- -
- 100%
- +
АРКАДИЙ ПОЛЬШИН
ГРАНИЦА
СТИХОТВОРЕНИЯ
ПОЭМЫ
СТАТЬИ
Аркадий Олегович Польшин – член Союза писателей России с 1995 г., действительный член Академии литературной документалистики, автор пяти поэтических книг.
Первые удачные пробы пера публиковались в областном альманахе «Родники липецкие», в газете «Литературная Россия». В 1993 году была издана книга стихов «Где-то там, за грозой» (г. Липецк). Публиковался в сборнике «Липчане – Великой Победе» 1995 г. В 1996 году увидел свет поэтический сборник «Воля». В 2010 в литературном журнале «Петровский мост» напечатана поэма «Вечное Поле». Печатался в литературных журналах и альманахах: «Невский альманах», «Берега», «Донская сотня», «Приокские зори» и др. К 402-й годовщине города Лебедянь в 2015 году была издана книга стихов «Берег», в 2018 – книга «Дом у берёз». В книге «Граница» автор пытается достучаться до сердца каждого читателя, проникнуть в его мозг и душу, чтобы напомнить, что Россия – это наша мать и сестра.
На стихи поэта написаны песни в исполнении народного ансамбля «Казачий разъезд» г. Данков. Проживает в г. Лебедянь Липецкой области.
ПОЭТИЧЕСКОЕ ПОДСТЕПЬЕ: ДУХОВНАЯ «ГРАНИЦА» АРКАДИЯ ПОЛЬШИНА
…Формирование творческой индивидуальности… Где, когда, как, почему проявилось, высветилось родниковое начало пассионарной личности? Быт
и Бытие… Сам Аркадий Олегович («воспоминание о будущем») одним из своих
«истоков» считает раннее (1994 года) стихотворение «ЗА БОРИСОВ, ЗА ГЛЕБОВ
НЕБА СИНЬ ПРИГУБИЛ…»:
За Борисов, за Глебов
Неба синь пригубил.
Знает русское небо,
Где следы их могил.
И, смотря в грозовую
Красно-белую даль,
Жду я пулю родную,
Жду я вострую сталь.
Словно перед атакой,
Я в пружину сожмусь:
В меня целится шпагой
Бело-красная Русь.
Но не вся ты чужая –
Где-то там, за грозой,
Бродит дева святая
С васильковой косой.
А за ней миллионы
Безымянных, простых.
И иконы, иконы
С именами живых…
«Никогда не думал, что оно будет востребовано. Тогда, в 1994 году, на эти мысли и идеи было всем наплевать, кроме некоторых», – вспоминает А. Польшин. – Строчкой из этого стихотворения назван мой первый сборник «Где-то там, за грозой». Сборник этот составляли и давали ему название липецкие писатели, патриоты земли Липецкой и России – Сергей Панюшкин, Борис Шальнев, Василий Шахов. Я глубоко убеждён (как и мои учителя), что путь России не красный и не белый, а свой, российский. В основании этого пути лежит наша история, культура, обычаи народов России, вера. Ничего не надо изобретать и придумывать. Нужно посмотреть
вглубь себя! Необходимо переосмыслить прошлое, взяв на вооружение созидательный опыт других поколений, опыт лучших людей России всех
времён. Пора прекратить посыпать голову пеплом и оправдываться в
несуществующих грехах. Взять самое лучшее и двигаться вперёд – вот наша задача. И она будет решена!!!»
«СМУТА И РАСКОЛ – ПУТЬ В НИКУДА»
Итак, «смута и раскол – путь в никуда»… Именно это концептуальное суждение Аркадий Олегович Польшин избрал «нацеленным» заглавием
автобиографическо-публицистического очерка «О времени и о себе». Напомним, что в начале статьи им цитируется (как самое-самое колыбельно-родниковое) раннее стихотворение «За Борисов, за Глебов…».
В самом деле один из самых «ранних» самостоятельных польшинских текстов удивительно провидчески-пророчен. Сквозь ранние всходы метафор, анафор, логических акцентов «сквозят» будущие образы,
«оптимистические трагедии», «воспоминания о будущем».
С чего и с кого начинается Родина? Где она – эта творческая,
пассионарно-земляничная, рассветно-закатная, звездопадная «околица» – граница?..
Лично мне думается, что один из родниково-омутных «истоков»
лиры, музы, мятущейся «диалектики души» Аркадия Польшина, его
автобиографического героя, публицистического повествователя
«восходит» к его «П А М Я Т И», посвященной замечательному краеведу,
отчизнознатцу, родинолюбу АНАТОЛИЮ СЕРГЕЕВИЧУ К У Р К О В У…
КУРКОВСКО-ЧЕРМЕНСКИЕ ЧТЕНИЯ. Лебедянь
…Телефонный звонок из Лебедяни… Поэт Аркадий Польшин сообщает о том,
что подготовил новую книгу лироэпики, которая называется «Граница», спрашивает: не напишу ли я вступительное слово… Конечно же, я дал согласие (как вы успели убедиться, уважаемые читатели)…
Аркадия Польшина знают в Русском Подстепье, Подонье, Поочье, Приворонежье. Ещё в начале 1990-х творческая группа энциклопедистов регионоведов готовила памятную книгу «Л Е Б Е Д Я Н Ь». Мне, возглавлявшему
тогда Липецкое областное общество «Знание», было поручено составление
альманаха. В этой памятной книге опубликован фрагмент стихотворения Аркадия Польшина «Память»… Я потом часто цитировал его в своих лекциях, в своих книгах о Русском Подстепье, Липецком Подстепье…
«П А М Я Т Ь»… С посвящением Лебедянскому «Нестору» -
летописцу – А. Куркову:
Где бы ни был, в какой стороне,-
Возвращаюсь к родным берегам,
Чтоб припасть к монастырской стене
И увидеть на площади храм.
Тут легенды витают вокруг,
Чуя бремя ушедших времён…
…………………………………………………………………………………………………………………..
Одна из особенностей Аркадия Польшина – «исторический уклон» его духовно-цивилизационных исканий. Он полагает, что Россия зародилась
на Куликовом поле. «Именно там в первый раз образовался
союз славян русских и народов степи. В войске Дмитрия Московского
(Донского) находились представители народов степи: в составе полка
Левой руки боярин Александр Серкиз был одним из командиров
ополчения (теперь его имя упоминается в названии района Москвы – Черкизово). Этих воинов было немного, но они были. Уже тогда лучшие люди степи знали, с кем им по пути. Именно с Куликовской битвы (пусть через 100 лет), с Угры, Россия пошла на юг, на восток, на север и запад, вбирая народы орды, принимая-впитывая их культуру, их обычаи и веру», – отмечает автор «Границы».
А. Польшин-историк, публицист… Он поясняет и проясняет суть своей историко-культурологической позиции… «Нигде вера православная не была
навязана огнём и мечом. Вера присоединившихся народов и культура
остались прежними. Это основное отличие Российской государственности
от западных цивилизаций (вспомните испанских конкистадоров или
порабощение коренного населения Северной Америки). Племена, а позже – целые государства вставали под руку Москвы. Например, часть Дагестана, Осетия, Грузия, Армения. В итоге образовался союз славян русских, и народов степи, и Кавказа, который назывался Российской Империей, а далее (после глубокой трансформации) Советским Союзом»,– утверждает автор!
Любопытно сравнить польшинскую концепцию со взглядами нашего
замечательного земляка, видного русского историка Д.И. ИЛОВАЙСКОГО, который был решительным противником норманской теории о происхождении Руси и одним из первых заявил об «инородническом» характере революционного движения в России… Эти мысли можно увидеть в книге Аркадия Польшина «Граница».
По сути Польшин-историк соглашается с Польшиным-публицистом:
«Сейчас мы живём в РФ по принципам равенства, братства и
демократии между народами. Но ведущая роль в этом союзе всегда
принадлежала славянам русским. Русские всегда были ядром, движущей силой, локомотивом этого союза. Эту роль они заслужили своим
жертвенным отношением к другим народам на протяжении всей истории России и Руси. Отдать душу и положить живот за други своя – вот предназначение русских. В этом его сила!»
Аркадий Польшин напоминает: русский народ до сих пор не
восстановился после Второй мировой войны…
……………………………………………………………………………………………………
«Отдать душу и положить живот за други своя – вот предназначение
русских. В этом их сила!»
В этом ключе, безусловно, написаны поэмы: «КНЯЗЬ ФЁДОР», «ВЕЧНОЕ ПОЛЕ», «ВОЛЯ», «МОНАХ», «НАСТОЯЩИЕ ВОЛКИ», «КУПЕЦ», «АНГЕЛЫ»!
Я – славянин! По духу и природе.
Во мне течёт могучих предков кровь…
Егор Назаров
…Эпиграфом к поэме «КНЯЗЬ ФЁДОР» А. Польшин взял строки ЕГОРА
ИВАНОВИЧА НАЗАРОВА (1848-1900). Вспоминается работа над «Липецким
Энциклопедическим Словарём» (1994). Я попросил А.С. Куркова написать
о поэте-самоучке очерк. Конечно же, лебедянский краевед подготовил
основательное эссе о даровитом лирике-суриковце из Ельца. И именно Курков в том же 1994 году привёл даровитого (как любил говорить Борис Шальнев) Аркадия Олеговича Польшина к липецкому поэту-фронтовику Сергею Порфирьевичу Панюшкину. Скажем так, на просмотр! Всё… круг замкнулся: Иловайский, Назаров, Курков, Панюшкин, Шальнев, Польшин и ваш покорный слуга – Шахов?.. Нет!!! Продолжением этого круга является «погружение» читателя в легендарно-богатырские глубины Истории в том же «Князе Фёдоре», например:
Дело было в Ельце
Да на быстрой Сосне,
Когда бились в кольце,
Когда бились в огне
Наши предки однажды –
В год, как водится, дважды…
Был у них богатырь,
Был у них атаман!
Он поганых в ясырь
Уводил за туман.
Богатырь тот простецкий
Инда Фёдор Елецкий.
«Земли родной минувшая судьба…» Развитие интригующего сюжета:
Вдруг гонец прискакал –
Этот вестник беды.
Трое суток петлял
Он под брюхом орды:
Видно, парень был ловкий –
Сей посланник московский.
Он вражину считал,
Потом плюнул вослед:
У Москвы тоже план,
У Москвы есть секрет!
Был гонец наш отмечен:
После церкви – на вече.
Поклонился казак:
Поклонился отцам,
А потом – низко так –
Да обоим концам.
Молвил, выпрямив плечи:
«Уж татары у Мечи!»
«Ну и что нам с того? –
Кто-то гордо сказал. –
Тот татаро-монгол
Об нас зубы ломал.
Мы живём в этом поле
Вместе с саблей и волей».
Осенился гонец
Виноватым крестом
И поведал: «Отец
Шлёт вам низкий поклон.
А отец наш – кремлёвский,
Сам Димитрий Московский.
Ждёт своих сыновей,
Удалых казаков.
Так седлайте скорей
Огневых скакунов!
Будет десять поганых
На пяток православных».
Каковы жанрово-стилевые особенности повествования А. Польшина?! Художественно-историческая стилизация?! Философско-культурологический лироэпос?! Летописная иллюстрация?! И концовка первой части поэмы:
«Это… радость для нас, -
Молвил Фёдор – отец. –
За Москву в этот раз
Будет биться Елец:
Будет бить стоголово
Он за знамя Христово!
Так веди нас, гонец!
Так веди нас туда,
Где средь лучших сердец
Плачет знамя Христа.
Решено! На Мамая
Мы сейчас выступаем»…
Каково разнообразие изобразительно-выразительных средств
(метафоры, поэтический синтаксис, пейзажи, диалоги, монологи)?!
Как я уже сказал выше, нет – круг не замкнулся, не закрылся! Он увеличивается, расширяется с каждым читателем, с каждым открытием книги «Граница» Аркадия Польшина!!!
Василий Шахов, профессор, доктор филологических наук, член Союза писателей России, член Союза журналистов России, лауреат Карамзинской, Бунинской, Есенинской премий
НА ТРОЕКУРОВО
На Троекурово
Еду аллюрово…
Остановлюсь поклоном
Подле Иллариона.
