- -
- 100%
- +
В один прекрасный день (хотя нет, как он может быть прекрасным?) скоропостижно скончались практически все архи, до этого сыто существовавшие в нише заместителей рархов и равов на всех материках и во всех цивилизациях. Представляете? Раз – и нету заместителей у высших представителей власти на планете! Медицина оказалась бессильной, лишь диагностировав у всех (у всех, заметьте) внезапную остановку сердца. Что за избирательная напасть на второй эшелон управления, спрашивается? Ответ специалисты не успели даже сформулировать, как нате вам: «Два» – точно так же скончались замы замов, едва решившиеся принять на себя выпавшие бразды правления. Так и не успевшие стать архами литы (третий эшелон власти) подобным же образом сдвинули ласты, крылья и вообще, отбросили копыта, необоснованно оставив рархов в великом недоумении и один на один с валом накатывающих на планету проблем.
Молниеносно анализировать и реагировать было некому и нечем. «Некрион», как уже известно, почил в бозе, а занимать место выбывших в строю никто из существующего резерва почему-то не торопился. Наверное стеснялись такого нездорового внимания к ставшим вакантными должностям.
С горем пополам оставшимся на своих постах специалистам Рарха Арктора удалось выявить точную причину массового падежа замов по всей планете: дистанционное генно-квантовое воздействие неизвестного свойства. На требование не мудрить, а быть проще пояснили – берется изображение объекта (происхождение картинки значение не имело), по нему вычисляется структура персонального генного кода, потом настраивается механизм воздействия и носитель кода умирает. Замы были публичными персонами, изображение которых секретом не являлось, вот и… Никакой мистики, наука-с. Откуда такие выводы? А от обратного. По генному коду челва возможно же получить его изображение? Значит обратный процесс тоже возможен. Наши учёные мужи почти приблизились к решению такой задачи, но кто-то их опередил. «Учоным» пообещали создать условия, при которых их никто и никогда опередить больше не сможет, и потребовали дать объяснение – почему не наблюдается подобная напасть среди рархов и равов? Их изображение тоже никакой не секрет.
Ответ дали уже другие специалисты, с Центра управления планетой: вы не забыли, облеченные доверием и властью, что у вас в черепной коробке кроме серого вещества функционирует ещё некий мелкий предмет? Микро-табл, например? Посредством этого изделия и поддерживается ваша никчёмная жизнь в телесах, которые без этого давно стали бы немощными и вообще, сгнили и пошли бы прахом. Поэтому довольно досужих рассуждений, а беритесь-ка за дело и наводите порядок в своих улусах и вотчинах, и заранее предупреждаем – не дадите результат, будем думать над целесообразностью вашей дальнейшей поддержки.
Бордье Жуар тоже думал. Только мысли его были более приземлёнными и несколько отличались по направлению от заданного вектора приложения усилий. Значит, он жив исключительно по причине функционирования персонального табла в теле и исправности механизма воздействия на него со стороны Ану? Прекрасно.
А если этот механизм того… немного испортится или выйдет из строя, как до этого «Некрион», «Гсар» или «Вердюст»? Что тогда? Как поведет себя табл: просто перестанет воздействовать на жизненно важные функции тела или наоборот, активирует некий режим уничтожения, предусмотренный при утере контроля над объектом воздействия? Ведь должен же быть такой режим? Ведь табл не просто пряник, но и кнут?
Мысли были так себе, ничего позитивного и конструктивного. Рарх Бордье Жуар рассеянно просматривал одну за другой изображения материковых зон, всплывающих на широком экране монитора, не особо вникая в детали. Перед его взором мелькали моря, побережье океана, пирамиды и станции глобальной энергетической системы, взлётные площадки и полосы, порты, белеющие на фоне вод корабли и суда, города, пути сообщения, странные валы и стены, оставшиеся от прошлых проектных цивилизаций Ану, и похожие современные гигантские строения тисов, неизвестно по каким соображением старающихся оградиться от окружающего их мира. Вот! Эти мега-стены не просто так. Видимо у отсталых, по меркам Рианы, тисов сохранилась некая генная память о финале проектов Ану, подобных нынешнему.
