И всё-таки после ночи наступает рассвет. Приключенческий роман

Глава 11

Пёс этот был просто аристократ во всём. Не залает просто так, бездумно, как это делают псы дворняги. Не съест, что зря, у постороннего не возьмёт пищу, какой бы она ни казалась привлекательной и соблазнительной на вкус. Без разрешения хозяина, не съест добычу, а будет терпеливо ждать, пока ему выделят его долю. Даже, если он будет умирать от голода. Он был другом, охраной, помощником.

Ему доверяли самое дорогое, ребёнка и он, охранял и развлекал девочку, пока отец её уходил в деревню. На него можно было положиться во всём, как на человека, да, ещё и не на каждого. Он понимал всё и был всем тем, в чём нуждалась девочка – подросток. Только говорить не умел, да, ведь это не самое важное иногда бывает. Много говорить, это ещё не значит, быть самым необходимым. Они с Любашей ловили куропаток и тетеревов, рыбу в речке, протекавшей недалеко от избушки. Собирали грибы и ягоды. Наблюдали за жизнью лесных жителей.

Одного Бари не мог переносить спокойно, это, когда белки высоко скакали над их головами. Будто дразнились. Тогда он заливался громким лаем и бросался на дерево, где устраивали свои оргии, эти непоседы. Казалось, он хотел сам вскочить к ним и, расправиться с этими шалуньями.

Особенно они донимали его, когда у них в марте и повторно в июне, начинаются свадьбы. В это время самцы носятся по веткам и на глазах у самки азартно дерутся. Её же дело – выбрать самого сильного и проворного. Вот тут – то и доводили они пса до безумия. Он просто заходился лаем и, уже придя домой с Любашей ли, летом, или же с её отцом в марте, не мог сразу успокоиться. И, всё время ворчал и смотрел вверх, будто возня белок всё продолжалась даже и в избе. Но, немного погодя, он успокаивался, ложился у порога и дремал, тихонько повизгивая во сне. Видно белки и там доставали его.

Храбрец же был совсем другого склада. Он не гнушался и не считал пороком поймать птицу, или же полакомиться её выводком. А, то и яйца в гнезде уничтожит. Ведь мышей нужно ловить, а тут под ногами корм, бери-не хочу. Да и, если бывает, любопытная белка зазевается, враз горло передавит ей и, был таков с ней. Где нибудь в укромном месте разделается с тушкой, а в избу принесёт трофей, пушистый хвост беличий и, давай играть и забавляться с ним. Такой хай поднимет, что даже Бари втравит в свою игру. И, когда эти оргии заканчиваются, тот виновато смотрит в глаза хозяину и винится. Жалобно скулит и закрывает лапой глаза, будто просит прощения. За то, что не удержался и поддался на провокацию этого сумасброда и бандита.

Глава 12

После каждого такого набега Храбреца, Бари закапывал остатки его пиршеств и старался проучить наглеца. Но, тот быстро пасовал и запрыгивал на дерево; или же наоборот, выпускал когти, ощетинивался и, тогда искры летели от него, словно от электрического провода при замыкании. Бари всегда благоразумно прекращал первым потасовку и долго не хотел мириться с хитрюгой. Но, вот всё опять забыто, и они носятся друг за другом словно маленькие дети – непоседы.

Так в этих играх промелькнуло, почти всё лето. Но, накалённая обстановка в деревне не спадала и родители, посоветовавшись, решили, от греха подальше, отправить дочку в станицу к деду с бабой. У девочки радость плещется через край. Да и Ульяна не может спрятать свои чувства. Но, ведь, как их спрятать, если они прямо чуть не разрывают сердце. Родителей то она не видела больше пятнадцати лет. А, тут, как говорят, не было бы счастья, да несчастье помогло. Проблемы в деревне, дали возможность ей увидеть отца, маму. Сколько бы лет не было человеку, а родители самые родные люди, после детей. Уж, больно соскучилась она по старикам.

Взяв отпуск, она повезла дочку в родные с детства края.

То – то было радости у обеих сторон. Дед с бабой не могли на радоваться на своих дорогих девочек. Слёзы, охи, ахи, смех и, снова слёзы радости. Сколько было сказано слов, взглядов, объятий. Но, вот ажиотаж от встречи окончен. Полились беседы за чаем с пирогами, да за вкусным застольем. Хоть и не было у Ульяны много времени, ведь дома хозяйство, огород. Муж – то пропадает в лесу, а Валентина с Михаилом тоже имеют свои рты голодные и, помогать друзьям, чтобы долго, тоже нет времени и сил, но всё же пробыла она у родителей целую неделю.

