Пленница звёздного генерала

Ты хочешь слишком много

Его челюсть напряглась.

— Мира.

— Что?

— Не доводи меня.

Я тихо, хрипло усмехнулась.

— А то что? Ещё сильнее запрёшь?

Кайрон резко выдохнул.

А потом произошло то, чего я не ожидала.

Он подхватил меня на руки.

Просто взял и поднял, будто я вообще ничего не весила.

Я ахнула и машинально вцепилась ему в плечи.

Жар прокатился по телу такой волной, что на секунду перед глазами потемнело.

— Ты… с ума сошёл?.. — выдохнула я.

— Уже да.

— Поставь меня.

— Нет.

— Я сама могу идти.

— Ложь.

Он донёс меня до кровати и осторожно опустил на покрывало, но не отстранился. Его ладонь осталась у меня на талии, тяжёлая, горячая, слишком уверенная.

Я дрожала.

От дурноты.

От злости.

От него.

— Лучше? — спросил он.

— Нет.

— Опять лжёшь.

— Потому что ты бесишь меня даже в момент, когда… когда мне плохо.

Он наклонился ниже.

— Это полезно. Значит, не теряешь характер.

Я уставилась на него.

— Ты издеваешься?

— Пытаюсь отвлечь тебя.

Пауза.

Потом, совсем тихо, я спросила:

— Почему мне хуже, чем ночью?

Кайрон несколько секунд молчал.

— Потому что ты провела слишком много времени далеко от меня.

— Это абсурд.

— Это реальность.

— Мне не нужна такая реальность.

— Мне тоже не нужна была.

Его голос стал ниже, жёстче.

И вот тут я снова услышала то, что пугало меня почти сильнее самой связи: он не выглядел довольным. Победным. Самоуверенным. Нет.

Он выглядел так, будто эта зависимость между нами раздражает и его тоже.

Будто он тоже оказался в ловушке.

Эта мысль должна была облегчить всё.

Но почему-то не облегчила.

Наоборот — сделала нас опаснее друг для друга.

— Что мне делать? — спросила я уже без злости. Слишком устала для неё.

— Дыши. Смотри на меня. Не пытайся отстраниться.

— Последнее особенно приятно звучит.

— Мира.

— Ладно.

Он сел рядом на край кровати, не убирая руки с моей талии. Вторую ладонь положил мне на запястье, большим пальцем медленно провёл по внутренней стороне — там, где кожа была тонкой и пульс особенно отчётливым.

Я резко вдохнула.

Он заметил.

Конечно, заметил.

— Не надо, — шёпотом сказала я.

— Это помогает.

— Это слишком…

— Сильно?

Я закрыла глаза.

— Да.

— Я знаю.

Господи, как же я ненавидела это его спокойное «я знаю».

Как будто он уже выучил моё тело раньше, чем я успела его защитить.

Я попыталась отодвинуться, но он лишь крепче обхватил меня за талию и притянул ближе. Не грубо. Не больно. Просто без вариантов.

Моё колено почти коснулось его бедра.

Потом коснулось.

И от этой мелочи по телу опять пробежала такая яркая дрожь, что мне захотелось застонать от бессилия.

— Не смей, — пробормотала я.

— Что именно?

— Делать вид, что ничего не происходит.

Кайрон медленно провёл взглядом по моему лицу.

— Я не делаю вид.

— Тогда скажи это.

— Что?

— Что ты это тоже чувствуешь.

Он замер.

Только на секунду.

Но мне хватило.

Потому что в эту секунду я поняла: попала.

Он чувствовал.

Очень даже.

И именно поэтому так тщательно держал лицо.

— Ты не хочешь слышать правду, — сказал он наконец.

— А ты попробуй.

Его ладонь на моей талии стала чуть жёстче.

Не болезненно.

Собственнически.

От этого у меня внутри всё мучительно сжалось.

— Я чувствую каждый раз, когда ты рядом, — произнёс он тихо. — И каждый раз, когда ты пытаешься уйти слишком далеко.

У меня пересохло во рту.

— Это не ответ.

— Для тебя — более чем.

— Нет. Я хочу знать…

Я запнулась, потому что он вдруг поднял руку и коснулся моего подбородка. Осторожно. Почти бережно. И всё равно так, что я перестала нормально соображать.

— Ты хочешь слишком много, — сказал Кайрон.

— А ты привык слишком мало давать.

Его глаза потемнели.

— Осторожнее.

— А то что?

— Я могу перестать сдерживаться.

Слова ударили прямо под дых.

Я замерла.

Он тоже.

На миг всё вокруг как будто стало неподвижным — свет за окном, воздух, звук моего сердца.

Потом я очень тихо спросила:

— И что будет, если перестанешь?

В его лице что-то изменилось.

Неуловимо.

Опасно.

Так, что меня саму испугал собственный вопрос.

Его взгляд опустился к моим губам.

Задержался там на одну бесконечно длинную секунду.

Потом снова поднялся к глазам.

— Не спрашивай о том, к чему ещё не готова, — сказал он низко.

Я не успела ответить.

