Визоры. Начало

Все имена и совпадения случайны, все события придуманы автором. Лишь сны реальны, но не все.

– Вот он, видишь?

Костя валяется на земляном полу в большом пустом сарае. Прямо у входа. Справа, у маленького зарешеченного окна на куче соломы сидит человек. В каких-то лохмотьях с длинными нечёсаными волосами и всклокоченной бородой. Он почесал затылок, вздохнул, кряхтя встал и, заметно прихрамывая, пошёл к нашему программисту. Потолкал в плечо, убедился, что тот не реагирует и потащил его к куче соломы. Костя, хоть и худ, довольно высок. А мужичок мелкий и, похоже, совсем слабый. Но он, что-то бормоча, тянул Костю к окну на солому.

– Что делать будем? Не хочется посторонним показываться, – посмотрел на меня Илья.

– Кто ж ему поверит? – хмыкнула я.

– Что там? – спросил Артём, который, в отличие от нас, не мог видеть чужие реальности.

– За решетку нашего авантюриста кинули. Без сознания он, – пояснил ему Илья, – Там ещё один заключенный, безобидный.

– Ну, так нечего тянуть, – ответил тот.

– Хорошо, я тогда открываю, а вы тащите Костю, – сказала я парням.

Те кивнули, встали по сторонам от меня.

Успокоила дыхание. Настроилась на тот мир. Он стал ярче, начал перекрывать наш. Напротив меня засветился воздух, я протянула руку и от неё побежала разноцветная рябь, открывая портал. Илья с Артёмом, дождавшись, когда просвет станет достаточно большим, заскочили в сарай, подхватили Костю подмышки и поволокли в порталу. Тут сзади закричали на русском:

– Мужики, а меня!?

Илья переглянулся с Артёмом, отпустил Костю, побежал обратно. Артём одним рывком втянул Костю в портал и оттащил в сторону. Илья схватил мужичка за шкирку и поволок к нам. Послышался скрежет ключа в замке. Я зашипела:

– Скорее!

Илья втолкнул мужичка, вскочил сам, я убрала руку и в быстро сужающемся портале успела увидеть, как тяжелая дверь начинает медленно открываться.

Глава 1

Мы, цивилизация путешественников по мирам. Нам доступны любые страницы множественной вселенной. Как мы стали такими, когда был сделан первый шаг за грань?

Однажды в очень-очень близком мире

Всё началось банально – с телефонного звонка. Звонили из районной администрации. Секретарь главы вежливо поинтересовалась: я ли Ерофеева Полина Андреевна? Когда я подтвердила, что она самая, та ещё вежливее спросила, не могу ли я сегодня к одиннадцати часам подойти в администрацию?

– Зачем? – тут же заволновалась я.

– С Вами хотят поговорить по одному важному вопросу.

– По какому?

– Не волнуйтесь, это недолго, Вы подойдёте? – уже недовольно надавила она.

Не ожидая от похода в администрацию ничего хорошего, я пробурчала, что буду и отключилась. Сон как рукой сняло, хотя я только со смены и собиралась лечь спать. Что им от меня надо? Наверняка что-то из-за развода. Хотя вроде уже все вопросы решили, и вообще, почти полгода прошло. Ладно, чего гадать, надо идти. Приняла душ, выпила кружку крепкого кофе и потопала в администрацию. Там покрутилась у входа, сообразила, что не спросила в какой мне кабинет, пошла в приёмную. Секретарь показала на соседний кабинет, сказала, что меня ожидают.

Постучала, заглянула. Меня попросили войти. Их было двое. Один лет сорока, упитанный, бородатый, вполне штатского вида. Второй заметно старше. Невысокий, сухой, явно военный. Уж таких-то я, проведя всё детство в военных городках, отличать умею.

Поздоровались. Они предложили сесть, потом представились. Бородатый назвался Кириллом. Старший – Нилом Викторовичем. Он же и начал разговор.

– Мы, Полина, хотим предложить вам работу (словно гора с плеч – дело не в разводе), но прежде чем расскажем какую, просим подписать обязательство о неразглашении государственной тайны.

