучую боль от его оков. Я понимала, что боль он причинил мне сознательно, но… зачем?

И почему все они говорят со мною загадками? Почему бы просто не сказать: сделай это или сделай то? Почему бы им самим не переместить меня туда, куда они хотят меня отправить? Я знаю, они могут! Но почему, почему они не хотят просто сделать всё по-своему?

Чем больше я задумывалась об этом, тем больше у меня возникало вопросов…

Внезапно меня посетила весьма интересная идея. Я резко вскочила с кровати и подошла к окну. Как же раньше это не пришло мне в голову! Я оглянулась – необходимо создать имитацию… Ага! Я сняла с кровати простыню и скрутила её в тугой жгут. Коротковато! Я снова начала осматривать комнату. Можно использовать пододеяльник. Уже лучше, но… всё равно они не поверят! Нужно что-то ещё! Моя старая одежда! Я открыла шкаф, разорвала плотную ткань юбки, затем из всех найденных полотен соорудила что-то наподобие длинной верёвки.

Выглянув в окно, я проверила, не может ли кто-нибудь меня увидеть. Под окном никого не было. Солнце уже клонилось к западу и сад, вид на который открывался из моего окна, начал погружаться в сумерки.

Я сбросила вниз свободный конец верёвки, привязав другой к ножке кровати, и снова взглянула вниз. Верёвка болталась примерно в полутора метрах от земли.

Аккуратно подвязав мешающую спуску юбку, я залезла на подоконник и спрыгнула вниз. Поднявшись на ноги, оправив юбку и ещё раз осмотрев созданную мной имитацию побега, я повернулась и пошла по аллее сада, надеясь на то, что, пока я гуляю, никто не заметит моего отсутствия. Настроение моё резко улучшилась. Я уже почти не шла, а летела. Удивительная лёгкость появилась во всём теле в тот самый момент, когда я почувствовала полную, безграничную свободу. Возможно, чуть позже последствия моей выходки выйдут мне боком, но сейчас… Сейчас я просто наслаждалась тем ощущением безграничной радости, которое пришло ко мне вместе с уверенностью в том, что я смогу покинуть свою темницу в тот самый момент, когда захочу этого. Кругом никого не было. В этой части сада вообще редко кто появлялся. С утра я видела здесь садовника, а больше, по-моему, так никого и не было за весь длинный день, который я провела в этом доме.

Лёгкая прохлада летнего вечера расхолаживала, навевала воспоминания… Сейчас стояли самые длинные дни года. Княжеская чета, как и все домочадцы отдыхали, уже предавшись сну. А у меня появилась куча свободного времени. Я не хотела ложиться спать, памятуя о том, что те, кто пытается руководить моими действиями, могут снова появиться в моих снах. Я ещё слишком хорошо помнила ту физическую боль, которую они причинили мне в ночь знакомства.

Итак, пока хозяева не заметили, что я могу выходить из комнаты, у меня появилась относительная свобода. Я дошла до калитки и, немного подумав, вышла из сада. Теперь я была внутри крепости. То там, то здесь проходили редкие прохожие. Окрестное поселение засыпало, а местные полуночники собирались по кабакам.

Незаметно для себя я вышла за ворота крепости и оказалась на дороге, ведущей от моего нового дома к тому самому поселению, где нашли меня Марья Андреевна и Иван Никонорыч. На секунду остановившись возле их дома, я двинулась дальше. Через некоторое время и само поселение скрылось из виду.

Ночь уже полностью опустилась на землю, где-то сердито ухал филин, поджидая запоздалую добычу, вдалеке стонали умирающие деревья. По-видимому, где-то поблизости было болото.

Подойдя к берегу реки, я взяла длинный прутик, села на поваленное дерево и, больше ни о чём не думая, начала рисовать прутиком на спокойной глади воды. Мои рисунки тут же растворялись, не оставляя за собой ни следа. Этот процесс мне что-то напоминал, но я пока никак не могла понять, что…

Сегодня я решила не строить планов. Сегодня я буду просто отдыхать. Отдыхать от постоянно преследующих меня обид, от людей, которые хотят запереть меня, словно я комнатная собачка, от существ, высших, чем я, по разуму, которые, как и все остальные, тоже желают контролировать мои действия; отдыхать даже от себя самой.

Я повернула голову, взглянув на кустарник за своей спиной. За одним из кустов что-то блеснуло. Улыбнувшись, я мысленно подозвала к себе знакомого волка.