Проводили родные дочку и маму и стали жить поживать, да добра наживать. Теперь в станице было две, то ли Устиньи, то ли Любаши. Одна взрослая, другая подросток. Уж и скопировала внучка бабушку свою. Просто, как две дождевые капли, были они похожи. Одна только расплылась чуток в талии, да к земле уже немножко клонилась. А, вторая тянулась к солнышку и, вырисовывалась в девушку. Ох и гордились старики внучкой. Хоть и не казак, а продолжатель рода у них теперь есть. Да, какой продолжатель! Не каждый сможет похвастать такой красавицей, что уже виделась в девчонке.

Любашу полюбили все в станице с первого же дня, от мала до велика. В школе она была в первых рядах. Её знаниям радовались, как сверстники, так и их родители. Всем хотелось стать её другом, или подружкой. Да, как же иначе то? Ведь она знала, казалось всё на свете, эта девчонка, с озорными, темнее ночи глазами. И, добра, приветлива, внимательна и уважительна она, со всеми. Будь то стар, или млад. Без разницы. А, уж, как родные старики то её любили, это просто не передать словами. Она же в свою очередь, просто обожала своих бабушку и дедушку.

Глава 13

Но, как бы не любила она стариков, конечно же, скучала по родителям. Да и по Храбрецу с Бари, тоже соскучилась. А, как не соскучишься, семь лет оттрубила у стариков Любаша. Десять классов закончила она в станице. Восемнадцатый год пошёл, девушка на выданье. Что рост, что стать! Глаза, ночь без луны осенняя, косы, как две змеи вьются по спине девичьей, сбегая ниже колен. Щёки, как розы, зубы сверкают фарфором, алый рот манит к себе прильнуть губами молодого казака. Ох и хороша же, у Егора Кузьмича и Устиньи Карповны внучка Любаша!

Но, ей никто не мил. Все ребята в округе на равных. Ни один парень не затронул её чистое, не испорченное сердечко. Хотя, она знает, что есть в станице мальчишка, Алёша Кречетов который, наверное, и жизнь отдаст за неё, не задумываясь. Но, её сердце ещё молчит. Скука по родителям заела её. Смертной тоской грызёт сердце, домой она хочет. Алёша ещё остаётся на втором плане. К мамке, да папке душа её рвётся. Что письма? Это только бумага. А, ей хочется прикоснуться к любимым родителям, почувствовать их тепло, внимание. Ведь уехала от них ребёнок – ребёнком была.

Никакие наряды, никакие гостинцы, ни уговоры не могут удержать внучку. И, Егор Кузьмич, отослав письмо дочери, договаривается проводить внучку до Москвы. Там посадить её в вагон до Екатеринбурга. Ну, а уж остальное их забота, встретить, да и до дома доставить. Знают старики, что нет у детей времени разъезжать по свету. Дом, работа, хозяйство, но дитё у них у всех одно. Пусть и не малый ребёнок, но ведь до мозга костей домашняя девочка, а дорога больно длинная, да, не с одной пересадкой, чтобы сразу вот так одну отпустить.

Сказано, сделано. Пусть лето побудет с отцом, с матерью, а там уж и учиться, куда ни то. Может институт, какой по душе ей, а может ещё, куда придумают семейством. Это уже теперь только их дело. Пускай кумекают, сами. Ведь девка – то, больно горазда в науках. Сметлива, да усидчива. Вон, другие на танцы, а она за книги, да тетрадки. Так и сидит, уткнувшись, чуть ли не до утра. И, когда только высыпается? Чуть свет, уже на ногах. Вся светится. Умоется, косы приведёт в порядок, конечно же, не без помощи бабули, уж больно много волос – то на голове. Одной трудно справиться и бегом в школу. Иногда, не до завтрака, так спешит. Старики соберут кузовок, да и определят в портфель, а то же до обеда голодной будет их стрекоза.

Глава 14

Души не чаяли они в своей внучке. Да, ведь её и нельзя не любить. Такой она человечек: добрый, отзывчивый, славный, заводной. Ну, точно погремушка, какая звенит – звенит, а старикам, как раз то, что и нужно. А, сколько всего знает она, их Любушка – голубушка. Иной взрослый, жизнь проживёт, а, что их внучка разумеет и не знал он никогда. И, не ведал. Старикам – то жалко отпускать её, но, ведь едет не к кому нибудь, к родным и любимым, мамке с папкой. Что уж тут, не привяжешь ведь. Тут, хоть скажи: Сколько волка не корми, а он в лес смотрит. Хочет Любаша домой, ну, что тут поделаешь. Да, ведь и то понять надо, ребёнком уехала от родителей она, да и срок не малый в разлуке с ними. Пусть едет. Ещё Бог даст, свидимся.