У меня глаза полезли на лоб. Но, протянутый лист я взяла и внимательно прочитала. Ничего особенного в нём не было. Только, что я, такая-то, обязуюсь никому не передавать информацию, которую они мне сообщат. Тут мне пришла в голову мысль – если контора такая серьезная, то и зарплата будет хорошей. Стало ещё интереснее. Подписала. После подсказки Кирилла поставила дату.

– В общем, Полина, – снова заговорил старший. – Мы хотим предложить вам работу в Центре изучения сна.

Не успела я вякнуть – где я и где сон, он продолжил:

– Мы прекрасно знаем, что вы агроном. Это неважно. Точнее, это здорово, что у вас такое образование, и оно пригодится. Но мы хотим пригласить вас к нам совсем по другой причине.

– По какой?

– Вы часто видите сны? – спросил он.

– Часто, – удивленно ответила я, – Почти каждую ночь. Иногда два-три за ночь.

Его глаза довольно сверкнули.

– А часто ли Вы видите сны, в которых Вы словно совсем другой человек? Наблюдаете за его действиями, находясь в его голове, сами действовать не можете?

– Нее, – еще более удивлённо проблеяла я.

И тут вспоминаю тот неприятный сон, случившийся несколько дней назад, где я была просто зрителем в чужом теле.

Чужая (сон Полины)

Захожу в здание. Большое, классической архитектуры. Передо мной холл, отделанный панелями тёмного дерева. Впереди широкая лестница на второй этаж. Но, я иду не туда, а налево в высокие открытые двери.

Там просторное помещение, что-то вроде выставки. Экспонаты – прозрачные цветы экзотических форм, расставлены на столах. Они сделаны из сахара, говорит экскурсовод, немолодая женщина. Рассказывает она это группе из 10-15 человек, расхаживающих между столами.

Мне, настоящей, хочется рассмотреть статуэтки внимательно. Они мне кажутся очень красивыми. Разноцветные прозрачные цветы, изящно сделанные. Но, той которая во сне, это совершенно неинтересно, вообще.

Фактически, я просто сторонний наблюдатель. Я не управляю этим телом. Это совсем другой человек – женщина, ростом чуть выше среднего, возраст ближе к 30, видимо, много повидавшая. Такая жёсткая равнодушная. Ей совершенно неинтересна эта экскурсия, неинтересны эти люди. Грубо говоря, она понимает, что ничего не может с этого поиметь.

Она идёт обратно в холл. На секунду замирает, раздумывая, стоит ли подняться наверх. Потом решает, что ничего для себя полезного там не найдет, идет к выходу. Из того, что крутится в ее голове, я уяснила – это что-то вроде санатория. И она считает, что поживиться ей тут нечем.

Выходит на улицу. Осень. Идёт налево вокруг здания. Там парк. Большие старые деревья, кронами и формой листьев похожие на платаны, но стволы цветом и фактурой как у вязов. Мне интересно посмотреть на парк, но я вижу только листья на асфальте, боковым зрением громаду здания и темные стволы деревьев. Она не торопясь идет по мокрому асфальту вдоль здания и раздумывает, где бы ей взять денег. Не просто на хлеб, а радикально поправить материальное положение.

Пройдя вдоль заднего фасада, сходит с аллеи и по листьям идёт к тропе между гаражами. Видит на земле листовку, примерно с тетрадный листок. Что это именно листовка, причем такие раскидывали с самолётов, я понимаю из ее мыслей. В стране уже не первый месяц война. До фронта около 200 км.

В листовке большими незнакомыми мне знаками написано что-то вроде: сотрудничайте с нашей страной и будет вам счастье. Она стоит над этой листовкой, внимательно её читает. В нижней части текста указан номер, длинный, вроде нашего мобильного.

Опять же из мыслей женщины понимаю – её совершенно не волнует, что на ее страну напали. А ещё, что страна её не больше Польши, и агрессор примерно того же размера. Вот только нет на карте современной Европы стран с такими очертаниями.

В общем, ей наплевать, что началась война. Наоборот, она думает, что возможно, для неё это шанс. Поэтому запоминает номер и выходит к многоэтажкам на городскую улицу. Улица совершенно безлюдна. Город современный, но обшарпанно и грязновато. Она оказывается у магазина типа средней руки супермаркета. Не задумываясь, проходит мимо него к телефонной будке. Видимо бывала тут не раз.