Это соображение стало спусковым крючком для уже более предметных рассуждений. Куда-то исчез страх перед возможностью разоблачения Ану его скользких мыслей и неминуемым, в этом случае, наказанием. Чего уж теперь бояться? Не Ану упокоят, так от сарков прилетит – велика ли будет разница для него лично? Да и есть ли сейчас у Ану время и возможность копаться в его черепной коробке? На месте сарков он, Бордье Жуар, следующий удар нанёс бы по генно-квантовому излучателю Ану, лишив их возможности воздействия на подконтрольный проектный контингент. Тем самым рархи и равы становились бы уязвимыми для сарков, а население Тра наоборот – неуязвимым для Ану. Как быть и на что рассчитывать в этом случае рархам и равам в целом, и ему в частности? Он был уверен, что в первую же очередь обнуление последней возможности Ану управлять глобальными процессами на Тра запустит цепной механизм региональных конфликтов и междоусобиц, который с таким трудом совсем недавно удалось изжить и ликвидировать. (Не без личного участия Бордье Жуара, между прочим. Это было его предложенной инициативой – изолировать руководителей региональных управленческих образований, допустивших развитие конфликта в плоскость прямых вооружённых или физических столкновений, и закрывать их всех в одной клетке, предоставляя возможность решить возникший спор силой. Неспособны или не хотите обсуждать конфликтные вопросы цивилизованными методами коммуникации? Будьте любезны разобраться между собой в клетке, а потом извольте на стол трансплантолога, в назидание другим.) Так вот, этим валом конфликтов интересов не будут иметь возможность управлять Ану. А вот сарки наоборот, наверняка предусмотрели механизм перехвата управления. Например, в том случае, если их устроит существующая модель, то вполне целесообразным будет с их стороны поставить своих представителей в тех же рархатах, заменив ушедших управленцев Ану. А если сарки не станут менять, а просто перехватят контроль над рархами через уже вживленные в них таблы? Ведь это гораздо более эффективное решение, чем ставить на их место совершенно неподготовленных для этого челвов! Только вот с него лично уже довольно. Оказаться между молотом и наковальней ему активно не хотелось.
Бордье Жуару показалось, что в теменной части его черепа разогрелась и жарко запульсировала маленькая точка, где был вживлён табл. И две мысли одновременно сплелись в некое подобие нити, способной вывести его из безвыходной, казалось бы, ситуации. Первая: от табла в голове нужно избавиться любыми средствами. Вторая: эвакуции не будет, Ану не добрые волшебники. Рархи для них всего лишь инструмент, которым они будут пользоваться до последнего момента, а потом просто бросят – зачем и для чего он будет нужен, если предназначен исключительно для проекта, который свёрнут? Из этого вывод: спасение семьи и своей собственной жизни зависит только от него самого.
Рарх опасливо покосился на дверь лифта, ведущего к порталу, через который он попадал в ЦУП на Элоне, расположенном в самом центре полярного континента Ида. Удалённость этого оплота Наки от всех прочих материков планеты и нейтральность табла в черепе не означали, что в любой момент в эту дверь не может войти палач, для исполнения приговора осмелившемуся думать иначе, чем ему предписано уложением сводов и правил, рарху. Бордье Жуар явственно ощутил, что удобное доселе рабочее кресло стало для него будто чужим. А привычка доверять интуиции его никогда не подводила.
Он включил связь с личным секретарём и уверенно отдал распоряжение:
– Комира ко мне.
Секретарь, занятый последнее время увековечиванием памяти павших на боевом посту замов Рарха Харона и страшившийся своего назначения в освободившиеся кабинеты (необоснованно, между прочим – слишком явно он следил за своим патроном, чтобы тот рекомендовал его на такую должность), поручение исполнил быстро. Жуар едва успел провести короткую ревизию в ящиках своего рабочего стола, собирая личные вещи, как в кабинет вошёл молодой парень в форменной куртке – Олг Комир, его персональный пилот. По должности Жуар имел право на секретаря (адьютант был только у Рарха Арктора, как военного руководителя Зии), а пилот прилагался к прикреплённому средству передвижения: гиперскоростному скайеру, на котором рарх осуществлял ревизию своих обширных владений. Скайер был компактным гравитационным летательным аппаратом, очень надёжным, способным опускаться на любую поверхность и с большой дальностью полёта.