– Тебе тоже не спится? – вслух спросила я его.

Но волк был каким-то странным, не таким, как всегда. Я бы даже сказала, что взгляд его выражал встревоженность и мольбу.

– Что случилось, малыш? – невольно вырвалось у меня.

Я не умею разговаривать с животными, поэтому мне пришлось, как и в прошлый раз быстро проникнуть в его мозг. Сколько внутренней боли было в нём!

Я вскочила на ноги. Волк точно того и ждал. Он помчался вперёд, указывая мне дорогу и иногда останавливаясь, поджидая меня. Так мы бежали около пятнадцати минут пока, наконец, не оказались на залитой лунным светом небольшой полянке. Посреди этой поляны, скуля и облизывая языком лапу, лежала раненая волчица. Подойдя ближе, я быстро сообразила, что именно произошло здесь несколько часов назад. Волчица просто попала в капкан и не смогла выбраться из него. Её друг ушёл на поиски помощи. Где-то подспудно он понимал, что помочь раненой волчице смогу только я. Он искал меня по всему лесу, пока не наткнулся на мои следы в том месте, в котором два дня назад меня потерял. Взяв след, хищник легко нашёл ту, которую искал, и привёл меня сюда. Если бы я не выбралась из своего заточения… Рано утром лесник, проверяя княжеские владения, нашёл бы и убил его подругу, повинную лишь в том, что по природе своей является хищником, как в общем-то и сам лесник, и князь, и все остальные люди этого мира.

Я подошла к волчице, чтобы снять капкан. Я старалась делать это как можно более аккуратно, чтобы не испугать бедное животное ещё больше, и не причинить ей более сильную боль. Но всё же я не рассчитала своих сил. Когда, наконец, капкан был разомкнут, волчица, взвыв от боли, непроизвольно тяпнула меня за то самое место на запястье, где совсем недавно был страшный ожог от раскалённых цепей красного. Я невольно вскрикнула, схватившись за руку и стараясь не запачкать кровью платье.

– Ну и что мне теперь делать? – вслух спросила я стоящих рядом со мной животных.

Я посмотрела в глаза волчицы.

– Зачем? Я ведь только хотела помочь! – слёзы лились по моему лицу, я уже не могла адекватно воспринимать действительность.

Та тихонько подошла ко мне и лизнула запястье, как бы стараясь вылечить мою рану. От её запоздалой благодарности я немного пришла в себя.

– И что я теперь скажу князю? – закутывая руку в мягкий лист мать-и-мачехи, тихо прошептала я. – Что меня волки в его доме покусали что ли?

Я грустно посмотрела на вожака, тот тихонько завыл. Его подруга только немного поскуливала.

– Ладно уж! Идите! – уже более спокойно обратилась я к ним.

Сейчас у меня начало создаваться впечатление, что эти животные понимают меня. Они последний раз взглянули в моё лицо и, развернувшись, ушли восвояси.

Я снова подошла к берегу реки, аккуратно промыла рану и, найдя несколько подорожников, которые, как я помнила ещё по рассказам бабушки, должны были залечивать раны, не очень надеясь на чудесное исцеление, приложила их к ранам. Если бы сейчас у меня были те приборы, которые мы конструировали для восстановления тканей человеческого организма, когда я работала в корпорации! Но… я отогнула лист подорожника, желая проверить, права ли была бабушка. Нет! Рана всё так же кровоточила, вовсе не желая затягиваться. Я вспомнила, как Он излечил меня. Возможно, сейчас мне нужно обратиться именно к Нему? В конце концов, Он тоже хочет, чтобы я выбралась отсюда!

Я встала на ноги и, прижимая подорожник к запястью, побежала обратно к замку. Селенье, где меня приютили жители Андреевки, полностью погрузилось в сон, и мне удалось пройти его незаметно. Но за воротами крепости кипела ночная жизнь. То тут, то там попадались местные ночные гуляки, изредка встречались запоздалые путники. Я бежала, стараясь не обращать внимания на окружающих меня людей, памятуя о цели своего путешествия и чувствуя, что с каждым шагом силы всё более и более покидают меня. Ну а с того времени, как я вошла в калитку сада, более никто не попадался на моём пути.

