Месть – это холодное блюдо. Психологическая драма

Глава 9

Собравшись в тот вечер с подружками в весёлую стайку, девчонки не торопились к началу дискотеки. Успеется. Пока разыграется приглашённый ансамбль, пока соберётся молодёжь, как раз и успеем вовремя. Сразу, чтобы танцевать, а то, опять начнутся приставания парней, да признания в любви Эле. Надоело одно и то же.

Они вбежали в клуб всей толпой, человек в пятнадцать, когда уже музыка наяривала вовсю. Молодёжь зажигала под звуки « Арлекино» и, они, весело подзадоривая друг друга, влились в этот крутящийся, неугомонный круг и закружились, задёргались, завихлялись, как марионетки. Они так здорово вошли в ритм, что даже не сразу поняли, что уже тихо и ребята из ансамбля, собираются, малость перекурить.

Жара стояла в зале невыносимая, со всех градом катился пот и, только Эля не страдала от жары, какой бы она ни была. Она вообще не знала, как это потеть. Внимательно оглядевшись вокруг, она вдруг, словно споткнулась обо что – то и чуть не упала посреди зала. Девчонки, расступившись, провожали её удивлёнными взглядами. Эля шла, куда – то, никого не замечая, никого не видя вокруг, словно загипнотизированная. Они пригляделись повнимательнее и, увидели парня. Да, не парня, а Тарзана.

Высокий, мускулистый, цвета вороного крыла волосы до плеч. Такие же чёрные глаза, под крыльями бровей, чувственный, большой рот, нос с горбинкой, как у кавказцев. Парень был не из их деревни и был у них впервые. Музыканты заиграли медленный вальс и Тарзан, прямо ринулся навстречу Эле.

Его тонкие, длинные, обжигающие пальцы легки на её тонкую талию, закружили её, завертели и понесли по залу. Они, будто летели над танцполом. Парили, будто неземные существа. Другие пары, что начали танец вместе с ними, как – то, сами собой выпали из круга, а они продолжали нестись, словно бестелесные духи. Все кругом с замиранием сердца и восхищением любовались этой парой, которая плыла над полом, не касаясь его ногами.

Ты глянь, а Элька то ждала свою пару, не разменивалась понапрасну, – переглядывались подруги. Вот это пара, так пара! – с восхищением шептали все кругом. Только Эля всего этого не видела, не слышала. Одни горящие глаза видела она перед собой. Глаза эти звали, манили, пугали, притягивали. Она видела только их, она ждала только от них сигнала. Какого? Она не знала. Но знала, что выполнит всё беспрекословно, чтобы они не приказали.

Эля забыла, что она здесь не одна. Подруги её отодвинулись куда – то далеко. Она не понимала, кто она, зачем она здесь? Только его глаза, его руки, его дыхание у её уха. Руки сжимают её талию, глаза сжигают её сердце. Хотя, где оно её сердечко? Его нет на обычном месте. Оно, то вырывается из горла, то падает куда – то вниз и, тогда, внизу живота появляется нестерпимый жар, от которого хочется ей схватить его эти руки и просить неизвестно о чём.

А, то, сердечко совсем пропадёт, не слышно его стука и тогда хочется Эле, закричать на весь мир: Так значит, это правда! Есть она, эта проклятая любовь! От которой и со скалы, и в омут головой, и в любую бездну без страха! О! Неужели же она так прекрасна! Так мучительна! Так страшна и так сладка, что человек не в силах управлять собою!

Танцы закончились. Они шли у реки, узенькой тропкой. Эля, всё ещё никак не могла прийти в себя, всё была горячая и взволнованная. В общем, не в себе. Его рука крепко держала тоненькие пальчики Эли, и, они жгли ей кожу и растапливали последние здравые мысли. Она расплавилась полностью, она вытекала, как мёд из сотов. Когда подходит время качать его, пасечник убирает с сотов воск. После этого, мёд выливается произвольно. Она была сейчас таким, сотом. Обнажённым. Этот Тарзан убрал с неё налёт, в виде воска и она прямо истекала этим мёдом.

Глава 10

Ты, ведь Эля? – утвердительно спросил парень. Я, Игорь. Вот, уже третья неделя пошла, после моего возвращения из Армии. А, я сегодня пришёл специально на дискотеку, чтобы увидеть собственными глазами диву, о которой говорят все в округе. Ну, что же, говорят правду. Ты, действительно очень красивая. Хочешь, будем дружить?

