- -
- 100%
- +
В прошлом остался предатель Виталик, бывшая подружка Софочка и пустые, обманчивые мечты. Отсутствие личной жизни совсем не тяготило. Даже наоборот, радовало. Беспокоиться о ком-то некогда, готовить-наваривать борщи неохота и переживать по поводу «любят-не любят» не имеет смысла. Отработала двенадцать часов, доползла домой, разогрела в духовке дежурную курицу-гриль и, смыв косметику, легла спать. Даже в новогодние каникулы Настасья никуда не поехала. Некогда! Уже второго января, под недоуменные взгляды похмельных охранников, она в одиннадцать утра сидела на рабочем месте, изучая документы.
Организм, с зашкаливающим уровнем адреналина, перестал видеть сны и реагировал лишь на активные, требующие особого внимания дела.
Так не могло продолжаться бесконечно. Три месяца почти без выходных просто обязаны были закончиться либо нервным срывом, либо затяжной болезнью, но вылились в неожиданный курьез. Впрочем, как в присказке – «все к лучшему».
В тот день, десятого февраля, Настасья, выпив наспех кружку кофе, прибежала на работу. Сегодня предстояла очень важная встреча. Она едет одна, подстраховать некому. Надо подготовиться и обязательно, непременно получить заказ.
Накануне Царь, нервно теребя очки-линзы, сказал целую речь по поводу значимости заказа.
– Настя. Это не просто большие деньги, а очень большие! Ваня Акулин почти год «окучивал» Владика! Владислава Игоревича Семечкина. Не хихикай. Фамилия у нашего олигарха немного подкачала, но зато денег у него, как тех самых семечек в пятидесятикилограммовом мешке. Да! Столько много! К сожалению, я с тобой поехать не могу – сегодня ночью вылетаю в Москву, а Акулин едет на другой важный заказ. Надежда только на тебя! Если дело склеится-сладится, то обещаю неделю отпуска и большие премиальные. Слетаешь в теплые края, развеешься. Сейчас, говорят, на Кубе особенно хорошо. Но, Настя, это только после удачно проведенной встречи. Если не получится? Убивать не буду, даже не мечтай. Но разочаруюсь. Очень. Дерзай Настя. Я в тебя верю.
И Настасья старалась, как могла. Легкий макияж, скромный деловой костюм, классические шпильки, красивое темно-синее пальто, солидный кожаный портфель с документами, пара таблеток пустырника. Можно в бой.
Три часа дня. Солнечно и совсем по-весеннему. До ресторана «Палуба», где обычно назначались важные встречи, доехала очень быстро и посчитала это хорошим знаком. Вышла из машины, несколькими глубокими вдохами-выдохами постаралась унять внутреннюю дрожь напряжения. Медленно, давая себе время собраться, вошла внутрь помещения.
Начальство любило небольшой ресторанчик. Готовили здесь отменно, публика собиралась степенная, а в уютных, отгороженных кабинках, стилизованных под кают-компанию, удобно вести деловые переговоры.
Настасья сдала пальто услужливому швейцару. К ней сразу же подошел администратор.
– Анастасия Андреевна, рад встрече. Вас ожидают. Столик, как и всегда, самый лучший. Позвольте, провожу вас до места.
Кабинка находилась чуть поодаль, у окна. Напрямую не видно кто в ней находится. Настасья вошла внутрь и несколько растерялась при взгляде на заказчика. Большой, хорошо одетый, совершено лысый дядька с крупными, даже топорными чертами лица, лет сорока пяти с грустным, отстраненным видом жевал салат из помидоров. Его лысина, будто смазанная подсолнечным маслом, светилась на солнце. Так и хотелось протереть ее тряпочкой или надеть панамку, чтобы не слепила глаза. Вот тебе и олигарх!
– Владислав Игоревич? – тихо спросила Настасья.
– Ага, – поддакнул олигарх, в упор глянув на Настасью. – Давай вначале поедим. Чего-то устал я. О делах потом.