Подойдя к связанной мною верёвке, я грустно улыбнулась. Когда я бежала из заточения, у меня не было ни одной мысли о том, как же я вернусь назад. Одно дело – спрыгнуть вниз, но совсем другое – забраться наверх. До сих пор я не видела ни одного человека, который смог бы без специальных приспособлений запрыгнуть на высоту в десять метров!

Я оторвала от нижнего конца своей чудо-верёвки небольшую полоску ткани и перевязала кровоточащее запястье так туго, чтобы кровотечение остановилось. Затем, подпрыгнув, уцепилась здоровой рукой как можно выше и, подтянувшись, перехватила верёвку другой рукой. У меня возникло чувство, что сейчас моя рука разорвётся. От жгучей боли я чуть было не закричала. Сжав зубы и едва сдерживая крик, я начала подъём.

Одолев подоконник, я упала на пол, стараясь расслабиться, чтобы боль отошла хотя бы чуть-чуть. Слёзы непроизвольно заливали моё лицо.

Немного отдышавшись, я поднялась и зажгла свечи. Посмотрев на больную руку, я с ужасом заметила, что кисть посинела. Я быстро начала разматывать повязку. Завязав её слишком крепко, чтобы остановить кровотечение, я сильно перетянула вены. А подъём занял довольно много времени из-за постоянной необходимости отдыхать от резкой мышечной боли, возникающей, когда я пыталась действовать больной рукой.

Немного передохнув, я вытащила из окна самодельный канат, аккуратно развязала узлы, расправила смятую ткань и застелила постель. Да… Как нужно было спать, чтобы так всё помять!? Хорошо ещё, если прислуга так вышколена, что не будет задавать лишних вопросов или доносить князю о непонятных явлениях, происходящих ночью в моей комнате. В противном случае, я просто не представляла, как буду объясняться со своими новыми хозяевами.

Я быстро переоделась и легла в постель, перевязав уже более аккуратно изуродованную, но переставшую кровоточить кисть.

На этот раз я постаралась как можно быстрее ввергнуть себя в состояние глубокого сна. Где мне найти Его? Я старалась обозреть всё пространство вокруг, но Его рядом не было, не было нигде, куда бы я могла попасть. Я запаниковала. Что я скажу тем, кто приютил меня в ответ на вопрос, как появился у меня этот свежий шрам в ту ночь, когда я должна была спокойно спать в своей кровати. Я помнила, что люди, живущие в этом веке, верят не только в Бога, но и во всякую сверхъестественную чушь. Я усмехнулась этой мысли. Сверхъестественная чушь, в которую верили люди этого времени, позавчера подвесила меня поджариваться на жарком огне, аккуратно приковав раскалёнными цепями. Да… Как бы не быть, как ведьме, заживо зажаренной на костре на этот раз людьми, хотя… из истории я не могла вспомнить ни одного случая, когда люди этой страны палили других людей. Скорее это характерно для более западных местностей.

Если бы я могла, как Он, даже не прикасаясь к себе, исцелить свои раны! Внезапно ко мне как змея подползла крамольная мысль… Я постаралась её отбросить подальше, но она никак не хотела покидать меня. “Я не БОГ!” – твёрдо сказала я себе, но мысль снова и снова приходила мне в голову…

– Почему? – вдруг услышала я знакомый вкрадчивый голос.

Я оглянулась и улыбнулась, увидев красную физиономию с рогами на голове. Посмотрев под ноги, я с удивлением отметила, что на этот раз я стою на чём-то, напоминающем толстое стекло, под которым всё так же горит жаркое пламя; на этот раз жар не обдавал меня, а от стекла просто исходило тепло. Я села на стекло по-турецки, красный примостился прямо напротив меня. Было смешно смотреть на его выставленные передо мной козлиные копыта.

– Теперь ты узнала меня! – заверил меня он.

– Теперь да! – подтвердила я его подозрения. – Сегодня ты решил не подвешивать меня, как мясо на вертеле? – с издёвкой спросила я его.

– А что, понравилось? – быстро отпарировал красный.

Я лихорадочно пыталась понять, зачем красный призвал меня к себе. Я вспомнила детские сказки, старые легенды… Внезапно меня осенила догадка:

– Ты хочешь забрать меня? – быстро спросила я его.

– А зачем ты мне сдалась? – откровенно удивился красный. – Хотя… – он осмотрел меня с ног до головы. – На растопку бы ты, наверное, подошла!

– Весело тебе! – я поморщилась.

– Что, больно? – участливо поинтересовался мой собеседник.