Сочные маковки -
Жаркие златовки…
Подобрались сестрицы!
Дозвольте помолиться?
Тарюсь водицею,
Падаю птицею.
Перекрещусь широко!
В сердце не одиноко…
Лебедянь
КНИЖКА ПОГРАНИЧНАЯ
Е. В. Гончаровой
Россия – мать и сестра!
Разве она пропала?
Привет! Она со двора
Сегодня врачевала.
В каракулях сентября
Хвастает феникс-птица.
Эх, отгорланил вчера
Книгу стихов «Граница».
Снова в окно ручеёк
Льётся крапивой звонкой:
В каждом дворе уголок,
Где паренёк с девчонкой.
Играют в прятки они,
Любят они войнушку…
Уж лопают пацаны
России полную кружку!
И я, отряхнув воров,
Тоже откушал лишка:
В морщинах моё ведро –
Пограничная книжка.
В ней моя сила и суть,
В ней мои злые рельсы…
С них никуда не свернуть:
Ни в степь, ни в эдельвейсы.
Где бы сойти невпопад?!
Как бы поставить точку?!
Завтра уже 60 –
Ставь не ведро, а бочку!..
Ведь «Где-то там, за грозой…» -
«Дом у берёз» и «Берег»,
«Граница». А за чертой –
«Воля» заместо денег!
Их у меня не украсть
(Из гаража, из банка).
Это такая напасть –
Слово сильнее танка…
28.09.21
ЛОУНБ
ПРИВЕТ
Привет, завод, я снова твой боец –
Орудую не лапой, а насосом:
Был я когда-то бронзовый купец,
Был я когда-то сочною занозой.
Опять вращаю турникета честь,
Шагая вслед за центробежным братом.
Летит моя рябиновая песнь
По всем цехам тринадцатой зарплатой!
Я постарел, а ты горишь, как стяг,
Дрейфуешь в трюмах, в парусах Колумба:
Америка, Египет и Пыть-Ях
Шаланды чалят ко брегам «УКУПа».
Как зов трубы, летит наряд-заказ
Сквозь пихты ноздревого Самотлора.
И ящики с эмблемою «ЛЕМАЗ»
Кантуют Сан-Франциско и Печора!
Привет и вам, народ планеты сей,
Несёт наш модуль в полусонных шлюпах.
Он нефтью ваших напоит коней
В каких-нибудь забытых каракумах.
Ударит ток в колокола турбин,
Накроет водь пустыни эрмитажи…
…Чтобы любой счастливый бедуин,
Облокотясь на честный карабин,
Не вдруг пропел божественное: «Russia!»
И этот зов, взлетев за облака,
От тех костров, от самой Галилеи,
Пронзит Европы синие снега,
Падёт на эти добрые аллеи.
Аллеи!
СНЕГОВИК
Снеговик я! Снеговик!
Хоть и ростом невелик.
Я оттуда комета,
А не чья-то ракета.
Реки, горы, острова
И глазастая Москва…
Сей планеты чуланы –
Светлячки-мальчуганы.
Приземлюсь-ка до зари
В детский садик №3:
На перинах у ёлки
Мандарины и волки…
Я ведь космос открывал
И Луны держал штурвал.
Я теперь, как Коперник, –
Настоящий волшебник.
За край света шлю письмо:
Зайки, мишки, эскимо…
Чтобы этим колхозом
Сбацать с Дедом Морозом!
А потом… во двор, в футбол:
Вместо штанги встать комком.
Но однажды тягуче
Лягу в вешние тучи.
Пусть хранит мой котелок
Детский садик «Тополёк».
Путь у нас олимпийский
Дед Мороз ведь Сибирский!
……………………………………………………………
Год прошёл… Ты только глянь:
Лебедянь, Лебедянь!..
***
Облака идут в никуда:
Нет начала, конца пути.
На Земле так было всегда –
Тех краёв вовек не найти.
Может быть, у злых полюсов
Они брег найдут и приют…
И опять… без дна, без оков
Облака, как рыбы, плывут.
ЩИТ
Есть флаг и герб у меня,
Есть суша и моря сила.
Всё вместе – моя страна,
Моя Россия в полмира.
