Финансист

- Наверняка брали откаты, - подумал Игорь. – Иначе просто идиотизм».

Выходило, что и Игорю придется требовать от «Гаранта». Пока, однако, до истечения срока кредита было далеко и никаких документов о смерти Кораблева у Игоря не было, а потому приходилось ждать.

На новом месте заемщиков по большей части присылал «Гарант». Игорь сам предложил страховой компании: «Вы страхуете, вы и присылайте. Так будет надежнее». Даже если отдельные бизнесмены – по большей части это была мелочь – приходили непосредственно в «Кредитную контору «Полтавский», он отправлял их к Олегу Васильевичу с Аверьяновым. Страховщики, правда, почти всегда давали согласие.

Одним из первых был Мурашко. Вроде солидный коммерсант, не «купи-продай», Валерий Мурашко завозил ширпотреб из Китая. У него имелся склад и торговое место в Лужниках147. Игорь сразу решил установить с ним отношения: он давно мечтал завести торговлю, но не знал, с какого конца начать. Как и где найти товары в Китае и чтобы при этом тебя не обманули, выйти на нужные фабрики, как все оформить на таможне, найти нужных людей и, наконец, сбыть. Китайская торговля, по слухам, была самой выгодной, но и рискованной, требовалось все связать в один работающий, как часы, механизм. У Мурашко же все это было. И под кусачий кредитный процент он умудрился получать хорошую прибыль. А ведь только пару лет назад как демобилизовался из армии.

Как-то Игорь пригласил Мурашко домой. Вышло это случайно. Игорю требовалось отвезти домой дневную выручку. Обычно в таких случаях его отвозил Людмилин муж Тариэл на семейной «Тойоте», составлявшей предмет их особой гордости, или прежний муж Людмилы Юра на «Жигулях», но в тот день оба они оказались заняты, а Мурашко ехал в ту сторону, где жил Игорь. К тому же Игорь только купил японский телевизор, а Мурашко вызвался отладить каналы.

- Я вам завидую, - признался Игорь по дороге, - я ни с чем не умею работать, кроме денег. Это, конечно, интересно, но я всегда хотел создать внешнеторговую фирму, как у вас. Но я даже не представляю, как вы сумели наладить торговлю. Нужно одновременно быть и в Китае, и здесь, и главное, чтобы все крутилось на автопилоте. Нужны доверенные люди.

- Я вам открою секрет, - сказал Мурашко, - у меня родственная фирмы. Не я один. Жена – бухгалтер. Много лет работала в торговле. Пришлось уговаривать, не хотела уходить. А в Лужниках двоюродный брат. Мы с ним вместе росли. Как говорится, человеческий фактор. Мы чужих близко не подпускаем к деньгам. И сам я кручусь. В семь часов я уже в Лужниках, или еще где. Только и отсыпаюсь, что в самолете, да в Китае. Представляете. Великую китайскую стену не видел, некогда, на Тянь-Аньмань всего один раз… А в Лужниках, там нельзя без своего человека, там каждый день, то убьют кого, то обворуют. И рэкету нужно платить. Так что не завидуйте. У вас работа чистая.

- Да разве я завидую? – поправился Игорь. – Просто интересно. Мы могли бы скооперироваться.

- Да, неплохо бы, - неопределенно сказал Мурашко. – Знаете, как я начинал? В Китай челноком. Тоже не один, брат иногда ездил, когда с работы отпускали, он тоже бывший офицер, еще пара армейских друзей. Нас в одно время из армии выкинули. Все, знаете, сразу посыпалось…

А челноки – это прокаженные. Никаких денег не захочешь. Дешевые ночлежки, общежития, кругом грязь, ворье, меня два раза обчистили, одного я вычислил, суку – все заставил вернуть. Не вернул бы – убил бы. И таможенники щеки надувают: дай, дай, дай. В наглую. Один из друзей моих погиб: рэкет, по ту сторону границы.