Рыдала, бабушка Устинья отпуская любимую внучку. Уж больно привыкла к Любаше бабуля. Этот любимый звоночек веселил их с дедом, не давал думать, что жизнь почти прожита. По шесть десятков им, а с внучкой, они себя чувствуют прямо сорокалетними. Иногда, так она их развеселит, впору в пляс пуститься хочется. Но, желание внучки для них закон нерушимый.

Как ни горько, как ни грустно, а дед повёз внучку провожать. При прощании на перроне, всплакнул дед Егор. Увидимся ли в скорости внученька? Мы, хоть и не собираемся помирать – то, да уж больно далеко живём друг от друга. Вон, ведь до десяти лет не видели тебя ни разу раньше. Получится ли ещё вскорости, встретиться ли. Ну, да, что же поделать, такова жизнь. И, ничего тут не попишешь, знать судьба так распорядилась. Мы тут, вы там. Ну, да что же, давай прощаться, что ли. И, дед, крепко обняв, целовал внучку, кусая бородой её нежные щёки. И, слёзы деда, мешаясь со слезами Любаши, солонили ей губы, а деду мочили бороду.

Глава 15

Но, вот поезд отправляется и, Егор Кузьмич долго машет рукой ему в след. Когда – то увидимся, – шепчет он и, не стыдясь окружающих, вытирает глаза. И, тут же расчёсывает маленькой, специальной для этого случая гребёночкой пышную бороду.

А, затем, молодо улыбается, обнажая крепкие, белые зубы, молодого парня. Да, что это я разнюнился, словно баба какая, – укоряет он себя. Что нам, по сто лет, что ли? Мы с Устиньюшкой ещё хоть куда! Дождёмся свою радость, должны дождаться. Не имеем права, леший её забери, не дождаться.

И, он, уже бодрым шагом направляется к кассам, чтобы взять билет обратно домой. И, никто не даст ему его шестьдесят пять лет. Он, ещё бодр и свеж, а, если ему ещё бороду сбрить, сорок пять, и никто бы не дал больше. Но, казаки любят носить усы и бороду. Это их гордость, это их знак отличия от других. Дед его носил бороду, отец бессменно не сбривал с молодых лет и он, Егор Кузьмич не уронит честь казака.

Отец встретил Любашу радостный и весёлый. Он, даже, как будто за робел и засмущался сиюминутно. Да, где уж, ведь отправили девчуху десяти лет, а теперь перед ним девушка – невеста. Дух прямо, даже у него захватывает, от её красоты. Да, и не без причины это; вон, как на неё бросают взгляды молодые парни. Уж, если бы не отец, они нашли непременно способ познакомиться с такой красавицей, какой стала их девочка. Но, отец видел по поведению дочки, что она не избалована была у деда с бабой.

Радостно обняла его, чего и не скрывала, и начала расспрашивать, с дрожью в голосе от волнения о маме, о Бари, о Храбреце. Молодёжь, видя, что она не обращает на них ни какого внимания, фыркнули и потеряли интерес к этой паре. Отец же с дочкой добирались до дома, ещё на автобусе, а потом на лошадке, что была в распоряжении лесничего.

Глава 16

Душа у девушки пела гимн возвращения домой. Наверное, человек, чтобы по настоящему любить свою малую родину должен время от времени уезжать куда – то, чтобы понять, как дорога она и мила ему, эта маленькая, тихая заводь. Где родился он и бегал босиком. Любаша со слезами на глазах любовалась высоченными кедрами, елями, дубами и бересклетами. Вдыхала, этот ни с чем несравнимый аромат воздуха, настоянный на таёжных травах и деревьях. Она смотрела в это высокое, синее небо, с проплывающими облаками и думала, что такого нет нигде больше. Это только здесь, всё самое высокое, голубое, духмяное и красивое. Нет, в станице у стариков тоже красота неописуемая, но здесь, всё самое – самое.