А стяг тот бежит ручьём
Туда, куда рвётся ветер.
Его не взять кирпичом,
Его не засунешь в сети.
Он храбр, как русича меч,
Он горд, как Кавказа небо.
Три полосы – не перечь.
Три полосы – победа!
А герб тот – надёжный щит
Всем Азиям, всем Европам.
Он кем-то давно прибит
К златым цареградским воротам.
КОВЧЕГ
Дождь тарабанит в окно,
Дождь разболтал все секреты:
Где угощают вином,
Где промышляют поэты.
А где-то… вкрадчивый штык
В соседа готовы вхряпать.
Жизнь… она солнечный миг
Дворцам и всем казематам.
Миг этот жарче войны,
Ярче отчаянной пули.
Пускай идут до весны
Эти дожди-ветродуи.
В дождь никого не убьют –
Блиндаж усыпит героя,
Но через сорок запруд
Вспомним библейского Ноя.
Уже стучат топоры,
Уже зовут барабаны!..
В причалах ждут до поры
Ковчеги и капитаны.
ШУКШИН
В.В. Буланичеву
Дух Шукшина – это не пыль,
Не связка утренних баранок.
То поля русского ковыль
И след будёновских тачанок.
Он Стеньки Разина набат,
Он одинокая коняга…
Он с самокруткою солдат
У стен разбитого Рейхстага!
НЕБО
Расчертили небо
Дымчатые стрелы.
Выглядят нелепо
Эти каравеллы.
Нет, не самолёты
На ученьях страшных,
Будто Дон Кихоты
Из поэм вчерашних.
Вкус замысловатый!
Но настолько просто?!
Словно экспонаты
Гения-подростка.
И легки, и смелы
Кисть его и мысли.
На краю вселенной
Сны его повисли.
Дон Кихот железный
Нынче равен чуду!
Стрел тех ирокезы
Ближе Робин Гуду.
А по мне примета
Эта для науки:
Образ Пересвета,
Кони да кольчуги.
ЧИТАТЕЛЬ
Читает моё рубилово
Она в соцсетях – мобилово:
«Вечное Поле» и «Волю»,
«Рождественское» под горою.
Спасибо за понимание –
Характер её Испания:
Андалуссийские розы,
Коррида и альбатросы.
В пропасть, всегда опрометчиво,
Шагает Душа доверчиво
Под честные баритоны
Мадрида и Барселоны.
Но отчего вдруг Испания
(Не Франция аль Италия)?
Кровь у неё голубая?
Нет!!! Красная! Плюсовая?!
А у меня – резус минусом,
А жизнь – акробатом-синусом.
В рубашке стою у края –
Пропасти или рая?!
Вестимо… здесь мы похожие,
Как карты две придорожные.
Назад отмотать полрумба –
Матросами у Колумба…
Пускай для кого Испания,
А для тебя Океания!
В мачтах трубит одиссея…
Расея, Расея!
ШЛЯПА
Солнце сваркою режет:
Рассветы искрят, закаты.
В этом сонном кортеже
Уж месяц ржут агрегаты.
И день за днём… вельможно
Всё смотрим в чужое небо.
Что мы поделать можем?
Пока что спасает кепа!
А если… по этой моде
Полсотни цельсиев в шляпу?
Сегодня на огороде
Сломал вторую лопату!..
ШЕКСПИР
Футбол сегодня – не кино!
Футбол, ребята, в запиндоле…
Он не финтит, как то вино:
«Спартак» – «Динамо» (Федя в поле!).
Тот Черенок был (дай глаза!)
В разведку иль в цветы Мадрида.
Был Шмаров: тот крутил туза
В глаз лобановского болида.
У них – Блоха и Леонид!
У них – маэстро Лобановский!
Про них, как вечный одессит,
Однажды написал Высоцкий.
«Динамо» Киев – о-го-го!
Солисты там, как в Мулен Руже.
И был «Спартак», а с ним всего –
Сто тысяч в олимпийской «Луже».
Футбол сегодня – старики!
Им в ГТО не взять ни фига.
«Газ…дон» и всякие «телки»
Гоняют, как вторая лига.
Зато есть «Матч»! Спасибо им –
Туфту оформят, как конфетку.