Да, она хотела этого. Она очень хотела, эта гордая девочка, привыкшая смеяться над чувствами других. Привыкшая повелевать. А, сейчас, она ощутила, прямо физическую боль только от мысли, что он уже третью неделю дома, а увиделись они, только сегодня.

И, закружилось всё, завертелось, перевернулось с ног на голову. Никто больше не узнавал в этой девчонке, то и дело выбегавшей за околицу, чтобы посмотреть, не идёт ли предмет обожания, ту гордую, неприступную Элю, которая играла сердцами парней, словно Ледяная королева. Теперь, это была девочка – ожидание. От бессонных ночей, от ревности, вдруг она не одна в сердце любимого, от гуляний до утра под луной, по травам – муравам, Эля прямо заметно похудела. Но, это нисколько не портило её. Напротив. Кожа стала ещё белее, голубые венки, ещё заметнее.

А, вот глаза стали блестеть так, что мать иногда боялась за свою единственную. Доченька, да тот ли это человек, ради которого вот так забыть себя самою можно? Не ешь, не спишь, как следует. Всё ждёшь, да бежишь; да ищешь, как потерянная. Ну, можно ли так, родная? Не узнаю тебя я, право. Очнись, ласточка моя.

Но, всё было напрасно. Забыты подруги, еда, сон, покой. Он, только он один, в сердце, в мыслях, в ожиданиях. Только с приходом его, она становилась, вновь той Элечкой, весёлой хохотушкой, беспечной красавицей, которую знали все в деревне.

А, Игорь упивался победой, над непреступной девушкой и гордился, видя, как из гордой орлицы, она превратилась в кроткую голубку. Как ловила его взгляд, его, брошенные будто невзначай слова, тут же беспрекословно исполнялись. Приручил, бахвалился он друзьям. Да, то ли ещё будет! Вот, сватов хочу заслать, как думаете, не откажет?

Глава 11

Ему не отказали. Его приняли, как самого дорогого гостя. Да, ведь он и говорил – то уж больно умно. Хочу мол, чтобы училась моя (и только моя) Элечка в городе спокойно, зная, что она уже почти законная жена. А, вот, уж, как станет она студенткой своего мединститута, осенью и свадьба. И, жизнь в большом городе.

Я, ведь тоже не останусь тут, в этом убогом захолустье. Это пока, всё временно. Чуть – чуть помогу родителям, что нужно подстрою, да и в город. На, вольные хлеба. А, что я тут не видел? Коровам хвосты крутить, так с такой красавицей женой, не резон это. Буду работать в городе по специальности, а я без пяти минут инженер. Заочно учусь в техникуме. Нет, нет. Вы меня не отговаривайте даже.

Вот за сватаюсь и, пусть моя ненаглядная спокойно едет в свой город учиться, зная, что она уже почти законная. Да, чтобы, на пятёрки мне, не ниже. Негоже портить свой статус. У такой красавицы, должно быть всё на высоте. И, он, за сватался.

Ну, а после сватовства, стал уговаривать, что мы, мол, уже почти муж и жена, а обходимся только поцелуями, да объятиями. Хватит с него уже этого, вон, почитай лето всё пролетело на эту ерунду. Докажи мне, что любишь, как говоришь. Стань моей и только моей. Или, может, сомневаешься во мне? Так, зачем сватов приняла? Обижаешь только. Хочешь там, в городе, самое сладкое отдать какому нибудь прыщу городскому?

Он заводил эти разговоры каждый вечер, а, так как этих вечеров оставалось совсем немного, ведь скоро нужно же уезжать на учёбу, она решилась. Сердце гулко колотилось, руки стали холодными и непослушными. В голове стоял Содом. Ещё ни один человек, не прикасался к её телу, тем более – мужчина. Только матуся её видела всю красоту. Но ведь, это матуся. Во рту её пересохло, она не могла сказать ни слова. Только слабо цеплялась за его пальцы, вроде, как сопротивлялась.

Но, он так аккуратненько отводил её холодные руки, так умело справился со всеми женскими штучками, в виде крючочков, замочков и пуговичек, что она даже не успела понять, хорошо, как оказалась совсем нагой, лежащей под кустом ежевики. Хоть и было начало августа, и ночи стояли душные, горячие; да и Игорь своим жаром, враз согрел, всё же успевшее захолонуть тело своей ненаглядной.