Пилот был единственным челвом, которому Жуар считал возможным более или менее доверять. Причина была проста – пару раз они вместе рисковали своими здоровьем и жизнью, попадая на скайере в штормовые болтанки. Профессионализм пилота и надёжность техники всегда выручали, однако Жуар ценил не это, а спокойствие и скромность Олга Комира, ни разу не давшего хоть как-то понять, что рарх обязан ему своим спасением. Разумеется, риск и тут присутствовал: доверять любому было опрометчивым поступком, но и другого выбора тоже не оставалось. Этот челв был из самых проверенных, кроме всего уже имел за плечами три года службы в лётной группе корпуса Миротворцев, что являлось лучшей рекомендацией.
– Через квартс будь готов. Летим с инспекцией.
Уточнять, что борт должен быть укомплектован всем необходимым не было нужды, пилот знал своё дело на отлично. Но сегодня Жуар неожиданно добавил:
– Ты говорил, что твоя жена хочет посмотреть на Зию с высоты. Разрешаю взять её с собой.
– Принято к исполнению! – глаза пилота полыхнули радостной благодарностью и он, чётко развернувшись на каблуках, спешно вышел: забот у него теперь было много, а времени мало.
Бордье Жуар, отдавая такое распоряжение, уже считал для себя решённым вопрос эвакуации: пора! Он сделает всё собственными возможностями. А разлучать в этот момент семью пилота контрпродуктивно – будет постоянно думать об оставленной жене, а это вредит качеству работы. Так что никакой лирики, голый прагматизм. Тем более, что большой разницы не было: три человека на борту скайера, или четыре. Он сам возьмёт с собой лишь верную супругу, которая все эти годы находилась рядом. Дети давно выросли, состарились и ушли в иной мир – жизненный потенциал обычных челвов несравним с отпущенным в награду рарху. А у внуков и правнуков своя жизнь, они даже не подозревали о своих особенных предках. Теперь оставалось как-то решить вопрос с таблами, своим и у супруги.
Жилые апартаменты рарха располагались в самом здании рархата, над служебным жильём закреплённого персонала. Под них отводились целых три верхних этажа – для двоих человек более, чем достаточно. Там же, на крыше, была обустроена взлётная площадка для скайера, что обеспечивало мобильность и простоту перемещений. Конец дня супруга, как обычно, проводила за чтением. Книг в библиотеке было много, больших и малых, в красивых кожаных переплётах, но она часто читала с монитора, отдавая предпочтение любовным романам. Женщины, что с них взять…
– Глин, мы сейчас улетаем. Возможно надолго, – он с порога сделал супруге знак, означающий конфиденциальность разговора. Она понимающе кивнула.
Поманил её в спальню и показал лист бумаги, на котором уже было разборчиво написано: «Нужно избавиться от табла». Как бы подтверждая написанное показал на своё темя. Глин в своё время много проработала хирургом в одной из клиник Даара, прежде чем бросила работу по требованию мужа – вести домашние дела у неё получалось лучше нанятой домработницы. Сейчас старые навыки пригодились: сначала послала супругу удивлённо-вопросительный взгляд и поняв, что он не шутит, дальше действовала уверенно и спокойно. Приготовила бритву, салфетки, скальпель, пинцет, срезала клок жёсткого ёжика волос, обколола обезболивающим место надреза и в два приёма выковырнула из-под кожи крохотное зёрнышко табла, после чего заклеила рану стягивающим пластырем. Теперь это предстояло повторить и Жуару.
Лежащий на салфетке табл, с едва различимыми усиками-сенсорами, притягивал его взор и отвлекал от работы. Глин мужественно и терпеливо перенесла не совсем умелые хирургические манипуляции супруга, догадываясь, что они вызваны вовсе уж серьезными обстоятельствами. Наконец и второй табл оказался рядом с первым, освободив их от контроля Ану, словно от ошейников.
