Хозяин моего дома
- -
- 100%
- +
– По словам некоторых скептиков-ученых – да.
– А если оставить в стороне скептицизм?
– Не думаю, что это случится при нашей жизни. Но в будущем – вполне, вполне возможно.
– Хм… – сказал Эвард и глубоко задумался.
Энди стала смотреть на море. Сегодня оно было неспокойным, еще не угомонилось после вчерашнего шторма. Волны, сверкая пенными гребешками, яростно бросались на черные скалы. Энди подошла к краю и осторожно посмотрела вниз. Там, в сотне ярдов под нею, кипел прибой. У Миранды закружилась голова. Эвард быстро шагнул вперед и крепко взял девушку за плечо.
– Осторожней, юная леди. Свободный полет с такой высоты будет стоить вам жизни.
– Да, парашют я сегодня не захватила, – отшутилась Энди, отходя подальше от края. Эвард вопросительно посмотрел на нее, но Миранда чувствовала себя слишком хорошо, чтобы пускаться в длинные объяснения по поводу парашюта. Она потянулась, как после долгого освежающего сна, так, что захрустели все косточки, и блаженно зажмурилась, подставляя лицо теплому майскому солнцу. Миранда чувствовала себя очень легкой, хотелось летать… Но так как ближайший вариант полета оставался все тот же – с обрыва на острые скалы, – Энди решила, что сегодня, пожалуй, она обойдется без экстремальных впечатлений.
– Не желает ли леди присесть? – Эвард сделал приглашающий жест, указав на широкий плоский, покрытый мхом камень рядом с деревцем-инвалидом. Миранда хихикнула.
– Леди просто жаждет присесть. – Она привязала лошадь рядом с конем графа – Бальтазар немедленно принялся обфыркивать Глорию, – и направилась к камню. Эвард, опередив ее, скинул с себя сюртук и постелил его на импровизированную скамейку. Без темного пиджака, в белой рубашке и бриджах, он словно весь засветился. Здесь, на залитых солнцем скалах, у моря, Эвард смотрелся частью этого мира, и не было того вопиющего диссонанса, который прослеживался в окружении современных вещей…
Граф присел рядом с Энди и, вертя в руках стек и прищурившись, смотрел вдаль.
– Может быть, вы мне расскажете, наконец, хоть немного о себе? – неожиданно спросил он. – Я пользуюсь вашим гостеприимством и даже не соизволил поинтересоваться, чем занимается такая милая леди. Вы, наверное, ведете активную светскую жизнь?
– Я бы сказала, активную деловую. – Миранда подперла кулачком подбородок и косилась на графский профиль. – Я – генеральный директор сети супермаркетов DR. Мы работаем как в Англии, так и в Европе.
– Супермаркетов? – нахмурился Эвард.
Ну да, ему же нужно пояснять чуть ли не каждое слово… Энди вздохнула и пустилась в пространные объяснения.
К тому времени, как она закончила, глаза у графа сделались большими и круглыми, как блюдца из фамильного сервиза.
– Но ведь это просто неприлично, юная леди! Руководить большой компанией, на такое способен только мужчина! Женщине не место…
– Ваши взгляды устарели, граф, – Энди даже оскорбилась. – Это называется мужской шовинизм. Сейчас большинство представителей сильного пола от него избавлены… к счастью.
– Не верю.
– Вообще-то вы правы, этого не искоренить. Но шовинизм не помешал мне занять высокий руководящий пост. И смею вас уверить, я руковожу DR не потому, что компания досталась мне в наследство, а исключительно благодаря своим способностям, как бы нескромно это не звучало.
– О да, скромность определенно не входит в число ваших добродетелей, – в глазах графа заплясали веселые искорки. Он изумленно покачал головой. – Господь Всемогущий, как все изменилось! Прелестные леди управляют компаниями и ведают финансами; чем же, в таком случае, заняты мужчины?
– О, тем же самым. У равенства полов есть определенные преимущества.
– Благодарю вас, вы меня успокоили. Я уж было подумал, что нашему брату осталось сидеть в кресле у окна и вышивать крестиком…
Энди расхохоталась.
– Нет, что вы. Хотя эксцентричных личностей хватало во все времена… Эвард, а чем занимаются мужчины в ваше время?