Набирает номер с листовки. И пока набирает, я понимаю, о чём она хочет говорить. Она хочет предать и на этом заработать. Нет, не рассказывать о расположении войск или заниматься подобными, как она думает, рискованными мелочами.

В её мыслях мелькают картинки, судя по которым – она знает через кого можно подобраться к какой-то важной информации. И хочет передать это врагу. Есть большой богатый клан. Наследник клана – наркоман. Через него можно действовать. И она знает как.

Просыпаюсь.

Пока я вспоминала, мужчины сидели тихо, как мышки. Когда я встрепенулась, старший довольно сказал:

– Ага, видите. Тогда вам легче будет понять.

– Что понять? – быстро переспросила я.

И тут они начали рассказывать. А я сидела, открыв рот, в каком-то детском восторге, пугаясь грандиозности открывающегося передо мной мироздания и масштаба работы в которой мне предлагают участвовать.

Закончив рассказ, Нил Викторович сказал:

– Мы Вас не торопим. Предлагаем съездить в Центр, посмотреть, пообщаться с людьми. Жильём обеспечим. Вы же вдвоём с дочерью живёте?

Я кивнула:

– С дочерью.

Тут же в голове замелькало – другая школа, новый класс, новые друзья. У меня такое было несколько раз, и мне не хотелось бы подобного для своей дочери. С другой стороны, если то, что мне предлагают правда, я навсегда освобожусь от материальных проблем.

Ладно, рано об этом думать. Слишком всё невероятно. Разве в такое можно поверить? В общем, надо ехать и смотреть, что это за Центр такой и что меня там ждёт. Договорились, что завтра за мной пришлют машину. Ну и хорошо, отца дёргать не придётся.

Вернувшись домой, позвонила родителям, сказала, что зовут сотрудником в научный центр в Подмосковье. Завтра еду туда. Зарплату обещают высокую, но есть минус – если работа устроит, придётся нам с Владой переезжать. Мама вмешалась в разговор:

– Обе Варвары у нас хотят заночевать, позволишь?

– Да ради бога, и пусть Влада завтра после школы тоже возвращается к вам, я еду смотреть новую работу.

Варвары, это Виолетта, дочь моей старшей сестры Елены, 13 лет и Владислава, моя дочь 12 лет. В общем, две стрекозы – Виола и Влада. Бабушка стала называть внучек Варварами, когда я дала своей дочери не менее необычное имя, чем сестра. Долго запоминать, смеялась она, будут Варварами. Дед тоже их так зовёт, но ставит ударение на первый слог. Всех устраивает одно имя на двоих, потому что сестрицы в свободное от школы время почти не расстаются.

Попрощалась с родителями, налила себе чаю и стала заново прокручивать разговор в администрации. Фантастику я люблю, но не верю. Точнее, верю, что когда-нибудь люди создадут станции на Марсе и будут ловить кометы ради полезных ископаемых. Но параллельные вселенные! И тут в памяти всплыл еще один сон. Серый скучный сон, который запомнился только потому, что там была точно не я.

Серая жизнь (Сон Полины)

Стою в коридоре небольшой квартиры. Судя по блёкло-розовым обоям и полированной мебели – это конец семидесятых-восьмидесятые Советского Союза. Мне приходилось бывать в таких в детстве. Потолок низкий, темновато. Стою задумавшись. Точнее стоит женщина, в голове которой нахожусь.

Прислушиваюсь к её мыслям. История такая. Она жена офицера. Его перевели на новое место службы. Они переехали, получили квартиру в военном городке, перевезли мебель. Потом она уехала на прежнее место жительства порешать какие-то проблемы.

Вернувшись узнала, что у мужа другая женщина. И вот с этой новостью она стоит в этой квартире, которая ей ещё совсем чужая, и размышляет о том, что теперь делать?

Интересно, насколько её мысли не похожи на мои, которые были бы в этой ситуации. Во-первых, полностью отсутствует чувство ревности или хотя бы обиды на мужа. Ей всё равно. Вот ей всё равно на все 100%. Она равнодушна к мужу, ей неинтересно, кто та женщина. Я даже не понимаю – она знает, как выглядит соперница или нет?