Она торопила отца, тревожила вожжи, чтобы Вороной прибавил шагу. Оставалось совсем чуть – чуть, а это самое трудное. Когда ты почти уже у цели и тебя с ней разделяет совсем чуть – чуть. Хочется вскочить и бежать, что есть мочи и не верится, что эти мгновения, может приблизить кто – то, кроме тебя самого. Оставалось, каких нибудь пятнадцать, двадцать километров до дома, но ей казалось, что пешком она доберётся быстрее, чем их довезёт Вороной. И, отцу с трудом удалось отговорить дочку от этой её затеи.

А, вот и их палисадник с буйством цветов, у весёлого пятистенка, с большими, сверкающими чистотой окнами. И, мама у ворот, прижавшая руки к груди и, с удивлением глядевшая, на девушку, сидящую на повозке. Ах, мама, мама! Как же мне не доставало тебя родная! Твоих мягких и тёплых рук, доброго голоса, красивого, милого лица, твоего душевного тепла.

Нет, у деда с бабой всё было просто отлично. Они такие добрые, ласковые, внимательные, но без тебя этого всего было мало. Очень, очень плохо было без тебя, моя мамулечка. Я, готова была, иногда пешком идти из станицы домой, моя дорогая, моя единственная, моя самая – самая мамочка. И, они побежали на встречу друг другу, мать и дочь. Одна кровь, одно целое.

А, отец, с улыбкой смотрел на своих девочек, и гордость распирала ему грудь. Да, у всех ли такие красавицы, как у него – то? Умницы! Рукодельницы! Он самый счастливый муж и отец на всей земле. Ему, даже захотелось закричать от этого на всю Потеху, чтобы все видели, знали, слышали об этом. Но, посмотрев по сторонам, он понял, что никого вокруг нет и, сняв поклажу с телеги, он, весело напевая, пошёл во двор.

Ульяна с Любашей шли, обнявшись следом за ним и счастливые обе, перебивая друг друга, делились новостями. Ах, сколько же нового было у обеих сторон! Они спешили, перебивали друг друга, захлёбываясь быстрым говором. Тут же смеялись и плакали от радости, и снова говорили, говорили. Мать, войдя в дом, ещё и успевала накрывать на стол, а дочь хвалилась гостинцами. Сушёная рыба, прошлогодний виноград, так хорошо, сохранившийся стараниями бабушки. Курага, яблоки, тоже урожая прошлого года. Бабуля была мастерица на все руки. Да, много чего было в, казалось бездонных, дорожных сумах, любовно собранных: бабушкой, мамой и тёщей, всё в одном лице. Ну, надо же так, прямо чудеса, да и только; один человек выступал сразу в трёх ипостасях.

Они сели за празднично накрытый, белой скатертью стол. Чего же здесь только не было: и мяса, и рыба по-всякому приготовленные; и морошка с брусникой мочёные, и грибочки солёные, блинчики с творогом и изюмом, картошечка с укропчиком, да с коровьим маслом. Да, уж. Много чего было наготовлено мамой для угощения любимого дитяти. Ведь это не шутка, не видели свою кровиночку они целых семь лет. Это срок немалый. Да, это срочище.

Глава 17

Родители наперебой угощали свою девочку, любовались ею, засыпали её вопросами. А, она, млея от их близости и внимания, успевала, и радоваться, и отвечать на их расспросы.

Жилось ей необыкновенно хорошо у стариков, но по родителям тосковала она, прямо сил не было. Семь этих долгих, казалось бесконечных лет, дались ей очень трудно. Да, оно и не удивительно, ведь девочка ни куда и ни когда не отлучалась от своих папки с мамкой. А, тут, сразу такое испытание временем. Да, и мала ещё была, что такое десять лет? Совсем ребёнок – несмышлёныш.

Поглядим, как теперь у свистит куда – нибудь учиться, только её и видели родители. А, там и замуж подоспеет, недолго сидя в девках и будут они ждать весточки, да гостей в годы ряды. Небось, и скучать не подумает, рядом с каким нибудь голубем сизокрылым. Ну, это закон жизни. Сами то, не так ли поступили со своими родителями, с отцом, матерью Ульяны.

Да, всё к этому идёт, вон какая красавица на рисовалась у них. Голубка, лебёдушка белая. Только бы человек хороший нашёлся по жизни ей, чтобы любил, да не обижал их девочку. А то, не дай бог, втюрится в какого прохвоста, да и будет век маяться – горевать. Ну, да, что об этом загадывать, да притягивать плохое, жизнь сама покажет, что к чему.

