- -
- 100%
- +
Король Дуль-Дуль громко вскрикнул. Смертельная бледность разлилась по его лицу. Он заметался и упал на руки придворных.
Он ощутил в груди своей что-то новое, сильное, что наполнило разом страшной болью и счастьем все его существо.
Часть свиты занялась бесчувственным Дуль-Дулем, а другая – подхватила Ивана и потащила его к котлу.
– Он хотел убить короля! Надо его бросить в котел сию же минуту, а то он погубит всех нас, этот слепой чародей! – кричали они и тащили Ивана к месту казни.
Иван был уже в двух шагах от котла… вот несколько рук подняли его на воздух, вдруг…
– Остановитесь! Иван, сюда! Ко мне! Мой бедный, слепой Иван! – послышался голос короля, и в один миг Дуль-Дуль растолкал свиту и очутился перед своим слугой.
Его лицо было бледно и взволнованно. Он проливал слезы, прекрасные и светлые, как роса.
Дуль-Дуль держал руку у сердца, которое билось с невероятной силой.
– Ко мне, Иван! Ко мне!
И Дуль-Дуль кинулся на грудь своему верному слуге, обнимая его за шею, целуя его пустые глазницы. Потом он велел освободить черного принца Аго, обнял его, как брата, и подарил ему свободу.
Вслед за тем он обратился к народу со словами:
– Друзья мои, я был жестоким королем! Но благодаря жертве, принесенной мне моим благодетелем Иваном, я стал другим… И теперь, мой народ, я обещаю не только мудро, но и с добротой и кротостью править тобою!
И король Дуль-Дуль низко поклонился народу.
А народ отвечал радостным криком:
– Да здравствует Дуль-Дуль! Да здравствует наш светлый, прекрасный король!
С этого дня Дуль-Дуль не разлучался с Иваном. Но уже не Иван прислуживал королю, а король солдату. Он всячески ухаживал за ним и водил слепого по своим огромным палатам, как может только почтительный сын водить своего слепого отца.
Солдат Иван снова занял свое прежнее место подле короля. Теперь никто уже не завидовал ему. Все знали, какой страшной ценой Иван приобрел свое счастье, и искренне полюбили верного королевского слугу.
Чудесная звездочка
Жила в роскошном замке маленькая принцесса, хорошенькая, нарядная, всегда в золотых платьях и драгоценных ожерельях. Ну, словом, настоящая сказочная принцесса и, как все сказочные принцессы, недовольная своей судьбой.
Избаловали маленькую Эзольду (так звали принцессу) напрочь. Баловал отец, баловала мать, баловали старшие братья и сестры, баловала угодливая свита. Чего ни пожелает принцесса – все мигом исполнялось.
– Хочу иметь коня совсем белого, с черной звездочкой на лбу! – заявила как-то Эзольда и топнула ножкой.
Топнула ножкой, и помчались рыцари в разные стороны, и старые и молодые, и знатные и незнатные, и глупые, и умные, все – искать белого коня с черною звездою на лбу.
По всему свету искали. Наконец нашли. Нашли с большим трудом в конюшне одного азиатского хана.
Стали хана просить продать лошадь, а он заупрямился.
– Не отдам дешево лошадь… Конь хороший… Очень хороший конь… Давайте целую конюшню червонцев взамен…
Дали рыцари целую конюшню червонцев, взяли коня, привели к Эзольде.
А Эзольда и смотреть на коня не хочет.
– Очень он мне нужен! Я уже расхотела… Надо было раньше… А теперь кошку хочу… Кошку такую, чтобы была вся золотая и пушистая, а глаза, как бирюза…
Делать нечего: поехали двадцать рыцарей искать золотую кошку с бирюзовыми глазами.
Искали, искали – нигде не нашли. Целый год искали, и еще год, и еще…
Эзольда уже из девочки в девушку превратилась, а рыцари все по свету рыщут – ищут кошку для принцессы.
Наконец убедились: нет такой кошки на свете. Нечего и искать, коли нет. Потужили-погоревали и возвращаются ни с чем, с пустыми руками, с вытянутыми носами.
На самой границе государства встречает их хитрая волшебница Урсула.
Ехала Урсула верхом на волке, а зайцы над ней пестрый балдахин несли. Увидела рыцарей, хитро прищурилась и сказала:
– Эге! Золотую кошку с бирюзовыми глазами я, Урсула, вам дам, пожалуй, только за это двадцать лет вы мне служить должны… все, кроме одного, который повезет кошку вашей принцессе.