– Что стряслось? – всё же проявила любопытство Глин шёпотом.
– Эвакуация. Времени почти нет. Бери оба бокса и выходи к скайеру.
Боксы, два небольших саквояжа с самым необходимым на случай экстренных поездок, были всегда наготове (спасибо регламенту Ану, который прямо обязывал рархов это делать). Глин быстро переоделась в удобную походную одежду и подхватив оба бокса встала в дверях лифта, поджидая мужа.
А Жуара задержал высветившийся на экране домашнего монитора сигнал тревожного оповещения. Не по случаю несанкционированного изъятия табла и утраты контроля за рархом, нет.
На экране пылал рубиновым огнём сигнал «Код Кальциус», означающий нападение на материковые и планетарные объекты управления. При получении этого сигнала рархаты всех материков переходили в режим полной готовности к отражению агрессии, а ЦУП приступал к координации ответных мер по нейтрализации угрозы. Однако сейчас обратная связь с Центром управления планетой отсутствовала: привычно бодрствующий маячковый сигнал постоянного канала оперативной связи был неактивным и это выглядело более угрожающе, чем сам сигнал тревоги. Означать это могло только одно – полная потеря управления. Теперь Ану были слепы, но беспомощны ли? Словно ответом на этот вопрос одновременно прозвучали два слабых хлопка из спальни, и тут же, в унисон с ними, приглушенные взрывы раздались снаружи помещения, за толстыми витражными окнами апартаментов.
Уже догадываясь о том, что произошло, Жуар быстрым шагом направился к лифту, заглянув по пути в спальню: там, на столе белели осколки тарелки, на которой они с Глин пару минут назад оставили вытащенные таблы.
Лифт буквально вытолкнул их к трапу скайера, у которого уже поджидал взволнованный всем происходящим Камир. Оно и понятно – не каждый день услышишь в спокойной столице хлопки взрывов или выстрелов, тем более в здании рархата. Да что там, такого на его памяти просто не было! А сейчас снизу, по нарастающей, к крыше здания приближалась волна разрывов на фоне непрерывного угрожающего жужжания, будто рой гигантских шершней атаковал огромную связку воздушных детских шаров.
Когда за сетчатым ограждением взлётной площадки появились действительно похожие крупных стрекоз мини-дроны, скайер уже оторвал от поверхности опорные стойки и взмыл в синее небо, за считанные мгновения до череды дымных разрывов дронов-убийц. За скайером им, конечно же, было не угнаться.
Горящие мосты
Темнота в кают-компании не была полной. Скорее это был тёмно-сапфировый полумрак, разбавленный слабым свечением Яра, едва пронизывающим бьющими из зенита лучами толщину сомкнутой над абиссаром воды. В передних смотровых креслах давно и основательно расположились дети, а Ярок с Керией коротали время на местах несколько дальше от выпуклой прозрачной сферы из горного хрусталя.
Случайные блики от волн, бушующих где-то высоко на поверхности океана, изредка оживляли картинку стабильного покоя, наплывающую на экран по мере быстрого продвижения судна. Дна не было видно, абиссар перемещался на глубине не более одного лима, что объясняло редкое появление обитателей океанских вод на его пути. Периодически капитан включал носовые прожекторы и тогда, в конусах иссиня-белого света, можно было разглядеть внизу проплывающие неровности дна, с оседающей песочной взвесью, которую подняли обеспокоенные неожиданным визитом донные жители.
Скорость гравитационного абиссара под водой была вполне приличной, полный морской дорд в условный зор. Его ход на глубине был мягким, скорее парящим, и если бы не меняющаяся динамическая картинка за хрустальной сферой, то у находившихся на его борту могло возникнуть ощущение полнейшего покоя. Такой эффект давали антитурбулентные поля вокруг судна и его квази-жидкостные оболочки корпуса, меняющие плотность и вязкость покрытия в зависимости от температуры и давления. Двигательная установка, работающая на кристаллическом экзоводороде, позволяла не беспокоиться о запасах топлива – его производили судовые катализаторы прямо из забортной воды. Абиссар, если бы позволяли запасы продовольствия для экипажа (пять человек, не считая капитана и его помощника), мог находиться в море неограниченно долгое время.