– Аристократы, вроде меня? О, мы ведем светскую жизнь. Охота, балы. Балы, охота. Скука, знаете ли. – На его лице появилось то самое выражение, что Энди видела на портрете. – Это лишь со стороны кажется, будто нет ничего замечательнее такого существования. На самом деле, все быстро приедается. Тогда остается один выход – уехать куда-нибудь подальше. Это развлекает до той поры, когда понимаешь: как бы далеко ты ни уехал, везде одно и то же. Те же люди с теми же разговорами. Остается один выход: полностью изменить образ жизни. Я собирался сделать это, и если бы не упрямые старые пни из Палаты Лордов… – Он сердито нахмурился.
– Вы собирались на войну? – Энди припомнила кое-что из рассказа агента по недвижимости.
– Да-да. Именно так. На войну.
– И вы не боялись, что вас могут убить?
– Но, милая леди, это же пустяк по сравнению с той жизнью, которую я бы получил возможность вести! Никаких приемов, никаких надушенных приглашений. Никаких: «Ах, боже мой, этот граф – такой душка! Думаю, он будет чудесной парой для моей Мэри Сью!.. Граф, не заехать ли вам в гости на этой неделе?» – Эвард так удачно скопировал интонации матроны, что Миранда не выдержала и захихикала. – Нет, все было бы гораздо проще и вместе с тем интереснее. «Морвеллан, ведите роту в бой!» – «Да, мой генерал!» – и вперед, под свист пуль, во славу Англии…
– И лежали бы вы потом в сырой противной земле, убитый во цвете лет. Тоже во славу Англии?
– Моя жизнь – это такая малость, и если я могу пожертвовать ею для величия своей страны, то с радостью сделаю это.
Нет, мужская психология неподвластна женскому разуму. Что привлекательного находят мужчины в войне – об этом оставалось только догадываться.
– Ну, и возможность снискать славу, – поддразнила Миранда Эварда.
– Не без этого, – согласился граф.
Энди сокрушенно покачала головой.
– Вот видите, а вы удивляетесь, почему женщины научились обеспечивать себя сами. Если бы всех мужчин перебили на войне, что бы нам оставалось делать? А теперь мы умеем выживать.
– Если бы всех мужчин перебили, долго ли жили бы женщины? – усмехнулся граф. – Проблема продолжения рода…
– …даже не возникла бы, – закончила за него Энди. – Вы ведь слышали об искусственном осеменении? Ах, конечно, не слышали. Или о клонировании. Или о детях из пробирки. Сейчас много способов реконструировать род человеческий.
– Интересно, искусственное осеменение – это то, о чем я подумал, или нет? – Эвард встретился взглядом со смеющимися глазами Миранды и уныло заключил: – Видимо, то самое.
– Прогресс не стоит на месте. – Энди нравилось дразнить графа: она находила в этом какое-то неизъяснимое удовольствие.
– А не могли бы вы объяснить мне… Нет. Пожалуй, не стоит. – Эвард пребывал в замешательстве. – Слушать такое из уст юной леди – само по себе верх неприличия. Могу заметить лишь, что предпочитаю старый способ.
– Могу вас заверить, его до сих пор предпочитает подавляющее большинство. Людям нравится… получать удовольствие.
– Удовольствие… да. – Взгляд Эварда остановился на ее губах. Энди и не заметила, когда разговор свернул на столь опасную тропинку. Граф поднял руку и коснулся кончиками пальцев ее лица. Миранде захотелось закрыть глаза. «Что ты делаешь, глупая!» – осуждающе сказала мисс Деверил. – «Пытаюсь дать себя поцеловать, если ты не заметила». – «Ты уверена, что это того стоит?» – «Я никогда не целовалась с графом! Не лишай же меня шанса, в конце концов!»
Эвард внимательно посмотрел Миранде в глаза, видимо, не заметил в них отказа и припал губами к ее губам.
Это было… восхитительно. Не потому, что ее целовал мужчина – Энди и раньше не пренебрегала поцелуями, – а потому, что этим мужчиной был настоящий викторианский граф. Такая экзотика. Это подбавляло остроты ощущений. «Да, раньше тебя никогда не целовали столь престарелые кавалеры, – ехидничала мисс Деверил. – Подумай, ему же больше ста семидесяти лет! Как ты думаешь, если бы археологи целовали мумии, которых выкапывают, это было бы столь волнующе?» – «Нет, – сердито подумала Энди. – Это уже по-другому называется». – «Некрофилия?» – Мисс Деверил была сама невинность. Энди не удержалась и фыркнула.
Эвард с видимым неудовольствием оторвался от ее губ.
– Что, я делаю этот очень смешно? – Возмущенно спросил он.