Глава 12

Сначала, он был настолько нежен, настолько ласков, если не сказать, трепетен с ней, что Эля как – то успокоилась и обрадовалась от того, что муж её будет почти совершенство. Вон, как он бережёт меня, боится ранить не только моё тело, а и душу. Как обходителен он, как бережно относится ко мне. Счастье моё радость моя, душа моя, – шептала она в порыве страсти.

А, он, вдруг превратился в хищного зверя и стал, чуть не насиловать её. Закрыв ей рот жадным поцелуем, он вдруг вошёл в неё без предупреждения. Она закричала и, даже укусила его за губу, на что, он наотмашь ударил её по лицу. Но, тут же, снова превратился в агнца и стал, ласкать её. Извиняясь и оправдываясь, что всё это от огромной любви и неудержимой страсти.

Мол, не сдержался он, ведь столько времени она продержала его в таком напряжении. Да, изголодался я, разве это не понятно. Ведь, я мужик, а ты, чуть евнуха из меня не сделала. Разве же можно столько мужчине обходиться без секса? А, я терпел, потому, что люблю тебя только одну и, хочу быть, только с тобой, любимая. Ты, единственная. Ты и, только ты, теперь для меня, свет в окошке.

Да, разве не доказал я тебе этого, моя любовь, моя жизнь, моё сердце? Эля, от таких слов начинала приходить в себя. Боль потихоньку уходила, слова ласкали слух, руки делали своё дело. От всего этого, снова стало жарко, томно и хорошо – хорошо. Она любила, её любили, ну, что ещё нужно девочке в восемнадцать лет?

Теперь они занимались этим каждый вечер. Все кусты были поломаны их страстью, вся трава была помята в тех местах, где они любили друг друга. Вода в реке, только, утекала далеко и безвозвратно, смывая с их тел пот, после долгих и горячих оргий. Летний соловей – садовая камышовка, укладывала их вечером, захлёбываясь своей песней и будила на заре, тёхая и булькая, переливчато тренькая, и затихая, лишь для новых рулад. Охая, ахая и перемежая, всё это пересвистом.

Кукушка на закате солнца, начинала считать им счастливые года. А, то, вдруг рано на заре, принималась продолжать свой подсчёт, будто устыдившись за свою леность вечером.

Лягушки, просто, с ума сходили и старались перекричать и «соловья», и кукушку. Но, это им не удавалось и они, оттрубив смену ночью, замолкали на какое – то время перед рассветом, уступив место то ли малиновке, то ли зарянке, которые вплетали в общий хор свои нежные переливы. Эля полюбила так эти ночи любви, что утро для неё стало пыткой невыносимой. Ведь, это значило, что нужно расстаться с любимым, а ей этого не хотелось.

Глава 13

Она была ненасытна. Куда подевалась девичья стыдливость? Ушла, наверное, с невинностью. Она бесстыдно лежала на траве и красовалась перед своим избранником. Конечно же, показать было что, однозначно. Такие девушки, как она, достойны, красоваться на обложках глянцевых журналов.

И, вот, как – то, Игорь предложил сделать фото её. Обнажённой. Во всей красе. Чтобы долгими, осенними вечерами, он мог любоваться ею. Ведь вытерпеть неделю без неё, это же ни с чем несравнимая мука. А, тут, посмотришь и, как будто прикоснёшься к любимому телу, губам, глазам. Соглашайся дорогая, – просил он Элю. Это, ведь только наша с тобой тайна, так, что раздумывать?

Она медлила, раскинувшись на зелёной лужайке. Длинные ноги, тонкие, красивые руки, копна золотистых волос. Груди возвышались, как луны с яркими пятнами сосков. Золотой треугольник манил к себе. Бесспорно, это было тело богини и ни как не смертной.

Игорь залюбовался, ощущая прилив сексуального желания. Но, Эля предупредила его, кокетливо подмигивая, вопросом. Что, нет больше такой красивой, как я? Ведь, правда, же? Кто ещё может поспорить со мной в красоте? Да, нет никого, кто бы имел такие формы, такие волосы, похожие на расплавленное золото. А, мои изумрудные глаза, пионовидные губы. Я, самая – самая красивая, ведь, правда, же, любимый?

Ну, фоткай, фоткай уже быстрее, а то совсем светает, скоро тётка Матрёна бычка своего приведёт на луг. Игорь, вроде, как было, уже передумавший делать этот шаг, будто подстёгнутый этими словами Эли, быстро и умело запечатлел свою любимую во всех ракурсах и они удалились.