– Китайцы?

- Наши. Китайцы нас редко трогали. Они – своих. Наши бабы, иные, сами к ним лезли. Там немало Наташ по китайским борделям.

- Но хоть деньги хорошие?

- Мелочь. Недавние учителя и врачи, инженеры. Бывшая интеллигенция. Знаете, как быстро слетает, интеллигентность? Мат-перемат. Русские бабы. Коня на скаку остановят. А тут – дети голодают…

- Так и работаете с друзьями?

- Нет. Один погиб. Заступился за женщину и – зарезали. Другой сломался. Пить начал. Потом подлечился. Пить бросил, но… Другой человек стал. Устроился в охранную фирму. Полубандитскую… Охраняет теперь очень важного бандюгу.

- Настоящего?

- Как сказать. Иной коммерсант хуже бандита. Вы же видите, что творится с людьми.

Мурашко быстро разобрался с телевизором, попил чаю и собрался уходить.

- Давно знаете Олега Васильевича? – спросил Игорь. – Он вас очень хвалил.

- Да, знаю… года два. Как вернулся в Москву. Моя жена с ними дальняя родственница. У них там тоже… разборки.

- То есть? – испугался Игорь.

- У них самих неприятности. Скандал между учредителями… Но это сейчас у всех так. Человек человеку волк. В Смоленске у них кто-то обанкротился, так они… на карачках собирали. Генеральный директор-алкоголик.

- Ненадежная фирма?

- Я такого не говорил, - поправился Мурашко. – Да вы сами попытайтесь узнать.

- А как?

- Не знаю. Баланс они не покажут. Да и что угодно можно нарисовать.

- … Другой заемщик был Болдырев. Оказалось, тоже торгует с Китаем. Болдырев проскочил незаметно, не вызвав поначалу интереса или подозрений, не одной рекомендации Боброва. Главное, «Гарант» поставил аваль.

А вот Изотов – тот «купи-продай». Он, наоборот, покупал ширпотреб в «Луже»148 и отвозил в Кострому. Прописан в Москве, но оказалось: разведен и живет на квартире. Но это – потом Игорь узнал, когда разыскал его по телефону. С виду обаятельный парень, крепкий, веселый – этот блондин наверняка пользовался успехом у женщин.

Запомнился Сергей другим.

- Вы что-то не очень проценты дерете, - благожелательно улыбаясь, сказал он Игорю, едва расписавшись в векселе. – Не то, что другие. Непохожи на ростовщика-кровососа. Я недавно брал кредит: о, там совсем другое дело. Там так кочевряжились…

- А вы потянете? Я всегда считал, что не нужно контрагента загонять в угол. Если хочешь, чтобы вернули долг, бери по-божески.

- У вас правильная философия – польстил Изотов, - но я вот что вам посоветую. Вы ведь берете свои проценты в конце срока? Ведь так?

- Да.

- А вы берите каждый месяц. Это ведь тоже выигрыш. А заодно и проследите, кто чем дышит. Может, он совсем не собирается возвращать.

- Да, действительно. Хорошая идея, - согласился Игорь.

- Может, с вас и начнем?

- Инициатива, как всегда, наказуема, - засмеялся Изотов.

- Симпатичный малый, - подумал Игорь. – Олег Васильевич за вас поручился.

- Да, я знаю, Игорь Григорьевич. Я все верну. Я человек дисциплинированный. Вот вам крест, он перекрестился.

- Вы верующий? – удивился Игорь.

- Бабушка верила. В церковь водила. Крещенный.

- Ну. Желаю успеха, - Игорь пожал ему руку. – Так через месяц?!

И через месяц, и через два месяца Сергей Изотов платил проценты точно вовремя, но через три, когда пришло время возвращать кредит, его пришлось долго разыскивать…

… Приходили за кредитами чуть ли не каждый день. Разные. Иной раз больше похожие на рэкетиров, чем бизнесменов. Хотя, не исключено, это могла быть разведка.