Миранда покачала головой – незачем оскорблять мужское самолюбие.
– Нет, все в порядке. Просто… – Наверное, пора бы объяснить ему ситуацию. – У меня постоянно случаются диалоги с самой собой. Иногда очень смешные. Иногда в самый неподходящий момент.
– Угу… и что же вы вам сказали на этот раз?
– Вряд ли вам захочется это слушать.
– Ничего, я как-нибудь вытерплю. Бьюсь об заклад, вы размышляли о том, каково целоваться с ископаемым? То же самое, что целовать плезиозавра, к примеру.
Энди изумленно посмотрела на него.
– Что вы, – выдавила она наконец. – Плезиозавр гораздо неприятнее.
– Вы пробовали?
– Нет, но могу догадаться. К тому же, вы значительно младше любого ископаемого, но…
– Я угадал, – резюмировал Эвард. – Леди, если вы будете хихикать так каждый раз, когда я буду оказывать вам знаки внимания, далеко мы не уйдем.
– А вы бы хотели зайти дальше? – прищурилась Энди.
– Хм… Я солгу, если скажу «нет». – Глаза его озорно сверкнули и тут же погасли. – Только, опасаюсь, у нас нет возможности.
– Это совершенно неприлично, – сказала Миранда напыщенным тоном, копируя Эварда. – Разговаривать с девушкой о таких вещах… фи! Где ваше воспитание, граф?
– Мне кажется, я забыл его дома, – он снова потянулся к ней, и тут между ними вклинилась недовольная лошадиная морда. Отвязавшаяся Глория решила напомнить хозяйке, что уже настало время ленча.
ГЛАВА 8
– Может быть, ввиду чрезвычайных обстоятельств мы перейдем на «ты»?
Эвард оторвался от вдумчивого созерцания пирожного и поднял взгляд на Миранду. Это было небезопасно: мисс Деверил после прогулки переоделась, на ней снова были джинсы и футболка. Эти ее обтягивающие синие брюки отчего-то возбуждали Эварда. Он вспомнил поцелуй, который удалось сорвать, и украдкой вздохнул. Если бы не глупая лошадь, вклинившаяся между ними в самый неподходящий момент, возможно, он получил бы и второй поцелуй. А так Энди обратила все в шутку, и пришлось ехать домой вкушать ленч, который не очень-то и был графу нужен…
– Эй, с вами все в порядке? – Миранда помахала перед лицом Эварда ладонью.
– Да? – граф с трудом отвлекся от размышлений.
– Мне показалось, что вы сейчас упадете лицом в пирожное. Как вам мое предложение?
– Мисс Деверил, мне чрезвычайно трудно отбросить церемонии после столь короткого знакомства, – сообщил Эвард. Потом подумал и добавил: – Но я постараюсь.
– Отлично. – Миранда сверкнула улыбкой. – Какие у тебя предложения по поводу вечера?
– Мне нужно дождаться восхода луны и войти в лабиринт в полночь, – вздохнул Эвард. – Но сомневаюсь, что данная процедура окажется действенной, если не будет грозы. А ее, – он бросил взгляд на распахнутое окно, – совершенно очевидно, не будет.
– Чем же ты намерен заняться?
– Я хотел бы выспаться до ужина, – честно сказал Эвард. Прошлой ночью его мучили кошмары, оказавшиеся реальностью, и сейчас глаза у него слипались, несмотря на то, что вечер еще не успел толком наступить.
– Ну что ж, не буду тебе мешать. – Миранда допила чай и позвонила, чтобы убрали со стола. – Я попрошу, чтобы тебя разбудили к ужину.
– Да, разумеется…
Он утер салфеткой губы, встал и побрел в поисках места, где можно преклонить голову. Идти в гостевую комнату не хотелось. Может быть, этот симпатичный диванчик в гостиной приютит беспризорного графа?
Эвард с облегчением упал на диван и тут же подскочил, как ужаленный. Стоявший напротив большой серебристый ящик, до тех пор не проявлявший признаков жизни, вдруг заговорил человеческим голосом, и на нем появились движущиеся картинки. Граф опасливо покосился на непонятный предмет. Лучше его, пожалуй, не трогать, мало ли что. Но любопытство взяло верх. Эвард приблизился к ящику, заглянул за него, осмотрел со всех сторон. Это совершенно определенно какое-то устройство, но вот для чего оно предназначено? Не для того же, чтобы картинки показывать, хотя… Эвард сел на диван и уставился на ящик. Все это должно иметь смысл.