– Давайте, – Настасья ткнула официанту в меню и, сделав привычный заказ, осознала, что время казни несколько откладывается. Можно расслабиться.
Но организм понял команду буквально. Настасья вежливо улыбнулась Семечкину, отхлебнула из стакана холодной воды, облегченно выдохнула. И тут ее «понесло»!
– А у вас лысина светится! – весело констатировала Настасья. Внутри нее начали происходить невиданные изменения. Хотелось смеяться и плакать одновременно. Усталость, накопленная за месяцы переработки, решила трансформироваться в истерику именно сейчас.
Олигарх поперхнулся салатом и посмотрел на Настасью с большим интересом.
– У меня никогда не было лысых мужчин! – продолжила Настасья. Долой солидность и профессионализм! Да какое ей дело до сделки, премии и прочего! Устала, как собака, никакой личной жизни, а постоянный страх и неуверенность надоели! Вон олигарх растерялся! Одной фразой «сделала» его!
– А вы, однако, кадр! – хмыкнул олигарх Семечкин и с любопытством уставился на собеседницу, подперев лысую голову рукой.
– А то! – Настасья окончательно потеряла страх. Ее «несло» все дальше и дальше. – Я тоже устала. И знаете, хочу выпить игристого вина. Бокал. Нет, бутылку. Вы, ведь, для себя уже решили заключать с нами договор или не стоит. Поэтому, делаю простой вывод, что от меня ничего не зависит. Так? Так! Значит можно напиться в любом случае. Либо от горя, либо от радости. К чему лишние разговоры. Будем пить!
Владислав Игоревич Семечкин, хитро улыбнувшись, не споря, заказал бутылку вина и сто пятьдесят грамм конька.
– Ну, пить, так пить! У меня в жизни не было таких деловых переговоров, – сказал олигарх в ожидании заказа. – Значит, от меня зависит ваша радость или горе? Будем пить, пока не понравимся друг другу? Прямолинейная вы девушка. Ничего не скажешь.
– За девушку, огромное мерси! – Если бы сейчас зазвучала музыка, Настасья точно бы пустилась в пляс. Терять нечего! – Мне тридцать семь лет, а четыре месяца назад меня предал любимый человек. И я думала, что жизнь закончилась…
Официант принес заказ. Олигарх Семечкин сделал знак уйти, сам разлил коньяк и игристое вино. А Настасья не могла остановиться, рассказывая совершенно неизвестному человеку свою историю. Пока убывало спиртное, она успела поплакать и от души посмеяться, показывая в ролях сцену около спортивного клуба.
Владислав Игоревич, живо реагирующий на происходящее, казалось, совершенно забыл для чего он здесь. Понимающе кивал в ответ, громко смеялся и поддакивал. Театр для двоих актеров гармонично перетек в обычную жизнь, доставляя присутствующим огромное удовольствие.
Спектакль закончился так же неожиданно, как и начался.
– Ой, – Настасья словно очнулась. Вина осталось совсем чуть-чуть, мясо и салат съедены, секреты ее недолгой жизни рассказаны, а деловые вопросы совсем не решены. Смутившись, Настасья виновато улыбнулась. – Владислав Игоревич, простите. Я тут разоткровенничалась не к месту. Отнимаю у вас время. Это не профессионально. Простите.
– Анастасия Владимировна, не за что извиняться. Я хочу сказать вам спасибо, – олигарх со смешной фамилией Семечкин светло улыбнулся Настасье и подозвал официанта.
– Мне? За что?