Игорь почувствовал, пора заводить охрану. Но – некогда было, ни минуты остановиться, подумать, он откладывал со дня на день. Пока гром не грянет, мужик не перекрестится. А ведь были звоночки.

… Как-то приехал бывший внешторговец от «Гаранта». Костюм, галстук, мягкие манеры. Валентин Валентинович очень даже понравился Игорю. К тому же и название фирмы солидное: «Внешторг». Кредит Валентину Валентиновичу нужен был, чтобы закупить партию товара из верблюжьей шерсти в Монголии.

Валентин Валентинович был молод, лет тридцать пять, не больше, но успел поработать в Монголии и в Китае.

- Вы может быть знаете фирму «Отто»? Вот она закупила у нас партию свитеров. И еще хочет. Если желаете, можно зайти, посмотреть. Они торгуют по предварительным заказам. Монгольская шерсть – самая лучшая в мире. В прошлом году с этой шерстью был фурор на Лейпцигской ярмарке. И в этом собираемся снова.

Молодой человек профессионально расхваливал свой товар, как будто Игорь был у него покупатель, но что-то подсказывало Игорю, что Валентин Валентинович хорохорится, что Монголия – отсталая страна, и что дорогая шерсть – вовсе не тот товар, на котором можно делать деньги, тем более перекупщику. Скепсис был написан у него на лице. Но – Валентин Валентинович был от Олега Васильевича и Игорю, в сущности, было все равно, чем торгует «Внешторг». Игорь, как всегда, гадал на кофейной гуще, но ему не нравилось, что Валентин Валентинович лукавит. Хотя, по сценарию, тот и должен был лукавить. Словом, Игорь, как всегда, сомневался, а бывшему внешторговцу, судя по всему, не хватило выдержки.

- Знаете что, возьмите двести свитеров в залог, - предложил он.

Игорю, пожалуй, стоило подумать: «если он так легко готов отдать свитера в залог, значит, не может продать. И вовсе не на монгольскую шерсть нужны ему деньги». Но вместо этого он обрадовался:

- Хорошо. Под вексель и еще в залог свитера, - он так обрадовался двойному залогу, что тотчас продешевил – свитера посчитали по розничной цене, как в «Отто». Осознавать свою ошибку он начал лишь на следующий день после того, как договор был подписан и деньги перечислены, но – и так выходило выгодно. Пусть не двойной, но полуторный залог.

Между тем Игорь еще не отошел от договора, как снова позвонил Валентин Валентинович. Только – теперь это был совсем другой человек. Не бывший внешторговец, а – крутой.

- Наша служба безопасности, - «служба безопасности» он выговорил с угрозой, так, что сразу стало ясно, что это не служба безопасности, а… рэкетиры; «хочет напугать», - понял Игорь, он и правда испытал мгновенный испуг, но тут же подумал, что – блеф, что этот Мамонов просто блефует и что никакой он не бывший внешторговец, а так, нахватался, гнет пальцы, подражая бандитам. – Наша служба безопасности… наша служба безопасности, - он нарочно повторил дважды, нагнетая, - очень недовольна. Хочет принять меры. Вы взяли под залог свитера и еще оформили вексель… - Он опять сделал паузу и закончил почти нормально, - мы хотим взять еще один кредит.

- «Дурак», - подумал Игорь.

- Нет. Сначала верните этот, - резко оборвал Игорь и, не прощаясь, положил трубку.

День оказался безнадежно испорчен. Он понял: кредит не вернут. И – может в самом деле устроят разборки? Игорь стал звонить Олегу Васильевичу Бодрову, тот еще только вчера спрятал на груди пачку купюр. Олег Васильевич, однако, был сама любезность.

- Я знаю эту фирму. Нормальные ребята. Не берите себе в голову.

Но неприятный осадок остался.