Эти технические особенности с нескрываемой гордостью поведал своим пассажирам капитан Клод Дарьен, невысокий, статный мужчина средних лет, в белоснежном кителе с золотым шитьём, принимавший их на борт в порту Даара. Кроме Ярока с семьёй на абиссар взошли ещё пятеро: хрупкая девушка с небольшим кейсом в руках, одна семейная пара с большими саквояжами и два парня, по виду напоминавшие профессиональных путешественников или туристов. У этих с собой ничего не было, кроме компактных рюкзаков. На поклажу Ярока особого внимания никто не обращал, хотя у каждого члена его семьи присутствовал большой баул, который можно было нести в руках или за плечами. Свободные руки при движении – это было важным условием, которое обозначил Ярок своим детям и жене.
О причинах спешно организованного выезда на Алгаж он рассказал только Керии, уже по дороге в порт. Долго подбираться к сути не стал, а коротко пояснил, что есть проверенные данные о надвигающейся катастрофе, и для безопасности им всем нужно переждать некоторое время в наиболее подходящем для этого месте. Супруга долго молчала, обдумывала информацию и смотрела в глаза Яроку, словно пытаясь прочесть его мысли. Наконец просто кивнула – верила она мужу и его профессионализму. Не зря же он столько рон занимается безопасностью, должен понимать, что нужно делать, как и когда. Упрекнула его лишь в том, что собралась не зная, что возможно покидает дом навсегда, кое-что она бы сделала по другому. А ещё во взгляде Керии начал проглядываться страх, который она старалась спрятать от всех, тем более от детей.
Разместились на борту с комфортом, в двух смежных каютах. В неширокий коридор пассажирской палубы выходили гидролоки ещё шести кают, три из которых оказались свободными – загруженность судна была не полной, сезон отпусков только начинался, и маршруты в сторону Верса мало кому были интересны. Вот на обратном рейсе капитан рассчитывал на полный комплект пассажиров. Ярок подобные ожидания не разделял, но и не опровергал, мудро помалкивая и вежливо поддерживая дежурный диалог с соседями по каютам. В этих коротких беседах выяснилось кое-что любопытное, что он и Керри восприняли уже как некий знак, подтверждающий правильность принятого Яроком решения.
Оказалось, что хрупкая девица решилась на поездку спонтанно: сегодня утром вдруг поняла, что необходимо уехать с Даара (почему – так и не смогла объяснить). Ткнула пальцем на карту и взяла билет до устья Ирия, широкой и полноводной реки, впадающей в океан на версе материка. Что она там будет делать внятно пояснить была не готова и вообще, выглядела сейчас немного растерянной. Звали её Яна.
Супружеская чета с вместительными саквояжами разместилась в соседней каюте, и ехала к своему сыну, работающему в Сгарде (крупном городе на берегах Ирия). Ив Каре и его жена Жанна свой вояж объяснили несколько спутанно – вчера вдруг решили навестить единственного отпрыска, хотя до этого никаких подобных планов у обоих не имелось. Быстрота, с которой они собрали вещи и оказались в порту Даара, а затем и в каюте абиссара, их теперь, похоже, не на шутку смущала. Было видно, что сейчас они сильно сомневаются в целесообразности своего внезапного порыва.
Занявшие самую дальнюю каюту туристы, Льен Руаз и Георг Падий, общались с другими пассажирами неохотно, были скупы на эмоции, но дали понять, что выбрали конечную точку этого рейса как стартовую, для задуманного пару дней назад похода по горам Тарии.
Итак, было очевидным, что все собравшиеся на борту решились на поездку спонтанно (если не считать неясный туристический план, который тоже был рождён на свет, в общем то, буквально на днях и реализован тоже поспешно). Разумеется, кроме Ярока и Керии никто не собирался анализировать эти похожие странности. Все спокойно и деловито обживались в своих каютах, рассчитывая провести следующие пару токов более или менее комфортно и в безопасности.