Они в седле, пока мы спим:
0-2, 0-3, четыре в кепку.
Когда проснёмся, молвит фрак:
«У вратаря в коленках щели.
Мы бились, аки сам Спартак,
Но вот ни разу не вспотели!»
Футбол, вестимо, не балет:
Возьмите «Ротор» или «Факел»!
Ведь их футбольный интеллект
Покруче снежной тики-таки.
Они танцуют! Мы – рояль
Таскаем, словно самосвалы.
Кому играть?! Был Цымбаларь
И Царь из Виго, из «Ла Скала».
Где русский Месси, где Стрелец
Или брутальный Хурцилава?!
А как же Яшин, Бышовец,
Сам Бесков из того состава?..
Футбол для нас, как Новый год!
Кому-то – мишка олимпийский!
Валера Шмаров был народ,
А Черенков – Шекспир российский.
Его театр, его трико
России согревали душу…
То был талант, а с ним всего –
Сто тысяч в олимпийской «Луже»!
Быть может, где-то во дворе
Или в урюпинской спортшколе
Растёт такой, а в кобуре –
Мощь древнерусских колоколен.
И в недрах этой лепоты,
В его застенчивой бицухе,
Гуляют Тютчева холсты,
Есенинские завирухи.
Он как Пеле, он тоже врач,
Сам «Матч» о нём расскажет ныне.
Он Мариинского скрипач –
10-й номер. Паганини?!
Финтом он лечит, правой – ток
Пускает этакий провизор,
А левая – в снегу цветок!..
Включайте, братцы, телевизор.
ЗЕМЛЯ
В землю лопату, в пах!
Спина колесом – каюсь!
Тянет мой аргамак
К хмурому пню, к сараю.
Дистанция та – во!
Те же восемь верстаю.
Дед нарезал жнивьё
После войны и к Маю.
Земля, как пылесос,
Тянет души мокроту.
Под ногами навоз
Ждёт родную пехоту.
Только пехоты нет,
Осталась одна осень.
Знает о том сосед:
Им тогда было восемь.
Как брал фронтовик плуг,
Был мой сосед свидетель.
Как под слёзы старух,
В войну играли дети.
Шажок за шажком – в кость!
Трамбуем родной берег!
Ставлю вновь на авось
Суть свою без копеек.
Земля – скулы и пот!
Она даёт и прячет,
Будь ты целый народ
Или тяглая кляча.
Вкруг осенние пни –
Тополь скис у дороги.
Вновь сгодились они –
Кирзачи-носороги.
ЯКОВ ШАФРАН
Мой друг силён не по годам –
Яков Наумович Шафран:
Силён душой он, слогом храбр…
Он русской поэзии – Раб!
Стоит за Правду он и Дух –
За эру без господ и слуг!
Он норовит своим пером
То, что не свалишь топором!
………………………………………………………….
Рабы – не мы, мы – не рабы!
Сам Пушкин так решил когда-то!
У Господа стрижём сады,
Порой бегом и воровато.
Ведь наша грешная душа
Покоя не даёт утробе:
У каждого карандаша
Любовь к изменчивой Свободе.
Есенин, Пушкин… и Шафран,
И я за ним по каталогу,
Как угорелый хулиган,
Шагаю как всегда не в ногу.
8 МАРТА
Восьмое марта: сыт и пьян
И всем подругам сетевым
Дарю оптический тюльпан
И пару слов из головы.
А хризантемы из ларька
Или охапку дивных роз
Вручаю ей, где в лепестках
Строка в строке – «Дом у берёз».
ЗАМЯТИН И РЕДАКТОР
Он статью написал и отнёс в «Тру-ля-ля»,
А Главвред не повёл даже носом.
У него в падеже, с буквы А и до Я,
Риторический зуд медоносов…
Удивился пришелец такой темноте:
Ведь герой – сам Замятин Евгений.
На обоях он рядом – везде и нигде –
Неприкаянный гвоздь поколений.
На Покровской опять весело от лампад:
Снова «Мы» под Казённой горою.
У Главвреда есть стул, есть статей лимонад
И стишки с сахарком и халвою.
Нос по ветру держать научился давно,