… «Гринтаун» и «Марина», те тоже были от «Гаранта». «Гринтаун» - какие-то экологические проекты, выполнял заказы от префектуры, не очень ясно, зачем ему кредит, но позвонил Бодров и просительным голосом сообщил, что Кубасов – не просто так, а родственник важного чиновника в Зеленограде и что «Гарант» очень в нем заинтересован и что Кубасов деньги вернет стопроцентно, а у них в Зеленограде есть особый интерес и может быть даже они помогут «Кредитной конторе» открыть в Зеленограде свой филиал.

- В Москве особый порядок приватизации. Чубайс к нам не сунется. Нам это на руку… И вам тоже… - туманно пообещал Бобров.

«Марина» же была швейная фирма. Они арендовали цех на фабрике и шили спортивные костюмы. Один костюм принесли Игорю в подарок, - он посмотрел, так себе, купленный в Польше был лучше, - показали свое производство: Игорь, конечно, ничего не понял, да и что там было понимать? Женщины за швейными машинками, груды тканей, ящики с костюмами – костюмы отправляли во Владимир, - столы для раскройки. Это было семейное производство Маточкиных: мама много лет работала на фабрике технологом, сын, Андрей, занимался коммерцией и финансами.

- А как фабрика? Работает? – заинтересовался Игорь.

- Фабрика стоит. Один цех сдали нам, другой - под склад, - сознался Маточкин-младший. – Сейчас мало где работают. Вы сами видите, все везут из Турции и Китая.

- А вы?

- А мы держимся. У нас во Владимире магазин. Там мамин брат. Он с качками дружит. Вон видите пашленку: «Одним махом семерых убивахом». Или вон: «Отряд особого назначения». Это для них. А еще по деревням ездит, на ваучеры меняет.

Собираемся даже расширяться. Сейчас все дорожает быстро. Если закупим сырье про запас, значит выплывем.

- А вернуть кредит сможете?

- Вернем, - бодро пообещал Андрей. – Закупимся и будем собирать. Да вы не беспокойтесь. У нас есть квартира про запас. Успели купить по дешевке. Кто не рискует, тот не пьет шампанское.

Были еще два коммерсанта-армянина. Один, Артур, красивый, стройный, торговал водкой на ярмарке в Сокольниках. Там, да и не только там, у него имелось несколько киосков. Платежеспособность Артура не вызывала сомнений. А вот – захочет ли вернуть долг? Тем более, что у Артура имелась мощная крыша. Ярмарку в Сокольниках держал авторитет Мирзаян. Который много чего еще держал. В том числе киоски на Новом Арбате и на Кутузовском – по договору с мэрией. Игорь слышал о Мирзаяне по кличке Акоп давно, но видеть авторитета не приходилось. К вору в законе трудно было подступиться: в дело, говорили, он брал только своих. Своим же раздавал и киоски в аренду. Но Игорь предпочитал пока о возврате не думать: для того он и носил пачки купюр Бодрову.

Второй же, Ашот Паникян, некрасивый, носатый, торговавший сигаретами в Лужниках, особого доверия не вызывал. Это был армянин из Баку, хотя и с временной пропиской и женат на москвичке. Игорь опасался, что он может сбежать, а потому хотел отказать, но, на счастье Ашота, при разговоре присутствовал Виктор.

- Игорь Григорьевич, - предположил он, - а если под моим контролем? Я сам с ним съезжу за сигаретами, заодно посмотрю, положу к себе на склад и буду выдавать по нескольку коробок. Он вам деньги, я ему новые сигареты. А заодно в нагрузку буду давать свои. То есть наши, - поправился Виктор, - на две коробки его одну наших. Еще доплачу за продажу. Ну что, идет?

Ашот тотчас согласился. И Игорь тоже: схема выглядела надежной.

Присутствовали среди первых заемщиков еще инвалид Трунов, без левой руки, и Максим Литвинов.