Потому что в следующую секунду дверь открылась.

Кайрон резко обернулся.

На пороге стоял один из офицеров, молодой, напряжённый, с планшетом в руках. Он явно влетел без доклада и теперь уже жалел об этом.

Особенно когда увидел меня на кровати, практически в руках генерала.

И его собственный взгляд задержался на мне чуть дольше, чем следовало.

Очень зря.

Я почувствовала, как Кайрон мгновенно стал другим.

Жёстче.

Холоднее.

Страшнее.

— Выйди, — произнёс он.

Офицер побледнел.

— Генерал, я…

— Вон.

Парень исчез так быстро, что дверь едва не хлопнула.

А я вдруг поняла, что всё это время Кайрон продолжал держать меня за талию — и только сейчас его пальцы сжались чуть сильнее, чем нужно.

— Это что, ревность? — выдохнула я, не успев остановить себя.

Он посмотрел на меня так, что ответ уже был не нужен.

— Не испытывай моё терпение, Мира.

И почему-то именно после этого мне стало легче дышать.

По-настоящему.

Голова перестала кружиться. Жар всё ещё жил под кожей, но уже не выворачивал наизнанку. Сердце успокаивалось.

Я медленно выдохнула.

Кайрон тоже заметил перемену. Ослабил хватку, но не отпустил совсем.

— Вот так, — тихо сказал он.

— Ненавижу, когда ты оказываешься прав.

— Привыкай.

— У тебя ужасный характер.

— А ты только сейчас это поняла?

Несмотря на всё, я почти усмехнулась.

Почти.

Он заметил и это.

Конечно.

Несколько секунд мы молчали. Слишком близко. Слишком спокойно для того, что творилось между нами всего минуту назад.

Потом Кайрон убрал руку с моей талии и поднялся.

Пустота пришла мгновенно.

Слабая. Уже не болезненная. Но очень заметная.

Я ненавидела сам факт, что теперь могу это различать.

— Сегодня никуда не выходишь, — сказал он.

— Это ещё почему?

— Потому что твоё состояние нестабильно.

— А если я скажу нет?

— Скажешь. Но останешься здесь.

— Тирания тебе к лицу.

— Я знаю.

Я прищурилась.

— Скромность тоже.

На этот раз он всё же позволил себе что-то вроде тени улыбки.

Очень короткой.

Очень опасной.

Потому что с ней он вдруг стал не только страшным, но и до неприличия притягательным.

Мне захотелось швырнуть в него подушкой просто за этот факт.

— Отдыхай, — сказал он уже у двери.

— Ты всегда уходишь в самый неподходящий момент?

Он обернулся.

Я сама замерла, осознав, что сказала это вслух.

Чёрт.

Кайрон долго смотрел на меня.

Потом произнёс:

— Поверь, для нас обоих сейчас нет подходящих моментов.

И вышел.

А я осталась сидеть на кровати, с жаром в щеках, слишком быстрым сердцем и одной очень опасной мыслью:

Если он и дальше будет уходить вот так, на грани, я сама однажды не выдержу.

На грани срыва

После его ухода я ещё долго сидела на кровати и смотрела в дверь.

Как будто могла взглядом вернуть Кайрона обратно.

И от одной этой мысли мне захотелось провалиться сквозь пол.

Нет. Нет, Мира. Совсем уже с ума сошла?

Я резко встала и подошла к окну. За стеклом Нор-Тар всё так же жил своей холодной, красивой жизнью: огни, транспортные трассы, дальние башни, силуэты кораблей в сумрачном небе. Всё было на месте.

Кроме меня.

Потому что я, кажется, всё меньше понимала, где заканчивается страх и начинается то, что гораздо хуже.

Меня тянуло к нему.

Не только из-за этой проклятой связи. Не только из-за физической ломки, которая накрывала, стоило ему исчезнуть слишком надолго. Нет.

Дело было уже не только в теле.

Мне хотелось видеть его.

Слышать его голос.

Ловить этот взгляд — тяжёлый, тёмный, будто он каждый раз мысленно выбирает между желанием придушить меня и желанием…

Я резко зажмурилась.

Нет.

Об этом я тоже думать не собиралась.

По крайней мере, днём я ещё как-то держалась. Меня снова осмотрела Лиара, оставила какие-то таблетки, сказала, что «показатели выравниваются», и исчезла. Больше никто не приходил.

Кайрон тоже.

Сначала я радовалась этому.

Потом злилась.

Потом начала всё чаще смотреть на дверь.

Ближе к вечеру поняла, что хожу по комнате кругами. Потом заставила себя сесть с книгой. Потом поймала себя на том, что уже третий раз перечитываю один и тот же абзац и не понимаю ни слова.

Ночь пришла быстро. На Нор-Таре она всегда падала резко, без земной мягкости. Просто в какой-то момент за окном становилось темнее, огни — ярче, а тишина в жилом секторе — глубже.

Слишком глубже.

Я лежала в кровати и не спала.

Сначала на спине. Потом на боку. Потом снова на спине.