– Милейший, принесите нам мороженое, пирожное, крепкий кофе и фрукты. Гуляем по полной программе, – сказал официанту Владислав Игоревич и решительно отключил сотовый телефон. – Спасибо вам за искренность. Давно так не отдыхал душой. Вот полностью отключился от забот, дел. Как в море свежее нырнул благодаря вам. Искренняя история искреннего человека. Редкость. Мне, признаться поговорить-то особо не с кем и некогда. У пары верных друзей свои семьи и заботы. А жена погибла четыре года назад. Мы с ней еще со школы дружили, в восемнадцать лет поженились. Вместе бизнес строили, сына Вовку родили. Но четыре года назад она попала в автокатастрофу. Жуть…
Теперь уже олигарх Семечкин, вероятно, тоже неожиданно для себя рассказывал Настасье историю жизни.
Когда они вышли из ресторана, манящее в весну солнце скрылось. Небо закрылось тучами, словно громоздким ватным одеялом. Резко и решительно позиции отвоевывала еще не закончившаяся зима. Пурга мелким снегом гнала по обветренному асфальту легкомысленные людские надежды о скором тепле. Прохожие, кутаясь и поеживаясь, спешили по домам.
– А как же мы поедем? – Настасья, задохнувшись от порыва острого холодного ветра, сразу протрезвела. – Мне за руль нельзя! Я, пардон, пьяная!
– И мне нельзя, – Владислав Игоревич Семечкин, находясь в прекрасном настроении, почесал лысину. – Но, если помните, я богатый человек и у меня есть водитель. Поэтому, нас отвезут по домам. Да, и давайте ключи от вашей машины.
– Это зачем?
– Чтобы завтра машина стояла около вашего подъезда.
– Ладно. – Заулыбалась Настасья. Что ни говори, а любой женщине приятно, когда находится мужчина, готовый решить ее проблему.
Машина олигарха до неприятного быстро довезла Настасью до дома. Выходить из комфортабельного уюта не хотелось. Но оставаться дольше было для Настасьи верхом неприличия и нахальства. Она культурна, воспитанная женщина, к тому же при исполнении служебного долга! Господи! Служебный долг! Совсем забыла!
– Владислав Игоревич, – робко проговорила Настасья, уже дотронувшись до дверной ручки. – Мы не подписали документы.
– Точно! – олигарх Семечкин хлопнул себя по лбу. – Так с вами замечательно посидели, что даже о делах запамятовал. Не волнуйтесь. Сейчас же позвоню Льву Валериановичу. Сделка, естественно, остается за вами. А завтра, – олигарх быстро просмотрел записи на планшете, – в одиннадцать тридцать подъеду в ваш офис на подписание документов. Договорились? Вот и славно. Спокойной ночи, Анастасия Владимировна. Отдыхайте и ни о чем не беспокойтесь.
Анастасия вняла совету. В ту ночь, впервые за несколько месяцев, она спала очень крепко и не о чем не тревожилась.
Ей снились бесконечные, томные, залитые тягучим жарким солнцем, поля пшеницы. Тихо звенели стрекозы. Ветер, дыша терпким запахом зноя и полевых цветов, подталкивал вперед. А воздух, упругий от предчувствий скорых радостных перемен, крепко поддерживая за плечи, направлял к неизведанной цели. Иди, девочка, и ничего не бойся! Только там, где поле сливается с прозрачным небом, ждет тебя желанное счастье.
И Настасья шла.
На душе легко, в голове ясно, сердце бьется уверенно и спокойно. А вокруг льются звуки незнакомой, красивой, нежной мелодии.
Даже зазвонивший будильник не смог испортить настроения.
Надо вперед, только вперед. Счастье скоро! Такие сны никогда не обманывают. Такая музыка никогда не бывает фальшивой.
На работу Настасья летела. Не успела снять сапоги, как в кабинет вошел цветущий Лев Валерианович.
– Ну, Настасья Владимировна, порадовала. Уж и не знаю, какие чары включила, но наш олигарх весь восторженный. Мол, где вы находите таких ценных сотрудников? И ум и красота в одном флаконе, так сказать.
– Красота? – польщенная Настасья присела в кресло. Всегда считала себя «ничем не примечательной особой», а оказывается…
– Как же! Как же! Не надо скромничать. Надо радоваться и рассчитывать на хорошую премию!