У Трунова имелось разрешение управы на торговлю овощами. Он собирался в Волгоградскую область закупать лук. Литвинова же, интеллигентного студентика из МГУ, год или два уже торговавшего компьютерами и заработавшего, по его словам, приличные деньги на «Башкирском бензине149», Игорь знал уже несколько месяцев. Привел Максима Саша, сожитель Леры – он, как и Максим, учился в МГУ, но не сдал сессию и то ли вылетел совсем, то ли взял академотпуск, а пока занимался торговлей. Торговал он всем подряд, начиная от колготок; несколько раз брал у Игоря на реализацию метандростенолон. Леера же одно время была бухгалтером в кооперативе. Привела его Наталья Ивановна, но проработала Лера недолго – в провинции Лерин брат спьяну зарезал жену и пошел под суд, так что Лере пришлось взять на воспитание племянницу, но Наталья Ивановна держала ее в резерве и время от времени приглашала на помощь. Она рассчитывала, что Лера скоро вернется.

В отличие от грубоватого Саши Максим Игорю сразу понравился: отличник, интеллигент, в очках, при галстуке, родители работают в МГУ, театрал, наладил завоз и продажу то ли компьютеров, то ли запчастей из

Восточной Европы. Игорь к нему приглядывался. При случае Максим мог возглавить торговлю компьютерами.

С легкой руки Максима Литвинова Игорь и приобрел котировки «Башкирского бензина».

… «Башкирский бензин» - много месяцев подряд новый русский в малиновом пиджаке рекламировал с телеэкрана котировки, которые росли подобно билетам МММ. Только «Башкирский бензин» вроде государственная фирма. Хотя… К тому времени все смешалось в доме Облонских…

Долгое время Игорь сомневался. Он не принадлежал к числу легковерных людей, по крайней мере, он был в этом уверен, а потому пытался отыскать подвох. Но подвох не находился. Напротив, все выглядело очень достоверно. На телеэкране день ото дня росли котировки, за месяц можно было сделать целое состояние, но… Множество появилось похожих фирм: «Властилина», «Русский дом Селенга», банк «Чара», «Диго», «Роника», «Олби-Дипломат», концерн «Гермес». И громче всех «МММ».

«Башкирский бензин» мог сдуться в один день. Максим, однако, пообещал, что у него там знакомые ребята, еще по университету. И если что, он даст знать. Они предупредят за небольшой процент и помогут вытащить деньги.

В конце концов, Игорь сдался, вернее, соблазнился халявой. Как все. Сидеть и чтобы денежки росли. Чуть позже на телевидении появилась картинка: сидят рыбаки и с увлечением удят рыбу. И титр: «Мы сидим, а денежки растут». И еще: Лёня Голубков, инвестор150. Но то – чуть позже.

Игорь решил вложить для начала двадцать миллионов, сумма была неприличная. Он зашел с Максимом, оформил бумаги. За окошком сидели очень честного вида юноши и девушки, которых никак нельзя было принять за мошенников. К тому же фирма размещалась в здании Министерства внутренних дел. Мимо проходили сотрудники министерства, в гражданском и в форме, солидные мужчины и женщины, толпились у проходной, а здесь, с другой стороны огромного холла, другие люди, казалось не менее солидные, заполняли документы и толпились у кассы.

Соседство свидетельствовало о солидности и надежности. Игорь велел Наталье Ивановне перечислить деньги, и через несколько дней зашел снова. Он решил перечислить еще 5 миллионов. Он встал к окошку и – прямо перед ним стоял Стародуб. Валерий Иванович оказался не один. Вместе с ним было еще несколько сотрудников.

- Решили побаловаться, - чуть смущенно заговорил он. – Обещают-то золотые горы. Я договорился с генеральным. Может и правда? А то положение тяжелое, рабочие грозят бастовать. Черт знает что делается. И вы – тоже решили попробовать. Первый раз?

