Солнце Гнилого королевства

– А что толку? Это дает плоды? – нетерпеливо спросил Игнистелл.

– Путь очищения долог, государь, – склонил голову Ухо Божье. – Особенно если речь о целом народе, а не о конкретном человеке. Небесам нужно увидеть, что мы подлинно раскаялись. Тогда, я уверен, они смягчат наказание.

– Нельзя ли ускорить этот процесс? Как, к примеру, вы побуждаете своих прихожан чтить святые заветы Небес?

– Мы караем богохульников и пропащих грешников. Варим их живьем в кипятке, что знаменует собой участь нечестивых душ в Глотке.

– Стряпайте суп наваристым, если это и правда работает, – буркнул Игнистелл.

Зетлаф в своем кресле неуютно поежился, а епископ опять согнулся в поклоне, даже не пытаясь прогнать с лица до неприличия довольную улыбку.

После Уха слово традиционно перешло к магистру Кабнелу, старшему охотнику на нечисть. Жилистый и пожилой, он до сих пор почитался в народе опасным воином и искусным магом. С учетом многочисленных былых заслуг его место в совете было скорее символическим, как и место ордена в нынешнем королевстве. И он, конечно, понимал это яснее всех, но не проявлял уныния или напрасных обид. Этим магистр заслужил искреннее расположение Зетлафа.

– Я разослал по областям лучших из моих парней, – спокойно доложил Кабнел. – Им бросилось в глаза, что гниль необычайно привлекает нечисть. Виной тому, вероятно, трупный запах. Деревни, где много больных, твари посещают чаще прочих. Там у ребят был славный улов. Я бы попросил, если Вашему Величеству это будет угодно, разрешить нам использовать сгнившие тела как приманку…

– Приманку? – побагровел Руафис. – Мы здесь обсуждаем истребление этой богомерзкой хвори, а не ее пользу для общества!

Король поднял ладонь, требуя тишины.

– Я обдумаю твою идею, магистр, но вряд ли она нам подходит. Что-нибудь еще?

– Да, государь. Один из братьев внезапно пропал, когда исполнял этот приказ. Он обследовал опустевшие поселения около истока Змеевертки. Сигнал о нападении брат не подавал, я бы ощутил моментально. Просто исчез и сам разорвал нашу с ним связь в сознании.

– Поговорим об этом позже, – отмахнулся король. – Твое ремесло опасно, Кабнел. В лесу на охоте может случиться всякое.

Охотник подбоченился, но ничего не сказал в ответ. Зетлаф ему посочувствовал. Мало приятного в том, чтобы видеть, как отраднейшее дело твоей жизни рассыпается в прах у тебя в ладонях.

Затем наступила очередь графа Михефа, главного королевского полководца. Он относился к разряду самодовольных юнцов, которые честным трудом достигли весьма нескромных успехов, а теперь полагают, будто мир обязан всегда быть к ним благосклонным. На взгляд Зетлафа, его золотистые кудри и надутые красные губы больше причитались девице, чем военачальнику. Впрочем, доблести графу было не занимать, за что король и доверил ему столь важную роль в государстве.