– Согласны, согласны! – вскричали обрадованные рыцари, и девятнадцать из них по жребию остались служить у волшебницы, а двадцатый получил из рук Урсулы золотую кошку с бирюзовыми глазами и повез ее Эзольде.
Та как вскинула глазами на кошку, так вся и затряслась от гнева.
– Долго искали… Не хочу больше кошку… Раньше хотела, а теперь другое хочу… Хочу звездочку с неба… Самую большую… самую красивую… Вон ту, которая теперь так мигает на небе.
И принцесса показала пальцем на яркую звезду.
Пожалел рыцарь о своих девятнадцати товарищах, которые ни за что ни про что должны двадцать лет служить волшебнице Урсуле, но не сказал ни слова, а только задумался, как исполнить новое желание принцессы. Легко сказать: «достать звезду с неба», а как ее достанешь?
Отправился рыцарь к жившим в том городе мудрецам, спрашивает их совета. Думали-думали мудрецы и решили, что единственный способ достать звездочку – приставить длинную-длинную лестницу, которая достала бы до самого неба, и по этой лестнице пусть взойдут сильные рыцари, пусть ухватятся за звездочку и снесут ее на землю.
Передал рыцарь этот совет товарищам, и те в один голос заявили, что готовы помочь рыцарю в его трудном деле. Принялись рыцари строить лестницу высокую-высокую. Не едят, не пьют, все топорами размахивают. Готова лестница. Поставили. Нет, до неба не хватает. Принялись опять за дело, пристроили к этой лестнице другую, потом третью. Получилась такая высокая лестница, что кто на верх ее взглянет, тот непременно опрокинется… Уж очень высоко голову приходилось поднимать… Однако полезли смельчаки-рыцари по той лестнице на небо…
Вот они уже у самых облаков. Прямо перед ними – яркая, блестящая звездочка. Кажется, можно ее рукой достать. Но едва рыцари протянули к ней руки, как звездочка ввысь уплыла.
Еще приставили лестницу, опять полезли… И опять неудача… Уходит все выше и выше звездочка… А сама мигает, точно смеется над своей погоней.
Выбились из сил рыцари. Слезли вниз и тут же у лестницы уснули от усталости. А принцесса ждет не дождется, когда, наконец, рыцари принесут ей звездочку: то ножками от нетерпения топает, то слезами от злости заливается.
Вдруг в ее горнице стало разом светло, как днем, и чей-то тоненький голосок послышался сзади.
Оглянулась принцесса и чуть не вскрикнула: та самая звездочка, которая ей так понравилась и которую тщетно старались достать для нее рыцари, слетела с неба и стоит перед ней.
– Не плачь, Эзольда, не плачь, капризная принцесса, – говорит звездочка с усмешкой, – слезами не поможешь… Ты требуешь невозможного…
– Нет ничего невозможного для дочери короля! – с гневом вскричала Эзольда. – Меня любят все подданные моего отца и охотно готовы жизнь свою положить, чтобы исполнить каждое мое желание… Они достали мне белого коня с черной звездочкой на лбу, достали золотую кошку с бирюзовыми глазами, достанут и звездочку с неба. Да-да! Они очень любят меня!
– А за что они тебя любят, что ты сделала для того, чтобы они тебя любили? Чем заслужила их любовь? – спросила звездочка.
– За что меня любят? – изумилась Эзольда. – Да ведь я – дочь могущественного и богатого короля, я – принцесса, и меня нельзя не любить…
– Ха-ха-ха! – засмеялась звездочка. – Так, значит, ты заслужила любовь только тем, что ты дочь короля?.. Но сама-то ты сделала хоть что-нибудь такое, за что тебя мог бы полюбить народ?
Эзольда задумалась. Она хотела вспомнить, что она сделала доброго в жизни, и… не могла ничего припомнить.
– Принцесса, – произнесла спустя некоторое время звездочка, – я покажу тебе, что люди любят не одних только королей и принцесс. Гляди туда, вперед!
Эзольда уставилась в темноту сада, раскинутого около замка. И вдруг королевский сад исчез. Вместо него Эзольда увидела городскую площадь. Толпы народа заполняли ее. По площади шел человек, просто одетый, с посохом в руках. За ним бежала толпа с громкими, восторженными криками. Он скромно кланялся, отвечая на приветствия. На пути его попадались все новые и новые толпы народа. Лица всех обращались к нему с благоговейной любовью. Глаза людей восторженно устремлялись на него.