Единственное что её волнует, это то, что сейчас придётся решать кучу проблем. Например, где жить? Судя по её мыслям, они жили где-то в Центральной России, а сейчас перебрались за Урал. И она подумывает о том, чтобы вернуться обратно. Подумывает без радости, похоже, что ей вообще некуда возвращаться. Нет мыслей ни о родном доме, ни о хотя бы о подружках, с которыми можно поделиться бедой.

Она размышляет о том, что нужно оформлять кучу каких-то бумаг, искать какие-то документы, не знаю для чего. Но она постоянно к этому возвращается. Её раздражает именно то, что сейчас придётся ходить по конторам, стоять в очередях. Раздражает уныло, привычно, беспросветно что ли. Словно вся жизнь её такая. Кстати, ни одной мысли о детях. Видимо детей у них нет.

Она делает несколько шагов по коридору, и я вижу ее/себя в зеркале, которое висит на стене. Небольшого роста, коренастая, бледная. Возраст сильно за 40. То есть старше меня лет на 15. Волосы светлые какого-то унылого оттенка. Видно, что накручивала на бигуди, а потом толком не уложила.

***

Еще раз прокрутив сон в голове, подумала – они правы. Я вижу чужой мир, проживаю чужую жизнь, слышу чужие мысли. Стала вспоминать, что я знаю о параллельных вселенных? Вспомнила несколько фильмов, где герои, попав в параллельные миры переживают массу опасных приключений.

Вспомнила многочисленные видосики на ютубе о попаданцах. Едет какой-нибудь Пэдро по дороге сквозь джунгли на свою фазенду и вдруг грунтовка превращается в шестиполосную трассу, а джунгли в современный мегаполис с наружной рекламой на непонятном языке. А потом он свернул или упал в обморок и оп-па – уже на знакомой дороге.

Но меньше всего мне понравилось воспоминание об одном, давненько прочитанном, рассказе. Там современная девушка во время сна оказывается в теле средневековой разбойницы, подруги атамана разбойничьей шайки. Днем живет своей жизнью, ночью жизнью чужой. В общем, когда погибает разбойница, погибает и героиня рассказа.

Проснулась я в час ночи. Спина ныла, шея затекла. Вот я умница! Думала, что из-за хоровода мыслей вообще не усну, а сама вырубилась прямо за кухонным столом. Встала, пошла в душ, долго плескалась, снова и снова возвращаясь к необычной встрече, вспоминая сны, представляя новую жизнь. Да, я уже практически согласилась на неё. Поверила. Да и как не поверить, слишком всё это было невероятным. Агроном пригородной теплицы мелковатый объект для такого заковыристого вранья.

Предыстория

У южной границы нынешней Московской области лет 300 назад, за какие-то, за давностью лет забытые заслуги, один бойкий дворянин по фамилии Полуязев получил в дар от царя на реке Ставаренке немного землицы и деревушку Ставаренку с 20-ю дворами.

Приехал, осмотрелся. Пообщался с соседями и прикупил у одного из них участок по другую сторону речушки. Перевёз часть крестьян из смоленского родительского имения и без всяких хитростей переименовал деревню Ставаренку в Полуязевку. Поставил дом, церквушку и сам переехал. Вскоре женился по большой любви на соседской дочке, получив в приданое хороший луг.

Потомки Полуязева пошли по его стопам – прикупили лесок да овражек с хорошей гончарной глиною, да пастбище за речушкой, которая так и осталась Ставаренкой. Речку перегородили, выкопали пруд, ниже его еще один. На месте деревянного господского дома, сгоревшего в 1812 году, вырос новый каменный. Церковь тоже поставили новую, с колокольней.

К середине XIX века стояло тут крепкое имение с большим селом, мельницей, пасекой, кирпичным заводиком и еще много чем полезным, что позволило господам построить дом и в Москве, и проводить там каждую зиму весело и хлебосольно.