– Не больнее, чем оттого, что ты сделал со мной в прошлую нашу встречу! – огрызнулась я.

– Обиделась! – сделал вывод красный. – Обидчивая ты очень!

Я снова посмотрела на красную рогатую физиономию.

– Чего тебе нужно от меня? – внезапно даже для себя спросила я его.

– Ничего! – честно признался он. – Мне показалось, тебе одиноко…

– Одиноко, – вздохнула я. – Но я искала не тебя.

– Он не придёт! – заверил меня красный.

– Нет? – видимо, я слишком откровенно показала своё разочарование.

Красный только покачал головой.

– Тебе будет не сильно хорошо, если обитатели дома увидят это, – красный указал на мою рану.

– Ты можешь вылечить меня? – спросила я, глядя на него в упор.

– Ага! – рассмеялся он. – А за это ты отдашь мне свою душу, да?

– Не смешно! – я откровенно начала сердиться.

– Почему? – он выглядел убедительным. – Душа за рану! Лучше бы, конечно, за царапинку… или заусенец…

Я возмущённо вскочила на ноги. Красный смотрел на меня снизу вверх, не подавая никаких признаков испуга. Глаза его были настолько лукавыми, что я рассмеялась, махнув на него рукой и снова села на своё место.

– Что же мне делать? – обречённо спросила я скорее себя, чем его, но, как ни странно, ответил именно он.

– А что ты хотела делать до того, как появился я, но уже после того, как поняла, что Он тебе на этот раз не поможет?

Я с ужасом взглянула на собеседника.

– Я не Бог! – повторила я недавно вырвавшуюся у меня фразу.

– Опять суеверия! Везде суеверия! – горько вздохнул красный. – От тебя я такого не ожидал! – и медленно испарился вместе со своим миром.

– Эй! – крикнула я, впрочем, не рассчитывая на ответ.

Крамольная мысль опять подползла, на этот раз не находя преград. “Искуситель – он и есть искуситель!” – подумалось мне. Хотя, наверное, красный прав! И я подпустила к себе ту самую мысль, которую так долго пыталась отогнать. “Если Он смог, то почему же мне самой не попробовать?” Ведь я достигла всего в своей жизни, лишь опираясь на эту философию. Если это смог сделать кто-либо, то я точно могу это сделать! Нужно вспомнить, что я почувствовала, когда Он прикоснулся ко мне. Я попыталась мысленно вернуться к тому моменту, когда Он дотронулся до моей головы. Затем я откинула ту приятную негу, которую испытываешь в детстве, когда тебя гладит по голове кто-либо любящий тебя, и полностью провела через себя ещё раз все остальные свои ощущения. Вот оно! На этот раз я не ошиблась. Он действовал именно через меня. Он затянул мои раны с помощью меня же самой. Точнее было бы сказать, что я это сделала сама с Его помощью. Я попробовала повторить Его действия. Всё так просто! И абсолютно никакой необходимости в специальных медицинских приборах. Не надо ни регенерировать ткани, ни восстанавливать кровь… как оказалось, всё это я знала и использовала очень давно, интуитивно угадывая, что и когда мне нужно было делать. Но фактически этот процесс я поняла лишь сейчас.

Я не знала, где Он находится, но, как и в прошлый раз, мысленно поблагодарила Его за те знания, на которые Он натолкнул меня сейчас. И ещё… Я поблагодарила того… другого. Того, кто подтолкнул меня тогда, когда я начала сомневаться, поддаваясь внушённому мне веками религиозному суеверию. И в отличие от Него, красный ответил мне сразу же:

– На здоровье!

Я рассмеялась и проснулась. Настроение у меня было превосходным. И, хотя я понимала, что в скором времени они напомнят мне о необходимости возвращаться, сейчас я ни хотела даже задумываться об этом. Мне было хорошо, легко и весело, как всегда в те моменты, когда я открывала для себя что-то новое. И больше на данный момент мне было абсолютно ничего не нужно!

Глава 6. Воспоминания о грядущем

Мои домыслы о том, что прислуга сочтёт странным чересчур мятое бельё на моей постели, оказались ошибочными. Но я не учла другого…

На следующее утро сразу после завтрака я вышла на прогулку на этот раз в сопровождении всей княжеской четы. Княгиня Елизавета слегка нервничала, старательно пытаясь это скрыть.

Как только мы вышли в парк, княгиня задала мне вопрос, который я никак не ожидала услышать от неё: