Адептка под прикрытием. Операция "Ректор"

Глава 12.1

Только свернув за угол, я позволила себе выдохнуть. Адреналин снова застучал в висках. Это было слишком. Он что, заподозрил? Или это паранойя? Но его поведение… оно кричало о потере. О важной потере.

Я не пошла в столовую и не вернулась в комнату. Я почти бегом направилась в библиотеку. План «найти информацию» из разряда «желательно» перешёл в категорию «срочно, жизненно необходимо».

Библиотека Академии Лунного Пламени оказалась таким же монументальным и пугающим сооружением, как и всё здесь. Бесконечные ряды полок, уходящих в полутьму, лестницы, ведущие на круговые галереи. Пахло пылью и древней бумагой — видимо, от защитных чар на редких фолиантах.

Я застыла у входа, чувствуя себя муравьём среди этого величия. С чего начать?

— Простые защитные чары на жилище… Сокрытие магических следов… Неприметность для сканирующих заклинаний… — бормотала я про себя, бродя между стеллажами.

Мне повезло. Через полчаса бесцельного блуждания я наткнулась на скромный отдел под названием «Безопасность быта и путешествий». Звучало успокаивающе. Я стала листать самые потрёпанные тома. «Как уберечь домашний очаг от злых духов», «Защита багажа от воришек», «Простые обереги для личных вещей»…

И вот оно. Небольшая, неприметная глава в книге «Магия для рассеянных волшебников»: «О сокрытии малой вещи от розыскных чар».

Моё сердце екнуло. Я оглянулась — вокруг ни души, только пыльные лучи света из высоких окон. Я пристроилась у стеллажа и начала жадно читать.

—…для сокрытия предмета от поиска рекомендуется использовать принцип симпатической магии: заключить объект в сосуд из природного материала, не проводящего магические импульсы (свинец, черный дуб, камень с глубоких подземелий)… дополнительно можно обернуть его тканью, пропитанной отваром папоротника, собранного в новолуние… важно: данный метод не сработает против целенаправленного, персонального поиска, если искатель обладает сильной личной связью с предметом или образцом его ауры…

Я оторвалась от текста. Свинец? Черный дуб? Папоротник в новолуние? Где я, чёрт возьми, это всё возьму? Это же не отдел хозяйственных товаров!

Но принцип был ясен: нужен изолятор. Что-то, что заглушит «сигнал». И второй, тревожный вывод: если у хозяина сильная связь с вещью или он знает, как она «пахнет» магически, то эти кустарные методы могут не помочь.

Я вспомнила тёплый, почти живой вес амулета в руке. Да, связь была. Сильная.

— Отлично, — прошептала я, закрывая книгу. — Значит, нужно не просто спрятать. Нужно либо уничтожить связь (как? неясно), либо… сделать так, чтобы искать его у меня было бессмысленно или опасно для самого искателя.

Идея, тёмная и рискованная, начала вызревать в моей голове. Что, если не просто спрятать? Что, если подготовить ловушку? Если хозяин придёт с обыском… можно ли настроить этот «сосуд» не на изоляцию, а на что-то иное? На обратный удар? На ложный след?

Для этого нужны были не бытовые советы, а что-то посерьёзнее. Возможно, из раздела «Защитная магия».

Я вздохнула и пошла дальше вглубь библиотеки, в более тёмные и пустынные ряды. Теперь я искала уже не просто справочник, а оружие. Оружие для обороны. И первым шагом к этому оружию было понимание.

Понимание того, что за вещь я украла. И насколько его хозяин готов пойти, чтобы вернуть этот амулет обратно.

Глава 13

Битый час. Целый, непродуктивный, выматывающий битый час я рыскала по этим бесконечным, пахнущим пылью и высокомерием стеллажам. Мой мозг, отточенный на статьях Уголовного кодекса и протоколах допросов, буквально скрипел от напряжения, пытаясь воспринять эту… эту словесную окрошку из «симпатических резонансов», «аурных ревербераций» и «эфирных инверсий».

Господи, — мысленно стонала я, откидывая очередной фолиант со схемами, похожими на кардиограмму шизофреника. — Мне проще было выучить наизусть весь Уголовный кодекс с комментариями, чем это… это непонятно что! Всё проще было! Украл — поймали — статья. А тут: украл — спрячь так, чтобы тебя не нашли через потусторонний резонанс! Бред!

Я упёрлась взглядом в последнюю, самую неприметную книгу на нижней полке. Название стерлось. Переплёт был из грубой кожи, похожий на кожу ящерицы. Ладно, — подумала я с последней надеждой. — Последняя попытка. Если тут ничего путного нет — всё. Завершаю карьеру вора-неудачника и иду сдаваться с повинной. Или свихнусь.

Я открыла её. Страницы были из плотного, шершавого пергамента. И среди привычной абракадабры мелькнули строчки, от которых у меня заколотилось сердце. Не потому, что я их поняла, а потому, что они структурированно выглядели. Как инструкция.

…для временного сокрытия связи артефакта с владельцем… необходимо наложить на предмет заклятие симпатического обмана… дабы вещь уверовала, что её хозяин — вы…

— Эврика! — вырвалось у меня шёпотом. Вот оно! Временное решение. Пока хозяева ищут свои пожитки, амулет будет думать, что он мой. А потом, когда шум уляжется, я его тихонечко верну на место. Гениально и просто!

Я пробежала глазами дальше. …произнести приведённое ниже заклинание на языке драконов…

Я замерла. Язык драконов. Что?

— О боже, — прошептала я, вглядываясь в странные, угловатые руны под текстом. — Что это за набор непонятных… иероглифов?

И тут, тихо, словно из глубины колодца, прозвучал голос. Не мой. Лиры.

— Это… драконий язык.

Я так и обомлела, мысленно уставившись в эту внутреннюю темноту.

— Что-что? Ты… ты знаешь в нём что-нибудь?

Ответ пришёл, робкий, но уверенный в своей узкой области знания:

— Совсем немного. Но… базовые заклинания для обращения с артефактами… я изучала сама. Мне это было интересно.

— Так, — проговорила я вслух, чтобы успокоить и себя, и её. — Значит, нужно прочесть заклинание-обман, чтобы вещь подумала, что её хозяин — я. И… обязательно надеть её на себя после ритуала. Логично. Чтобы закрепить связь.

Я захлопнула книгу с чувством глубокого, почти физического облегчения. План был. Пусть и шаткий, как мост из паутины, но план. Я подскочила, отнесла книгу к библиотекарю, оформила её на дом и быстрым, решительным шагом направилась к выходу.

И тут — о нет. Снова. Этот жгучий, ползучий, невыносимый взгляд. Он будто прилип к моей спине, к затылку, к плечам. Я всеми фибрами души чувствовала, что это он. Ториан. Стоит где-то на балконе, в тени колонн и пялится. Ищет. Сканирует.

— Спокойствие, Константиновна, — прошипела я себе под нос. — Не подавай виду. Иди как ни в чём не бывало. Ты просто ученица, идущая с книгой по… магическим грибам.

Я выпрямила спину, подняла подбородок и зашагала ещё увереннее, хотя внутри всё дрожало. Я прошла по коридорам, чувствуя этот взгляд, пока он не отлип на повороте к общежитию.

Как ошпаренная, я влетела в комнату, захлопнула дверь и прислонилась к ней, закрыв глаза. Господи, какое везение — Элис не было. Видимо, тоже где-то шарахается от всеобщей паранойи.

— Работа, работа, — прошептала я, оттолкнувшись от двери.

Я быстро достала амулет из-под матраца. Дракон с зелёными глазами холодно блестел в скудном свете. Потом раскрыла книгу на нужной странице. Руны смотрели на меня, как шифр из другого мира.

Ладно, Лира, — мысленно сказала я. — Выступай. Диктуй. Я буду повторять. Только, ради всего святого, ничего не напутай.

Я почувствовала лёгкое, почти незаметное движение внутри, как будто кто-то перелистнул страницу в моей памяти. И голос, тихий, но чёткий, начал звучать у меня в голове, складывая странные, гортанные, полные шипящих и раскатистых звуков слова. Я повторяла их вслух, стараясь точно копировать интонацию. Звучало это, наверное, как попытка кошки выудить рыбью кость из горла.

Я читала, глядя на амулет. Никакого сияния, никаких вспышек света, никакого гула энергии. Тишина. Только мои неуверенные слова.

Я закончила. И замерла.

Тишина.

Я огляделась. Получилось? Чёрт его знает. Никаких внешних признаков. В магии, похоже, не было такого понятия, как зелёная лампочка «готово».

— Ну что ж, — вздохнула я. — Надеюсь, сработало.

Я взяла цепочку амулета и надела его на шею. Металл, прежде холодный, теперь казался… тёплым. И в тот момент, когда он коснулся кожи у груди, я почувствовала лёгкую, едва уловимую вибрацию. И… мне показалось, что дракон с зелёными камнями вместо глаз, довольно замурлыкал? Тихим, металлическим, довольным звуком, похожим на работу крошечного, хорошо смазанного механизма.

— Так, — сказала я, тронув амулет пальцем. — Это странно. Очень странно. Но надеюсь, что это хороший знак.

Я встала с колен, сунула книгу в сумку (надо будет вернуть как можно скорее), и тут дверь распахнулась с такой силой, что я чуть не подпрыгнула.

В комнату, словно ураган, влетела Элис. Лицо её было белым, как снег, глаза — огромными от ужаса.
— Скорее! — выпалила она, задыхаясь. — Всех собирают в главном зале! Срочно! Говорят… говорят, это связано с исчезновением личных вещей у ректора и преподавателей! Они что-то узнали!

Она схватила меня за руку, её пальцы были ледяными.

— Лира, мы пропали! Они всех будут проверять! Обыскивать! Что нам делать?!

Всё внутри у меня похолодело. Временное заклинание… только что наложенное… неопробованное. Амулет на моей шее, который только что мурлыкал. Книга с инструкцией по обману в сумке. И официальное собрание, на котором, я не сомневалась, будет присутствовать сам Ториан Вейнер, потерявший что-то очень для себя важное.

Я посмотрела на перепуганную Элис, потом на дверь, за которой уже слышались гулкие шаги и голоса, сгоняющие всех в зал.

— Что делать? — тихо повторила я её вопрос. — Идти. Смотреть. И надеяться, что нас пронесет.

Я поправила воротник мантии, скрывая цепочку, и сделала шаг вперёд. Начинался самый важный допрос в моей жизни. И я шла на него с краденым вещдоком на шее и с магическим обманом, в работоспособности которого не была уверена даже на пять процентов.

Ну что ж, Лира, — подумала я, выходя в коридор. — Проверка боем. Если выдержим — будем героями. Если нет… ну, что ж, я уже однажды умерла. Второй раз, надеюсь, будет не так страшно.

Дорогие мои читатели!

Следующая глава будет в воскресенье.

А еще мне очень интересны ваши впечатления о книге, как вам?

Мне будет очень приятно если оставите небольшой коментарий под книгой)))))

Глава 14

Я сидела, вжавшись в спинку деревянного стула где-то с краю зала, прямо у выхода. Ага, удачная позиция, — саркастически отметила я про себя. — Будто есть куда бежать, если начнётся облава. Но психологически — ближе к двери — было немного спокойнее.

Я старалась держать лицо. Спокойное, слегка отстранённое, может, даже немного скучающее. Маска усталой ученицы, которую оторвали от важных дел. Но внутри, где сейчас лежал тёплый и мурлыкающий амулет, сидел холодный червячок сомнения. Сработало ли заклинание? Мы правильно произнесли эти кошмарные гортанные звуки? И самый главный идиотский вопрос: а я ведь принесла улику прямо на себе. На шее, как клеймо. Гениальная оперативная комбинация, Константиновна. Просто блеск.

Ну, Лира, — мысленно обратилась я к своей молчаливой соучастнице. — Надеюсь, мы всё сделали правильно. А если нет… ну, что ж, посидим вместе в тюрьме. Будет о чём поговорить.

Элис, сидевшая рядом, дрожала, как осиновый лист на ветру. Её коленки отбивали дробь по деревянному полу. Я толкнула её локтем, не глядя.

— Тише ты, — прошипела я сквозь зубы. — Ты только так себя ещё больше выдаёшь. Сиди спокойно. Ещё ничего не доказано.