Снимки были сделаны и, прощаясь, Игорь предупредил, что сегодня, он, наверное, не придёт вечером, как всегда. Нужно будет успеть, напечатать фото, чтобы ты сама увидела себя во всей красе. Ведь, остаётся всего несколько дней, до отъезда Эли в город, а завтра в клубе дискотека; вечер, прощания с летом. Вот и встретимся. Танцы будут до упаду. А, там, потянутся серые будни, да, что там серые. Невыносимые, чёрные и тоскливые дни и ночи, без неё, Элечки. Он будет тосковать, и томиться, страдать и мучиться без своей любимой.

Ты сегодня отсыпайся моя хорошая, скоро ведь начнутся занятия, а там спать некогда. Там зубрёжка, зачёты, да конспекты. Я, советую тебе, послушать меня и сдать сегодня экзамены на пожарника, – шутливо с хохмил он. Поцеловал Элю ещё раз и быстро пошёл, не оглядываясь к себе в деревню, что находилась в пятнадцати километрах от деревни Эли.

Глава 14

Он, каждый день вышагивал туда – сюда тридцать километров, разве это не доказательство любви к ней. И, эти прощания происходили каждое утро. Но сегодня, Эля почему – то, вдруг, как будто испугалась чего – то. Как будто, что – то должно было случиться нехорошее. И, ей захотелось вернуть своего любимого. Зачем? Да, чтобы заглянуть в эти, пронзительные, темнее ночи, любимые глаза. Не отразится ли там, какая нибудь Маша, или Таня, разлучница.

Да, нет. Что это я выдумываю. Какие там разлучницы. Глупенькая. Он любит только её. Разве не доказал он ей это? Да, одна дорога, уже доказывала, что человек просто так не будет вышагивать столько, ради простого интереса. Нет, нет, успокаивала Эля своё сердечко. Всё хорошо. Просто предстоящая разлука, волновала её, да и ведь это было впервые, чтобы она уезжала из дома.

Да, ещё на целую неделю, вот так сразу. А, там, кто знает, возможно, что и дольше они не будут видеться с Игорем. Ведь, учёба, это же не в детский садик ходить. Это, уже шаг во взрослую жизнь. И, она, весело напевая песенку и подпрыгивая на одной ноге, словно маленькая девочка, поспешила домой.

Настя, привыкшая к приходам дочери по утрам, спокойно управляла хозяйство. Увидав дочь, вся засветилась, потянулась к её щеке губами. Доченька моя, красавица ненаглядная. Хоть и росла ты сиротой, а расцвела, словно вишня весной. Только, уж больно поздно с гулянья приходишь, ведь совсем не отдыхаешь, голубка моя дорогая. Вон, одни глазищи и остались, от этой безумной твоей любви. Молочка парного, хоть попей, да и спать ложись. Совсем измучила ты себя, моё солнышко ясное. Где это видано, не спать по цельным ночам, да ещё и на работу мою мчишься, как на праздник. Право слово, неугомонная ты у меня.

Сегодня, на работу не ходи, я сама справлюсь. Ну, не старуха, же я какая нибудь. Вон, ещё силушка имеется. И, она, приобняла свою девочку и прижала её к себе, показывая, что она ещё, хоть куда. Отоспись, а то же скоро начнутся занятия, тоже некогда будет выспаться, тебе моя радость. А, мамка твоя, ещё не старая и справится со всем сама.

Мне не привыкать, а ты, отоспись. И, она, чмокнув дочуру в щёчку, погнала Цыганочку в стадо. С улицы уже доносился раскатистый звук, от щёлканья кнутом пастуха. Овчарка – Нельма, заливисто брехала, подгоняя бурёнку. Петух пел свою утреннюю песню и с удалённого от деревни луга, словно желая, перещеголять друг друга, на все лады старались кукушка и «соловей». Эля блаженно улыбнулась, слушая эти звуки. Они напоминали ей, что завтра эти певцы, снова будут стараться изо всех сил, только для них с любимым. А, пока, пусть упражняются.

Она выпила молока и забралась в прохладную постель. О! Это было просто божественно! Простыни холодили её разгорячённое, молодое тело, полное огня любви и ожидания встречи, с любимым. Она принялась мечтать, как это произойдёт, но, бог Морфей не дал ей долго это делать, и она провалилась в благодатный сон. Снилось ей голубое – голубое, высокое небо. Ромашковый луг и, она бежит по нему в белом, длинном – предлинном свадебном платье. Шлейф тянется на несколько метров за ней и фата, словно облако, развевается далеко сзади. Ей радостно и хорошо от этого и, сердце готово, прямо выскочить из груди от счастья. Игорь бежит к ней навстречу. Далеко ещё он и, не совсем видно его лица. Но, Эля знает точно, что это её любимый.