– Кто этот царь, которого так горячо любит народ? – спросила звездочку Эзольда.
– Ты ошибаешься: не царь это, а простой, бедный человек, – ответила звездочка. – Но этот человек нашел способ печатать книги и этим распространил свет науки среди все еще темных, неученых людей… Он принес огромную пользу своей стране, и народ благодарит его за это. Но смотри: я покажу тебе, за что еще можно любить людей, – поспешно прибавила звездочка.
И разом исчезла городская площадь, исчезли и толпы народа и человек, которому они поклонялись, и перед изумленным взором Эзольды выросла огромная зала. Посреди залы было устроено возвышение, все засыпанное цветами. На возвышении стоял человек. Двое других людей увенчали его голову лавровым венком. Люди, наполнявшие зал, громкими криками выражали свой восторг человеку в лавровом венке. Многие из них падали на колени и посылали ему со слезами тысячи благословений.
– Это, должно быть, могущественный король… Вон какие почести воздают ему люди! – произнесла Эзольда.
– О нет! Не король это, – отвечала звездочка, – а врач, который нашел средство лечить людей от самых опасных, самых серьезных болезней. И благодарные люди, поняв всю пользу, принесенную им, горячо полюбили своего благодетеля. Но смотри, смотри, Эзольда, еще смотри! – заключила свою речь звездочка.
Глянула Эзольда… Где же дворец, зала с возвышением и человек в лавровом венке? Ничего нет! Все исчезло. Только длинная, бесконечная дорога представилась ее глазам.
По дороге идет путник. За ним бежит народ. Народ спешит забежать вперед, чтобы заглянуть в лицо путнику, чтобы сказать ему несколько горячих слов любви и благодарности. И сколько преданности, сколько признательности сияет в обращенных на него глазах людей!..
– Кто это? – спросила звездочку Эзольда, боясь, что снова ошибется, если назовет царем сопровождаемого толпою человека.
– Это недавний богач, теперь он самый бедный нищий в стране, – пояснила звездочка. – Он все, что имел, роздал неимущим: все деньги и богатства, которые были у него, все до последнего гроша. И за это получил самое большое, самое главное сокровище – любовь народа…
Сказав это, звездочка исчезла.
Исчез с нею и чудесный свет в комнате Эзольды. А сама Эзольда быстро уснула, утомленная необычайными впечатлениями.
На другое утро рыцари, фрейлины и свита собрались у дверей принцессы, ожидая новых приказаний, новых капризов Эзольды.
Но принцесса ничего не приказывала…
– Что же дальше? Разве сказка уже окончена? – спросила я Голубую фею, которая рассказала мне про принцессу Эзольду.
– А дальше, – ответила она, – вот что: на следующий день принцесса заявила, что она уже не желает иметь звездочку. Рыцари знали, как быстро меняются прихоти принцессы, и ничуть не удивились этому. Они стали терпеливо ждать нового приказания принцессы. Но прошел день, прошел другой, третий – Эзольда ничего не требовала, ничего не приказывала.
– Что случилось с Эзольдой? – недоумевали рыцари и свита.
В самом деле, что случилось с Эзольдой?
Галина правда
Давно это было.
Зеленели вишневые садочки, нежная травка чуть пробивалась из земли, весенние фиалки синели в лесной чаще. Все радовалось, все ликовало, а в Галиной хатке печаль, слезы. Плакала Галя…
Мать Гали лежала на убогой кровати, бледная, с впалыми щеками и то покашливала, то тихо стонала.
Приходили старухи, прыскали святой водой в лицо Галиной матери, смотрели в ее мутные, большие глаза и говорили, покачивая головами:
– Умрет… Не протянет и до завтра…
Плакала Галя. Мать была всегда такая тихая да ласковая, дочку Галю свою любила. Как же не плакать? Их на свете-то только и было двое: мама да Галя – Галя да мама. И вдруг умрет мама…
Плакала Галя…
Потух солнечный луч за деревней, утонул в голубовато-хрустальном озере. Запахло сильнее цветами, первыми ландышами из леса, птицы прокричали в последний раз свой привет перед ночью, и все уснуло, затихло, замолкло до утра. На небе зажглась ночная звездочка, яркая, нарядная и красивая. Галя сидела у оконца, глядела на звездочку и вспоминала, как она с мамой часто сидела по вечерам у порога хатки и любовалась звездочками.