– Спасибо.
– Тебе спасибо. И вот, что – полдвенадцатого будь у меня в кабинете с документами. Кстати, а почему вы их в ресторане не подписали? – заинтересованно спросил Лев Валерианович.
– Не поверите, заболтались, – честно призналась Настасья.
– На деловых переговорах? Заболтались? С весьма занятым человеком? – усомнился начальник.
– Да!
– Ой, темнишь ты, Настасья! – пригрозил пальцем Лев Валерианович. – Хотя, какая мне разница. Главное – сделка прошла успешно! И не важно, болтали вы при этом или чем другим занимались.
– Лев Валерианович! – возмутилась Настасья.
– Ой, ладно, ладно, – отмахнулся начальник. – Я уже ничему не удивляюсь. Ты же сидишь на «заразном месте», а, значит, все к одному идет.
Лев Валерианович, веселясь и иронизируя, вышел из кабинета.
Олигарх Семечкин появился в точно назначенное время. Быстро, по-деловому, подписал бумаги и, ссылаясь на очень плотный рабочий график, уехал.
А Настасья после сидела в своем большом, светлом кабинете и грустила. Он ничего ей не был должен, этот лысый олигарх Семечкин. Ничего не обещал, ни о чем «таком» даже и не заикался. Как принято говорить – «просто бизнес». Но очень хотелось продолжения, романтики, чего-то нежного, внезапного, невозможного и волшебного. Чтобы перехватывало дыхание, сердце замирало. Чтобы кружилась голова, а душа, взлетевшая ввысь, пела счастливую песнь. Очень хотелось любви.
Но у олигарха Семечкина было много дел. А один неожиданный вечер откровений ничего не значит. Здравствуй и прощай. Спасибо хотя бы за надежду.
3.
И снова работа.
Хотя, вначале Настасья слетала в обещанный начальником отдых. Семь дней маленького рая. Семь дней слияния с нахальным солнцем, необъятным океаном, горячим воздухом, сладкими, томными грезами и размышлениями. Грезами о любви, о предполагаемом семейном счастье, о своем небольшом, увитым плющом, двухэтажном домике с цветочным палисадником, веселой детской площадкой и высокими стройными елями около забора. Настасья представляла двух упитанных карапузов-близнецов, их первый день рождения, приход в гости дедушек-бабушек в гости, огромное количество коробок в цветных, блестящих обертках, большой торт с фигурками мультяшек, веселую суету. Она даже придумала, как оденет детей и составила меню! Но, не получалось представить отца детей. Вот какой он? Высокий, стройный, красивый, голубоглазый или толстенький, коренастый? Какие имеет привычки и увлечения? В какой сфере работает? Вопросы, между прочим, первостепенные! Единственное, с чем определилась – будущий мужчина не должен быть похожим на Виталика.
И как, живя с Виталиком, не видела его недостатков? Невнимательный, равнодушный к чужим радостям, ленивый, не романтичный, скупой до подарков, не добрый, не злой. Никакой! Слишком много «не».
Тогда, в результате раздумий, Настасья решила – ей нужен порядочный, умный, не женатый, уверенный в себе, энергичный, внимательный и, если не богатый, то перспективный, стремящийся обеспечить семью, мужчина. И, самое главное, любящий ее, Настасью, всегда! Примерно так. В тридцать семь лет, пройдя через серию неудачных романов, Настасья научилась уважать себя и рассчитывала на долгожданную благосклонность судьбы. Никогда больше не станет размениваться на подобные Виталику ничтожества! Вот!
Лечение «райской жизнью» пошло Настасье на пользу. Понять чего хочешь – уже половина дела. Хотя, на большее ее не хватило. Слишком быстро пролетела неделя.
И снова работа. Месяц промелькнул четно-белым листком в отрывном календаре. Вроде был, а вроде и нет. Тридцать ничем не отмеченных, ничем не примечательных дней.