В первые годы ХХ века, очередной наследник спустил всё нажитое менее чем за десять лет. Лес достался одному соседу, луга другому. Народ из деревни подался кто куда, пруды заросли, мельница сгорела. Поговаривали, сам наследничек по пьяни сжег.

Остатки имения выкупил отставной полковник Турищев, но ничего так и не восстановил. Старые раны покою не давали. Ютился во флигеле господского дома, жил бобылём, ходил бить уток на пруды, да ругал своего денщика.

После его смерти имение купил купец Портнягин. Вроде как собирался построить тут завод. Но, грянула революция, купец исчез, его молодая супруга, лечившаяся в Баден-Бадене от мигреней, осталась на водах без гроша.

Советской власти первое время было не до Полуязевки. Земли присоединили к организованному в соседнем селе колхозу, но почти до 30-х, большая часть их, заросшая осиной и орешником, с заболотившимися прудами, практически не использовалась. Господский дом приспособили под склады, церковь и дом священника под МТС.

А потом Советская власть решила, что трудовому народу не хватает санаториев, домов отдыха и прочих пансионатов. В Подмосковье стали приглядываться к старым усадьбам и живописные окрестности извилистой Ставаренки было решено превратить в санаторий.

К делу подошли с размахом. Расчистили пруды, разбили парк по обеим берегам речушки, в верхней части посадили сосняк. Вокруг парка выросли здания санатория, административный и лечебный корпуса, жилье для работников санатория.

Сначала тут хотели оздоравливать пролетариат и санаторий числился за профсоюзами. Но, в последний момент его отдали военным о здоровье которых тоже стоило срочно позаботиться.

Вообще-то, причина была в другом. Военные решили, что окраины имения очень даже подходят для их целей. За сосняком несколько десятков гектар выделили под военные склады. С противоположной стороны санатория, на месте Полуязевки, построили воинскую часть с военным городком, казармами и прочими, полагающимися каждой уважающей себя военной структуре причиндалами. А раз так, то и санаторий, оказавшийся между частью и складами, решили отдать военным. Всё чужих глаз поменьше.

Во время Великой Отечественной, описываемый нами кусочек вселенной, столько раз переходил из рук в руки, что к концу войны был похож на поверхность луны – сплошные кратеры. Во многом этому поспособствовала пара авиабомб, угодивших в склад боеприпасов за сосняком. Снаряды разлетались по округе несколько дней. Зарево было видно за десятки километров.

После войны санаторий восстановили. Планировка территории была оставлена прежней. Правда, долго пришлось чистить всё от неразорвавшихся снарядов и разравнивать. Речку тоже почистили. Пруды объединили в один и углубили, оставив в центре небольшой остров.

Одноэтажные административный и лечебный корпуса сменили трехэтажные здания. На месте домиков персонала пленные немцы возвели толстостенные двухэтажные дома. Военная часть осталась военной частью, но тоже была полностью перестроена. Сосняк посадили заново, потому что в старом не осталось ни одного целого дерева. Территорию складов превратили в полигон.

Жилые корпуса санатория тоже преобразились. Теперь они представляли собой несколько внушительных одноэтажных зданий в форме буквы П с террасами вдоль всей внутренней стороны, дорожками вдоль террас и клумбой в центре.

В семидесятые в трёх жилых корпусах провели капремонт, оборудовав там номера повышенного комфорта для старших и высших офицеров. Три корпуса по другую сторону пруда снесли и на их месте построили три пятиэтажки.

И вот в 2020 году на берегу пруда остановились два человека. Один высокий плечистый в камуфляже, с седыми волосами ёжиком и тяжелым подбородком. В общем, вылитый полковник космодесанта из компьютерных стрелялок.

Другой почти не уступал ему ростом, но, если первый напоминал космодесантника, то второй являл собой типаж сумасшедшего учёного из тех же игр. Расстёгнутый плащ, растрёпанные волосы, кривовато сидящие на горбатом носу очки в тонкой серебристой оправе. Вот только ярко-голубые ясные глаза говорили, что разум ученого находится под его полным контролем.

Первый и правда был полковником, а еще командиром той части, что соседствовала с санаторием. Второй – ученым физиком и доктором таких наук, названия которых обычный человек даже по РЕН ТВ не слышал. Только в отличие от «светил», мелькающих на РЕН ТВ, он был реальным ученым и пользовался большим авторитетом в своей среде. То есть у всех трёх с половиной «очкариков», кто понимал, над чем он работает.