А маме становилось все хуже да хуже. Она и кашляла-то глуше и дышала слабее.
И вдруг нежным тихим голоском позвала она Галю:
– Деточка моя ненаглядная, присядь ко мне, посиди со мною.
Отбежала от оконца Галя, кинулась к маминой постели, обвила маму своими детскими ручонками.
– Не долго уж осталось мне жить, деточка моя, – произнесла мать. – Скоро, очень скоро придется оставить тебя, моя ненаглядная.
– Нет, мама, нет! – воскликнула Галя. – Я не отпущу тебя, не отдам смерти! – И еще сильнее прижалась к матери.
Мать дрожащими руками тоже обняла дочурку.
– Прощай, деточка моя ненаглядная! Прощай, Галя моя! Прощай, голубушка. Не забывай маму… Помни: любит тебя твоя мама и будет постоянно смотреть на тебя с неба, деточка, и каждый твой добрый, светлый поступок будет ее радовать. Нет у меня ничего, что бы я могла тебе оставить, дочурка. Одно только было у меня в сердце сокровище, пока я жила и дышала, а теперь я его тебе передам, дочке моей. Это сокровище – правда, Галя. Говори всегда правду, и будет у тебя всегда светло на сердце и ясно на душе! Всегда-всегда одну правду говори, Галя! Одну только правду! Ничего не таи, ни в чем не лги! А теперь прощай.
И, перекрестив дочурку дрожащей рукой, умирающая прижала ее к своему сердцу, коснулась нежного детского личика своими горячими губами и… затихла навеки.
Упала Галя на похолодевшее тело матери, громко-громко зарыдала и стала покрывать руки умершей поцелуями.
Опять пришли старухи, унесли плачущую Галю в другую хатку, а сами стали одевать Галину маму и укладывать ее в гроб.
А Галя сидела в это время одна, вся в слезах…
Увидала звездочка с неба плачущую девочку, ярко засветила в окошко пустой хатки, точно желая утешить сиротинку.
Подняла Галя свои заплаканные глаза к небу, посмотрела на звездочку, протянула к ней руки и прошептала срывающимся голосом:
– Нет моей мамы! Умерла моя мама! Вернись, мама, вернись! Вернись! – И сердечко ее билось, разрывалось на части.
Плакала Галя…
Рассвело. Солнышко встало над Галиной хаткой.
Красивая большая птица опустилась на крышу.
– Кто там плачет? – спросила птица.
Спросила, заглянула вниз, в оконце, и увидела девочку.
– Хорошенькая девочка! – сказала птица, взмахнула крыльями и очутилась на окне возле Гали.
– О чем ты плачешь, девочка? – обратилась птица к Гале и постучала своим длинным клювом в подоконник.
Галя взглянула на птицу, увидела ее широкие крылья, длинный клюв и добрые, круглые глаза и, сразу почувствовав доверие к большой птице, рассказала ей, заливаясь слезами, все свое горе. Птица пожалела сиротинку и сказала ей:
– Ты одна на свете, я тоже одна. Каждому из нас тяжело и грустно в одиночестве, а вместе, вдвоем, нам легче будет переносить тоску. Садись мне на спину, девочка, и я умчу тебя в такие страны, где стоит вечное лето, где пестреют душистыми цветами огромные, непроходимые леса, где громадные белые цветы растут на берегу реки и смотрятся в нее, любуясь своим пышным нарядом. Я умчу тебя туда, где огромные крокодилы выплывают из реки и греются на солнце у берега, а великаны-слоны целыми стадами ходят на водопой. В эту сказочную страну я унесу тебя, девочка. Хочешь лететь со мной?
Галя печальными глазами огляделась вокруг: ей было жаль расстаться и с белой хаткой, и с вишневыми садочками, и с родимой деревней.
Но тут же вспомнила девочка, что нет с нею больше ее мамы, а без мамы и хатка, и вишневые садочки, и родная деревня ей, Гале, не милы…
И, тихо заплакав, сказала птице Галя:
– Унеси меня, большая добрая птица, куда хочешь. Я готова лететь с тобою далеко-далеко. Хоть на край света!..
Едва только успела Галя произнести эти слова, как мигом очутилась на спине птицы, которая сейчас же взвилась с нею в воздух.