Глава 15

Вдруг, кто – то сзади резко сдёргивает с неё фату. Она, от неожиданности чуть не упала и, даже проснулась от этого, но, поняв, что это, только сон, она улыбнулась и, снова спокойно заснула.

Проспав, как всегда три, четыре часа, она принялась за уборку в доме. Она мыла, стирала, вытирала, переставляла. Дом у них всегда в идеальном порядке, но ей хотелось что – то ещё подправить. Ведь маме уже за пятьдесят, не девочка. Да, ещё же домашнее хозяйство – корова, телёнок, птица, которое она не хочет перевести, хотя Эля настаивает на этом. И, иногда у них из – за этого происходят целые баталии.

Но, пока побеждает мама. И, дома, и в колхозе всё у неё ещё горит в руках, но, иногда Эля замечает, как мама начала сдавать. Она, как будто становилась ниже ростом, тише в движениях. Да и, запах в доме, у них появился какой – то новый. Лекарством пахнет. Подружки говорили, так пахнет валокордин. Но, ведь мама её совершенно здорова. Она никогда не жаловалась на здоровье, ни разу не лежала в больнице. Ну, да ничего, вот стану учиться, займусь ею вплотную. Ей ещё внуков нянчить, а она валокордином балуется.

Устав, неимоверно за день, она оторвалась ночью. Спала, как убитая. Да, оно же и не хитро. Столько времени не спать, как того требуется. Она даже уже забыла, как это ночью спать дома, в своей постели. Ведь её, лето про баловало на своих, мягких травах, да на руке любимого.

Господи, люблю! Люблю! Да, разве могла я подумать, ещё совсем недавно, что это так прекрасно. Люблю и любима! Ведь Игорь об этом говорит все ночи напролёт. Ну, может ли быть по-другому? Мама говорит, что слышала от других, ради меня он свою невесту бросил в своей деревне. А, она, ведь ждала его из Армии целых два года. Вот, как я люба ему, моему Игорёчку.

А, сегодня он покажет мне, всю меня от кончиков волос, до кончиков пальцев, во всей красе. Хорошо, что я разрешила ему сделать фотки. Пусть любуется на меня, в долгие вечера, пока я буду в городе, да не забывает. А, то они парни блудливые, словно коты в марте. Чуть девушку отпустят от себя, как тут же ищут замену ей. Где по мягче, там и пристраиваются.

Здесь же, посмотрит он на фото и, я с ним, как живая. Тут рядом. Да и, небось, перед фоткой такой, будет стыдно ему заглядываться на других. Что они по сравнению с моей красотой, так, замарашки.

День пролетел в хлопотах, словно птичка. Но, вот уже наглажены наряды на вечер. Всё самое лучшее. А, как же? Ведь на дискотеку собирается вся молодёжь с округи. Да, даже из близлежащего городка приезжают ребята и девчонки. Поэтому, негоже ударить в грязь лицом. Ну и, что же, что мы деревенские? Да, таких красавиц днём с огнём не сыщешь. А, значит, должны соответствовать. Чтобы городские не задирали нос.

Причёски сверкают от лака, наряды скрипят от новизны, улыбки расцветают на лицах от молодости и задора. Какое счастье быть молодым! Игорь обещал встретиться у клуба, поэтому Эля идёт туда сегодня со своими подружками. Как в старые, добрые времена. А, то за любовью своей, совсем забыла она о своих сверстницах. Многие прямо в глаза укоряют и выговаривают ей, что зазналась она.

Да, Эля то догадывается в чём дело. Завидуют ей её подруги, хоть они и не подают вида. Но, это так, она знает. Ведь, самые страшные враги получаются из самых верных друзей и подруг. Потому, как они знают все тайны, всю подноготную. Хотя, Эля верит своим подружкам и надеется, что среди них нет завистницы. Она – то ведь сама, никогда и никому не переходила дорогу. А, то, что ей достался самый лучший парень в округе, она не виновата. Это заслуга её матуси, ну и того, кто стоит в графе – отец. Только самого его, девушка никогда не видела. Да и, видеть не собирается. Спасибо, что поучаствовал в зачатии. Этого достаточно. Они постарались на славу, родив её такой красоткой.