От тяжких, но изначально непродуктивных размышлений Эварда спасла Миранда.
– Вижу, ты уже освоился с телевизором. Только вот твои предпочтения оставляют желать лучшего. Не думала, что тебя заинтересует мексиканский сериал. – Она огляделась. – А где пульт?
– Прости, юная леди, я не знаю, что такое пульт, – собрав остатки самообладания, сообщил Эвард. Честно говоря, ему уже надоело казаться полным идиотом.
– Пульт – это… да вот же, ты на нем сидишь, – Энди заставил графа подвинуться и взяла с дивана плоскую коробочку. Видимо, мисс Деверил догадалась о трудностях Эварда, потому что начала терпеливо пояснять: – Телевизор существует для того, чтобы смотреть по нему различные программы, фильмы, новости. Кое-что развлекательное, кое-что полезное, остальное на любителя. А пульт предназначен для переключения каналов.
Эвард слушал эту белиберду, не перебивая. Из того, что рассказывала Миранда, он уловил главное: смотря на телевизор – прочно устоявшееся выражение «смотреть телевизор» вызвало у графа активное неприятие: «смотреть телевизор» – это осматривать его со всех сторон, а если обращать внимание на удивительные живые картинки – это уже «смотреть на», – можно поднабраться сведений о жизни в двадцать первом веке. Что ему, собственно, и было нужно. Освоив управление загадочным устройством, граф погрузился в изучение нового века посредством передовых технологий. Проще говоря – он нажимал на кнопочки.
Миранда устроилась в уголке дивана и, кусая кулак в попытках не рассмеяться, слушала вопросы и комментарии графа.
Эвард начал с того же сериала. Посмотрев его минут десять и послушав, как Хуан-Антонио страдает от любви к Марии-Селесте, граф неодобрительно покачал головой, осуждая такое открытое проявление чувств, и нажал на первую попавшуюся кнопочку. Волею судьбы его перебросило на «Eurosport», где волею той же судьбы показывали конный спорт, и вот тут Эвард застрял надолго.
Комментарии, которые он отпускал в адрес некоторых наездников, показались Миранде излишне едкими; однако через некоторое время граф проговорился, что сам участвовал в заездах в Дерби, поэтому у него есть право судить. Энди не стала с ним спорить: пусть человек развлекается. Кажется, ему расхотелось спать, и можно было без помех любоваться им.
А что такого? Энди считала, что обладает хорошим вкусом, ей нравились красивые мужчины, красивые машины, красивые произведения искусства… Эвард был красив. Миранде в голову закралась мысль потихоньку сфотографировать его. Когда он отправится в свое время, хоть что-то останется ей на память… Она поставит фотографию в рамочке на стол и по воскресеньям сама будет стирать с нее пыль. «Боже, какое депрессивное занятие», – заметила мисс Деверил. Да уж, оптимизмом и не пахнет.
Между тем конный спорт закончился, что немало огорчило Эварда, и граф в очередной раз переключил канал. И тут-то ему повезло. Вернее, не повезло: он наткнулся на очередной выпуск «Большого брата».
Сама Миранда шоу не смотрела, но зато его смотрела Джинни, и Энди была в курсе всех перипетий в доме. Эвард долго пытался въехать в объяснения Миранды: кто эти люди, почему они сидят в закрытом помещении и чем это, черт побери, они занимаются. Все закончилось кратким экскурсом в историю шоу-бизнеса, тем более что Эвард, не останавливаясь на достигнутом, с ходу переключил на MTV.
Музыкальные клипы повергли графа в глубокий шок.
– Это что? – спросил он, просмотрев свеженький клип Эминема.
– Это рэп.
– Рэп? Разве это песня?
– Нет, рэп не поют, его читают. В этом вся специфика.
– Рэп. Звучит как ругательство. – Эвард поспешно переключил дальше, не задерживаясь на музыкальном канале. Миранда начинала подозревать, что ему нравится сам процесс нажимания на кнопочки.
BBC порадовало финансовыми новостями. Миранда перестала наблюдать за Эвардом и углубилась в изучение курса валют. Фунт не подвергался значительным колебаниям, но DR работал и в Европе, поэтому курс евро тоже интересовал Энди. Однако, беспокоиться было незачем: стабильность, стабильность, снова стабильность. Если бы не Тим и его махинации, у компании вообще не было бы проблем.