Настасья привыкла к работе. Стала меньше паниковать, нервничать. Появилось время для книг, общения, кино и театров. Но, если книги можно почитать и в одиночку, то с остальные места хотелось сходить с компаньоном. Лишь однажды с Любашей и ее друзьями Настасья выбралась в кафе-караоке. Вроде и весело, вроде и вкусно, но ощущение «чужой компании» не покидало. Душа просила другого отдыха, более интимного, уединенного.
Настасья запретила себе грустить. А что толку? Слезы ничего не решают, тоскливый взгляд никого не привлекает. Просто живем дальше и ожидаем своего светлого часа.
И однажды, ближе к середине марта, он наступил. Нежданного, негаданно, нечаянно. Оказалось, к таким поворотам судьбы нельзя быть готовым. Вселенная навязывает свой сценарий, расписанный по ролям, мизансценам. Заранее тщательно продуманные схемы летят в облака «несбывшихся надежд». Может и к лучшему?
Обычный день. Четверг. Весна и ветрено. Настасья в семь вечера идет домой. Вернее, не идет, а плетется. Накануне сломалась машина и на работу утром пришлось добираться на такси. Круговерть бумаг, слов, договоров, усталости и вычеркнутых дел в электронном ежедневнике. Вымоталась. Надо проветриться, избавится от запаха офиса и мыслей о завтрашнем тяжелом дне. Надо прогуляться.
Настасья, даже не обходя лужи, плетется домой, тупо глазея по сторонам. Витрины, спешащие люди, выискивающие корм воробьи, неряшливые подтаявшие комки плохо счищенного с тротуара снега.
Проходя мимо небольшого сквера, Настасья покупает, что для нее совершенно не характерно, мороженое. А почему бы и не? Когда в последний раз она гуляла вот так и на ходу лакомилась сладким? Настасья задумывается. Года три назад! Три года ходила мимо такого простого счастья!
Настасья присаживается на свободную скамейку и, плотнее замотавшись в теплый, накинутый поверх шерстяного пальто палантин, с наслаждением откусывает мороженое. Как здорово и вкусно! Сливочный пломбир приятно тает во рту, сладостью разливаясь по всему организму. Блаженство, нега, будто в детстве.
Мысли прочь, прочь заботы. Сейчас полчаса свободы от всего!
Пломбир постепенно убывал. Темнело. Фонари, тускло освещающие пустынные дорожки сквера, грустили о наступающем вечере. Слишком мало влюбленных пар, слишком мало секретов можно подслушать и подсмотреть. Скучно.
А Настасья не скучала. Наслаждалась и отдыхала.
Некстати забренчал, завибрировал телефон.
– Анастасия Владимировна. Это я, Семечкин, – олигарх неожиданно вульгарно шмыгнул носом.
– Здравствуйте, – протянула Настасья, сожалея о прерванном уединении.
– Отвлекаю?
– Да. Ем пломбир на улице. Очень вкусно.
– На улице холодно.
– Ага, холодно.
– А пломбир вкусный?
– Мне нравится, – ответила Настасья. Какой нелепый разговор!
–Я тоже хочу?
– Чего?
– Поесть пломбир на улице.
– И?
– Где?
– Что где? – удивилась Настасья. До чего же нелепый разговор!
– Где вы конкретно едите мороженое? – не унимался Владислав Игоревич Семечкин.
– В сквере, где памятник Гоголю стоит.
– А, – ответил олигарх и внезапно отключился.
М-да, видимо от напряженной работы подгорели у олигарха Семечкина все семечки в голове. Миллионы никому просто не даются. Вот будь олигарх простым мужиком, инженером там или врачом, можно было бы и роман закрутить. А так, не знаешь чего ждать. У богатых людей причуд слишком много, да и избалованы они, привередливы. Настасье нужен мужчина для семьи, любви, детей. Они бы на отдых вместе летали, покупку новой машины обсуждали, помогали близнецам-сорванцам математику делать, планировали незатейливое светлое счастье и радовались достигнутым успехам. Как же хочется банальщины!