- Несколько дней назад уже был, - сообщил Игорь. – Бог их знает. Не уверен, - на самом деле Игорь испытывал некоторую ревность. Если б не «Башкирский бензин» и эти деньги достались бы ему. «А с другой стороны, люди не получают зарплату, а они тут «играют в рулетку», - подумал он.

Как только Игорь перевел деньги, он обнаружил, что котировки перестали расти. То есть по телевизору они росли по-прежнему, на экране новый русский в малиновом пиджаке богател с каждым днем и радостно потирал руки, но здесь, на табло или по телефону полный штиль.

- Что у вас происходит? По телевизору каждый день чуть ли не десять процентов…

- Так то – по телевизору. Там одна и та же реклама крутится четвертый месяц.

За месяц с лишним Игорь ничего не заработал, правда, и потерял немного, если не считать неполученные проценты и гиперинфляцию. Он решил забрать свои деньги, перевод шел еще чуть ли не две недели. Вернее, деньги некоторое время продолжали «крутиться» в «Башкирском бензине». Максим Литвинов к тому времени был уже в Америке…

Максим Литвинов долго вкрадывался в доверие. Лишь в начале декабря он принес контракт. Максим собирался закупать сигареты в Америке.

- А продавать где? Ты же вроде занимался другим?

- У моего приятеля ларьки по всему городу. Учился со мной в МГУ. У него сам Мирзаян крыша. Слышали такого: ему мэрия под торговые точки сдает целые улицы. Квантришвили151 и он, самые знаменитые люди. Еще в советское время крышевал цеховиков.

- Выгодно? – прервал его Игорь.

- Что – выгодно? – не понял Максим. – Сигаретами торговать? Конечно. На таможне у меня свои люди. Вернее, у приятеля. Он уже больше года торгует. У Акопа Акопыча все схвачено.

Игорь отвел Максима к Бодрову. Сказать честно, контракт вызывал некоторое сомнение. Подделать контракт не составляло большого труда. Но Бодров посмотрел и тотчас дал согласие. Игорь перевел Максиму два транша по тридцать тысяч долларов. «Револьверный кредит», - объяснил Игорю Олег Васильевич.

Едва Максим улетел, запаниковал Саша.

- Он никогда не вернет кредит.

- Что же ты молчал раньше? Это ведь ты его привел.

Саша сознался, что Максим обещал с ним поделиться, но обманул.

- «Почему он должен с тобой делиться?» - подумал Игорь. Он не любил Сашу. Несколько раз тот попадался на мелком жульничестве.

Вскоре Саша успокоился и стал утверждать, что Максим обязательно вернет кредит.

- «Наверняка Максим ему что-нибудь пообещал», - подумал Игорь.

… Наступило тридцать первое декабря. Накануне нового, тысяча девятьсот девяносто третьего года Игорь сидел дома и томился от одиночества. Праздники – самые одинокие дни. Да, все как всегда: семья, салаты, колбаса, рыба, предстоящее приветствие Ельцина, которое Игорь на сто процентов мог предсказать: Ельцин начинал раздражать, как и Верховный Совет; Игорь терпеть не мог пустую сакрализацию: портреты вождей и президентов в каждом кабинете и их же, написанные кем-то, речи говорить; рыбу и шейку Игорь привез из валютного магазина, торт, конфеты – все опять-таки валютное, но – он сразу никому стал не нужен, никто, кроме родственников, не додумался поздравить, к он предусмотрительно съездил накануне. Вот – цена всему, а он ведь многим делал добро. Скольким людям платил проценты или давал деньги. Он вовсе не маленький человек. Но – все катилось в тартарары: страна, бизнес, будущее, реформы. С отвращением Игорь вспоминал VI съезд152: отставку Гайдара, голосование за Скокова153, перекошенные от ненависти и злобы лица депутатов.