Диктор начал вещать о денежных вкладах и депозитах в золоте и ценностях в швейцарских банках, и Энди снова отвлеклась. Граф слушал диктора внимательно, даже напряженно. Услышав о процентном росте депозитов, он отчего-то хмыкнул. Миранда вздохнула: знай он, что окажется в двадцать первом веке, мог бы выбрать какой-нибудь банк и положить туда деньги под высокий процент. За сто семьдесят лет вклад превратился бы в такую кучу денег, что ее вряд ли можно было бы увезти на пятитонном грузовике. Да, знать бы, где упасть…
Финансовые новости закончились, и Эвард опять защелкал по кнопкам. Энди тихонько вышла, чтобы распорядиться насчет ужина.
За ужином граф был молчалив и жевал механически, иногда забывая двигать челюстями. Энди разбирал смех: надо же, какое впечатление произвел на Эварда телевизор!
– Много полезной информации почерпнул? – ненавязчиво поинтересовалась она.
Граф пожал плечами.
– Я в очередной раз убедился, что мир сошел с ума. Пока – ничего более.
– Что из просмотренного тебе понравилось больше всего? – продолжала допытываться Энди.
– Пожалуй, история про мальчика и собаку. Это было самым естественным и понятным из того, что я видел.
Как выяснилось, Эвард наткнулся на очередную серию «Лесси». Миранда одобрила его выбор: она сама обожала этот наивный, но отчего-то притягательный сериал.
– Темнеет. – Эвард отставил бокал. Столовую затопили сумерки, и тихо вошедший Пемброк зажег свечи, согласно приказу Миранды. Эвард упоминал, что от яркого электрического света у него начинает болеть голова. – А грозы не будет – небо чистое. Думаю, я могу еще немного посмотреть на телевизор и отправиться спать.
Пемброк странно покосился сначала на графа, потом на Миранду, но промолчал. Подождав, пока дворецкий покинет их, Эвард продолжил:
– Боюсь, леди, мне придется просить тебя оказать мне гостеприимство еще на какое-то время.
– Без проблем, – поспешно ответила Энди. – Это и твой дом тоже. Ты можешь оставаться здесь, сколько пожелаешь.
– Мое желание одно: как можно скорее попасть домой. Это моё жилище, но не мое время. – Он окинул взглядом столовую. – И хотя здесь горят свечи, это ничего не изменит. Но я постараюсь не стеснять тебя долго. Должен же быть способ вернуться обратно. Хотя… – он помрачнел, – ни один из моих предков, кажется, не смог этого сделать.
Энди, чтобы утешить, взяла его за руку, лежавшую на столе.
– Все образуется.
Граф улыбнулся ей – печально и одновременно тепло.
– Не стоит так беспокоиться обо мне, мисс Миранда. – Он положил свою ладонь на ее руку. – Ты очень милая девушка. Я до сих пор удивлен, почему ты не позвала констебля.
– О, не скажу, что мне не хотелось. Однако ты сумел меня убедить, что этого не стоит делать. У тебя ведь даже документов нет, разумеется… – Энди нахмурилась. – Кстати, если тебе предстоит задержаться в Англии двадцать первого века, неплохо бы иметь на руках хоть какой-нибудь документ, удостоверяющий твою личность…
– Это так необходимо?
– Это бы не помешало. – Миранда задумалась; ладонь ее все так же лежала между ладонями Эварда, и это мешало сосредоточиться. – Мы сделаем тебе водительские права, заодно и машину водить научишься.
– Водить машину? За что?
– Я тебе все объясню в понедельник. – У Энди появился хоть и смутный, но уже план. – А сейчас, ты прав, надо отправляться спать. Но для начала мы посмотрим какой-нибудь фильм. Я привыкла смотреть фильм в субботу вечером, прежде чем залезать в кровать.
– Что такое фильм? – спросил Эвард.
ГЛАВА 9
По воскресеньям Миранда соблюдала старинную традицию – спала до полудня. В субботу вечером, посмотрев с Эвардом неопасный, во всех смыслах, фильм «Джен Эйр», Энди пробралась на кухню, тихонько набрала печенья и сладостей, ухватила пакет сока и, нагруженная всем этим, проскользнула в свою спальню. Там до сих пор лежала на ночном столике недоперечитанная книга – «Кентервильское привидение», которая вызвала к жизни настоящего призрака – графа Мередит. «Если бы я была писательницей, непременно сочинила бы историю «Морвелланское привидение». Бешеные деньги заработала бы».
