Слуги счастья

– Доброе утро, господин Теодор, – Клементина спустилась с последней ступеньки и направилась к нему, – ваш брат разрешил мне потренироваться. Гувернантка сказала, что обычно вы направляетесь сюда чуть позже восьми, – она остановилась, не меняя своей идеальной осанки, держа руки за спиной. И, оглядев пустой зал, добавила, – наверное, мне лучше уйти, чтобы не стеснять вас.

На губы Теодора против воли легла улыбка:

– Вы меня вовсе не стесняете, но, право, постойте же. Я не ослышался? Вы сказали, что хотели потренироваться?

– Всё верно, господин Теодор. Вы не ошиблись, – Клементина остановилась на почтительном расстоянии от него. Её волосы, убранные в строгий пучок, были изумительно уложены. И только несколько тонких прядей около ушей непослушно стекали вдоль шеи.

Похоже, эта девушка намного загадочнее, чем он мог думать. Теодор с ещё большим интересом посмотрел на неё.

– Но ведь девушки не могут брать в руки такое тяжёлое оружие. Более, того, тренироваться на шпагах? – Теодор вновь не смог сдержать улыбки, – нет, ни за что не поверю. Возможно, где-то в африканских племенах девушки обучаются воинскому искусству, дабы себя защитить, но то совсем иные условия.

– Извините, господин Теодор, наверное вы правы. Хотя, если не ошибаюсь, обычно женщина поднимает ношу намного тяжелее ваших шпаг. Я говорю не о тех, кто на рынках таскает целые ящики рыбы или фруктов, а об обычных жёнах, что взваливают все проблемы семей на свои хрупкие плечи, – Клементина обходила юношу, и стук её каблуков разносился по залу эхом, – я не сильна в мифологии, но, кажется, греческая богиня Афина – главный символ справедливой войны, – Клементина смотрела на него безразлично, словно ей было не впервые слышать подобное. Или же она по-прежнему хорошо скрывала свои чувства.

– Это всё мифы, легенды, что олицетворяют внутреннюю силу женщины, – ответил Теодор, уже сам не понимая, для чего он так настаивал на своей позиции. Обычно он всегда позволял девушкам себя переспорить ввиду своего мягкого характера.

Могло ли быть, что он просто хотел увидеть больше эмоций на этом красивом лице, покрытом холодом?

Клементина пристально посмотрела на него:

– Если господину будет угодно, мы могли бы сразиться, чтобы наглядно разобраться в нашем споре.

В глазах Клементины впервые отразился какой-то свет. Возможно, это был лишь отблеск, но Теодор и думать об этом не хотел.

– Сразиться? На чём, позвольте спросить, Клементина?

– Хоть на шпагах, что вы хотели снять со стены, – Клементина указала на оружие.

– Вы и правда хотите сразиться? Со мной? – Теодор нахмурился.

– Если только вы не против, – в её голосе не было и капли сомнений, – не переживайте, я не так хорошо дерусь, вы сможете меня победить, – на этих словах, она слегка улыбнулась.

– Я больше переживаю, как бы вы не поранились, – Теодор покачал головой, – но желание женщины для меня всегда было законом, – он протянул ей шпагу, что лежала в его руках, – только позвольте отдать вам мою. Она легче и в самую пору будет такой даме, как вы.

– Как вам будет угодно, – сказала Клементина, но даже не двинулась навстречу юному господину, – мне бы вполне больше подошла та, на которую я указала ранее, но если господин настаивает, я возьму вашу.

– Но вы ведь даже не держали её в руках! – воскликнул Теодор. Он всё ещё сжимал в руке оружие, которое с неохотой передавал слуге.

– Я вижу металл, из которого она сделана, её оформленную рукоять. Я знаю, как она будет лежать в моей руке и насколько быстра при взмахах. Порой внешний вид говорит и подсказывает многое, – тёмные глаза девушки с трепетом смотрели на оружие на стене, – она многое прошла, чтобы оказаться в вашей коллекции.

– Вы говорите так, словно уже пользовались ей много лет.

– Мой учитель давал мне похожие во время наших уроков.

– Вы очень интересная девушка, Клементина, – не сдержался Теодор. Клементина всё ещё не смотрела на него, но он заметил загадочный блеск в её глазах, который тут же утонул в прохладной темноте.

– Благодарю.

Теодор подошёл к оружейному стеллажу и снял ещё одну шпагу. Как он и ожидал, шпага оказалась тяжелее, чем та, что он брал всякий раз приходя сюда.

– Вы уверены, что хотите взять именно её?

– Да, если позволите.

– Хорошо.

Теодор подошёл к Клементине и отдал оружие. Девушка медленно провернула рукоятку в ладонях, пальцы её бегали муравьями по металлу. В её руках шпага показалась Теодору птицей, что никак не могла выпорхнуть.

Не помни он, какую тяжесть ощущал, ни за что бы не поверил, что она была такой неподъёмной.

– Какую дуэль предпочитаете, господин Теодор? Бой, не сходя с места, или более подвижный? – спросила Клементина.