Простыня казалась слишком горячей. Воздух — слишком прохладным. Мысли — слишком громкими.

И среди них одна упорно билась сильнее остальных:

он не пришёл.

Глупо.

Просто великолепно.

Теперь я уже не только зависела от его присутствия, но и ждала его, как последняя идиотка.

Я перевернулась на бок и уткнулась лицом в подушку.

— Ненавижу тебя, — прошептала я в темноту.

Тишина, как и обычно, ничего не ответила.

Наверное, я всё же задремала. Ненадолго. Потому что очнулась резко — от ощущения, что в комнате что-то изменилось.

Не звук.

Не свет.

Воздух.

Я открыла глаза.

В полумраке спальни, у окна, стоял Кайрон.

У меня сердце ударилось так, что стало больно.

Он молчал. Просто стоял, глядя на ночной Нор-Тар за стеклом. Тёмная рубашка, тёмные брюки, широкие плечи, руки опущены вдоль тела. Неподвижный. Слишком большой для этой тихой комнаты.

Как будто часть чужой, опасной ночи вошла ко мне сама.

— Ты вообще нормальный? — хрипло спросила я. — Ходить вот так по ночам в комнату женщины?

Он медленно повернул голову.

Даже в полумраке его взгляд был слишком ясным.

— Ты не спишь.

— А ты наблюдательный.

— У тебя учащённый пульс.

— Может, потому что я проснулась и увидела у себя в комнате звёздного генерала с привычками маньяка?

Он подошёл ближе.

Не ответив.

И вот это его молчаливое, тяжёлое приближение подействовало сильнее любого слова. Я села в кровати, инстинктивно натянув одеяло повыше, хотя на мне была длинная тонкая сорочка.

Глупый жест.

Он и так уже видел меня в куда более уязвимом виде.

Но сейчас мне нужно было хоть что-то между нами.

— Зачем ты пришёл? — спросила я.

Кайрон остановился у кровати.

— Проверить тебя.

— По ночам?

— Да.

— Какая забота.

— Не начинай.

Я прищурилась.

— Или что?

— Или мне придётся напомнить, что тебе лучше, когда я рядом.

Вот это ударило.

Сильно.

Ниже пояса. Ниже гордости.

Я вспыхнула и стиснула пальцы на краю одеяла.

— Не смей использовать это против меня.

Он наклонил голову чуть набок.

— Против тебя? Мира, я пришёл именно потому, что ты весь вечер пыталась справиться одна.

Я замерла.

— Откуда ты знаешь?

— Я вижу твои показатели.

Проклятье.

Конечно. Разумеется. Почему я вообще надеялась хоть на какую-то личную территорию в этой проклятой крепости?

— Значит, ты следишь за мной?

— Да.

— И говоришь это так спокойно?

— Потому что не вижу смысла лгать.

Я уставилась на него.

Серьёзно уставилась.

А потом вдруг поняла, что это и есть одна из самых страшных вещей в нём: Кайрон не пытался казаться лучше. Не извинялся. Не смягчал углы. Не делал вид, что всё происходит случайно.

Он просто был таким.

Жёстким. Прямым. Опасно честным.

И именно поэтому рядом с ним было так трудно дышать.

— Ты невозможен, — тихо сказала я.

— А ты слишком много думаешь вместо того, чтобы спать.

— И это говорит мужчина, который вломился ко мне среди ночи.

Он сделал ещё шаг.

Теперь между нами оставалось меньше вытянутой руки.

Жар под кожей проснулся мгновенно. Без предупреждения. Просто вспыхнул — и всё. В груди стало тесно. Колени под одеялом чуть дрогнули.

Кайрон заметил.

Конечно, заметил.

Его взгляд скользнул по моему лицу, по шее, по стиснутым пальцам на ткани.

Слишком медленно.

Слишком по-мужски.

— Тебе снова нехорошо? — спросил он.

— А тебе не всё равно?

— Нет.

Это прозвучало так спокойно, что я растерялась.

На секунду.

Потом тут же снова нашла злость.

— Врёшь.

— Нет.

— Ты просто контролируешь ситуацию.

— Я контролирую себя. Ситуация уже давно вне контроля.

От этих слов внутри всё предательски дрогнуло.

Я резко отвела взгляд.

— Красиво сказано.

— Это не для красоты.

— Тогда для чего?

Пауза затянулась. Длинная, тягучая, опасная.

Потом Кайрон ответил:

— Чтобы ты перестала считать, будто всё это чувствуешь только ты.

Я медленно подняла на него глаза.

И пожалела.

Потому что он смотрел слишком прямо.

Слишком открыто для мужчины, который до этого держал лицо как броню.

— Что значит «я не одна»? — очень тихо спросила я.

Он не отвёл взгляд.

— Именно то, что я сказал.

У меня пересохло во рту.

— Ты хочешь сказать, что тебе тоже…

Я не договорила.

Не смогла.

Его челюсть едва заметно напряглась.

— Не заставляй меня произносить очевидное.

— А может, я хочу это услышать.

— Зачем?

— Потому что я устала чувствовать себя слабой рядом с тобой!