Не может быть, чтобы у такой девушки сложилась жизнь абы как. Должно быть всё хорошо, ведь мать молится за неё всем святым, чтобы охранили, защитили они их девочку от всяких неприятностей. Чтобы ни какой дурной глаз не глянул и не навредил ей, злое слово не обидело, чёрное сердце не погубило. Да, какая мать не молит бога о благополучии детей, если только кукушка, или забулдыга какая.

А, жизнь продолжается. Не стоит на месте, не ждёт зазевавшихся, не даёт фору опоздавшим. Бежит своим, намеченным ею темпом и, ты, то ли успел, то ли опоздал. Но, это уже только твои проблемы. Только ты хозяин в выборе скорости жизни. В ногу ли с ней шагать, или же в холодке отлёживаться какое – то время, а потом, высунув язык задыхаться от бега, чтобы не опоздать. Ты и, только ты, себе хозяин. Поступай, как знаешь. Главное не опоздай.

Глава 18

Первую неделю все трое были так близки, что даже Андрей не наведывался в лес. Каждому из них хотелось вновь обрести друг друга. Почувствовать тепло, наговориться, на смотреться, утолить жажду встречи. Ведь не виделись с дочкой родители, по их меркам – вечность. Отец помогал девочкам своим в огороде, что то подстукивал, подстраивал по хозяйству.

Хотя и так у него на подворье было всё исправно, он был хозяином в буквальном смысле слова и, не любил делать тяп ляп. Все постройки у него добротные, крепкие, но он знает, чуть упустишь время и, от добротности останутся одни курушки. Нужно всё чинить во время, тогда и не придётся сидеть у разбитого корыта. Вот и постукивает он, да погрякивает, проверяет, чтобы не опоздать.

Война войной, а обед по – расписанию. И, не наспех, как в лесу, а всё чин по чину. С накрахмаленной скатертью стол, с приборами, да салфетками, как при великом событии. А, уж, как Любочка приехала, так у них с Ульяной каждый день, праздник.

Ох и любят же они красоту свою ненаглядную! Любуются ею, наряжают её, готовят в большую жизнь. Чтобы училась она там себе, горя не зная. Может большим человеком станет дочка их, врачом, или же экономистом. Но, по всей видимости, жизнь свою она свяжет с лесом, или же с животными. Не говорит она ещё им, куда хочет пойти учиться, но, ведь они не слепые, видят, куда их дитя тянется больше всего. Считанные дни остаются, нужно везти документы, но они не торопят Любашу. Пусть думает, пусть хорошо думает. Ведь ей жить, работать и нужно выбрать работу по душе, чтобы потом не бегать от неё, как чёрт от ладана. А, они согласны на всё, только бы ей по душе было. Документы уже все собраны, дело за её словом. Куда скажет, туда они и поедут устраивать дальнейшую жизнь единственной кровиночки. То, что она сдаст экзамены, никто даже не сомневается. Она молоток во всём у них, хоть в работе, хоть в пляске.

А, вот отец с дочкой едут в Екатеринбург, подавать документы в лесохозяйственный. Вскорости экзамены сданы, впереди, почти целое лето; гуляй, не хочу. Можно быть дома, или уйти на всё время в лес, на кордон. Там приволье, которое давно она не видела и желает окунуться в это всей душой. Шутка ли, семь лет Люба не была в тайге, в лесной избушке. А, друзья её, поди, не признают в этой взрослой девушке, ту маленькую девочку – хохотушку, которую охраняли и оберегали они, пока отец её уходил в деревню.

Теперь – то вон она какая, барыня – сударыня. Косы ниже колен, груди бугрятся под белоснежной, кружевной блузкой, как у взрослой. Тонкая талия, бёдра по – девичьи округлы, но ещё не налились бабьей, упругой полнотой. Плечики узкие, девчоночьи; тонкие, нежные руки. А, уж ноги, точно у модели, стройны да красивы, прямо загляденье, да и только.

Глава19

Рады своей ягодке родители. А, ведь не успели оглянуться, как дочка выросла, с грустинкой в глазах, смотрят родители друг на друга. Не за горами, подарит она им внуков. Какие же родители не ждут этого, побыть бабушкой и дедушкой? И, они уже мечтали и об этом, хотя до этого было ещё много вёсен и зим. Но, так уж устроен человек, что мечтает он, а уж сбудется ли это, или же, так и останется в мечтах, но мечтает.