– Будешь еще мороженое? – пробубнили под ухом.
Настасья вскинула голову. Рядом с ней на лавку присаживался олигарх Семечкин в черном кашемировом пальто и намотанным на шею большим черно-белым шарфом.
– Спасибо, Владислав Игоревич. Я уже достаточно замерзла, – Настасья сунула в рот вафлю от мороженого и стала медленно разжевывать.
– А я съем. Купил сразу две штуки, – олигарх Семечкин быстро развернул пломбир и, откусив большой кусок, в блаженстве закрыл глаза.
– Вам именно здесь вкусно мороженое есть? – съязвила Настасья. Они ничего не могла с собой поделать – совершенно не боялась олигарха Семечкина. Более того, находясь рядом с ним, хотелось острить, болтать и делать глупости. Никакого пиетета!
– И здесь. И с тобой, – Владислав Игоревич шмыгнул носом. – Простыл я чего-то.
– Зачем тогда мороженое? Еще хуже будет.
– Ну и пусть. Может, я мечтаю заболеть. Надоело все! Хочу отдохнуть, – олигарх Семечкин погладил лысину. – Надо было шапочку надеть
– А вы шарф накиньте на голову и тепло будет, – посоветовала Настасья.
– Солидный дяденька с шарфиком на лысинке?
– Зато тепло. Кому какое дело как вы выглядите.
– И то верное, – Владислав Игоревич смешно натянул шарф на голову. – А знаешь я чего приехал?
– По мне соскучились, – ничуть не смутившись, ответила Настасья.
– Точно, – подтвердил олигарх, доедая мороженное. Помолчал. – Сильно соскучился.
– Я тоже вспоминала вас несколько раз, но потом пришла к выводу, что зря.
– Почему?
– Вы слишком успешный мужчина с большим объемом бесконечных дел, проблем и заморочек. Вы избалованы женским вниманием и не хотите лишних обязательств. А мне нужна простая добротная жизнь с детьми и ужинами на кухне.
– Ну, ты сразу-то меня не отвергай, – обиделся олигарх Семечкин. – Избалован – да, с кучей проблем – да, но я тоже хочу простую, добротную (слово, какое интересное) жизнь. Такую, что была у меня раньше, с Оленькой. Нет, ты не похожа на нее ни внешне, ни по характеру. Совершенно другая. Это хорошо.
– Вы сейчас за мной ухаживаете? – напрямую спросила Настасья. Она физически ощущала, как прежний мир, лопаясь большими радужными пузырями, начинает трансформироваться в нечто иное. Стоит сказать «нет» и нужное мгновение будет навсегда упущено. А так хочется узнать, что впереди!
– Наверное, ухаживаю. Не романтично? Я немного подзабыл, как правильно ухаживать. Обещаю – вспомню. Поехали ко мне домой.
– Прямо так сразу? Ничего себе! Молниеносно миновали конфетно-букетный период! Вот тебе и романтика, – возмутилась Настасья.
– Я же тебя не в кровать зову. Пока. Я есть хочу и дома тепло, – пояснил олигарх Семечкин. – Поехали. Поужинаем, заодно посмотришь, как живу. Потом сама решай, нужен ли я тебе со своими ухаживаниями или нет.
– Что ж, честно, – Настя, продрогшая от сырого ветра, медленно встала с лавки. – Интересный вы мужчина, нестандартный. Скажите правду – маньяк?
– Замечен не был, – улыбнулся олигарх Семечкин, нелепо обмотанный шарфом. – Но в некоторых ситуациях могу и озвереть. Не бойся. Сегодня солдат ребенка не обидит.