Вчера вечером, когда она шла в свою комнату, Эвард еще сидел перед телевизором, переключая каналы. Миранда понадеялась, что усталость возьмет верх, и он все-таки отправится спать. Не просидит же так всю ночь! Хотя, возможно, для него интереснее ознакомиться с чудесами двадцать первого века, чем тратить время на сон.
Энди повалялась еще немного в постели – воскресенье же! – потом все-таки заставила себя встать, приняла душ, не спеша оделась, высушила волосы феном и спустилась вниз.
На кухне Пемброк разговаривал с миссис Вуд. В просторном помещении витали такие запахи, что у Миранды потекли слюнки. По воскресеньям она завтракала на кухне, это тоже была своего рода традиция. Миссис Вуд подала ей большую тарелку восхитительной яичницы с беконом. Уплетая лакомство, Энди поинтересовалась:
– А где Эвард?
– Ваш гость, миледи, уже выехал на конную прогулку, – с неистребимой вежливостью доложил Пемброк. – Он проснулся на рассвете, попросил у меня бритву, долго ее рассматривал и сказал, что, либо я над ним смеюсь, либо он опять чего-то не знает. Я объяснил ему, как ею пользоваться. Милорд граф меня очень благодарил.
Энди подавилась яичницей.
– Э-э…
Пемброк пояснил все так же неторопливо:
– Мы с милордом графом побеседовали вчера вечером. Он счел нужным изложить мне и миссис Вуд ситуацию. Он сказал, что мы – люди заинтересованные. Это большая честь для нас. – Пемброк явно гордился тем, что его ввели в курс дела. Миранда с облегчением улыбнулась. Отлично, теперь не надо объяснять слугам странности их гостя.
– А вас это не удивило? – поинтересовалась она. – Все-таки викторианский граф…
– Ну что вы, мисс Деверил! Этот дом всегда был полон загадок. – Миссис Вуд таинственно улыбнулась. – Помню, моя матушка рассказывала, что видела однажды в библиотеке призрак тринадцатого графа, который изображен на портрете, висящем там же… Призрак этот был весьма растерян и спросил у матушки: «Что происходит?» Она перепугалась и убежала в свою комнату, и из окна смотрела, как призрак бродит по саду. Он пошел к лабиринту, и больше она его не видела.
– Тринадцатый граф пропал без вести, – припомнила Миранда семейные хроники Морвелланов, в изучении которых, благодаря Эварду, весьма поднаторела. – Если ваша матушка не видела его больше – возможно, ему удалось воспользоваться лабиринтом еще раз. Она не говорила, была гроза или нет?
– Разумеется. Призраки всегда появляются в грозу.
«Значит, Эвард не первый…» – «Разумеется, он не первый! Ты ведь читала хроники…» – «Да, но до сих пор не было доказательств, что пропавшие потом объявлялись здесь. Интересно, куда же все-таки подался тринадцатый граф? Число у него какое-то… мистическое».
– Мисс Деверил?
– Да-да, Пемброк? – она с трудом отвлеклась от размышлений.
– Что бы вы хотели на ужин?
– На ваш выбор, Пемброк. – Захватив стакан сока, Энди побрела в гостиную – валяться на диване и составлять наполеоновские планы.
Эвард вернулся уже в сумерках. К тому времени Энди успела хорошенько поволноваться. Мало ли с чем мог столкнуться граф! Или с кем. Однако, судя по довольному виду Эварда, ничего криминального не случилось.
Граф и в самом деле чувствовал себя значительно лучше. Уехав на целый день и осчастливив все окрестные леса и поля своим присутствием, Эвард чувствовал, что сможет справиться со всеми возникающими трудностями. Жизнь перестала рисоваться в исключительно мрачных тонах.
Миранда налетела на него в холле.
– О, наконец-то! Я думала, тебя сожрали дикие белки.
– Почему белки?
– Потому что волков тут давно не осталось. Только белки. Да и те скоро вымрут от обжорства. – Энди схватила его за руку и потащила в гостиную. Граф не сопротивлялся. – Пока ты изволил гулять неизвестно где… а кстати, где ты изволил гулять?
– Наслаждался видами природы. Объехал поместье по его границам. Вернулся по главной аллее. Приятно, что даже она не претерпела существенных изменений.
– Тебя случайно не остановили охранники?
Эвард припомнил двух милых парней, приветствовавших его у ворот поместья. Одеты они были странно, как и все здесь, но в остальном – замечательные люди.
– Мы с ними очень мило побеседовали. Они узнали Бальтазара, и все было в порядке; тем более, их предупредил Пемброк.