Жутко было лететь первое время Гале. Далеко внизу копошились люди, казавшиеся крохотными букашками с высоты, белели хатки, церкви, мелькали целые города, селения. Птица летела с головокружительной быстротою, поднимаясь все выше и выше. Скоро не стало видно ни домов, ни церквей, ни селений.
Облака носились внизу, отделяя птицу и Галю от земли, от целого мира. Облака наверху, и внизу, и всюду…
Страшно стало Гале, зажмурила она глаза и крепче прижалась к птице.
А та только сильнее замахала крыльями и помчалась еще быстрее, еще выше, к самому солнцу…
– Где мы? – спросила Галя, когда птица с быстротой молнии опустила ее на землю, прямо в роскошный, чудно благоухающий сад.
Белые цветы стройными, красивыми рядами тянулись по бокам аллеи, которая вела к белоснежному дворцу с колоннами и огромной террасой. На террасе находилось много-много людей в пестрых полосатых одеждах, со смуглыми лицами, с бронзовыми телами. Посреди них сидел человек с красной бородой, с обмотанной чем-то белым головою, с яркими губами и таким грозным лицом, что при одном взгляде на него Галя вся затрепетала от страха.
Бронзовые люди кланялись до земли страшному человеку и говорили:
– Ты светел и могуч, ты мудр и прекрасен, ты велик, как никто в целом мире!
А царь – потому что бронзовый человек со страшным взором был царь – упрямо мотал головою, потрясал огненно-красной бородою и отвечал сурово:
– Вы говорите неправду, и говорите все это только потому, что боитесь меня, зная, что одним движением брови я могу лишить вас жизни.
И опять бронзовые люди кланялись до земли и восхваляли своего царя:
– Ты светел и могуч, мудр и прекрасен!
А царь все тряс своей огненной бородою и все говорил:
– Нет, это вы льстите мне, потому что я царь. Не верю вам.
Вдруг у самых ступеней, ведущих на террасу, он увидел девочку и птицу. Увидел и поразился несказанно, откуда могла явиться эта девочка. По лицу его промелькнула улыбка. Точно он догадался о чем-то, точно решил что-то внезапно. И, окинув взглядом придворных, он сказал:
– Вот я спрошу ее, сколько правды в ваших словах.
Потом обратился к Гале и произнес, поглаживая свою красную бороду:
– Скажи мне, девочка, правда ли, что я светел и могуч, мудр и прекрасен?
И уставил на Галю свои страшные, суровые глаза.
Хотела отвечать Галя то же, что говорили бронзовые люди, чтобы не разгневать страшного царя, да вдруг вспомнила про завет матери: говорить одну правду – и твердым голосом сказала:
– Нет, царь. Не светел ты, потому что лицо твое хмуро и сурово. Я видела солнце, которое светло и могуче, от одного его луча идет столько тепла и света! Не знаю, мудр ли ты, но знаю, что тот, кто создал тебя и твоих подданных, мудрее тебя… Нет, ты не прекрасен, царь: человек с такими глазами не может быть прекрасным; я вижу кроткое, ласковое небо, оно – прекрасно, а не ты.
Едва только произнесла последнее слово Галя, как в ужасе заметались царские приближенные.
– Она с ума сошла! Она больная! – кричали они. – Что говорит она нашему повелителю?!
И они бегали и метались, как стая испуганных птиц. A сам царь нахмурился и стал чернее ночи. Разгневали его слова Гали. Не привык он слышать такие слова и принял ее за безумную.
– Возьмите ее! – приказал он слугам. – Поселите отдельно от всех, и пусть мои лучшие врачи лечат ее. Но не позволяйте ей сноситься с людьми, чтобы они не услыхали от нее ее безумного лепета!
И, сказав это, он махнул рукой. Слуги бросились к Гале и готовы были схватить ее, но в это время большая птица взмахнула крыльями, усадила Галю к себе на спину и в одну минуту была уже за несколько верст от белого дворца и бронзовых людей.
– Неси меня туда, птица, – шепнула ей Галя, – где люди любят правду и слушают ее.
И полетели, понеслись птица и Галя в другую сторону, в другую страну.
Долго неслись они по голубому небу, среди белых перистых облачков, высматривая, где бы им спуститься. Спустились они прямо на луг, окруженный лесом, непроходимым и дремучим.
На лужайке, вокруг костров, сидели большие, плечистые люди. Их было несколько тысяч. Среди них стоял юноша, выше, красивее и стройнее других. У всех за спиною были стрелы, лук, топорики и копья.