Теодор ответил не сразу, всё ещё очарованный движениями девушки:

– Вы так многому обучены. Не может быть, что вас так вдохновляют битвы. Адриан заставлял тренироваться?

– Ваш брат действительно нанял мне учителя, но тренироваться изъявила желание я сама, – просто ответила Клементина, – так что предпочитаете?

– Думаю, подвижный бой будет для вас более удобен.

– Пожалуйста, господин, подбирайте тот, который вы хотите сами. Меня устроит абсолютно любой вариант, – она посмотрела на него холодным взглядом, будто говоря, что сейчас она не была женщиной, которой надо уступить, дамой, перед которой надо преклониться. Она была его соперником, которого стоило уважать.

Этот взгляд напугал Теодора. Он представил, как под этой могущественной силой не сможет и двинуться с места, на котором стоял. И неподвижный бой будет таков далеко не только на словах.

– Давайте всё же выберем подвижный, – повторил своё решение Теодор.

– Как вам угодно, господин.

Клементина указала шпагой на небольшие вырубки в полу.

– Вас устроит сражаться в этих пределах? – затем она указала на стену с оружием. От отметин в полу и до неё растояние составляло около десяти метров.

– Конечно.

– Тогда приступим.

Свист шпаги резанул внутри уха юноши. Клементина полетела на него так резко, что Теодор не успел как следует приготовиться, и руки его ещё на мгновение потерялись в воздухе. И только когда он успел занять оборонительную позицию, девушка сделала шаг назад, и, будто его отражение, встала в ту же стойку.

Её лицо было спокойным, только глаза, что смотрели из-за бровей были враждебны. Теодор, привыкший читать движения противника, был в ступоре, от того, насколько немногословно оказалось тело Клементины. Он слышал, как у него сбилось дыхание от такой резкой смены позиции, и чувствовал, будто уже всего одним выпадом был загнан в угол.

Это движение могло показаться необдуманным, но, уже понимая Клементину, Теодор был уверен, что она специально подошла к нему так близко, чтобы сбить с него спесь.

И ей это удалось.

Клементина замерла, словно в ожидании того, что юный граф нападёт первым. Он же медленно поднимал взгляд , осматривая её фигуру, что стискивал синий бархатный жилет. И, видя как она обнажила свой правый локоть, намеревался напасть именно туда.

Теодор сделал выпад влево, пытаясь снять Клементину с опоры. Девушка действительно поддалась, отвечая на его движение. Последовала череда нападений и защит, но никто из них не лидировал. Клементина двигалась так, словно хотела слиться с ним в одном танце, а не победить.

– Вы и правда хорошо сражаетесь, – заставил себя признаться Теодор, чуть отступив.

– Уверена, вы сражались и с более опытными противниками. И я не стою большого восторга.

– Нет, нет, я восхищён, Клементина! Правда, я только и мог слышать об «истинном искусстве», что рождается в Испании – дестрезе.

– Я рада, что вы так довольны мной, – Клементина слегка подбросила шпагу в руке, играясь перед соперником.

– В самом деле? – ответил Теодор в смущении.

Клементина вместо ответа сделала резкий выпад. Теодор воспользовался этой возможностью и полностью отклонился вправо, чтобы выбить её шпагу.

Но внезапно ладонь левой руки перехватила рукоять оружия, удар Теодора пронзил воздух, издав короткий свист. Почти задыхаясь, он хотел отойти, когда почувствовал в груди укол. Опустив взгляд, он увидел, как шпага Клементины упирается прямо в его сердце, что сейчас так сильно билось под его рубахой.

Если бы Клементина хотела, она могла бы надавить на оружие посильнее, и точно пробила бы его грудину. Но, вместо этого она убрала клинок и, развернув рукоятью к Теодору, сказала:

– Думаю, наш поединок окончен. Извините, что не дала вам победить, в следующий раз у вас обязательно получится, – голос девушки был теплее, чем прежде. Теодор, почти не слыша её слов, забрал шпагу из рук. Казалось, он должен быть раздосадован и унижен таким исходом боя, но его сердце билось далеко не от горечи поражения.

А уши краснели не от стыда, который могли бы ему придумать нечаянные зрители этой схватки.

Теодор с волнением поднял глаза на Клементину. Её волосы немного растрепались, и теперь ещё больше локонов выбивались из собранной прически. Лицо было бледным, лишь несколько капелек пота на лбу говорили о том, что она была напряжена ещё минуту назад.

– Вы владеете шпагой двумя руками?

– Это была моя маленькая хитрость. Вы хорошо сражались, пришлось использовать этот козырь, – она некоторое время смотрела на свои руки, а после увела их за спину. И с некоторой гордостью посмотрела на него.

Почему-то Теодору показалось, что Клементина хотела использовать этот приём в первую очередь чтобы его впечатлить. Но, возможно, он просто слишком сильно хотел в это верить.

– Я забираю все свои слова назад. Вы восхитительны, Клементина! Я ещё не видел такой прыти, скрывающейся в хрупком и изящном теле!