К нашему счастью, все эти «очкарики» пользовались непререкаемым авторитетом у властей страны, иначе бы этой истории не случилось. Почему они имели такой авторитет? Подозреваем, что работали с гиперзвуком или занимались еще какими-то военными разработками. Но, это просто наше предположение.

Как бы то ни было, когда наш физик пришел со своей идеей к руководству одной очень серьезной государственной конторы, они, хоть и очумели от невероятности открытия, проконсультировалась с теми самыми тремя с половиной, быстро им поверили, просчитали перспективы и бегом побежали к президенту.

Колесики государственной машины провернулись и вот наш ученый стоит на месте своего будущего научного Центра.

– Смотри Паша, – говорил полковник, – Места под Центр в санатории хватит тебе с большим запасом. Легенда есть – будете лечить посттравматический синдром у ветеранов всех войн, нарушения сна, в том числе самыми современными экспериментальными методами. Вот тебе и обоснование, для чего в штат будут введены физики.

Номинально, руководителем санатория останется Иванов Терентий Степанович, он подойдет минут через 5, я его набрал. Он будет отвечать за всю административно-хозяйственную часть, а реально будет в твоем подчинении. Ты номинально, будешь руководить институтом сна при санатории, реально же всем, кроме охраны. Она на мне. Внешне всё должно оставаться по-прежнему, охранять будем максимально скрытно.

Набирай, какой надо штат. Своих подопечных сели пока в то, что есть. Потом с Терентием распланируете ремонты и стройки, это уже не моя епархия. Главное, чтобы и ваши «кролики» были довольны и санаторий внешне оставался похожим на санаторий. Впрочем, часть сосняка можно отдать под как бы коттеджный посёлок. Сейчас это модно. И мне удобно будет гонять посторонних – типа, богатые любят тишину.

– Кролики! Ну и шуточки у тебя, Макар! Каждый мой «кролик» стоит дороже космодрома! Так и надо к ним относиться.

– Да ладно, придумай им уже какое-то нормальное название. Сновидцы какие-нибудь, ведуны, ходоки (типа по чужим мирам). Не знаю, в общем. Но слово надо и слово нейтральное.

Теперь о тайне. С трёх сторон санатория территория части, с четвертой сосняк. Дороги к тебе ведут две. Первая, та самая по которой ты приехал. Сквозь лес до въезда в военный городок. Там шлагбаум. Это первый рубеж, отсекающий посторонних. Следующая преграда – ворота в санаторий. И третья – в сам Центр.

Другая дорога идёт с противоположной стороны и используется для поставок в часть. По ней же будет поступать твоё оборудование. Если что-то надо доставить по железной дороге, имей в виду, что к нам идёт отдельная ветка. Примем и разгрузим.

По периметру охрану усилим, камеры повесим, дронов запустим. В общем, всё будет. Для врагов это будет выглядеть как обычная паранойя командира части, где тренируется спецназ.

И ещё, будете домики рисовать, принеси потом ко мне на согласование, вдруг по моему профилю вопросы возникнут. И помни – каждое дерево нужно беречь. У врага тоже спутники есть. Не надо, чтобы ваша деятельность часто им в кадр попадала.

Полина

Утром, зевая, я снова подалась в душ. Ночью почти не спала, крутила разговор и так и сяк, и понимала, что до конца не поверю, пока не увижу этот Центр и людей, которые тоже видят необычные сны. Одного Кирилла (Нил Викторович сны не видит) мне недостаточно.

В итоге утром, после суток в теплице, удивительного разговора и неспокойной ночи, чувствовала себя словно в пыльном мешке. Но, душ и кофе меня взбодрили, а мысли о фантастическом приключении заставили с нетерпением ожидать машину из Центра. Когда раздался звонок, я уже сотый круг накручивала по квартире, не в состоянии ни на чём сосредоточиться. Звонил Нил Викторович:

– Полина, выходите, машина под окнами. Красный паркетник. И не забудьте оставить смартфон дома.