Настя, оглядев дочку со всех сторон, осталась довольна и дала добро. Да и, как же не дашь добро, если дочка её словно жар птица сверкает. Кажется, лохмотья на неё одень, она и тогда будет просвечивать, а тут уж, сам бог велел. Такой бриллиант, да ещё и в лучших нарядах. Так тут уж и слов нет, как хороша её дочка. Только бы не позавидовал, чей нибудь нехороший глаз, да не обидело её, чьё нибудь злое сердце. Ведь, когда чего – то много в одном человеке, это нервирует окружающих. У, Эли было всего много: красоты, доброты, очарования. Она, казалось, была просто соткана из одних положительных качеств.

Глава 16

И, вот девчонки, словно пичуги, весело и беззаботно чирикая, стайкой помчались в сторону клуба. Господи, защити! Господи убереги! Сохрани, спаси и помилуй, девицу Элеонору, – шептала Настя, глядя вслед, убежавшим девчонкам. Среди которых, как бриллиант сверкала её доченька. Её кровиночка, её смысл жизни. И, мать, и войдя уже в дом, глядя в святой угол, всё продолжала шептать молитву, прося бога дать её доченьке счастливую долю, не похожую на нее.

Настя, умиленно глядя на образ матери Божией, просила её только об одном. Уберечь её дитя от всего плохого, что могло случиться с ней в жизни. Одно, одно – единственное, что держит её самою на этой земле, это её Элечка. Голубка сизокрылая, лапушка, родничок неиссякаемый. Не говорит она дочери, зачем омрачать душу девочки, а чтой – то сердце стало шалить у Насти. То, забьётся, за трепыхается, пойманной птичкой. А, то совсем пропадёт. Не слышно его, да и дышать нечем. Ну, да, может, пройдёт всё ещё, всё образуется само собою. Вот поедет моя радость в город, выучится. Станет, этим самым хирургом, вот, тогда уже и вылечит меня, если какие неполадки у меня там имеются. А, так, ведь всё хорошо, всё, слава богу. Зачем же расстраивать девочку. Ведь ей нужно ехать скоро на занятия. Пусть учится себе спокойно. А, то будет у неё голова пухнуть ещё и от проблем матери. Нет, нет. Настя ни, словом не обмолвится дочери о своих болячках.

Вон, побежали, порхнули, словно стайка синичек. Щебечут, щебечут, что твои зорянки. Молодые. Счастливые. Без забот, без хлопот. Пусть у них будет всё лучше, чем у нас, их родителей. Хотя, что бога гневить, она сама ещё хоть куда. А, проблемы со здоровьем, так, может это просто её выдумки. Может и ничего там, внутри её и не сломалось. Просто показалось так Насте. Да, ведь, выучить, замуж отдать дочку то. Да, внуков же ещё понянчить. По тетёшкаться всласть, а там уж и, что будет. А, по тетёшкать внуков хочется. Это же, даже не дети. Дороже. Слаще. Какие уж тут болячки. Всё хорошо.

А, самое главное – то и забыла. Грехи – то замолить бы. Уж больно нагрешила я непутёвая. Натворила дел, греховодница. А, туда же. Внуков мне подавай. Радости земные. Вот уж, как устроен человек. Нет бы, благодарить бога за то, что имеем. Нам же, подавай всё новые утехи. О душе совсем не думаем, окаянные.

Ой, что это я, – встрепенулась Настя. Уж, прямо совсем стареть что – то начинаю. О смерти – то мне нельзя ещё. Поднять бы доченьку на ноги, чтобы землю то, как следует, почувствовала. Да, деток ей помочь, выпестовать, а там уж и на покой можно. Не девочка, конечно же, шестой десяток идёт.

Когда Эля с подружками подходили к клубу, народу уже было не протолкнуться. Но, очень многие почему – то стремились к одному месту. Там у них доска объявлений стояла. Молодёжь, хохоча до коликов, охала, ахала. Некоторые сплёвывали, сквозь зубы и матерно ругались. Уж, что там такое было, что заставляло так вести себя молодёжь, девчонки и представить даже не могли. Но, видно, что – то очень интересное, раз столько народу собралось.

Но, вот толпа увидела гурьбу девчонок во главе с Элей и кто – то громко крикнул из толпы: О! А, вот и виновница торжества! Поприветствуем нашу фотомодель! Послышались негромкие хлопки в ладоши и толпа враз, заулюлюкала, как сумасшедшая и расступилась, создав, как бы коридор, перед Элей.