В глазах девушки снова был блеск, подобный мимолётному переливу драгоценного камня.

– Хрупкость – лишь дело времени. Любая ваза хрупкая, пока её не разобьют. Осколки навряд ли получится разбить вновь, а они, в свою очередь, легко могут ранить ваши нежные пальцы, стоит вам начать собирать их.

Теодор всё ещё сжимал обе шпаги в руках, не в силах отвернуться от девушки. Он хотел продлить это короткое мгновение уединения между ними и, не стерпев порыва, шагнул к ней.

Она очаровывала его, будто сама звала к себе. И ему показалось, что среди ледяной пустоты он видит в ней что-то ещё. Что-то горькое и сердечное.

– Извините, Клементина, я хотел… – но внезапный всплеск громких аплодисментов, что пробежался по залу, остановил Теодора. Он оглянулся через плечо, уже догадываясь, кого там увидит.

– Браво! Браво, Клементина, радость моя!

Адриан стоял на одной из ступеней и, не переставая, хлопал в ладоши. На губах его разливалась нарочито яркая улыбка.

Девушка поклонилась своему господину, прикрыв глаза. Когда она вновь открыла их, Теодору показалось, что они вновь стали безжизненными.

– Благодарю, господин Адриан.

– Брат, и ты пал от её руки? – спросил Адриан, прижимая руки к себе, смеясь от своих слов. Теодор в замешательстве посмотрел на брата и через мгновение отошёл к стене, чтобы повесить шпаги, пряча своё раскрасневшееся лицо, – мастер, которого я нанял в Испании, сказал, что у неё прирождённый талант, как если бы она родилась мужчиной, можешь себе представить? – Адриан внимательно следил за братом, облокотившись на перила. А после перевёл взгляд на свою слугу и уже с ухмылкой добавил, – Клементина, ну что же ты за чудная девушка!

Когда Теодор обернулся к зале, он не нашёл силуэта девушки. Как будто он дрался с призраком, Клементина была уже у подножья лестницы и поднималась к своему господину. Как карта фокусника, что возвращается после представление в краплёную колоду.

– Вынужден прервать вас, но я бы хотел насладиться красотой парижских улочек, а потому обязан забрать Клементину с собой… – размеренно говорил Адриан, пока Теодор поднимался глазами по ступеням вслед своей недавней сопернице, – я думал позавтракать в ресторанчике на Марсовом поле. Оттуда открывается прекрасный вид! И в нём столько же изящества, если не больше, чем в нашем саду, – на последних словах взгляд Адриана вонзился в младшего брата.

– Сейчас же распоряжусь у кучера о вашем желании, – ответила Клементина, когда поравнялась с Адрианом.

«Он так хочет забрать это поместье себе, но даже завтракать предпочитает вне его стен…» – со злостью прогремело в голове младшего Бонье, – «интересно, чьим отъездом я раздосадован больше, брата или…».

Теодор всмотрелся в далёкий огонь высокой свечи. О чём он только думает?

– Хорошо вам провести время, – заставил себя произнести он.

– Спасибо, дорогой братец, – ответил Адриан. Он словно стал ещё более весел, чем прежде.

– До свидания, господин Теодор. Ещё раз спасибо за уделённое время, – голос Клементины отозвался в сердце юноши сладким трепетом, и он никак не мог заставить себя оторвать взгляд от её лица. Даже сейчас, когда его красные щёки и тихий голос так легко выдавали его чувства, что наверняка не ускользнуло от внимания Адриана.

Теодор так и продолжал стоять и смотреть на фигуры, покидающие подвал. Ему хотелось, чтобы он был в силах остановить эту девушку. Но, оставаясь в глухой тишине, он лишь ужаснулся от того, насколько сильно билось его сердце.

Весь день Теодор разбирался с бумагами, его воспоминания были далеки от дел. Расчёты по экспорту шёлка и выдержанного вина не могли надолго заинтересовать юного господина, ведь его ход мыслей то и дело уносился вдоль письменного стола, к двери его кабинета, за которым в одном из коридоров стояла та, что выбила его из привычного ритма жизни. Чёрные буквы с пергамента смотрели её тёмным взглядом, а запятые напоминали короткие ресницы. И каждый раз, когда он брал перо, наточенный кончик будто упирался ему в грудь, намереваясь наколоть его сердце.

«Если бы Адриан тогда не прервал нас?» – думал Теодор, задумчиво упираясь взглядом в столешницу, – «мог бы я узнать о ней что-то ещё?»

Вряд ли бы Клементина доверила ему свои сакральные мысли или согласилась бы прогуляться по саду, но, возможно, согласилась бы поговорить с ним чуть дольше, пусть и о всяких пустяках.

Теодор помассировал пальцами виски и уже собирался перевести взгляд на окно, чтобы вновь проверить, не подъезжает ли к их дому карета брата, как его взгляд зацепился за крупный заголовок одной из газет, которую он уже отложил в сторону.