Нисхождение Духа

Первые шаги

В феврале 1992 года почтальон принес последнюю брошюру журнала «Цигун и спорт». К этому времени я стал немного разбираться в терминологии. Узнав о жизненной энергии Ци, циркулирующей в организме человека и о возможности управлять ею, используя для этого специальную тренировку, я наконец решил, что пора и мне взяться за дело. Но, поскольку все предложенные журналом методики имели прикладное медицинское значение, а особых болячек я в себе не находил, – мне показалось, что эти упражнения мне не подходят. Для того чтобы начать ими заниматься, требовалось найти надёжное обоснование, так как в большей степени имел значение моя мотивация на успех, механическое же выполнение предлагаемых упражнений вряд ли бы привёло к заметным результатам. После некоторых размышлений мне в голову пришла неплохая и убедительная мысль, именно она и придала мне уверенность в успехе моих предстоящих занятий. Я подумал, что для энергии Ци нет разницы, с какой целью ее применяют, важно научиться управлять ею, и тогда её мощное действие можно использовать как в духовном, так и в боевом, либо медицинском аспекте. Идеологическое обоснование моей затеи было найдено, а это для меня означало, что я не брошу свои занятия на полпути, как это неоднократно случалось раньше в каких-либо моих начинаниях.

Итак, я выбрал «Перемещение пилюли верхнего предела в полночь и полдень» как наиболее безопасную по рекомендации журнала и в то же время достаточно эффективную практику для накопления энергии. У меня в то время была возможность заниматься в обеденный перерыв и, разумеется, ночью, начиная с 23 часов. На одно занятие уходило около часа времени. Как только я принял решение, сразу же с рвением приступил к этим упражнениям. Все рекомендации выполнялись мною тщательно и настойчиво. Упражнение не имело множества разнообразных движений, легко разучивалось и фактически приводилось в «боевую готовность» с двух-трёх занятий.

Выяснилось, что простота упражнений оказалась кажущейся. Если не составляло труда заучить порядок действий, то несвойственные для моего тела движения и позы вызывали излишнее напряжение и неудобство. Однако это было естественным – тело необходимо было тренировать, приучая к новым положениям. Выполняя последовательности действий и одновременно следя за собой, я ожидал проявления энергии Ци, не зная, какими ощущениями это будет сопровождаться. Иногда в некоторых частях тела появлялись тепло или дрожь, но они меня не удивляли из-за своей обычности, они спонтанно возникали и в нормальных состояниях. В общем, ничего такого, что привлекло бы моё внимание, я не замечал, а потому в ближайшем будущем и не предполагал иметь каких-то успехов.

С трудом удавалось фокусировать свое внимание на самой пилюле, а затем перемещать её по главным меридианам Ду-май и Жень-май. Инструкций о том, как выглядит эта пилюля, в описании упражнения не было, поэтому я сначала представлял её в виде янтарного шарика, затем как струйку дыма, а иногда сочетал шарик с дымным следом. Но хуже всего было от собственных мыслей, которые лезли в голову, отвлекали меня, не давая сконцентрироваться на упражнении, и ужасно раздражали. Бывало так, что я механически выполнял упражнение, одновременно в уме решая свои бытовые проблемы. Несмотря на рекомендации заниматься с полуоткрытыми глазами я, напротив, их закрывал, чтобы ограничить воздействие окружающей обстановки и дать возможность уйти внутрь самого себя. Практически в каждом упражнении по истечении пяти, десяти минут перед глазами появлялось фиолетовое пятно, затем на периферии зарождались розоватые или зеленые бесформенные тусклые пятна, которые стягивались к центру фиолетового пятна, уменьшаясь в размерах, создавая тем иллюзию тёмного туннеля, по которому эти пятна проносятся, как бы удаляясь и исчезая вдали. Иногда эти пятна возникали с одной стороны, проносились наискось по всему полю зрения и исчезали на другом краю. Невзирая на трудности, вызванные физическими напряжениями, я продолжал свои занятия.

Здесь был еще один важный момент. Обычно в семье ложились спать довольно рано. Где-то около 22 часов в квартире наступала сонная тишина, и я, подчиняясь негласному распорядку, также укладывался в постель, ожидая наступления часа моих занятий. Мой же личный распорядок отличался от принятого – я любил посидеть допоздна. В это время никто и ничто уже не отвлекало, и можно было сосредоточенно заниматься своим делом – почитать книгу, выписать интересную мысль, поразмышлять над нею. Но в небольшой квартирке, куда мы перебрались с семьёй, уединиться было негде, и я, чтобы не лежать бесцельно в кровати, придумал себе занятие. Я стал концентрировать своё внимание на ногах и мысленно их нагревать, – они почему-то всегда у меня были холодные. Я максимально напрягал своё воображение, чтобы в холодных, как лёд, ступнях почувствовать хотя бы маленькое тёплое пятнышко. Затем я пытался от середины живота направлять поток горячей энергии то по правой, то по левой ноге вниз к ступням. Сначала ничего не получалось, потом удавалось вызывать тепло в ногах, притом, обнаружился и неожиданный эффект. Концентрируясь, например, на правой ноге, я чувствовал, что нагревалась левая. Примерно через месяц я научился довольно быстро делать свои ступни горячими, жар был настолько реальным, что приходилось высовывать их из-под одеяла для охлаждения. Время за этими упражнениями проходило быстро, все засыпали глубоким сном, а я, крадучись, опасаясь кого-либо разбудить, перебирался в темноте в маленький коридорчик нашей квартиры и начинал заниматься «пилюлей».

Так продолжалось в течение многих дней и без заметных результатов. Впрочем я ничего сверхъестественного и не ожидал, хорошо понимая, что контроль над энергией Ци, задача – непростая. Но однажды днём в обеденный перерыв, воспользовавшись тишиной и одиночеством, я присел на край дивана и расслабился. Через некоторое время я отметил, что совершенно спонтанно, без всякого напряжения и намерения, я делаю вторую часть «перемещения пилюли» – статическое упражнение, которое отличалось от первой динамической части неподвижностью позы. Эта поза для меня была сложна в исполнении, поскольку требовала некоторой гибкости в суставах, и растянутые сухожилия ног, которые если и имелись у меня, то в минимальном количестве. Уже через пять минут сидения со скрещенными ногами и прямой спиной приводили меня в состояние крайнего неудобства и раздражения, которые нарастали в геометрической прогрессии в течение следующих 25 минут (по рекомендациям журнала, вторая часть упражнений должна продолжаться около тридцати минут). Поэтому сидение на кровати снимало все неудобства, и я больше внимания уделил самой энергии Ци. Я перемещал ее по меридиану от макушки вниз в область живота на вдохе и на выдохе в нижнюю часть тела. Прошло примерно минут 10, может 15, я почувствовал сонливость и ощутил странные изменения, происходящие в моём теле. Оно завибрировало мелкой дрожью и тут же возникло абсолютно реальное физическое ощущение, что вся моя сущность состоит из мельчайших частиц. Дрожь в теле вывела этот конгломерат частиц из равновесия, и он осыпался, как осыпается высохшая песчаная форма. Я перестал воспринимать своё тело, и меня охватило восхитительное состояние пустоты, безмыслия и необыкновенной легкости. Некоторое время я наслаждался новым ощущением, пока не возникла мысль, – что же со мною происходит? Но как только включился ментальный процесс, моя безмятежность немедленно улетучилась, и я очнулся.

Со временем мне показалось, что для управления энергией Ци моих занятий совершенно недостаточно, и я приступил к разучиванию новых упражнений. Свой выбор я остановил на Тайцзицюань школы Чэнь, также предлагаемый журналом «Цигун и спорт» и одновременно разнообразил свои вечерние упражнения. Теперь, после занятий по перемещению пилюли, я разогревал ступни ног, как это делал и раньше, и добавил себе новое упражнение из первых книг Кастанеды. Я попробовал представить струны из энергий, на которых покоится моё тело. Мне удалось добиться состояния парения, а затем, не зная, что с этим делать дальше, стал мысленно раскачивать себя слева направо и в других направлениях, пока не добился реальных ощущений такого раскачивания. Вот на воображаемых качелях я с ускорением несусь вправо, ветер обдувает моё тело, скорость замедляется, и я наконец останавливаюсь в мертвой точке, затем начинается движение вспять, и все повторяется только в обратном порядке.

Однажды при одном из таких раскачиваний я уловил, как моё тело проваливается вниз. Падения было удивительно реалистичным, и к тому же в полном соответствии с законами гравитации оно сопровождалось ощущением невесомости. Я забыл, что нахожусь в уютном защищённом месте – в комнате на своей кровати. Мне показалось, что я неожиданно вывалился откуда-то с высоты, стремительно падаю, и могу разбиться вдребезги. Испытав замешательство, я приложил некоторое усилие и вернулся в нормальное состояние. Самым подходящим примером для сравнения будет чувство, которое возникает у пассажиров самолёта, когда тот проваливается в воздушную яму.

Необычный опыт с мысленным падением заинтриговал меня, и я тут же включил его в программу своих занятий. Теперь после завершения ночных упражнений по перемещению пилюли я ложился в кровать и начинал с помощью воображения вызывать в себе уже знакомое мне чувство невесомости, возникающее при падении. Как правило, это упражнение я всегда выполнял в позе «лежа на спине», с расслабленными вытянутыми руками и ногами. Я медленно вдыхал воздух, с некоторым напряжением наполняя им легкие, но не в полную грудь, а затем выдыхал, полностью расслабляясь. Выдох происходил естественно, за счет упругости грудной клетки, которая, сжимаясь, выдавливала воздух без затрат энергии. Одновременно я мысленно представлял, как падаю спиной вниз, пытаясь и ощутить это падение. Мне это стало удаваться, сначала падение продолжалось недолго и, замедляясь, прекращалось. Затем, чем чаще я повторял это ментальное упражнение, тем большее расстояние проходил за время свободного падения. Падение не сопровождало каждый мой выдох, необходимо было затрачивать некоторое усилие моего воображения, чтобы поймать это ощущение и провалиться, насколько это возможно, вниз. Это упражнение мне нравилось, от каждого удачного падения возникало смешанное состояние страха и эйфории.

Постоянная тренировка в падении вызвала странный эффект, и он был столь ошеломительным, что я отложил это упражнение до лучших времен, когда смог бы хоть как-то его объяснить и представить возможные для себя последствия. А произошло следующее. Примерно две недели, каждую ночь, перед тем, как заснуть, я регулярно воспроизводил ощущения падения, пока совершенно перестал их бояться, и даже испытывал странное удовольствие. Но вот однажды чувство падения преобразилось – я затрудняюсь даже толком объяснить, как. Мне уже удавалось падать довольно продолжительное время (примерно секунд 5) в сравнении с краткими мгновениями первых попыток, затем падение прекращалось, и я автоматически возвращался в исходную точку. Очевидно, что я при этом не пересекал некую условную границу, и сила притяжения возвращала меня туда, откуда я начинал. Настраивая себя на всё более продолжительное падение, я однажды незаметно пересёк эту границу. Невесомость, возникшая одновременно с мысленным падением, неожиданно стала усиливаться, где-то в груди нестерпимо заныло, и я со страхом осознал, что со мною происходит нечто необычное, то ли я уменьшаюсь до размеров точки, то ли уношусь в бесконечность, то ли растворяюсь в темноте – описать состояние невозможно. Как мог я боролся с этим странным, пугающим чувством. Сила, тянувшая меня, была столь велика, что пришлось приложить всю свою энергию, чтобы сопротивляться и не поддаться ей. Но это было всего лишь началом весьма удивительного для меня явления. Всё повторялось, как только я отходил от этого кошмара, успокаивался и намеренно менял позу, чтобы уснуть. Ничто не помогало. Я вставал с кровати, успокаивал себя, снова ложился и ничего не мог поделать – какая-то странная сила или «нечто» воздействовало на меня, вызывая неописуемо жуткие ощущения. Это «нечто» сжимало меня в точку и стремительно тянуло в густую темноту. И только по истечении некоторого времени оно отпускало меня, и я, намучившись, незаметно засыпал.

Так происходило каждую ночь по четыре, пять раз в течение примерно двух недель. Я временно перестал добиваться ощущения падения и теперь, перед тем как заснуть, дежурил и при малейшем признаке возникновения тянущей силы, увлекающей в чёрную пустоту, отчаянно сопротивлялся ей. Тем не менее, после окончания ночных испытаний, панического страха не было, и он не преследовал меня днём, видимо, пересиливал интерес к этому феномену. И действительно, я столкнулся с совершенно необычайным явлением, сущность которого была интригующей и пугающей. Забегая вперед, скажу, я нашел ответ на этот вопрос, но только через три года, когда поддался этому «нечто» и… позволил увлечь себя в невероятный мир. Все эти события заставили задумываться и над другими странностями, происходившими со мною. Иногда днём в голове возникало гудение, сопровождающееся яркой вспышкой в глазах, но поскольку это происходило иногда и раньше и без каких-либо последствий, я слишком уж не расстраивался, а объяснял это коротким замыканием моих извилин от своих чрезмерных стараний. Или, например, утром при просыпании мне вдруг приходила мысль: «Интересно, какая там погода на улице?» – и тут же появлялось пятно в поле зрения закрытых глаз, сквозь которое я видел, как, например, идёт дождь, видел размеры капель, их траектории, и если это происходило зимой, то видел падающие снежинки. И эти картины всегда соответствовали реальности.

Таким образом, в течение примерно трех или четырех месяцев я практиковал, используя одновременно несколько видов упражнений, в том числе и придуманных мною, или просто концентрировал свое внимание на каких-либо предметах, как правило, существовавших в моём воображении. В частности, представляя стол, я мысленно устанавливал спичку, на неё другую, затем третью и так далее, столько сколько позволяло моё воображение, чтобы видеть их все сразу и чётко. Обычно это было 6 – 8 спичек.