Как – то, сидя на скамейке возле своего дома, вся семья была в сборе. Смотрят, бегут Бари, да Храбрец. Не выдержали долгого одиночества. Как говорят, старая дружба не ржавеет, вмиг признали они Любашу. Что уж тут началось, не передать словами. Бросились друг к другу, и, давай дурачиться. Не забыли друзья, свою молодую хозяйку. Прыгают, визжат, мяукают. Стараются в лицо лизнуть, каждый ожидает, получить свою долю ласки и внимания. Любаша, нарочно отбивается и от этого, ещё больше заводит своих четвероногих друзей. Ну и Содом, да Гоморра поднялись, уж и было возни – то. Соседи по выходили за ворота. Смотрят на всё это, кто с радостью, кто с негодованием и почти со злобой.

Стадо потянулось по центральной улице. К каждому дому заворачивают по две, а то и по три головы. У кого, только коровы взрослые, у некоторых ещё и молодняк: тёлки, бычки, телятишки. А, что тут хитрого? Травы, хоть сам ешь и, что же не держать лишнюю скотинку? Продал бычка и, вот тебе обнова на всю семью. Вот и во двор Боровых входят две коровы, да нетель с годовалым бычком и десятка два овечек. И, правильно, люди умеют работать да, ещё как умеют. С огоньком, с задоринкой. Всё – то у них ладно получается, за что не возьмутся.

Подоили коров, управили остальную живность. Собирают хозяйки стол к ужину, вдруг, кто— то стучит в ворота. Что, к чему, сразу не разобрать. А, это соседка, что живёт через три дома от них. Кричит, матерится. Опять ваша ведьма приехала, молока у моей Цыганки совсем нет. Поглядела ваша девка на мою кормилицу и, вот тебе на, сюрприз. Выгоним вашу ведьмаку из деревни, вот ей- ей. Ведь с рождения было видно, что пригрели ведунью на свою голову. Ещё с пелёнок было можно разглядеть, что не чистая девка родилась у вас. Ну, как она может быть чистой, если глазищи – то, что твои чайные блюдца, да чернее не бывают. Ведьма она и не спорьте со мною. Вот ведь, сколько лет её не было и, всё у всех было хорошо. А, тут приехала и, на тебе, сразу урон случился. Я вас предупредила, а вы, как знаете.

А утром, ещё хуже получилось. Пол стада не выгнали на выпас. Коровы раздулись, обезножили. Никто не знал, что с ними, кроме пастуха. Он упустил часть стада в люцерну, (если крупный рогатый скот съест много этой травы, от неё у животных получается частичная парализация конечностей, вздутие и, даже падёж) да и ни кому, ни гу-гу. А, люди, вооружившись кольями, вилами, ворвались во двор Боровых, и давай махать. Увезите свою ведьму, куда хотите, не то плохо будет и вам, вместе с нею. Андрей, было, кинулся объяснять, да, где уж тут. Чуть не побили основательно того. Пришлось уезжать с дочкой на кордон, прямо, не откладывая в долгий ящик.

Глава20

Ульяна света белого не видела из за слёз. Что же мы сделали плохого этим фуриям бесовским, что они так невзлюбили нашу девочку? Сами ведьмы – ведьмами, а на неё нападают, нехристи. Вот, суки подколодные, нет на вас управы. Участковый то редко бывает, один на десять деревень, а из транспорта у него лошадёнка захудалая. Да и, работник он не ахти какой, больше в бутылочку смотрит. А, где его хорошего взять? Да и, в совет идти толку – то? Без милиции, совет, это только название. Позвонить не кому, телефон единственный в совете сломан третий год и ни кому нет дела. Анархия, мать порядка. Глушь, люди дикие. Воевать с ними ни кому не охота. Хоть по убивайте тут друг дружку, всё едино, никто не встряхнётся, ничего не всколыхнётся. Вот и живут все, кто и как может. Тайга, одно слово. Уехать бы давно им самим отсюда, да прикипели душой они к здешним местам. А, привычка, вторая натура и это не нами сказано.

Ну, да бог даст, образуется всё. Лето промчится, как птичка, а там девочка их уедет учиться, вот и наладится жизнь. А, будет приезжать на выходные, так уж потерпят пусть эти мегеры, денёк другой. Что же, если они вбили себе в башку, чёрт знает что, так теперь их девочке и не жить дома? Нет уж, не дождутся. Ну, а чтобы не накалять обстановку, пусть она действительно в это лето поживёт у отца, на кордоне. Да, ведь не была там сколько лет. Наверное, забыла все отцовы уроки, уже. Хотя, с её памятью и неудержимой любознательностью, вряд ли это случилось.