Они говорили своему вождю, стройному юноше, вооруженному лучше и богаче других:
– О, великий, смелый вождь! Твой брат собрал большое войско и идет на нас. Он говорит, что половина этой страны – его, что этот лес – его лес, что наши жилища должны принадлежать его воинам, и что он идет отобрать все это. Но пусть он соберет еще больше войска, мы не боимся ничего. Каждый куст в этом лесу знаком нам. Мы окружим лес и нападем на твоего брата, разобьем его войско, а его самого приведем к тебе. Ты можешь убить его или сделать его своим рабом.
– Да, я сделаю его своим рабом, потому что смерть лучше унижения. Пусть же он испытает последнее, чтобы узнать гнев брата своего! – произнес грозно юноша и взмахнул копьем.
Воины испустили дикий крик и завертелись вокруг костра в бешеной пляске. А когда они остановились, чуть не падая от усталости, то внезапно увидели большую птицу с девочкой на ее спине.
Галя уже стояла перед их молодым вождем и говорила, обращаясь к стройному юноше-вождю:
– Юноша, ты не прав! Ты не должен воевать с твоим братом, потому что отец твой, умирая, завещал вам обоим землю эту пополам. Я это знаю. И знаю также, что ты отнял у твоего брата его половину и прогнал его отсюда. И если твой брат опять идет сюда, то он имеет на это право. А ты не прав, молодой вождь. Ты поступил жестоко и бесчестно!
Юноша-вождь слушал Галю, и чем дальше говорила она, чем смелее становилась ее речь, тем более, тем сильнее трепетал дикий воин. Страх и благоговение отразились на его лице к концу Галиной речи. Он упал к ногам девочки и, ударяя себя в грудь, вскрикнул страшным голосом:
– О, мои воины! Мои храбрые воины! Падите ниц! Сам Великий Дух посылает нам это дитя! Сам Великий Дух говорит ее устами! Она видит мое сердце и знает мои помыслы. Видит всю правду и бесстрашно высказывает ее мне, вашему могучему вождю. Никто до сей поры не смел мне высказать правды. Значит, сам Великий Дух посылает ребенка на землю! Она посол Великого Духа! Сюда, ко мне, жрецы и прорицатели! Восхвалите девочку, отведите ее в наш храм, посадите ее на трон первого жреца, зажгите перед ней благовонные курева и служите в честь ее, в честь вестницы правды! А я и мои воины кланяемся ей до земли!
И юный вождь упал на колени. За ним упали и все его воины. Из дремучего леса вышли седобородые старцы. Они ударяли в огромные раковины и производили ими странные, непонятные звуки.
Седобородые старцы приблизились к Гале и, кланяясь ей до земли, говорили:
– О светлая посланница Великого Духа! Пойдем с нами в наш храм. Там твое место. День и ночь ты будешь жить в храме, и голубой дымок в честь твою понесется из наших кадильниц благовонной струей. И мы будем петь тебе священные песни и украсим тебя цветами. Ты будешь царицей нашего храма.
И они осторожно взяли под руки Галю и хотели ее увести в дремучий лес, где у них между деревьями скрывался их храм.
Ужас и страх наполнили разом сердце Гали.
– Где же правда, – вскричала она трепещущим голосом, – если люди кланяются человеку и считают его божеством? Где же правда, если правдивое слово здесь так дико, что сказавшую это слово простую, маленькую девочку приняли за посланницу Бога? Нет, не хочу я ни почестей, ни славы… Сюда, ко мне, большая птица, унеси, умчи меня отсюда!
И большая птица уже тут как тут: расправила крылья, подхватила Галю и умчала ее снова в небо высоко-высоко, оставив пораженных ужасом воинов и жрецов.
И снова несутся большая птица и Галя между солнцем и облаками.
Наконец утомились, спустились на землю. Слышат дивную музыку, веселый смех и шутки, громкие и радостные голоса.
– Неси меня туда, птица, откуда слышатся музыка и голоса, – попросила Галя.
Через минуту увидели они роскошный, ярко освещенный замок на берегу озера. Замок стоял над водой, на высокой скале, нависшей над темным и бурливым озером.
В замке огни, музыка, веселье.
Роскошно одетые кавалеры, еще более нарядные красавицы дамы движутся в плавном и красивом танце. Парча, золото и драгоценные камни – все смешалось, все горит, блестит и сверкает не меньше огней хрустальных люстр, подвешенных к потолку зала.