Мой аргумент повис в воздухе, не достигнув цели. Она лишь глотнула воздух и заморгала ещё быстрее. Молодая. Глупая. Что с неё взять.

На сцене зазвучал басистый, напыщенный голос магистра.

— Уважаемые адепты! Мы собрали вас здесь, потому что из года в год повторяется одно и то же! — начал он, и в его тоне сквозила театральная скорбь. — Мы не можем до конца искоренить эту… глупую, детскую традицию. Но вы должны понимать: вы взяли не просто безделушки! Вы взяли личные вещи! Вещи, на которые могут быть наложены мощнейшие защитные чары, следящие заклятья, а то и… — он сделал паузу для пущего эффекта, — проклятия! Это уже не шутки, дети!

В зале пронёсся испуганный шёпот. Магистр, довольный реакцией, продолжал:

— Поэтому, дабы избежать суровых последствий, вплоть до исключения из стен Академии, мы предлагаем вам выход. До того как наши маги найдут эти вещи в ваших комнатах… встаньте сейчас и добровольно верните их! Добровольность смягчит вашу участь.

Чистейшая ложь. Классический приём: создать максимальную угрозу («проклятия», «исключение»), а потом дать ложный клапан для сброса пара — «добровольное признание». Сломать волю через стадный инстинкт и страх.

Я видела, как у многих в глазах пробежал настоящий ужас при слове «исключение». Кто-то побледнел. Кто-то, наверное, уже мысленно проклинал тот миг, когда согласился на эту дурацкую авантюру.

И началось. Сначала неуверенно, с задних рядов, поднялась одна девушка. Потом ещё один парень. Потом — как лавина. Поднимались, не глядя друг на друга, с лицами осуждённых. Жалкая куча стыда и страха.

Вот же трусы! — мысленно фыркнула я. — Сломались на первом же нажиме. Ни стержня, ни характера.

И тут Элис дёрнулась. Я почувствовала это движение всем боком.

— Не смей, — резко, почти по-командирски шикнула я, не поворачивая головы. — Ты понимаешь, что это ловушка? Добровольность — это фикция! Они уже всех записали в список, как только мы вчера разбежались!

Но было поздно. Она встала на трясущихся ногах, с виноватым взглядом, брошенным в мою сторону, надеясь откупиться малой кровью. Ага, как же, — подумала я с горечью. — Теперь тебя отметят не просто как участницу, а как слабую, которая сдалась первой. Им это только на руку. Я-то знаю, как любят таких «сознательных»: используют, а потом выкидывают.

Пока я мысленно вела эту яростную борьбу с идиотизмом происходящего, я не заметила, как зал вокруг меня опустел. Все мои «братья и сёстры по несчастью» — встали. Каждый. Я осталась сидеть одна, как чёрная, упрямая скала в потоке паникующей воды.

Я встретилась взглядом с Торианом. Он стоял чуть в стороне от магистра. Не улыбался. Не хмурился. Просто смотрел. Его зелёные глаза, холодные и всевидящие, были прикованы ко мне. В них читался не гнев, а… испытующее любопытство. Как будто он наблюдал за редким, непонятным насекомым, которое не шелохнулось, когда на него направили увеличительное стекло. Видимо, наблюдал, струшу ли я. Ага, сейчас. Не дождешься, милок.

Магистр закончил принимать «добровольные возвраты» и обвёл зал взглядом. Его взгляд задержался на мне, единственной оставшейся сидеть фигуре. В его глазах промелькнуло раздражение, смешанное с недоумением. Он вздохнул, этот театральный вздох человека, уставшего от непонятливых детей.

— Хорошо, — сказал он. — Все могут быть свободны. Подумайте над своим поведением. А вы… мисс Альв. Ко мне. В кабинет.

В зале, уже наполненном уходящими, но замершими на мгновение учениками, повисла гробовая тишина. Потом на меня обрушился шквал взглядов: испуганных, сочувственных, злорадных. Я стала главным спектаклем.

Я опешила. На секунду. Потом внутри закипела такая ярость, такой фонтан чистейшего, нецензурного бешенства, что я едва не задохнулась. Вот же… Вот твою мать… Вот… Мозг выдавал лишь обрывки брани, которую нельзя было выкрикнуть вслух.