Книги – «Учение дона Хуана», «Отдельная реальность» и «Путешествие в Икстлан» – заинтриговали меня, но были малопонятны и трудны для осмысления. Чувствовалась скрытая мощь, необыкновенная мудрость и тайный смысл поучений дона Хуана, но цельная логическая последовательность учения никак не прорисовывалась в моём сознании, и поэтому в свои упражнения я включил только «струны» и сновидения. Удивительным было и то, что фигура дона Хуана была для меня абсолютно реальной исторической личностью, которой я доверял, как никому другому. Также я ни на минуту не сомневался в правдивости рассказа Кастанеды о своем ученичестве. Некто внутри меня сразу же, решительно, раз и навсегда, пресёк все сомнения и тем освободил меня от бесконечных, бессмысленных вопросов, уводящих в тупик.

Первые врата сновидения

Когда я прочитал о сновидении, способе вхождения в него и технике удерживания картин сновидения, я сразу же воспользовался советами дона Хуана, применив их на практике. Мне не пришлось ждать долго – через несколько дней удалось сделать невообразимое: я увидел собственные руки!!! Это было совершенно неожиданное явление, оно не вписывалось в каноны современного научного знания и оно поразило меня даже во сне. Я с недоверием разглядывал свои руки, полностью осознавая, что нахожусь в кровати и сплю самым естественным образом, при этом трезво мысля и чётко контролируя свои действия. Так же как, в реальности, я поворачивал руки, рассматривая ладони и тыльную сторону, ногти и волоски, линии и складки, и моему удивлению не было границ. Руки в сновидении были даже более отчётливыми и яркими, чем руки наяву, словно к их естественному цвету добавлялось собственное свечение. Насмотревшись на свои руки, и в полной мере убедившись в их реальности, я, – чтобы развеять остатки сомнений – решил провести эксперимент. Я подумал: «Если мне все это снится, тогда всё, что я вижу, – не более чем иллюзорная картинка, а значит, безболезненно для себя могу совершить физическое насилие над собой». Левой рукой, схватившись за мизинец правой руки, я изо всех сил стал вытягивать его, пытаясь удлинить. Усилием, которое было приложено, можно было и оторвать палец. Я был потрясён: палец не вытягивался, и к тому же, возникла реальная физическая боль, правда, приглушённая. Ещё некоторое время я разглядывал руки, а затем изображение рассеялось, и я проснулся. Это был настоящий шок для ума, воспитанного в духе материализма и атеизма. Теперь я был прямо-таки заворожён своим первым удачным опытом и изо всех сил старался повторить его.

Не прошло и недели, как удалось следующее моё сновидение. Я увидел себя в одной из комнат деревенского дома. Комната была небольшая, с низким потолком и выбеленными стенами, обставленная старомодными вещами. Стол в простенке между двумя окнами, железная кровать у стены напротив окна, над кроватью ковёр, тут же стояли стулья и другие принадлежности, необходимые в быту. В этот раз, перед тем как войти в сновидение, я настроился на рассматривание нескольких предметов, которые попадут в поле моего зрения. Я выбирал их по собственному усмотрению, отмечая про себя такие особенности, как цвет, форму, материал. Снова, как и в предыдущем сновидении, меня поразила абсолютная естественность обстановки и способность контролировать собственные действий, также как это происходило бы в действительности. Изображение было устойчивым, мне удалось несколько раз перевести взгляд от одного предмета к другому, третьему, затем повторить это действие раза два или три прежде, чем все это перешло в обычный неконтролируемый сон.

Я, как и большинство людей, полагал, что сон является всего лишь проявлением блуждающих биотоков мозга. Они, свободно перетекая в те или иные участки мозга, с записанными на них дневными впечатлениями, возбуждают их и вызывают иллюзорные картинки. Картинки эти, выстраиваясь в определенной последовательности, заставляют нас заново переживать реальность, но только мнимую. Я также полагал, что сны обычно зависят от настроя человека и отражают преимущественно его озабоченность какой-то проблемой. Мои собственные сны – если рассматривать их с позиции современных научных представлений – ничем особенным не выделялись и фактом своего проявления не опровергали научные догмы. Единственная их особенность для меня состояла в том, что они были всегда очень яркими, цветными и запоминающимися, и одновременно фантасмагорическими, с непредсказуемыми действиями. Я всегда ложился спать в ожидании очередного приключения. Моя параллельная жизнь, конечно, не имела той чёткой логической последовательности событий, свойственной настоящей жизни, но, тем не менее, составляла определённую часть моего бытия. Но были среди них и такие которые заставляли время от времени задуматься.