И вот сейчас – ни один, никакой благодарности. Точно так же было в Демпартии. Его все время предавали. Хаценков154, Ройтман155. Крикуны. Каждый мнил о себе…

Да, все по собственным норам. Все – чужие. В рабочие дни он крутился непрестанно, и жизнь, люди, все крутилось вокруг него. Но в праздники все останавливалось…

Игорь томился от депрессии и одиночества, уже, как снежный ком начинали нарастать проблемы, тот же Трунов не вернул деньги, вскоре после Нового года должен был возвращать кредиты «Гринтаун», «Марина» и «Внешторг», Усов только вернул. Вернее, их профессора выбили…

Профессор повел себя не по-профессорски, скорее, как Киса Воробьянинов. Вместо того, чтобы вернуть кредит, бывший внешторговец – что внешторговец, он сам рассказывал Игорю – профессор исчез. Игорь звонил каждый день, но трубку никто не брал, пока, наконец, к телефону подошла жена.

- Я на три недели ездила по путевке, - стала объяснять она. – Он здесь был, ночевал, но нарочно не брал телефон. Зря вы с ним связались. Дрянной человек. Он здесь больше не живет. В последние годы стал выпивать, даже неприлично. Испортился прямо на глазах, как вернулся в Союз. Пока был за границей, держался, там, знаете, строго. И ушел к какой-то…

- Как мне его найти? – спросил Игорь.

- Я вам сочувствую, - сказала жена, - но вряд ли вы чего-то от него добьетесь. Он все спустил. Он и мне задолжал. Пришел, попросил деньги и сбежал как мальчишка. И на работе у него неприятности. То ли выгнали, то ли не платят зарплату. Не знаю точно. Он молчит, как нашкодивший школьник. А этот, дружок его, Антонов, тот умнее. Тот сам нигде не расписывается.

Все же она дала телефон. Усов плакался, проклинал судьбу, жаловался на своих бывших студентов, обещал взять деньги в долг, твердил, что честный человек, недаром много лет работал в зарубежье, а потом вдруг прислал письмо, что денег у него нет ввиду форс-мажорных обстоятельств и расплатиться он не может, разве что облигациями ВЭБа. Что это за облигации, Игорь не знал. Догадался только, что замороженные на время.

Все же Игорь уговорил его встретиться. Усов долго отнекивался и согласился только в центре, якобы, где-то рядом находилась его работа. Так получилось, что рядом с МВД на Октябрьской, там же, где обосновался «Башкирский бензин».

Игорь решил идти не один. От профессора можно было ожидать всякого. Тем более, что второй из этой парочки, Антонов, когда Игорь ему позвонил, вовсе не захотел разговаривать. Через Людмилу Игорь пригласил двух ее знакомых ребят из «Баярда». Те, по характеристике, были сорвиголовы, занимались выбиванием долгов.

Итак, они встретились. Усов был один. Ребята стояли позади Игоря. Усов протянул письмо. Это была копия того, что он несколькими днями раньше прислал по почте.

Игорь почувствовал, что у него от ярости дрожат руки. Усов – негодяй и пьяница, ему нельзя отступить. Если он не справится с этим профессором, с этим бывшим шпионом, то – все рухнет. Не стоило и браться.

- Это что зва облигации? Они заморожены?

- Да, - сознался профессор. Он вдруг стал меньше, голова ушла в плечи.

- До какого года?

- До тысяча девятьсот девяносто седьмого.

В этот момент Игорь потерял голову.

- Негодяй. Подлец, - он услышал, что голос его дрожит. Где-то рядом оборачивались люди, но он их не видел, не слышал. Он два раза ударил Усова по лицу, увидел, как дернулась у того голова, и почти бегом заспешил к метро. Ребята верно шли рядом.

- Да вы не волнуйтесь, - говорили они. – Не надо было здесь. Лучше б мы, - сворачивая на Ленинский проспект, Игорь обернулся. Усов все еще стоял на прежнем месте и держался рукой за лицо.