Похоже, я таки влипла. По полной программе.

Я медленно, с достоинством, которого не чувствовала, поднялась. Ноги слушались. Спина была прямее, чем у гвардейца на параде.

Я шла за пурпурной мантией магистра, не оглядываясь. Но кожей спины чувствовала тот самый, жгучий взгляд Ториана Вейнера. Он не пошёл с нами. Он остался стоять. Наблюдать. Но я знала — кабинет магистра — это только предварительный этап. Антракт. Главное действие будет с ним.

Дверь в кабинет магистра закрылась за мной с мягким, но окончательным щелчком. Он обошёл свой стол и уселся, глядя на меня поверх сложенных рук.

— Ну, мисс Альв, — начал он. — Объясните мне своё упрямство. Все поняли серьёзность ситуации. Все проявили раскаяние. Почему вы — нет?

Я стояла по стойке «смирно», глядя ему прямо в глаза. Внутри бурлила ярость, но голос, когда я заговорила, был ледяным и чётким.

— Потому что, господин магистр, я не считаю, что совершила что-то, требующее раскаяния перед вами. И потому что добровольное признание под давлением — это не раскаяние. Это капитуляция. А я не привыкла капитулировать, не увидев доказательств обвинения.

Он откинулся на спинку кресла, и на его лице появилось странное выражение — не гнева, а почти… уважающего удивления.

— Ох, мисс Альв, — протянул он. — Вы либо очень смелы. Либо очень глупы. Либо… вы знаете нечто, чего не знают остальные. В любом случае, я думаю, наш ректор будет очень заинтересован побеседовать с вами лично. Подождите здесь.

Он встал и вышел, оставив меня одну в роскошном, тихом кабинете, полном книг и магических безделушек. И с тёплым, мурлыкающим украденным драконом на шее.

Отлично, — подумала я, подходя к окну и глядя на темнеющие башни академии. — Передали по эстафете. Ну что ж, Ториан Вейнер. Готовься. Твоя тихая, запуганная Лира уже не та. А вместо неё с тобой будет вести, злой старший следователь, у которого в кармане, точнее, на шее — вещдок. Посмотрим, кто кого будет допрашивать.

Глава 15

Оставшись наедине с собой в кабинете магистра, я поняла, что время, которое у меня есть до прихода ректора, нужно использовать с умом. Не для паники. Для сбора информации. У меня был единственный, но ключевой свидетель, чьи показания я до сих пор толком не снимала. Сама потерпевшая. Вернее, её душевные останки, сидящие во мне.

Я мысленно откинулась на спинку несуществующего стула, взяла невидимый блокнот и прочистила горло. Начинаем допрос.

Так, Лира, — начала я внутренне, стараясь, чтобы мой «мысленный голос» звучал не как приказ, а как требование коллеги. — Просвети меня. Окончательно и без дураков. Что же всё-таки было между тобой и этим Торианом? И какая конкретно крыса, или кошка пробежала между вами, что всё так… загорелось синим пламенем?

Я чувствовала, как внутри что-то съёжилось, сжалось в болезненный комок. Это была больная тема. Самая больная. Но деваться было некуда. Чтобы владеть ситуацией, нужно владеть фактами. Даже самыми грязными.

Ответ пришёл не сразу. Сначала — волна стыда. Потом — острая, сладковатая горечь воспоминаний. И наконец, робкий, сбивчивый внутренний голос, похожий на голос ребёнка, которого заставили рассказать, как его обидели:

Этим летом… я ещё не поступила сюда. Мы встретились вне Академии. В городской библиотеке. Он был… другим. Не ректором. Просто Торианом. Увлечённым, остроумным, с глазами, в которых я тонула.

Картинки всплывали обрывками: смех за чашкой кофе, прогулки под дождём, разговоры до рассвета о звёздах и магии, которая была не учебником, а поэзией.

Мы до безумия полюбили друг друга. И когда я сюда поступила… мы же не могли просто так расстаться. Мы пошли на уговор. Строгий, как клятва. В стенах Академии мы — никто друг для друга. Ректор и адептка. Ни взгляда, ни слова лишнего. Мы готовы были на эту жертву. Ради него, ради его положения… ради нашего будущего, как я тогда думала.