И они поехали домой к Владиславу Игоревичу. Пока олигарх собственноручно готовил ужин, Настасья ходила по почти нежилому дому. Много комнат, стильно, красиво и бездушно. Здесь подолгу никого не было и пространство, тоскующее по людскому теплу, окрасило яркие краски обивки, обоев, настенных картин в блекло-мутные тона. Вот пришел бы кто, вдохнул жизнь, пробежал быстрыми ногами по дорогим паркетным полам, распахивая настежь окна и двери! Но хозяин дома вечно занят. Изредка приходящие «переночевать» женщины никогда не задерживаются больше, чем на день. Домработница, она же кухарка, Нюся следит лишь за чистотой и наполняемостью холодильника.
Настасья вернулась в огромную, стилизованную под «Прованс» кухню-гостиную и в задумчивости села на красивый бело-зеленый стул.
– Одиноко у тебя.
– Согласен, – олигарх Семечкин перевернул шипящее на гриле мясо и вернулся к готовке салата. – Но я этого не вижу. Уезжаю в семь утра, приезжаю в десять вечера. Ужин, душ, сон и снова семь утра.
– Одиноко тебе.
– Тоже согласен. Но я и этого стараюсь не замечать.
– А где твой сын?
– Учится в Москве. Сам поступил в МГУ на бюджет.
– Ты им гордишься.
– Еще как!
– Твоя жена? Оля? – Настасья взяла в руки фотографию улыбающейся светловолосой женщины. Она нежно обнимала за плечи серьезного подростка лет двенадцати.
– Да. Это Оленька с Вовкой на прогулке. За год до аварии. Я хотел убрать фотографию, чтобы душу больше не бередила, но не смог. Мне кажется, Оленька стала ангелом. Охраняет меня, – Владислав Игоревич, грустно улыбнувшись, взял фотографию в руки. – Даже олигархам нужны ангелы-хранители.
Они ужинали, болтали, пили легкое искристое вино. Весна, украдкой подглядывающая сквозь чуть приоткрытые окна, знала о будущем. Тихо нашептывая свои свежие, ветреные, колдовские заклинания, она была уверена в успехе. И даже если не сегодня, то в ближайшее время все обязательно случится! Ничто не устоит против любовной магии одобренной небесами.
Настасья легла спать в одной из спален. Долго не могла уснуть – ждала, придет олигарх или нет. Не пришел. Может и к лучшему. Не надо потом стыдливо отводить глаза и лепетать нелепости про внезапно накатившую страсть.
Проснувшись в начале восьмого утра, Настасья нашла на кухне заботливо укутанную в большое махровое полотенце кастрюльку с овсяной кашей и записку: «Решил не будить. Приятного аппетита. Надеюсь, каша не подгорела. Позвони по этому номеру – ответит шофер и увезет на работу».
Как приятно. Каша в кастрюльке, тихая забота и никаких обязательств. Мило, романтично, трогательно.
Настасья быстро заехала домой, переоделась и почти не опоздала на работу. «Начальство не опаздывает, оно задерживается». А пять минут совсем пустяк.
Втянуться в деловой ритм оказалось трудно. На сотовом телефоне появилось сообщение от олигарха Семечкина «Как добралась? Как каша?». Настасья, улыбаясь, быстро набрала ответ, представляя реакцию Владислава. «Каша вкусная. Добралась отлично. Спасибо за вчерашний день». Тонкое, почти еще не осязаемое чувство нежности, наполняло ее. В голове постоянно прокручивались вечерние разговоры, чувства, ощущения. Мысли порхали в пространстве, словно легкие пестрые бабочки, принося с собой тепло и спокойствие. Хотелось оставаться в этом состоянии и мечтать. Случиться, не случиться – не важно. Важно, что Настасья снова ожила, и осторожно пробуя на вкус новую реальность, наслаждается.
Пестрое облако бабочек женских мечтаний разогнал Лев Валерианович.
– Настасья, пожалуйте ко мне на планерку. Да, срочно. Жду.