В отличии от своих соседей семья большую часть времени проводила в кают-компании. Дети потому, что им было интересно рассматривать подводный мир, а Ярок и Керия, как по уговору, старались избегать замкнутых пространств, что на абиссаре было делом не простым. Понятно, что кают-компания, предназначенная для посещения всеми пассажирами, была самым просторным помещением на борту.
Ярок смотрел на детей, азартно обсуждавших что-то увиденное в обзорной сфере и поглядывал на информационный экран, расположенный на стене каюты. На нём был чётко виден курс абиссара, с навигационными метками и режимом движения: скорость, глубина, время и погодные условия на поверхности. Вот эти самые условия и доставляли больше всего беспокойства – штормило наверху. При ясной погоде волны были довольно высокими, пятого класса по десятизначному классификатору, и именно из-за них судно шло по курсу в подводном положении, для большего комфорта экипажа и пассажиров. Как понял Ярок, экипаж был смущён появлением таких волн, ибо по прогнозам никаких причин для волнения океана не усматривалось.
Керия читала справочник по выживанию, закачанный в персональный коммуникатор наравне с другими такими же неоценимыми в сложившейся ситуации книжками. Ярок благосклонно наблюдал за своим семейством, радуясь в целом позитивному всеобщему настрою, как вдруг замер от нехорошего предчувствия. Что-то изменилось вокруг, сигнализируя о нештатной ситуации. Мозг ещё не успел проанализировать информацию от периферийного зрения, когда он взглядом выявил причину – исчез навигационный маркер на информационной панели. Вслед за этим пока ничего не произошло, может это было мелким техническим сбоем программы?
Увы. Буквально тут же в кают-компанию вошел помощник капитана, бородатый дядька в белом кителе, бросил озабоченный взгляд на панель и скрылся в гидролоке капитанского мостика. Через несколько мгновений в динамиках прозвучал голос капитана, объявивший, что всем пассажирам необходимо собраться в кают-компании. Керия вопросительно взглянула на мужа, подавляя первую волну паники. Он ободряюще подмигнул и вместе с ней пересел ближе к детям, освобождая место для входящих пассажиров. В хрустальной сфере, в конусном луче прожектора, виднелась неровная поверхность дна, стабильно замедлявшая своё скольжение под корпус абиссара. Останавливаемся?
Капитан появился в кают-компании после того, как в неё последними вошли с недовольными заспанными лицами оба туриста. Стараясь держаться уверенно Клод Дарьен обратился ко всем собравшимся:
– Уважаемые пассажиры, новость не из приятных, но совершенно не означающая для вас какую-либо опасность. Я обязан проинформировать присутствующих на борту, таков порядок, – капитан выдержал небольшую паузу, рассматривая своих пассажиров, и продолжил: – Принят сигнал от Аквабиона, во всех водах вводится режим «Гидриум».
Это означает, что с этого момента любым судам и плавсредствам, находящимся в плавании, вменяется застопорить ход, лечь в дрейф и не предпринимать никаких попыток сменить свою локацию до особого распоряжения. У вас нет никакого повода для беспокойства, наше судно может находиться в состоянии покоя под водой неограниченно долго. У кого есть вопросы?
– Исчезновение навигационной метки на панели как-то связано с этой новостью? – Ярок не стал упускать возможности получить дополнительную информацию.
Клод Дарьен нашёл его взглядом, подумал, отвечать ли? Потом произнёс, с видимой неохотой:
– Нет. Это вторая новость. Впрочем она так же не несёт в себе никакой угрозы для судна, экипажа и пассажиров. Пропал сигнал спутниковой навигационной системы. Оборудование судна в полном порядке, надеюсь, что система глобального позиционирования в ближайшее время восстановит свою работу.
– Значит, сейчас мы не можем определить своё местоположение? – поднял руку Георг Падий.
– Для точного определения своих координат необходимо произвести всплытие. Сейчас мы не можем этого сделать по двум причинам: во-первых, наверху шторм, а во-вторых, таково требование режима «Гидриум»: любое судно обязано оставаться на месте, не меняя своих координат.